⚜️𝕺𝖚𝖙 𝖔𝖋 𝖙𝖍𝖊 𝓐𝖘𝖍𝖊𝖘⚜️

— Когда она вернулась? — спросила Роуз. Голос её, обычно спокойный, сейчас заметно дрожал. — Понятия не имею, матушка, — ответила Кора. Она стояла у окна и её плечи были напряжены. — Ох, не к добру это, Кора… — Роуз тяжело села на стул и прижимая ладонь к груди. — Матушка! — воскликнула Анайя и бросилась к Роуз, опускаясь перед ней на колени. — Я в порядке, дитя, — тихо ответила Роуз, пытаясь совладать с бьющимся сердцем. — Не долго было наше счастье… — Роуз покачала головой. — Нина! — позвала Кора подхлдя к матери. Из-за дверей показалась молодая служанка. — Принеси моей матери валерианы. Девушка кивнула и поспешила за лекарством. — Мы тогда справились, матушка, — сказала Кора. Она подошла ближе. — И сейчас справимся. Обещаю тебе. Кора взяла мать за руку, стараясь передать ей свою силу, а Анайя опустилась рядом с Роуз, бережно поддерживая её за плечи. — Мои девочки счастливы, и я так хочу, чтобы ваше счастье длилось бесконечно, — Роуз подняла глаза на дочь. — Откуда взялась маркиза? Как она посмела нарушить прямой приказ королевы? Ей же было запрещено даже приближаться к нашим границам! — Это Жанна, матушка, законы ей не писаны, — вздохнула Кора. — И угораздило же меня когда-то… связаться с ней. — Кто же знал, милая, — вздохнула Роуз, вытирая лицо влажным платком. — В начале она была такая милая, так умело расположила к себе, казалась воплощением добродетели, а потом… потом начался сущий ад. Обвинила в колдовстве, тебя арестовали в этом доме. Королева едва успела вырвать тебя из лап Черных сестер! — Черные сестры… это те, кто борется с колдовством? — спросила Анайя. — Нет никакого колдовства, Анайя, ты же знаешь, — произнесла Кора, и её голос стал сухим, как треск ломающегося льда. — Черные сестры борются с прогрессом, с книгами и наукой. Это ужасные, помешанные люди, которые считают себя единственными истинными служителями церкви, хотя в их сердцах нет ничего божественного. Они занимаются делами нищих, но не помогают им, а казнят за малейшее воровство без всякого разбора — даже если бедная нищенка просто украла хлеб, чтобы не умереть от голода под забором. Они занимаются беглыми рабами и наказывают несчастных с особой жестокостью, если те пытаются сбежать от тирании своих хозяев. У черных сестер нет ничего святого, это жестокие, фанатичные, не желающие никого слушать люди. Им нужен только контроль и страх. Роуз всхлипнула и снова прижала к глазам платок. — Вам не стоит так переживать, матушка, мы не дадим им войти в этот дом, — произнесла Анайя, поглаживая Роуз по руке. — Пока маркиза Хиггинс ошивается тут, Кора в опасности, — произнесла Роуз. — Я в порядке, мама, я смогу постоять за себя, — ответила Кора. В комнату вошла Нина, неся поднос и протянула лекарство Роуз. Та послушно выпила его поморщилась и тяжело вздохнула, закрыв глаза. — Умоляю тебя, Кора, возвращайся в столицу. Забирай Анайю и уезжайте. Там, за стенами города и под присмотром двора, вы будете обе в безопасности. — Только с тобой, мама, — произнесла Кора, и в её тоне не было места для споров. — Мы не оставим тебя здесь одну. — А кто за замком присмотрит? Кто будет следить за землями и людьми? — Твое здоровье и твоя жизнь важнее, мама, — произнесла Кора, наклоняясь и целуя её в лоб. — Будем готовить отъезд немедленно. Мы соберем вещи, а тут я оставлю верных управляющих, которым доверяю как себе. Роуз еще раз вздохнула, признавая поражение перед волей дочери. — Пойдем, мы отведем тебя в кровать. Тебе нужен покой. Кора кивнула, и Анайя с помощью Коры помогла Роуз подняться со стула. Они медленно пошли по длинному коридору, осторожно поддерживая пожилую женщину под руки.

***

— Неужели нет никакого другого выхода? — спросила Анайя спустя несколько часов, когда они остались одни. Она лежала в объятиях своей жены, прижимаясь к ней всем телом. В спальне было темно, только тусклые угли в камине давали слабый красноватый отсвет. — Мне надо защитить тебя и маму, — сказала Кора, медленно поглаживая Анайю по голове, пропуская её волосы сквозь пальцы. — Я не хотела бы, чтобы вы жили в столице, честно. Ты мой солнечный лучик, и я меньше всего на свете хочу запирать этот лучик в тесном, душном городском поместье, где даже неба толком не видно. Твое место тут — на цветущих лугах, на полях, в лесах наших земель, вместе с моей матерью… Но буду надеяться, что это только временная мера. Я добьюсь аудиенции с Её Величеством лично и буду просить о вечной ссылке для маркизы, чтобы она никогда больше не смела дышать тем же воздухом, что и мы. Кора вздохнула, и этот звук был полон усталости. — Мы были так счастливы тут весь этот год… а теперь я вынуждена перевозить свою семью в эту грязную, вонючую столицу, где кругом одни интриги, заговоры и бесконечные скандалы, от которых тошнит. — Может, это к лучшему? — тихо сказала Анайя, поднимая голову с плеча Коры и заглядывая ей прямо в глаза. — Я ведь так скучаю по тебе, когда ты уезжаешь туда одна… — Анайя приподнялась на локтях, её кожа в полумраке казалась жемчужной. — Ты только не подумай, я очень счастлива тут, в поместье. Твоя матушка занимается со мной каждый день, столькому научила меня… а с Ниной мы гуляем по саду и лесу. Но я хочу быть с тобой. Хочу иметь возможность засыпать и просыпаться рядом каждый день, а не ждать весточки неделями! — Ты же устанешь от меня, — усмехнулась Кора, хотя её взгляд был полон бесконечной любви и нежности. — Как я могу от тебя устать, Кора? Разве можно устать от счастья? От твоих рук? — Анайя нежно прикоснулась к ладони Коры, чувствуя её силу. — От твоих губ? Анайя наклонилась и поцеловала Кору. Кора в ответ тихо застонала, притягивая её к себе. — О Анайя… какая же ты сладкая… — Сегодня я, — сказала Анайя, и в её голосе появилась непривычная решимость. Она села на постели, медленно стянула с себя тонкую рубашку, оставаясь совершенно обнаженной перед женой. Блики огня мягко скользили по её телу. — Моя красавица, — улыбнулась Кора, завороженно наблюдая за девушкой. — Только твоя, — улыбнулась Анайя и стала стягивать рубашку с Коры. Крепкое тело Коры всегда манило Анайю, заставляя сердце биться чаще. Она осторожно пальцами провела по её мускулистым плечам, по упругой груди, по крепкому мускулистому животу. На боку Анайя нащупала старый глубокий шрам — след от давнего ранения. Она провела по нему кончиком пальца, ощущая неровную, загрубевшую кожу. Кора когда-то участвовала в боях и носила на себе эти шрамы как память, и Анайя медленно провела пальцами по всем этим отметинам, затем опустилась ниже и стала целовать каждый изгиб. Кора запрокинула голову на подушки, прикрыв глаза и наслаждаясь прикосновением Анайи. — О боги, Анайя… — произнесла она. Анайя приподняла голову и улыбнулась. — Ты сама меня всему обучила. Обучила как доставлять удовольствие… и я хочу, чтобы тебе сейчас было по-настоящему хорошо. Чтобы ты забыла обо всем на свете. — Мне хорошо даже просто от твоего присутствия рядом, милая, — произнесла Кора, растворяясь в ласках жены. Девушка скользнула к бедрам Коры, лаская её кожу губами, стремясь доставить ей как можно больше удовольствия. Она не торопилась, вслушиваясь в дыхание Коры и ловя её приглушенные стоны. Её маленькие нежные пальцы ласкали Кору со всей нежностью и страстью, на которую она только была способна. Анайя чувствовала, как тело Коры откликается на её движение, как оно напрягается и расслабляется под её руками. И когда Кора вздрогнула от нахлынувшего удовольствия, Анайя тихо опустилась на подушки рядом с женой. — Как же ты прекрасна, милая, — произнесла Кора спустя время, целуя свою жену в висок. — Отдохни теперь. Поспи. Там в столице тебе будет не до отдыха. — О да, — тихо произнесла Кора, и её веки стали тяжелыми. — Там будет много дел, много встреч… но мы будем вместе. Если вы с мамой будете рядом, мне будет намного спокойней на душе. Я не могу оставить вас тут одних, пока над нашим замком весит эта угроза в виде ненормальной женщины… — Не надо сейчас говорить о ней, — попросила Анайя, натягивая на них одеяло. — Поспи. Просто поспи. Кора прижалась к жене, вдыхая её родной запах, и заснула, сморенная усталостью и стрессом дня. А Анайя еще долго не могла уснуть. Эта женщина, Маркиза Хиггинс, пугала её до глубины души, пугала так сильно, что она не могла перестать думать о её рыжих волосах и неприятном взгляде. У неё было очень плохое предчувствие, которое камнем лежало на сердце. За этот год она обрела в этом доме новую семью, настоящую заботу и искреннюю любовь, и она ни за что на свете не хотела всё это терять из-за безумия одной женщины. — Откуда ты взялась на нашу голову, — одними губами прошептала Анайя.