Сандзару

На вокзале было шумно, ветер гонялся туда-сюда за поездами, и Диана конкретно жалела, что не догадалась всё же собрать волосы. В руках она держала тяжёный квадратный чемодан, рядом стояли родители. Они говорили сбивчиво, пытаясь перекричать стук колёс, перебивая друг друга, уверенные, что именно сейчас могут донести ту необходимую истину, без которой Диана не выживет в интернате. — Учись хорошо! — Главное — задавай вопросы, будь активной на уроках! Учителям такие нравятся. — Обязательно подружись с какими-нибудь умными ребятами! — Ради бога, не надевай ту куртку... — Будь сдержанной и приличной! — Мам, пап, я всё знаю, — улыбнулась Диана. — Всё будет нормально. Не съедят же меня монстры, — она закатила глаза. — Всё, — её быстро обняла мама. — Не опозорься, слышишь? Пиши письма! — Хорошо, хорошо! — она уже шагнула на подножку поезда, ухватившись за поручень. — Пока! Буду скучать! — Будь умничкой! Не нахватай плохих оценок!! — крикнули они, и Диана поспешила проскочить в вагон сквозь закрывающиеся двери. Состав тронулся, за окнами цветными пятнами замелькали лица, деревья, вывески, здания, а Диана выдохнула и пошла искать своё место. Она села где-то между тучным мужчиной и пожилой женщиной, но её не особо это волновало. Ночью она так долго предвкушала, так долго думала обо всём: о Вельзевуле, о новом месте, о своей будущей комнате, об учителях, учениках, — что совсем не спала. И теперь её чертовски клонило в сон. Она еле-еле дождалась контролёра, чтобы предъявить свой билет, и тут же крепко заснула. Диана проснулась оттого, что лучи солнца ярким тёплым пятном ложились ей на лицо. Ни тучного мужчины, ни старушки уже не было рядом. Диана поправила волосы и потёрла глаза. Не пропустила ли она свою станцию ненароком? Но нет — вскоре поезд остановился, и динамик озвучил название её остановки. Диана выбежала из вагона. В кои-то веки неудача не стала издеваться над ней в самый неподходящий момент! Может, это хороший знак? Солнце жгло макушку. Наверное, стоило надеть кепку, но не суть. Диана стояла посреди перрона в редкой толпе, прикрывая глаза козырьком из пальцев. По словам родителей, её должен был встретить специальный человек с табличкой... Но Диана никого похожего не видела. Она побродила среди людей, чувствуя себя перчинкой в банке соли, и только на скамейке увидела какого-то загорелого человека, который обмахивался большой картонкой как веером. Она прошмыгнула к нему. — Извините... — А? — он лениво поднял на неё глаза. — А вы не знаете, где встречают детей в интернат? Он замер и показал ей картонку: на ней было кривыми буквами выведено "Edward Martyr School". — О, это мне! — выдохнула Диана. Он посадил её в машину на заднее сиденье и повёз. Спать уже не хотелось, но делать было нечего, и Диана пялилась в окно. Сначала там проносились людские головы и дома, затем остались одни дорожные знаки, а потом — сплошной лес. Начинало вечереть, солнце постепенно угасало и пряталось за макушками елей. Наконец машина остановилась перед тёмной чащей. — Приехали. Диана хлопнула глазами. — Мне что, в лес идти? — Не знаю, мне сказали отвезти сюда. Дальше ехать запрещено. — Ладно... спасибо, — проговорила она и вышла из машины. Водитель помог ей достать чемодан, и автомобиль умчался. Диана осталась одна, лицом к лицу с молчаливыми ёлками и соснами. Никаких указателей, никаких тропинок, ничего! Даже нормальной дороги сюда не проложено — её везли по грунту. Она точно там, где нужно? Солнце уже скрылось, начинало темнеть. Было тихо, словно на кладбище. У Дианы невольно напряглась каждая мышца в теле, мозг лихорадочно начал продумывать пути отступления, особенно когда послышались шаги, и в темноте чащи засветились два глаза. Диана сделала шаг назад. — Привет! — из зарослей выглянул высокий парень со светлыми, как мел, волосами. У него была невероятно широкая улыбка, обнажающая дёсны. Диана выдохнула — ну хоть не маньяк! — Ты Диана Райт, верно? — Да, это я, — она попыталась выглядеть увереннее. — Отлично! Меня зовут Роберт, я твой одноклассник и староста, надеюсь, ты не против, если я тебе всё здесь покажу! — Да не против, конечно... — Идём за мной! И он повернулся обратно к лесу. Диана секунду стояла на месте, а затем неуверенно шагнула следом, с трудом волоча чемодан. — Давай я помогу, — улыбнулся Роберт, но Диана почему-то инстинктивно отстранилась. Он замер. Его глаза на секунду скользнули по её фигуре, будто изучая. Он двинулся дальше. — Итак, я очень рад, что ты прошла в наш чудесный интернат! Тебя распределили в гуманитарный класс, всего в нём двадцать человек. Занятия начинаются каждый день в восемь утра и продолжаются согласно твоему расписанию, которое висит по всей школе. Многие встают в семь двадцать, чтобы позавтракать, но это по желанию. Завтра — твой первый учебный день. На занятия обязательно приходить вовремя, в форме, с аккуратным внешним видом и сделанным домашним заданием. Воскресенье — выходной день, но ты можешь записаться в секцию, чтобы не скучать. Выходить с территории интерната без разрешения строго запрещено, выход из самого здания в течение занятий также воспрещён. Территория огорожена забором. Жить ты будешь в общежитии, которое находится на небольшом расстоянии от самой школы. Наши комнаты двухместные, но, к сожалению, количество девушек нечётное, и тебе не смогли найти соседку. Если что, ты можешь поговорить о переселении со мной. Роберт так быстро тараторил, что Диана совершенно не успевала переваривать информацию. Когда он замолчал, у неё в ушах стоял один звон. — Вопросы? — заулыбался он. — Да нет, наверное... — Отлично! Сейчас я покажу тебе твою комнату. И он замолчал, будто ему выключили звук. Диана пыхтела, с трудом таща чемодан по пролеску. Чёрт, в этом интернате хоть что-то сделано для людей? Но Диана тут же изменила своё мнение, когда увидела сам интернат. Это было огромное старое здание из кирпича благородного серого цвета. Высокое и широкое, с башенками и шпилями, со стрельчатыми окнами, с покатой крышей синего цвета, всё такое асимметричное и безумно логичное в своей асимметрии. Диана замерла с открытым ртом, представляя, как много внутри этого здания лестниц, коридоров, кабинетов, переходов! Она уже чувствовала себя там крошечной полевой мышью! — Это наша школа, — указал Роберт, будто её можно было не увидеть. — А вон там — общежитие. Общежитие выглядело попроще: кирпичный паралеллепипед с множеством окон в рядочек. Они с Робертом зашли внутрь и двинулись по старым коридорам, пахнущим деревом и чем-то сладковатым. — Это твоя комната. Перед Дианой была серая дверь с номером "113". Диана взялась за железную ручку, и в нос ударил запах пыли и книг. Это была маленькая коробка с белыми стенами, мутным окном, двумя одинаковыми кроватями, которые вовсе не выглядели мягкими, столом и несколькими стульями. У кроватей стояли тумбочки, на одной из них — старый будильник. Диана прошла внутрь и поставила чемодан у стены. Здесь было чисто и невероятно пусто, словно никто никогда тут не жил. На одной из кроватей лежала окуратно сложенная форма. — Примерь эту одежду, пожалуйста, — попросил Роберт. Диана пожала плечами и прикрыла дверь. Школьная форма не блистала красотой, но и уродливой не была. Белая рубашка, серая жилетка и серая плиссированная юбка по колено. Выглядело скучновато — может, можно как-то разнообразить этот наряд... Диана взяла чемодан и потянула за молнию, порылась в вещах. Среди футболок и джинсов лежал её красный узорчатый скинни-шарфик. Она повязала его вокруг шеи и взглянула в зеркало у двери. На губах заиграла улыбка. Диана открыла дверь: Роберт всё ещё стоял на том же месте, широко улыбаясь. Он окинул её взглядом, остановился на красном шарфике, но никак не возразил. — Она прекрасно сидит на тебе! Всё в пору? — Да, я думаю. — Отлично! Помни, что появляться на уроках в школьной форме обязательно, также запрещён яркий макияж, а девушкам рекомендуется завязывать волосы. Я живу тут, в сто пятой комнате. Позови, если что-то понадобиться! Хорошего вечера! Завтра ждём тебя в восемь часов в триста десятом кабинете, не опаздывай! — Пока... Роберт зашагал к себе. Диана не сразу скрылась в комнате. Какое-то время её голова пряталась между косяком и дверью, высматривая ребят. Редкие школьники ходили по коридору, здоровались, смеялись, коротко переговаривались. Они все, должно быть, уже не первый год друг друга знают... Что им нравится? Какой у них любимый звук? Часто ли они падают на ровном месте? Как же Диана впишется в их коллектив? Диана закрыла дверь. К чёрту. Она чувствовала себя слишком помятой после дороги, чтобы сейчас волноваться о новых друзьях или, не дай бог, знакомиться. Ночь ещё не наступила, ложиться спать было как-то глупо, так что она решила заняться распаковкой чемоданов и украшением комнаты. Она не знала, что думать насчёт отсутствующей соседки. С одной стороны, завести знакомства будет сложнее, с другой — никто не будет мельтешить перед глазами. Личное пространство! Диана повесила на стену свою гирлянду с фгурками-оригами на ниточке, и это дело её почему-то так вымотало, что она всё же бессильно свалилась на кровать и отдалась долгожданному сну. Она проснулась оттого, что за дверью стало слишком тихо. Так тихо, как бывает только после шума. Солнце слепило, пробиваясь сквозь серые стёкла. Диана потёрла глаза и взглянула на будильник... Десять минут восьмого! Твою ж!.. Опоздать в первый день — да, это прекрасно описывает Диану. Она быстро напялила носки и форму — не забыла про шарфик, надо же себя презентовать, — толком не расчесалась и побежала в интернат по росистой светлой улице. Она замерла тут же, когда толкнула тяжёлую входную дверь. Её встречал большой, широкий коридор, портреты известных людей наряду с чёрно-белой фотографией симпатичного основателя школы, высокий потолок, кристально белые стены... Но некогда было останавливаться! Диана побежала по первой попавшейся лестнице, та закрутилась спиралью, и девушка оказалась где-то в большой солнечной комнате. Нет, это что-то не то! Она понеслась обратно, чуть не поскользнувшись. В поворотах и дверях отсыкала другую лестницу, а та раздваивалась, уходя в разные стороны — Диана выбрала сторону наугад, но, конечно, удача лишь звонко усмехнулась ей в лицо: снова она была где-то не там, где-то в ещё одном коридоре, и там снова было несколько летниц, двери без номеров!.. Она прибыла наконец вся запыхавшаяся. Змеёй стелился новый холл, и теперь вокруг неё было множество пронумерованных кабинетов. Как там сказал Роберт? Триста десять? Боже, её просто убьют... Диана постучалась. — Извините за опоздание... Можно войти? — она робко заглянула внутрь. За одиночными партами сидели ребята её возраста, все ухоженные, все в одинаковой форме, все по струнке. У доски застыл пожилой профессор. Диана стояла в проёме, а в классе стояла абсолютная тишина. — Конечно, проходи, — улыбнулся профессор. — Садись на свободное место. Диана выдохнула и села за последнюю парту у окна. Она успела только осознать, что, наверное, должна была взять с собой ручку или вроде того, как услышала справа: — Эй! Пс! Диана повернула голову. К ней наклонялась круглолицая девочка с цветными заколками в волосах. Она улыбалась, и у неё были белые-белые зубы. — Привет! — прошептала она. Диана захлопала глазами, осматривая девочку. — Привет. — Как тебя зовут? — Диана. — Я Эмма! А ты знаешь Фредди Меркьюри? Первым импульсом Дианы было осмотреть головы перед собой, но затем она вспомнила, что Фредди Меркьюри, кажется, солист какой-то группы, которая в последнее время трещала на каждом углу её города. — Ну слышала немного... — Я обожаю Фредди Меркьюри! — Эмма улыбнулась ещё шире, слепя Диану белыми зубами. — Я его нарисовала, смотри! — она подняла с парты посредственный карандашный набросок с изображением длинноволосого молодого мужчины. — Ага, — невоодушевлённо кивнула Диана. Она отвернулась обратно к окну, но вдруг одёрнула себя — что же она такая грубая! Может, они с Эммой подружатся! Диана резко повернулась назад и вытянула шею, оказавшись почти вплотную к лицу Эммы. — А какой твой любимый звук? Эмма недоумённо замерла. — Я, например, очень люблю слушать, как зимой шумит батарея по вечерам... А ты? — улыбнулась Диана. — Я люблю голос Фредди Меркьюри. Диана осунулась и уставилась к себе в парту. — Ну да... Она ещё раз окинула взглядом ровные спины одноклассников, и стало как-то неловко, что она сидит сгорбившись, да ещё и болтает на уроке. Конечно, ничего особо информативного не говорили: в основном повторяли то, что вчера она слышала от Роберта. Роберт, к слову, тоже был здесь — на первой парте, естественно. — Диана! Диана! — шептала Эмма. — Что? — вздохнула Диана. — Почему ты опоздала? — Проспала... Я думала, здесь автоматически заведён будильник! — Понятно. Какое-то время Эмма молчала. — А ты слышала песню "You're My Best Friend"? — Я не знаю, может быть... — Там вот так поётся: "У-у-у, ю мэйк ми лив..." Диана угрюмо положила голову на ладони, продолжая краем уха слушать эту невероятную музыку. На секунду даже лекция профессора показалась интереснее. Он рассказывал о том, как найти столовую. Действительно, "как найти" — наверное, самый распространённый вопрос у здешних школьников! — Мне ещё нравится "Bohemian Rhapsody"... О, ты обязательно должна послушать! У меня с собой кассеты, надо только найти магнитофон! — Знаешь, — прервала её Диана, — я больше по классике. И сама сочиняю. На фортепиано. Ты знаешь, ну... Бехтовена хотя бы? — Это современный певец? — Забей... Следующие двадцать минут Диана так часто слышала своё имя, что готова была сейчас же пойти и сменить его. Фредди Меркьюри она уже всей душой ненавидела. Звонок наконец прозвенел. Школьники повставали, собрался гам, зазвучал смех, замелькали лица. — Диана! — Эмма ухватила её за руку — пальцы были холодные, Диана дрогнула. — Пойдёшь со мной в столовую? — Э-э... Ты иди, я подойду. — Ладно! — она отцепилась и убежала, просачиваясь сквозь людей. — Я жду тебя! Приходи! Я ещё не всё спросила, что хотела! Диана тяжело вздохнула. Ладно, не всё получается с первого раза. Лучше найти кого-нибудь ещё, с кем Диана могла бы проводить время. По крайней мере, если она будет занята разговором с другими, Эмма вряд ли станет её доставать. Но все как-то разошлись по своим компаниям. Только в углу сидела худая девочка с длинными каштановыми волосами, слегка закрывающими лицо. Виднелся лишь длинный нос. Она оставалась на месте, как-то сжавшись. Диана взяла стул и аккуратно села рядом. — Привет. Не хочешь познакомиться? — улыбнулась она. Девочка робко подняла глаза и тут же сжалась сильнее. — М... можно... — тихо сказала она. Её было почти не слышно в гвалте одноклассников. — Меня зовут Диана. А тебя? — Сара. — Здорово... Красивое имя. Диана неловко улыбнулась. Сара молчала. — А какой твой любимый звук? Сара смотрела куда-то в сторону, прижавшись к стене. — Эй?.. — М... тишина. — О... да, это... тоже может быть интересно... Они молчали. Диане стало жарче в области щёк. — А ты... новенькая здесь? — спросила она. — Нет. — О... А я новенькая. Ищу вот, с кем пообщаться... Сара не отвечала. Диана поникла и встала, убрав стул на место. — Ладно, — бросила она почти обиженно. — Удачи тебе. Диана вышла в коридор, где сновали туда-сюда школьники, и приземлилась на жёсткий синий диванчик. Она не хотела видеть Эмму и уже подумывала, где бы спрятаться. Все тут какие-то странные: и Роберт, и сама Эмма, и эта Сара, и вот эта девочка с косичками, и этот мальчик с надменной ухмылкой... Диана смотрела на каждого и уже могла услышать диалог с ним в своей голове. Вот этот, который так громко смеётся, сидя на подоконнике, наверняка начнёт над ней шутить и издеваться. Вот эта, в больших круглых очках, сейчас без умолку рассказывала подружке о Николе Тесле. Все они были похожи на персонажей из плохой детской книги. Или, может, Диана так расстроена, что, как обычно, обвиняет всех вокруг? Настроение совсем испортилось. Вот бы домой! К фортепиано и к Вельзевулу. Но Вельзевул улетел, а ей тут ещё несколько лет сидеть. Что, если она так ни с кем и не начнёт общаться? Будет терпеть компанию надоедливой Эммы с её Фредди Меркьюри? — Диана! Диана снова увидела широкую до дёсен улыбку Роберта. Ничего не ответила, просто посмотрела на него в ответ и, наверное, выглядела совсем не дружелюбно. Но Роберт этого словно не заметил. — Мне, кажется, говорили, что ты играешь на фортепиано? — Да, это так. — Сегодня вечером будет мероприятие в честь начала учебного года. Не хочешь выступить, сыграть что-нибудь? Что-то, что уже готово. Диана задумчиво опустила взгляд на свою серую юбку. — Да, давай. — Отлично! Как твоя фамилия и как называется композиция? Мне нужно записать тебя. — Диана Райт, композиция... Бетховен... — она запнулась. — Нет. Без "Бетховен". Просто "Танец звёзд". — Отлично! Спасибо! Если ей предоставляют шанс показать свой шедевр, то с чего бы ей отказываться? К тому же... вдруг найдётся тот, кто поймёт "Танец звёзд"? — Если тебе нужно порепетировать, приходи в актовый зал до семи часов. — Чудно... А... как найти актовый зал?.. Лекция по математике была довольно интересной, профессор Джонс показался милым, но не более, а еда в столовой — довольно вкусной. После обеда Диана сразу пошла искать актовый зал, ибо что-то ей подсказывало, что даже с длиннющей инструкцией Роберта она обязательно потеряется. Главный холл с потретами, оттуда на широкую лестницу два этажа вверх, затем прямо по узкому коридору на ещё одну лестницу, там пропустить две двери и найти большой вход с надписью "Актовый зал". Надо же, дошла! Это было большое-большое помещение, отделанное светлым деревом. Вместо плоского потолка вверх устремлялся объёмный купол. В самом конце комнаты красовался небольшой подъём на скромную сцену, перед скромной сценой стояли ряды скромных стульев, а вот что точно нельзя было назвать скромным — это рояль. Он даже стоял как-то в стороне, явно пытаясь отстраниться от скучных стульчиков. Чёрный, лакированный, явно не новый, слегка покоцанный, он выглядел не старым, скорее, благородным. Кто-то явно протирал инструмент каждый день — крышка идеально сверкала под солнечным светом из длинных стрельчатых окон напротив. Небольшие позолоченные ножки будто наклонялись к чёрной банкетке, приглашая сыграть. Диана почувствовала, словно её против воли потянуло к инструменту. И вот, она уже сидела на банкетке, гладила белые подстёртые клавиши. Она немного размяла пальцы на простых аккордах, а затем сыграла симфонию. И музыка обняла её, успокоила, и даже подумалось: может, всё будет не так страшно? Может, всё будет не так плохо? Она сидела тут же и любовалась рыжеющим светом из стрельчатых окон, когда в зал хлынули ученики. Диана просто сидела где-то в глубине рядов, высматривая лица: весёлые, унылые, пустые. Прошло двадцать минут, и зал наполнился шумом, разговорами, учителями и школьниками. Все заняли свои места. Диана не смотрела на сцену, она была где-то в себе. Слышала только, что вышел, конечно же, Роберт, извинился, мол, директор присутствовать не смог, но всем желает хорошего года, а сейчас выступит новенькая, ученица десятого гуманитарного класса Диана Райт. Диана поднялась и, не видя никого, прошла к роялю под ожидающие аплодисменты. На секунду тишина показалась гробовой. Диана провела пальцами по длинными белым зубам инструмента, прося немного удачи, и наконец начала играть. Ночь, мирная ночь, сверчки. Звезда. Звезда. Звезда. Звёзды, звёзды, звёзды, звёздная капель, звёздная канитель, искры, огненный дождь. Катастрофа. Счастье. Удар — тьма. Посыпались аплодисменты. Диана поднялась, не глядя в зал, и вернулась на своё место. В её глазах всё ещё падали и падали звёзды. И они продолжали падать и застилать блёстками глаза, пока кто-то пел, кто-то что-то говорил, зал хлопал, и Диана хлопала со всеми. Она проснулась лишь тогда, когда всё закончилось. Школьники спускались в столовую. Диана вздрогнула и побежала за спиной Роберта, чтобы не потеряться. Всей толпой они спускались по лестнице — там Диану и перехватила Эмма. — Ты круто сыграла! — Спасибо, — улыбнулась Диана. — Тебе правда понравилось? — Да! Очень! — А что именно? Мне очень интересно услышать отклик о моей симфонии. Знаешь, я так долго её писала... — Она напомнила мне одну песню "Квин"... Диана вздохнула. — Ты серьёзно? — Да, ты точно слышала! Там вот так... — Эмма снова что-то запела. Диана раздражённо выдохнула и побежала вперёд, чтобы скрыться среди людей. Она услышала, как Эмма зовёт её и бежит за ней, и поспешила затеряться в какой-то компании пацанов. — Ты здорово играла, — послышался чей-то голос у уха. Диана подняла глаза, столкнулась с незнакомым парнем. Позади него послышались весёлые голоса: "Да-да! Это было чудесно! Ты большая молодец!". Диана сморщила нос, осматривая их одинаковые приторные лица. — Спасибо, — сухо ответила она. — А кто это сочинил? — Я сама. — Ого! Красиво! А ты можешь сыграть мою любимую песню? Диана отвернулась. Она не понимала, почему, но её тошнило от этих одинаковых комплиментов, от этих белых зубов и добрых глаз. Она спросит у них — какой ваш любимый звук? — они ответят что-нибудь по типу "музыка", совершенно не думая над ответом, не размышляя, даже не пытаясь. У них всех будто головы совсем пустые. Нехорошо, конечно, так отзываться о людях... Но ведь это правда! Их глаза матовые, все они скучные, все плоские, они ничего не слышат, ничего не понимают! У них будто затычки в ушах, повязки на глазах, только и делают, что о пустом говорят! К чему она им свою симфонию вообще играла, если они ничего, ничего не поняли, если они и не хотели понять? Или она просто так к ним предвзята? Может, она предвзята вообще ко всем на свете, раз у неё за пятнадцать лет так и получилось ни с кем поладить? Не могут же здесь все быть такими скучными, не могут! Кажется, ей просто ужасно не везёт. Она поужинала и сразу ушла к себе, закрыла дверь, сняла дурацкую серую жилеткую и упала на жёсткую кровать. Ей ничего не хотелось. Спать, спать и спать. Может, когда она проснётся, вокруг не будет этого лабиринта коридоров, этих вытянутых по струнке спин, этой надоедливой Эммы с её Фредди Меркьюри, этого бесячего Роберта, этой глупой Сары!.. Ничего не будет. Как же ей сейчас хотелось поговорить с Вельзевулом... Она устало потянулась к будильнику, нехотя завела его на полвосьмого и не заметила, как тотчас заснула. Во сне она была в чёрном-чёрном пространстве. Диане часто снятся бредовые сны, и это был один из таких, когда даже не понимаешь, что ты во сне, и вокруг всё кажется логичным. Вот и сейчас чёрная пустота казалась ей до боли естественной. Она сидела на полу — если здесь был пол, — обняв колени, и говорила во тьму. — Почему здесь все такие странные? Почему никто не может меня понять? Почему я всегда лишняя? — Ты правда хочешь знать ответ? — сказал кто-то из тьмы. У кого-то был низкий, бархатный, как мурчание, голос. — Я хочу знать ответ! Я хочу понять, почему всегда и везде чувствую себя одинокой! — воскликнула она. Стало холодно. — Ладно, — была слышна усмешка. Чьи-то ледяные руки тяжело легли ей на плечи. — Я покажу тебе правду. Но потом не жалуйся.