Сандзару

— Диана! Живо вставай! Диана вскочила на кровати. Перед глазами была штора из пшеничных волос. Она раздвинула пряди в стороны и увидела красное лицо мамы. — Я будила тебя час назад, мы опаздываем! Быстро одевайся! Диана уже бегала босая по холодному полу. Чёрт, если из-за неё всё сорвётся, родители просто отгрызут ей голову! — Оденься прилично! У тебя было то серое платье, надень его, — приказала мама. — Но мам, оно... — У нас нет времени, надевай! Это было единственное платье в её гардеробе, из которого она не выросла. Все остальные жали в талии, в плечах, были яркими и ужасно детскими. Диана не знала, почему она вообще ещё их не выкинула. Она окатила лицо холодной водой, расчесала волосы, еле как завязала их в нелепый хвост — стоит признаться, не без петухов — и попыталась пригладить водой неровную чёлку, которую она стригла сама и которая чуть не вызвала инфаркт у родителей. Хотелось сделать пышную шторку, а получились лежащие на лбу крысиные хвостики. — Давай быстрее! — Иду я, иду! — Диана расправила складки на серой юбке, погляделась в зеркало — выглядела траурно — и побежала на выход. В машине было ещё жарче, чем на улице, к тому же Диана не до конца проснулась, была совершенно недовольна своим внешним видом и без конца ворчала. — Кто назначает встречу утром? Летом все нормальные люди в двенадцать ещё спят... — Милая, двенадцать — это уже день, — поправил папа. — Это утро! И вообще, зачем так торопиться? А если бы мы увидели письмо только сегодня? Не было бы у них ученицы! — Диана, прошу тебя, только веди себя прилично перед директором. — Хорошо... — она закатила глаза. Машина остановилась у небольшого милого кафе. — Итак, — мама повернулась назад с переднего сидения, кольнув Диану взглядом. — Первым делом вежливо поздоровайся. Не встревай в диалоги взрослых, будь тихой. На вопросы отвечай подробно и по делу, без эмоций! Услышала? — Не груби, даже если тебе что-то не понравится! — добавил папа. — Ладно, ладно... — Диана вышла из машины. Внутри пахло кофе и печеньем. Диана вспомнила, что так и не позавтракала, и до ужаса захотелось есть. Но родители ни за что не позволят ей пить кофе при директоре! Семья Райт окинула взглядом небольшие квадратные столики. Там сидел молодой человек в цветном пиджаке, там — несколько болтающих девушек, там — старичок с книгой... — Извините, вы кого-то ищите? — Да, нас приглашал один мистер... — щурясь, проговорила мама. — Случаем, не мистер Грант? Все трое одновременно повернули головы. Перед ними стоял высокий человек в синем пиджаке с галстуком-бабочкой. У него было молодое лицо, бледная кожа, чёрные волосы, слегка отрощенные и растрёпанные по сегодняшней моде, и широкая улыбка. — Кажется, да, — кивнула мама. — Вы семья Райт, верно? Очень приятно. Грант — это я. Присядем? — улыбнулся он. Они сели за столик у окна, солнце падало на полированное дерево. Вся семья Райт была по одну сторону, директор — по другую. Диана сидела у стенки и пялилась в стол. Ей не хотелось сказать ничего лишнего и не хотелось вообще говорить. Улыбка этого странного человека показалась ей неестественно широкой, а ещё у него был совершенно отвратительный одеколон с мерзко-сладковатым оттенком, отчего всем невольно хотелось держаться подальше. Даже папа, когда пожимал ему руку, брезгливо сморщился. Они что-то невероятно долго обсуждали о возможностях, о документах, о плате за обучение и так далее и тому подобное. Диане казалось, что она скоро заснёт. К тому же желудок требовал завтрака, и один раз даже так громко заурчал, что Диане пришлось краснеть и извиняться. — Зверский аппетит, — усмехнулся директор, и родители перешли к обсуждению в интернате питания. Диана уже почти заснула, когда наконец к ней обратились. — Итак, Диана Райт, верно? — улыбнулся мистер Грант. Диана кивнула. — Очень приятно. Он протянул для рукопожатия руку, но почему-то левую, а Диана — правую. Они замерли, Диана неловко икнула, директор тут же поменял руку и улыбнулся ещё шире, так что стало видно ряд белых зубов. Диане стало не по себе, как если бы ей оскалилась акула. — Меня заинтересовали ваши результаты экзамена. Интересно решение второй задачи, также то, что вы написали в сочинении... Он что-то говорил, но Диана не слушала и даже зевнула, за что мама уколола её локтём в бок. — Остались какие-то вопросы? — подытожил директор. — А у вас есть фортепиано? — тут же отрезвилась Диана и встретилась с чёрными глазами мистера. — Есть, — улыбнулся он. — У нас есть уроки музыки, к тому же вы можете записаться в музыкальный кружок и играть на инструменте в свободное время. А раз в месяц мы устраиваем представления для обучающихся, где может выступить любой желающий. — Шикарно, — заулыбалась Диана. — Ещё вопросы? — А мы скоро закончим? — Диана, — строго шикнула мать. — Извините. Директор только улыбнулся. Робот он какой-то — вечно улыбается. Родители подписывали документы и что-то спрашивали, пока Диана тоскливо глядела на пончики за стеклом витрины. Наконец всё закончилось, директор пожелал всего хорошего и ушёл. Папа вздохнул. — Диана, ты... — Я знаю. Мы можем позавтракать? — несчастно произнесла она. — Ладно. Сытая и довольная, она скакала обратно к машине. Сегодня было не так жарко, люди выбирались на улицу, гуляли и разговаривали. По пути к парковке Диана с родителями прошла мимо магазина одежды, и девушку будто магнитом притянуло к месту: за стеклом на манекене висела потрясающая кожанка бордового цвета. У неё было множество карманов и золотых пуговиц, две молнии и широкий воротник. Кожа местами казалась слегка потёртой, что придавало вещи подержаный и как будто ещё более брутальный вид. Диана тут же представила в ней себя, и, о боги, насколько же это было круче дурацкого серого платья! В такой кожанке она просто засияет! Ей срочно нужна эта вещь. — Мам, пап! Смотрите! Родители вернулись и скептически осмотрели товар. — Диана, это же ужас. Такое носят только сумасшедшие и байкеры, — брезгливо сказала мама. — Ничего подобного! Она такая красивая, купите, ну пожалуйста, пожалуйста! Я же в интернате с ней стану самой крутой! — Диана запрыгала на месте от нетерпения. Родители переглянулись. — Нет уж, я не собираюсь на такой ужас деньги тратить. — Мама-а! — захныкала Диана. — Но вы же оплатили мне интернат, а он гораздо дороже! — Даже не сравнивай! — возмутилась мама. — То — твоё обучение, а это... кошмар, у меня слов нет! Я не дам тебе ходить в этом и позорить наше имя. Родители отвернулись и пошли к машине, но Диана ухватила маму за руку и упёрлась ногами в асфальт. — Ну мам, пожалуйста! Мама вздохнула. — Дочь, у тебя есть свои карманные. Если хочешь что-то, потрать на это свои средства. Родители ушли в машину. Диана гневно топнула. — Чёрт! — воскликнула она. — Не выражайся! — донеслось из машины. Диана пылала. Ей хотелось кричать и всё ломать, и единственный, кому она могла пожаловаться, был Вельзевул. — У меня есть свои карманные! — она в ярости расхаживала по комнате. — Представь себе! То есть им жалко пятьдесят долларов на офигенную кожанку? А дофигища денег, чтобы сбагрить меня вон из дома на несколько лет — конечно, берите всё! Когда они вообще в последний раз давали мне деньги? — она отыскала свой розовый кошелёк и посчитала лежащие в нём монетки. — Двадцать долларов... — вздохнула она и стала расхаживать туда-сюда, отбивая напряжённый ритм. — Если я уберусь в доме, я смогу выпросить у каждого ещё по пять долларов, итого тридцать... Нет, я никогда не соберу пятьдесят! Уилл каркнул. — Ты прав, — решила Диана. — Мне нужна работа. Вот только такая, где я смогу получить деньги сразу, где не будет кастинга и конкуренции, не нужно особых умений и нет начальника... Уже скоро Диана стояла на обочине дороги, держа в руках тряпку и моющее средство. — Нет, это определённо худшая моя идея... — пробормотала она. — Эй! Постойте! Она подбежала к синей квадратной машине. Водитель, седой мужчина, опустил стекло, глядя на неё сверху вниз. — Не нужно машину помыть? — А сколько тебе? — Два доллара. Но вам, так уж и быть, подешевле: всего один доллар, — она говорила так каждому, потому что и за один доллар мало кому нужна была девочка с тряпкой. — Ну ладно, давай... Она помыла уже три машины. Солнце жарило нещадно, ноги затекли, а пальцы сморщились от воды. Зато она заработала целых... три доллара. Этот автомобиль был настолько грязным, что коричневый налёт на нём мог сойти за краску. Диана яростно тёрла фары, и ей хотелось уже потребовать доплату за этот поистине адский труд. Тем более что корпус совсем не оттирался. — Готово, — устало выдохнула Диана. Мужчина не спешил отдавать деньги. Выглянул из окна, осмотрел машину и буркнул: — Где готово-то? Вон, капот весь грязный! Диана опешила: — Я вообще только фары мою. — Ты раз уж взялась за работу, так берись полноценно! — он покраснел от злости. — Мой давай! — Да я вам работу уже на пять долларов сделала! Не буду я горбатиться за один! — вспыхнула она. — А, ты ещё меня и поучаешь? Сейчас вообще денег не получишь! — Ну и пожалуйста! — она кинула грязную тряпку прямо в лобовое стекло. — Сам мой, перфекционист хренов! — она стремительно зашагала прочь. Водитель требовательно загудел ей вслед, а Диана только показала грубияну средний палец. Нет, это совершенно точно не её работа. Будет она терпеть такое отношение! Но в кошельке по-прежнему оставалось всего тридцать три доллара. Десять ей и правда дали родители за уборку, хотя и там пришлось включить милые глазки. Три здесь — но это ни о чём! Нужна другая работа. Был уже вечер, апельсиновый свет заливал улицу. Люди гуляли, ужинали в кафе и ресторанах. Диана была в своей любимой красной рубашке-поло и шляпе алого цвета. Она шла, гордо подняв голову, и никому бы ни за что не раскрыла, что взяла головной убор из папиного шкафа и он ей конкретно не идёт. Наконец она увидела то, что искала: у ресторана за большим блестящим роялем наигрывал какую-то занудную мелодию парень в пиджаке. Судя по всему, он сидел тут уже какой час и был бы даже рад, если б его лишили работы. — Здрасьте! — подскочила Диана. — Пианино платное? Парень перестал играть, оглядел Диану с ног до головы, остановившись на нелепо выглядящей шляпе, и захлопал глазами. — Можно сыграть? — пояснила она. — Хочешь клавиши понажимать? — недоверчиво уточнил он. — Нет, у меня Бетховен. Парень снова молчал пару секунд, видимо не веря. — Ну играй... — он поднялся и отошёл. Диана сняла шляпу, положила её на землю около инструмента и взмахнула руками: — Дамы и господа! — заголосила она на всю улицу. Кто-то обернулся, кто-то остановился. — Не проходите мимо, порадуйте музыканта центом — юное дарование играет третью часть "Лунной сонаты" великого Людвига ван Бетховена! Она приземлилась на банкетку, положила руки на клавиши и заиграла. "Лунную сонату" знают все, и у всех она ассоциируется с чем-то таким, как таблица умножения: далёкий от музыки человек её не сыграет, но вот для пианиста данная соната — основа всей его деятельности. И это очень даже правдиво, если говорить о первой или даже второй части, но вот третья — звуковая буря, по скорости своей сравнимая с разгоном самолёта — вызывает у обывателей только одну реакцию: "Это реально "Лунная соната"?" Диане когда-то она казалась недостижимой мечтой, но теперь, после ежедневных мук, слёз и суровых взглядов мистера Брауна, она могла сыграть эту третью часть спросонья и ни разу не запнуться. Эту мелодию не учат среднестатистические школьницы, но именно в ней Диана увидела отголосок своего творческого "я", именно ей вдохновлялась и именно на ней настояла, когда встал вопрос "Что учим дальше?" Много раз она успела пожалеть, послать всё к чёрту, возненавидеть Бетховена и заново его полюбить, перебинтовать себе все руки, потратить полжизни на одно только произведение, но зато теперь умело вводила в шок окружающих своей игрой. Кто-то звал её настоящим музыкальным гением — сложно было сказать, правда ли она гений, или талантливая ученица, или жертва требовательного учителя. Родители всюду хвастались: "Наша дочь играет то, что сыграет не каждый профессионал!" Диана из прошлого, наверное, тоже разинула бы рот. Но Диане нынешней это уже не казалось чем-то невероятным. Когда достигаешь облаков, они становятся для тебя землёй. И ей всего лишь нравилось играть безумие Бетховена. А теперь на этом можно было неплохо заработать. Вскоре её окружила небольшая изумлённая толпа, в шляпу посыпались центы и доллары, а пальцы продолжали выбивать сумасшедшую дробь. Уже и болели суставы, и вспотели виски, но Диана готова была играть столько раз, сколько понадобится для сбора нужной ей суммы — если, конечно, эта адская соната не вытянет из неё все силы уже на первом круге. Каждый раз во время игры Бетховен будто забирал у неё маленькую частичку души, но это ощущение было не опустошающим, а приятным. Посылать всё к чёрту хотелось, по крайней мере, с улыбкой. Люди стояли, разинув рты. Не верилось, что эта невысокая девчонка с непримечательным лицом способна не просто сыграть, а по-настоящему исполнить. Кто-то даже пытался взглянуть на пальцы Дианы, убедиться, что за неё не играют гномики в инструменте. А когда прозвучало три последних удара и Диана наконец могла отдышаться, встряхнуть руки, посыпались хлопки и монеты. — Спасибо, спасибо! Не скупитесь, помогите заработать на... новый рояль! — Так дадут больше, чем на "красивую курточку". Наконец люди разошлись, Диана подняла шляпу и пересчитала заработанное: — Пять... восемьдесят плюс тридцать... Шесть... Семь! Семь долларов! — засияла она и тут же вздохнула. — Но мне не хватает ещё десяти... Придётся снова играть. Диана ощутила чьё-то присутствие у своего уха и вздрогнула. Тот самый парень прошептал ей: — Если прорекламируешь наше заведение, заплачу. — Дорогие друзья! — тут же воскликнула Диана. — А если вы хотите получить ещё больше вдохновения и невероятных впечатлений, заходите к нам в... — она обернулась и сощурилась, высматривая вывеску, — "У Джиджи"! Люди заинтересованно глянули в сторону ресторана, а парень сунул Диане заветные десять долларов. — Удачи, детка, — улыбнулся он. — Спасибо! — взвизгнула она и понеслась в магазин, где её уже ждала невообразимой красоты кожанка. Дверь звякнула колокольчиком, и Диана вбежала внутрь, оглядывая вешалки и полки, но нигде не было той самой куртки. Диана повернулась к манекену: там стояла высокая девушка с короткими тёмными волосами, а рядом с ней консультат, который снимал последний экземпляр кожанки и показывал его покупательнице. Девушка улыбнулась, кивнула и взяла куртку в руки. Диана дрогнула и подбежала к ней: — Извините! Вы собираетесь брать эту куртку? Девушка недоумённо обернулась. — Да. — А вам она очень нужна? Девушка помедлила и нахмурилась. — Да, простите, — бесстрастно произнесла она и направилась к кассе. Диана ухватила её за руку. — А мы можем как-нибудь... договориться? Просто она мне ужасно нужна! Я на на неё весь день копила. Девушка явно не знала, как на это реагировать, и отдавать товар не собиралась. — Слушай, я была тут первая, — она прижала кожанку к себе, но Диана ухватилась за рукав, потянула на себя: — Я вообще-то тут ещё вчера была! — Ну а я сегодня! — девушка подалась назад. — А я ради этой куртки работу нашла! — Тебе она не подойдёт, ты ещё слишком маленькая! — Ах, маленькая?! — возмутилась Диана. — Да ты даже не знаешь, сколько мне лет! — она снова с силой дёрнула куртку на себя, но та не поддалась, а Диана качнулась назад и повалилась, слыша за собой ужасный грохот и звон разбитого стекла. — Вот чёрт... — простонала она, закрывая лицо руками. К ней тут же сбежались работники и консультаты. Она ощутила, как вся становится цветом её глупой шляпы. Ну почему она такая неуклюжая!.. — Что за погром, что тут произошло? — Девушки, какая низость — драться из-за вещи! Зачем вы её толкнули? — зло спросил администратор у оппонентки Дианы. Та побелела: — Я не толкала! — Вы хотите сказать, эта мисс сама устроила здесь бардак?! Вам придётся заплатить за причинённый ущерб! — Как... но... — девушка отложила кожанку в сторону и вся сжалась. Диана глянула на свободно лежащую куртку, за которую теперь не нужно было драться, на девушку, на которую всё кричал администратор, поднялась, отряхнулась и сказала: — Я сама упала. Меня никто не толкал. Все замолчали. — Вы уверены? — спросил мужчина. — Да. И я заплачу на причинённый ущерб, — она достала кошелёк, высыпала все свои монеты на кассу и вышла из магазина. Диана глубоко вздохнула, приземлившись на бордюр. Столько копила, и всё для того, чтобы в очередной раз доказать, какая она нелепая и рассеянная! Позор. Сплошной позор. Ни куртки, ни денег. Звякнул колокольчик, и из магазина вышла девушка с короткими волосами. В руках она держала невероятную бордовую кожанку с золотой молнией и большими пуговицами. Довольная, наверное!.. — Эй. Диана подняла голову. — Это тебе. Она просияла и робко взяла куртку за край: — Правда?.. — Ага. Кажется, тебе реально нужнее. В конце концов, ты, считай, за неё заплатила, — усмехнулась девушка и ушла, а у Дианы в руках осталась потрясающая куртка цвета красной глины. Диана потёрла гладкую кожу, обняла вещь и от счастья завизжала на всю улицу. Кто-то из прохожих обернулся, Диана порозовела, прикрыла рот рукой и завизжала еле слышно. — А у меня новая куртка! — хвасталась Диана, ходя по дому, любуясь длинными рукавами, широкими плечами, модным воротником. — Купила всё же? — невоодушевлённо заметила мама. — Да! Сама заработала! — Ужас... Только не появляйся в этом в интернате. — Обязательно появлюсь! Ведь теперь, в такой кожанке, она точно будет там самая яркая из всех! — К слову об одежде, — добавил папа, оторвавшись от газеты, — тебе уже пора собирать вещи. Скоро отправляешься. — Ладно... Выезд уже через пару дней. Значит, надо прощаться — с комнатой, со своей девочкой, с Вельзевулом. И если к первым она вернётся через пару лет, то вот Уиллу придётся улететь навсегда. — Ну что, герой? Как ты? — Диана отодвинула подушку: грачонок сонно открыл глаза. К горлу подступили слёзы, но Диана не подала виду. — Окреп уже? Ты не можешь со мной оставаться. Пора тебе лететь к родным... Он каркнул, легонько клюнул её в палец, и она засмеялась, хотя хотелось плакать. Диана аккуратно взяла его в лодочку рук и поднесла к окну. — Ну, лети давай. Он обернулся, и чёрные глазки снова посмотрели на неё так осознанно, что стало и немножко жутко, и до ужаса грустно. — Давай, давай! Хватит меня изводить! — она высунула руки на улицу. — Лети! Он распахнул большие чёрные крылья, взмахнул ими и попыл по воздуху, пустился вдаль. Диана сложила руки на подоконнике и глубоко вздохнула. Ничего. Вельзевул вернётся к своей семье, к родителям и братьям-сёстрам, а Диана найдёт в интернате новых друзей. Обязательно найдёт. Совершенно точно найдёт. — И тебе пока, — она погладила свой рояль. — Не скучай и не пылись, хотя ты уже запылилась... прости. Протру тебя на прощание. Всё равно встретимся ещё! Диана взяла тряпку и принялась протирать корпус фортепиано, мечтая о коридорах интерната и совершенно новой жизни.