⚜️𝕺𝖚𝖙 𝖔𝖋 𝖙𝖍𝖊 𝓐𝖘𝖍𝖊𝖘⚜️

Анайя жадно впитывала каждое мгновение этой новой жизни. Её взгляд, прежде ограниченный высокими серыми стенами поместья, теперь метался по бескрайним просторам, стараясь запечатлеть каждую мельчайшую деталь. Репсовые поля простирались до самого горизонта, напоминая бескрайнее море, охваченное мягким золотистым пламенем. Девушка замирала, едва дыша, когда видела, как в густой траве копошится семейство кроликов. Пятеро или шестеро крольчат, совсем крошечных, смешно шевелили носами, и Анайя следила за ними огромными глазами. В этом взоре была такая жажда жизни, такая радость, какую можно встретить лишь у тех, кто долго был лишён самого простого — права видеть, как просыпается мир. Она замечала, как дрожит роса на лепестках, как первая проснувшаяся природа тянет свои тонкие стебли к свету, и это простое движение казалось ей великим чудом. Ровена в это время не сводила глаз со своей спутницы. Девушка, впервые оказавшаяся за пределами замка без строгого надзора тётки, буквально светилась. Она бегала по лугу, совершенно забыв, что едет к бабушке в Вересковые Пустоши. Её звонкий смех разносился над травами, когда она едва не соскользнула в быстрый ручей, пытаясь поймать лодочку, которую сделала из коры дерева. Набегавшись вдоль ручья, Анайя вопреки всякой логике полезла на небольшое дерево. — Я хочу рассмотреть всё с птичьего полёта! — радостно объявила она, карабкаясь по веткам. Дерево имело всего пару метров в высоту, но для Анайи это была настоящая покорённая вершина. Она стояла на нижней ветке и смотрела на золотистое море репса, которое колыхалось под весенним ветром. Ровена тихо усмехалась, глядя, как русоволосое чудо осваивает лазанье по деревьям ради того, чтобы рассмотреть поле сверху. Спустившись с дерева, она увлеклась одуванчиками: пальцы девушки быстро переплетали стебли, создавая нехитрый венец. В каждом её движении было столько лёгкости, что казалось, она сама готова взлететь вслед за бабочками, которые кружили над расцветающим лугом. Каждая новая находка — будь то блестящий панцирь жука или необычный оттенок лепестка — вызывала у неё искренний возглас изумления. — Долгим будет наше путешествие, — произнесла Ровена, наблюдая за тем, как её подопечная забыла о дороге ради плетения венка. Она не торопила Анайю. Ей нравилось видеть, как эта душа расцветает под лучами весеннего солнца. Русые волосы девушки на свету отливали золотом, и вся она казалась воплощением весны — невинной и удивительно нежной. Весь день превратился в череду открытий. Весенняя природа дарила Анайе тысячи поводов для удивления. Она замечала, как пробиваются первые цветы сквозь траву, как зеленеют деревья. Она останавливалась у каждого куста, прислушивалась к щебету птиц, которые только вернулись из тёплых краёв, и на её лице отражалась гамма чувств — от робкого сомнения до восторженного осознания своей причастности к этому огромному миру. В деревню они добрались лишь к вечеру, утомлённые, но полные впечатлений. В небольшой таверне, где пахло жареным мясом и свежим хлебом, Анайя никак не могла успокоиться. Сидя за столом, она оживлённо жестикулировала, пересказывая увиденное, словно боялась, что эмоции переполнят её, если она замолчит. — А поле! Оно такое огромное, такое жёлтое! — говорила она, и её глаза светились в тусклом свете свечей. — А кролики? Вы видели, какие они милые? Это было так здорово! Ровена внимательно изучала лицо собеседницы, не притрагиваясь к ужину. Она видела каждую эмоцию, которая вспыхивала на лице девушки. — Тебя что, совсем не выпускали? Ты ведь герцогиня, а не узница. Анайя принялась за еду, снова забыв о манерах, которые ей пытались привить в замке. — Мы не богаты, — произнесла она, прожевав кусок мяса. — Тётушка прятала меня, чтобы никто не видел нашего упадка. В город мы выезжали крайне редко. Моя одежда была хуже, чем у простых горожанок. Платья постоянно перешивались, латались. Она не хотела, чтобы соседи знали о нашей нужде. Это было своего рода изгнание внутри собственного дома. Стены защищали не меня, а нашу тайну о бедности. Девушка вздохнула, и тень грусти на миг легла на её лицо, делая её старше. — Хотя знали все. Мне порой приносили вещи, из которых вырастала дочь молочницы. Она крупнее меня, хотя мы ровесницы. Тётушка старалась сохранить лицо, но трудно скрыть правду, когда штукатурка сыплется на голову, а в залах гуляет ветер. — Ясно, — кивнула Ровена. — А что с науками? Читать, писать умеешь? Анайя кивнула, снова вцепившись в мясо, словно стараясь наесться впрок. — Тётушка учила меня всему, что знала сама. Я читаю и пишу на нашем западном диалекте, на восточном и общем языках. Знаю счёт, основы естественных наук. Очень люблю книги о травах, об их целебной силе. Я бы хотела учиться по-настоящему, но на учителей не было средств. Всё, что я знаю, — из тех немногих книг, что остались в нашей библиотеке. Вот доедем до бабушки, она точно найдёт мне лучших наставников! — мечтательно закончила она, и в её голосе зазвучала надежда. — А если твоя госпожа Валлар, став твоей женой, сама захочет обучать тебя? — спросила Ровена, наблюдая за реакцией. — Вдруг она увидит твою тягу к знаниям и станет твоим проводником в мир мудрости? — Фу! — Анайя смешно наморщила нос, выражая крайнюю степень презрения. — Эта старая ведьма? Она только и знает, что свои тёмные заклятия! Ровена рассмеялась, любуясь этой непосредственностью. — А если ты ошибаешься? — Ну как же, если все кругом твердят об этом? Люди не станут лгать просто так, когда речь идёт о таких вещах. — Люди часто ошибаются в суждениях, маленькая герцогиня. Они видят лишь поверхность. Учись иметь своё мнение и не слушай толпу, которая питается сплетнями. — И моё мнение — госпожа Валлар ведьма! — упрямо заявила Анайя и потянулась к кувшину с вином. — Нет, милая, — Ровена быстро перехватила сосуд. — Тебе вчера было нехорошо. — Но хоть немного? Я разбавлю водой, оно станет почти прозрачным. Женщина наполнила стакан водой и добавила туда каплю вина, едва окрасив жидкость. — Этого хватит. Я вижу, что тебе и напёрстка довольно, чтобы захмелеть. Анайя не спорила, приняв стакан с благодарностью. Анайя замерла перед единственной кроватью в комнате. — А вы где ляжете, госпожа? — спросила она, глядя на Ровену, снимающую камзол. — На кровати. Больше негде. Мы в таверне, а не во дворце. Герцогиня округлила глаза и уставилась на спутницу. — А я? — И ты. — На одной кровати? — голос её стал совсем тихим от растерянности и смущения. — Другой здесь нет. Или ты хочешь спать на полу? Анайя покачала головой и робко указала на стул в углу комнаты. — Я могу там… Свернусь и дождусь рассвета. — На стуле? Сидя всю ночь? Не говори глупостей. Ложись, кровать широкая. Я тебя не трону, не бойся. Девушка нерешительно шагнула к постели, сжимая пальцами край рубашки. Робость сковывала её движения, каждый шаг давался с трудом. Ровена, оставшись в рубахе и штанах, присела к столу и разложила карту, стараясь не смущать девушку пристальным взглядом. — Отдыхай. Завтра снова увидишь бабочку и решишь побежать за ней. Тебе понадобятся силы, чтобы угнаться. Анайя забралась под одеяло и подвинулась к самому краю, едва не сваливаясь на пол. Она наблюдала за Ровеной, которая склонилась над столом. Сквозь ткань рубахи были видны сильные мышцы на спине и плечах женщины — свидетельство многих лет тренировок и сражений. В её осанке, в каждом движении пальцев по пергаменту чувствовалась уверенность и мощь. Анайя не могла отвести взгляд, очарованная этой силой, которая казалась ей защитой от всех бед. «Почему же меня отдают не такой женщине, а чудовищу Валлар? Почему мир так несправедлив?» — подумала она, тяжело вздохнув, и наконец закрыла глаза, утомлённая впечатлениями дня. Ровена обернулась, услышав мерное, спокойное дыхание. Анайя спала, уткнувшись в подушку. Её лицо раскраснелось от долгого дня, проведённого под открытым небом. Она выглядела совсем ребёнком — чистым, светлым и бесконечно хрупким. В этом сне не было места страхам перед будущим браком и воспоминаниям о бедности, только покой. Женщина закончила с картой, сложив её в сумку, и легла рядом, стараясь не разбудить девочку. Почувствовав рядом тепло, Анайя во сне неосознанно потянулась. Её голова опустилась на плечо Ровены, и та ощутила горячее дыхание на своей коже. Ровена осторожно коснулась мягких волос девушки, вдыхая аромат, который они впитали за день — запах полевых трав и одуванчиков. На пальцах Анайи остались тёмные следы от сока одуванчиков, которые она так усердно переплетала, а кончик носа так и остался испачканным в жёлтой пыльце. — Какая ты славная, — прошептала Ровена, едва касаясь губами её волос. — Маленький ангел. Анайя словно услышала это и улыбнулась во сне так нежно, что внутри Ровены разлилось давно забытое тепло. Это было чувство бесконечной нежности к этому хрупкому существу, которое хотелось укрыть от всех невзгод мира, спрятать за своей спиной. Ровена смотрела на спящую девушку и понимала, что эта чистота — самое драгоценное, что ей когда-либо доводилось встречать в жизни, полной крови и предательств. Теперь она чувствовала ответственность за то, чтобы этот внутренний свет никогда не угас и мир не сломал эту девочку.