Сандзару

Коридор общежития был погружён в тугую тьму. Диана сняла туфли, чтобы бесшумно ступать по полу, и медленно кралась вдоль стен. На ней была красная рубашка поло, джинсы клёш и любимая кожанка, на плечах висел тяжёлый рюкзак. Было совсем пусто, но всё же она смотрела в оба. Тени сидели в углах, и Диане казалось, что из всех этих углов на неё смотрят глаза. Из окон падал слабый лунный свет, едва разгоняя тьму. Диана тихонько проскакала по лестнице, затем выбежала к входной двери. Охранник мирно посапывал на своём рабочем месте. Диана толкнула дверь — без толку. Заперта. Она на цыпочках подошла к спящему охраннику. Рядом с его изгнившей головой лежала тяжёлая связка ключей. Диана брезгливо нагнулась, подцепила железное кольцо, и ключи тут же зазвенели. Девушка съёжилась, замерла, притворилась статуей. На крайний случай — портретом. Охранник всхрапнул, но не проснулся. Одним быстрым движением Диана схватила ключи и зажала их в кулаке. Было тихо. Она облегчённо выдохнула, повернулась к двери и, держа в одной руке туфли, другой стала аккуратно перебирать связку. Звяк! — неловкие пальцы не удержали кольцо, и оно гулко грохнулось на кафель. Охранник заёрзал и открыл глаза. Диана тут же дрогнула, заозиралась и прошмыгнула в раздевалку. Охранник выплыл из-за стола, как медуза, принялся оглядываться, бродить туда-сюда. Диана старалась не дышать. Мелькнул свет фонарика. Светлячок пробежал по раздевалке, поскрёб по потолку, пошарил по стенам, но всё-таки скрылся в коридоре. Диана ещё минуту стояла, затаив дыхание, а затем осторожно выбралась. Связка лежала на том же месте. Диана подняла её и начала судорожно подыскивать подходящий ключ. Наконец замок щёлкнул. Диана напялила туфли и побежала по траве. Даже на улице всё молчало. Не ухали совы, не стрекотали сверчки, только на высоком решётчатом заборе сидел грач, высматривал сбежавшую своим черным глазиком. Диана поёжилась от прохладного осеннего воздуха. Её бледные руки обхватили чёрные прутья, тонкая нога в кожаной туфельке тщетно попыталась найти выступ. Грач сидел на самом верху, наблюдая за странной девочкой, как за несчастной бабочкой в банке. Диана всё время оглядывалась на двери общежития, проверяя преследователя. В окнах переменчиво мерцал светлячок. Нога соскальзывала, руки соскакивали, некуда было поставить стопу, а грач сидел. Глядел. Диане хотелось шикнуть на него: "Ну помоги же!" Ноги неловко встали на прутья, ладони ухватились за острые штыки. Диана сделала усилие, оказалась в неудобной позе, почти растянувшись в шпагате. В тот момент послышался шелест травы, чёрная птица вспорхнула и улетела. Диана неровно задышала, напряглась, пытаясь подтянуться, но нога соскользнула, за ней — вторая: Диана повисла на руках и невольно взвизгнула. Светлячок прыгнул прямо к ней, кружок света задел золотой бегунок кожанки. В голову Диане ударила кровь. К чёрту! — она рывком спрыгнула с забора, неудачно приземлилась плечом вниз, поднялась и нырнула в ближайшие кусты. Закрыла руками рот, словно крик мог вырваться сам собой. Послышались шаги, светлячок порыскал вокруг, тщательно осмотрел забор. Побежал по траве. Диана старалась не дышать, но, как назло, дыхание становилось только чаще и громче. Белый круг пополз к кустам. Сердце забилось о грудную клетку, как сумасшедший часовой маятник. Ей вдруг именно в такой момент ударила в голову страшная мысль: а что, если этот монстр её убьёт? Что, если набросится и сожрёт заживо? Диана сильнее сжала рот руками. Мир закружился, стало так жарко, будто её сунули в очаг, и при этом тело затрясло как на холоде. Ноги врезались в землю, пытаясь удержаться. Диана мысленно молилась, хотя не знала ни одной молитвы. Дыхание вырывалось из горла неконтролируемыми плевками, ладони потели, не сдерживали натиск горячего воздуха. Она не хочет умирать. Она совсем-совсем не хочет умирать! Светлячок замер над её головой. Трава зашуршала, и шаги стали удаляться. Диана отняла руки от губ, и из её груди вырвался такой громкий выдох, что она снова на всякий случай прикрыла рот. Прошло пять минут. Диана медленно поднялась, поправила рюкзак. Поёжилась. Стало будто бы ещё холоднее, или она так переволновалась, что не переставала дрожать. Ну к чёрту. Просто к чёрту. Она даже не взглянула в сторону забора. Жизнь была ей дороже, чем побег. Может, завтра. Или послезавтра. А лучше никогда! Ей бы спрятаться в комнате и укутаться побыстрее в одеяло! Если побежит сейчас — наверняка заблудится в лесу, оголадет там, и никакие орешки не спасут её от смерти. Диана скользнула в общежитие прямо за спиной охранника. Темнота играла ей на руку, и она, словно кошка, убежала на лестницу незамеченной. Тут она наконец могла отдохнуть. Диана приземлилась на ступеньки, глубоко выдохнула, вытерла лоб от пота. Опять она струсила! Надо было перелезть, охранник же ушёл! Что ж, уже неважно... Диана медленно поплелась наверх. На неё резко напал сон. Наверное, из-за этого она и не заметила, что на кого-то наткнулась. — Диана?! Что ты тут делаешь? — послышался звонкий голос Эммы. Диана вздрогнула и замотала головой, видя в темноте только кривое лицо и два огонька-зрачка: — Тише, не говори никому... — Что не говорить? Почему ты в одежде? Ты что, ходила куда-то? — она кричала, словно специально пыталась разбудить всех вокруг. Послышался скрип первой двери. Диана закрыла лицо ладонями. — Ты же знаешь, что выходить из общежития в ночные часы запрещено! — Эмма замахала руками. — У тебя рюкзак за спиной? Ты пыталась сбежать? — Диана? — Голос Роберта. — Что ты здесь делаешь? Двери пооткрывались, головы повысовывались, голоса загалдели. Диана чувствовала, как её уши становятся ярко-лиловыми. Кто-то пошёл за охранником, тот подтвердил, что видел Диану (Врун! Ничего он не видел!), все окружили её и стали переговариваться, зажёгся свет. Диана уронила руки, представляя на обозрение светящееся красным лицо. Вокруг зевали монстры, раскрывая огромные пасти с острыми поломанными зубами, что-то бубнили. Диане уже было всё безразлично, просто хотелось поскорее уйти. — Итак, ребята! — Роберт поднял руку. Все постепенно затихли. Диана не смотрела на парня, но слышала по его тону, что он улыбается. Как он может улыбаться сейчас? — Я, как староста, имею полномочия разрешить эту ситуацию. Диана вышла ночью из общежития, что категорически запрещено, поэтому она получит соответствующее наказание: завтра будет мыть посуду в столовой. Можете расходиться, друзья. Отлично. Просто прекрасно. Неописуемо. Кто-то захихикал, кто-то сонно забулькал, все разошлись по комнатам. Диана повернулась к Эмме: та дрогнула и убежала к себе. Видимо, лицо Дианы сейчас выглядела особенно страшно. — Диана, завтра будь во время завтрака и обеда в столовой, — напомнил Роберт. Она ушла в комнату и хлопнула дверью. Кинула рюкзак в сторону, быстро переоделась в пижаму, разбрасываясь одеждой, и упала на кровать, закутавшись в одеяло. Интересно, что ей скажет этот дурак из сна? В прошлый раз, когда она всего лишь спросила его о монстрах, он наплёл что-то о спирте, руках, ярлыках... Диана думала об этом весь день, и ей показалось, что она даже немножко поняла. Наверное, он имел в виду, что монстры — термин относительный, или вроде того. "Но не вся вода — спирт, и не весь спирт — вода". То есть не каждое существо является тем, чем хочет казаться? Значит ли это, что... Не все вокруг монстры? Хотя это всего лишь отчаянное убеждение, которое вселяет в Диану минимальную надежду. Господи, почему она пытается разобрать бредни этого идиота? Даже утешая себя, что он нереален, Диана не хотела слышать его этой ночью. Но, кажется, её никто не спрашивал. — Ну как, воодушевлена завтрашним днём? — он помахал серой ладонью перед её лицом. — Красиво же ты упала с того забора. Диана напряглась: — Откуда ты знаешь? — Это твой вопрос? — Что?.. Нет, я просто... Забудь! — раздражённо воскликнула она. Он рассмеялся: — Ладно, ладно. Просто я, так сказать, осведомлён. Диана прикусила щёку изнутри. Мало того, что он — странный голос из потолка, так ещё и следит за ней. Чудно... — Итак, посудомойка, есть ли у тебя сегодня какие-то мысли? Она стояла на месте, наблюдая, как в воздухе вырисовывается схематичное девчачье лицо, смутно похожее на её. У девочки были недовольные глаза, а рядом с ней возвышались горы посуды. Диана выдохнула. — Давай сегодня без вопросов? Я хочу поскорее закончить этот отвратительный день. — Даже так? — удивился он. — Неужели ты настолько расстроена своим наказанием? Вот кислая мина! Я теперь тоже расстроился, — он сделал грустный тон, стёр рисунок и взял Диану за плечи, немного встряхивая. Диана не шелохнулась. — Будем сидеть грустные? — Ты отпустишь меня поспать? Он замолк. Отпустил её плечи. Ладони слегка отстранились, палец левой руки дрогнул. — Хм, — произнёс он сухо. — Это твой вопрос? — вышло более ядовито, чем обычно. — Окей, хорошо, я поняла! — взвыла Диана. — Ты не отпустишь меня, пока я не задам вопрос. Не проблема, вопрос такой: как отсюда выбраться? — Это твой вопрос? — тихо переспросил Голос. — Да. Он сделал небольшую паузу, руки сложились в замок. — Гусенице, закрытой в банке, кажется, что выход у неё под носом. Пусть посмотрит получше. Она слишком маленькая, чтобы так легко достичь горлышка. Воцарилась тишина. Диана стояла на месте, наблюдая за неподвижными руками. — Спокойной ночи, Диана. Рано утром она уже была перед раковиной, а рядом, точно как на том рисунке, высились горы посуды. Диана готова была поспорить, что и лицо у неё такое же недовольное. Каждую минуту монстры подходили и равнодушно накидывали ещё тарелок. Ей хотелось задушить каждого. К посуде прилипала еда, старая размокшая губка не справлялась со своими обязанностями, у Дианы сморщились пальцы. Вся вода лилась вниз, попадала на одежду, заливала пол. Создавалось ощущение, что Диана даже посуду мыть правильно не умеет! "Девочка, которая не может абсолютно ничего, даже мыть тарелки", — язвила она про себя, представляя соответствующий заголовок в газете. Рядом с ней трудились то ли такие же наказанные, то ли действительно посудомойки — по внешности было сложно определить возраст, да Диана и не пыталась. Она просто благодарила небеса за то, что ей не одной мыть всю посуду в этом интернате. К тому же чертовски хотелось спать. Диана спала от силы час: из-за Голоса у неё была бессонница. Она всё ворочалась, мучила себя размышлениями и отрубилась только на рассвете. Теперь каждые пару секунд она валилась лицом в раковину. Не разбить бы от рассеянности ничего, а то потом наказаний не оберёшься. Больше всего Диану пугало то, что её с каждым днём только меньше утешала мысль о нереальности Голоса. Она пыталась убедить себя, что это всего лишь сны, простые кошмары, и он — не больше, чем её выдумка... но не выходило. Голова не верила. Так кто же он вообще такой, почему следит за ней, почему он появляется в её снах и чего добивается? Пришёл Роберт. Как он успел надоесть Диане за все эти дни, бесил до скрипа зубов! — Привет, Диана. Пришёл проверить, как идёт работа. — Замечательно, — буркнула она. — Надеюсь, ты не злишься. Выходить из общежития ночью запрещено, это прописано в правилах. Там же есть меры наказаний. Если ты сомневаешься в моей честности... — Да-да, отлично, спасибо, — перебила его Диана. Роберт немного постоял рядом и наконец свалил. — Нудила, — фыркнула Диана ему вслед. Она тёрла очередную тарелку, сонно смотря куда-то в пустоту, когда перед глазами вдруг мелькнуло что-то яркое. Диана проморгалась, потёрла глаза мокрыми руками и выглянула с кухни. Монстры ели и разговаривали. Ничего необычного. Диана хмыкнула, вернулась обратно к раковине, но тут же снова поймала ярко-рыжее пятно краем глаза. Она резко повернула голову — никого. Ей мерещется, что ли? Она оставила посуду, вытерла руки о юбку и вышла к раздаче. В толпе не было никого рыжего. Волосы монстров всегда были тусклыми и жидкими, одевались все в одинаковую школьную форму. Диана вздохнула: нет, она однозначно спала слишком мало... перед глазами одни цветные пятна. Она вернулась к тарелкам и увидела, что гора возросла в два раза. Как эти твари только успевают так быстро есть? Наконец завтрак закончился, и Диану отпустили на лекции. Она была вся мокрая, руки превратились в мочалки, а ещё нужно было отсидеть все уроки! Проклятье какое-то... И ведь на обеде опять идти драить посуду. — Итак, этот параллелаграм мы можем разбить на два треугольника. Давайте докажем, что они будут равны: здесь угол в шестьдесят три градуса, а тут... Лекция по математике была не больше, чем фоном или заунывной сказкой на ночь. У Дианы закрывались глаза. Пару дней назад она и подумать не могла, что сможет уснуть в таких условиях, среди всех этих уродов, но теперь чего бояться? Как будто произошло уже всё, что могло произойти. Сон потихоньку захватывал Диану в свои манящие объятия. Из внешнего мира изредка доносилось бессмысленное "градусов... параллельные прямые... доказательство...", а остальное исчезло в темноте под тяжёлыми веками. Вскоре и вечные параллельные прямые стали бессмысленным шумом. — Диана Райт! Диана подпрыгнула на стуле. В глаза врезался белый свет. Она, стараясь не смотреть на голые челюсти и жёлтые глаза профессора, смахнула волосы с лица и открыла тетрадь. — Мы не спим на уроках! Неужели ты не спала сегодня ночью? — Извините, — только буркнула Диана. Что ей было отвечать? Конечно, она не спала! Как ей спать, когда она пытается выбраться из чужого мира, а в её голове поселился какой-то чёртов демон, который шепчет ей неясные вещи! Заснёшь тут! Ребята не вернулись к уроку. Диана чувствовала, что на неё всё ещё глазеют, будто заметили какую-то странность. Она съёжилась, попыталась сделать непринуждённый вид, листая разлинованные страницы. — Тебе снилось что-то, Диана? — спросил профессор, подходя ближе. Диана почувствовала запах гнили. Она подняла голову и встретилась с жёлтыми глазами. На секунду тёмные зрачки показались ей будто бы... понимающими. Диана прочистила горло: — Да, дурной сон. — Расскажи нам, что тебе снилось? В классе стало теснее. Все придвинулись ближе к Диане. Она окинула одноклассников взглядом, и в их лицах вдруг нашла проблеск того же странного понимания. — Я... — протянула она, её глаза скакали с одного на другого. Говорить? Молчать? А вдруг сожрут, если не скажет правды? А вдруг помогут, если скажет? Вдруг они не злодеи, а жертвы? Вдруг настоящий злодей тут — сам Голос? — Мне... снился странный... голос... Одноклассники оцепили её плотным кругом, так что теперь она не смогла бы сделать и шагу в сторону. Диана сжалась на месте, метаясь между тем, чтобы закричать и, наоборот, довериться. — Странный голос с серыми руками в чёрном пространстве, — отчеканила Диана. — Он снится мне каждую ночь. — Не верь ему, — хором сказали монстры, их голоса сложились в низкочастотный вой. Диана дрогнула и задержала дыхание. Толпа взволновалась. Монстры все стали лезть друг на друга, чтобы добраться до Дианы и перекричать других: — Не слушай его слова! — Он хочет тебя обмануть! — Прекрати с ним общаться! — Никогда больше не отвечай ему! — Он тебя убьёт! Бурлящие и шипящие звуки перекрывали друг друга. Диана увидела, как чья-то рука с покрытой волдырями кожей тянется к ней, и отпрянула назад, вцепившись в спинку стула, но затылком наткнулась на ту же влажную толпу мертвецов. Кто-то схватил её за плечо, кто-то — за руку, в ушах звучал шёпот, похожий на вой вьюги: "Не верь, не слушай, умрёшь...", руки облепили её одежду и волосы, хватали за лицо, морды искажались гримасами, голоса скулили, стонали, молили, пока Диана тщетно пыталась оттолкнуть их всех от себя, а они только крепче прилипали, как присоски, стягивая её белую кожу своими костлявыми пальцами: — Уходи! — Не слушай его! — Не спи ночью! — Не возвращайся! Конечности, которых уже было не сосчитать и не разобрать, заполонили класс, множась на глазах. Диана зажмурилась. Сладкая вонь, клейкие прикосновения, стонущие голоса, мерзкое тепло, темнота, чернота, море!.. — Диана Райт! Диана вздрогнула и рвано вдохнула, подняв голову. В глаза ударил белый свет. На руках отпечались складки ткани. Диана судорожно выбралась из плена спутанных волос, заправила пряди за уши и подняла глаза. Учитель бросил на неё быстрый, пустой взгляд. Ни капли интереса или понимания. Он тут же отвернулся к доске. Диана протяжно выдохнула и потёрла лоб руками. Что ж за чертовщина-то такая... Всё же ночами надо спать. Или не надо? На обеде Диана засунула за щеку ломоть хлеба и снова пошла мыть тарелки, но уже не отвлекалась на призрачные рыжие пятна и занудства Роберта. Она всё думала о своём сне. В этом месте сны имеют особое значение. Управляет ли её сновидениями Голос? Но зачем ему показывать такой сон, из-за которого она станет в нём сомневаться? Или, может, у него есть какой-то план?.. А может, она перестанет оживлять плод своего воображения?! Голоса в голове — это либо сумасшествие, либо выдумка, больше ничего! Тогда и монстры вокруг — тоже её сумасшествие. Опять двадцать пять... Хоть кто-нибудь ответит ей, что в этом проклятом месте правда, а что ложь? Чему верить? Если Голос "открыл глаза" Диане, значит, он хотел, чтобы она оказалась в этом кошмаре? Получается, он плохой. Но всё же он помогает ей... Да уж, такой помощи и врагу не пожелаешь. Что он там сказал ей этой ночью? Про муху в банке. Это явно был намёк на то, что забор — вовсе не граница интерната, и выбраться отсюда гораздо сложнее. Роберт, скорее всего, не отправил то письмо, которое Диана писала родителям. Имеет ли смысл тогда вообще пытаться сбежать? Доучится здесь сколько положено и, дай бог, вернётся домой... Ага, два года с уродами. Ни за что! Чёрт, голова кипит. Этой ночью Диана совершенно не могла спать. Глаза закрывались, и от кровати веяло желанным спокойствием, но она вспоминала ужасные стоны из своего сна: "Не спи ночью!" Что, если это послание? Гóлоса, возможно, и правда стоит остерегаться. Диана ведь ничего о нём не знает. Но тело отказывалась следовать каким бы то ни было посланиям. Оно отчаянно требовало сна. Диана пыталась занять себя домашним заданием, оригами, наигрывала мелодии, представляя вместо деревянной поверхности стола клавиши фортепиано, но не продержалась долго. К полуночи организм окончательно выдохся. Диана оказалась в черноте. Серые руки статично висели в воздухе, бархатный голос еле слышно отсчитывал: — Три... четыре... пять... О, ты явилась. Долго же я тебя ждал. — Кто ты такой? — выпалила Диана. — С места в карьер? А как же поболта-а-ать? — гнусаво протянул он, и на уровне лица Дианы изобразил человечка с причёской-иголками и большими грустными глазами. Руки Голоса встали так, будто они являлись продолжением рисунка, и получилось, что Диана общалась с полноценным человеком. Только очень кривым. — О чём нам говорить? — Диана смутилась. Язвить такому милому рисунку оказалось сложнее. — Мы вроде договорились, что я задаю один вопрос, а ты отвечаешь. Я спросила: кто ты такой? — Сегодня по протоколу? Так уж и быть, — рисунок стёрся. Голос прочистил горло, его тон стал нарочито серьёзнее и ещё ниже изначального, почти басом: — Это твой вопрос? — Да. Он затих на пару секунд. В такие моменты Диане казалось, что она видит, как его лицо — если бы у него было какое-нибудь бледное и черноглазое лицо — становится из саркастичного взаправду сосредоточенным. — Я не плод твоего воображения — если ты, конечно, не сошла с ума. Я не божество, не демон и не ангел. Если я скажу, что человек — совру. А если скажу, что нечто иное — не скажу правды. Диана помедлила. — Так кто ты?! — раздражённо воскликнула она. — Я ответил тебе. — Вечно у тебя какие-то загадки! — Как есть, — хихикнул он. — Это нечестно! — вспылила Диана. — Ты устанавливаешь странные правила, говоришь странные вещи, издеваешься надо мной, а потом я должна тебе верить! Ты мне не помогаешь! — отчаянно проговорила она, грустно выдохнула и уставилась на свои босые ноги, понимая, что, сколько ни жалуйся, ничего не изменится. Голос молчал, будто думал. — Ладно, ты права, — ровно ответил он. Диана подняла голову и удивлённо посмотрела на его руки, сложенные в жесте задумчивости. — Тогда давай заключим уговор, — предложил он. — Каждую ночь, кроме ответа на один вопрос, я буду давать тебе по одному совету. Диана моргнула. Она не ожидала, что Голос сам пойдёт на уступки. — Итак, сегодняшний совет: найди подвал, — выпалил он. — Подвал? — задумалась Диана. — Где мне его искать? — А это уже второй вопрос! Не советую тебе тратить время на дополнительные разговоры. Кажется, кто-то опаздывает. Диана замерла: — Что? — Уже десять минут восьмого. Диана вздрогнула, заозиралась по сторонам в поисках выхода, и чёрная яма проглотила её, перемещая в реальность.