Награда за бессмертие

Люди склонны недооценивать Гарри Поттера.    Может быть, именно поэтому вместо того, чтобы учиться в Хогвартсе и заканчивать седьмой год вместе с остальными друзьями, он отправился на нелепую охоту за Пожирателями смерти.    Если быть точнее, за одной конкретной Пожирательницей смерти. Той, которой удалось выжить после битвы за Хогвартс. Той, которую Гарри отчаянно хотел найти и покарать.    Беллатриса Лестрейндж.    Кровавая психопатка, виновная в смерти Сириуса.    Однажды Гарри позволил ей уйти, не сумев применить к ней непростительные заклятия. Но теперь? Теперь он знал, что сможет.    Он сделает это.    Ради Сириуса.    Казалось, что после окончания войны, победы над Волан-де-Мортом и уничтожения крестражей все довольно быстро пошли дальше.    Конечно, он понимал, что война оставила след в жизни каждого.    Дамблдор был мертв. Снейп был мертв. Фред и Ремус едва не погибли.    И еще бесчисленное множество других. Но все же казалось, что все они живут своей жизнью. Его друзья взрослели, и он так гордился их взрослением, но оставаться на месте было очень тяжело. А Гарри просто... ну, Гарри не взрослел. Он топтался на месте, хотел двигаться дальше, но не знал как.    Все говорили ему, что для исцеления нужно время. Он знал, что должен попытаться жить дальше и исправить все, что разрушила война.    Но в душе Гарри было неспокойно. Что-то томило и болело.    Он думал, что это может быть смерть. До победы над Волан-де-Мортом Гарри был по-настоящему готов умереть. Он смирился с этим. Принял тот факт, что не доживет до своего 17-летия.    И он действительно умер.    Может быть, поэтому он чувствовал себя таким чужим, таким... неправильным в этом новом, исцеляющем мире.    Он не должен был стать его частью.    И все же стал.    Гарри вздохнул, машинально потирая шрам. Он больше не болел, не причинял ему никаких неудобств. Это была просто отметина необычной формы, с которой были связаны воспоминания, которые он хотел бы забыть.    Но он не мог избавиться от привычки время от времени потирать его.    Гарри оказался во Франции. Поиски Беллатрисы привели его в разные уголки страны и в конце концов в центр Парижа в четверг днем.    Чтобы найти её, он прибег к тёмной магии. Хотя теоретически Гарри знал, что тёмная магия незаконна, ему было всё равно. Не тогда, когда речь шла о мести за Сириуса. Не тогда, когда казалось, что Гарри наконец-то воссоединился со своей магией впервые после битвы за Хогвартс.    Гарри боялся представить, на что еще он был готов пойти ради мести.    И разве это не чертовски иронично?    Гарри сидел в маленьком кафе на тихой парижской улочке, потягивал чай и теребил салфетку. Он не знал точно, где находится Беллатриса, потому что не настолько хорошо разбирался в темных искусствах, чтобы использовать такое точное заклинание. Он смог определить местоположение города, но не более того.    Что, впрочем, мало чем помогло.    Какой толк от этого проклятого заклинания, если оно привело его в город с миллионами жителей?   Гарри чувствовал себя немного подавленным, но не мог заставить себя сдаться. Что-то звало его сюда, и это было не заклинание, и Гарри нужно было выяснить, что именно.   

***

  В воскресенье утром Гарри почувствовал на себе чей-то взгляд. Он знал, что должен был бы насторожиться, но не волновался. Он чувствовал, что тот, кто за ним наблюдает, не желает ему зла. Но ему все равно хотелось, чтобы этот кто-то перестал за ним следить.    Он никогда не любил привлекать к себе внимание, возможно, из-за того, что почти половину жизни провел в центре внимания. Он бы предпочел оставаться в тени. Он бы хотел никогда не становиться Избранным, если бы думал, что это что-то изменит.    Гарри вздохнул, проведя рукой по и без того растрёпанным волосам. Он направился обратно в квартиру, которую снимал на короткий срок. Сегодня у него не было особого желания что-то искать. Он чувствовал, как из него медленно утекает решимость, и ему казалось, что он снова подводит Сириуса.    Иногда... иногда было просто тяжело жить среди всего этого горя. Он скучал по Сириусу. Он скучал по маме и папе, которых так и не узнал. Он скучал по чувству, за которым отчаянно гнался всю жизнь, но которое всегда оставалось недосягаемым.    Он почувствовал, как глаза начинают щипать от подступающих слез, и отчаянно захотел, чтобы это прекратилось. Он выплакал все слезы, какие только мог. Ему больше нечего было дать.    Когда Гарри свернул с оживленной главной улицы, он снова почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Он обернулся, надеясь кого-то увидеть, но вокруг никого не было. Он покачал головой, безуспешно пытаясь избавиться от этого ощущения.    И только когда он обернулся, вокруг него начал сгущаться черный дым. Он удивленно вскрикнул и выхватил из кармана волшебную палочку. Но палочка была бесполезна. Из дыма появилась фигура, и Гарри хорошо ее знал. Он встречался с ней столько раз, что и не сосчитать.    Смерть.    Фигура приблизилась к нему. Ее черные одежды напоминали жидкое ночное небо. У нее были землистое лицо, впалые скулы и абсолютно черные глаза. Гарри почувствовал, как сила Смерти коснулась его кожи, и вздрогнул от одновременно приятного и неприятного ощущения. — Мастер, — ее голос звучал хрипло, но Гарри всё равно слышал его отчётливо.    — Смерть, — поприветствовал ее Гарри. Смерть рассмеялась — это был тонкий звук, больше похожий на сдавленное хрипение. — Чем я могу тебе помочь? — спросил он. Гарри знал, что другие, скорее всего, испугались бы, если бы к ним подошла Смерть. Но он был Повелителем с тех пор, как началась битва. Ему не нужно было бояться. Хотя ему было все равно, даже если бы он не был Повелителем.    В последнее время ему было трудно о чем-то беспокоиться.    — Хозяин, я здесь, чтобы помочь тебе.   — О? Неужели мое время пришло? — серьезно спросил Гарри. Он знал, что это не так. Смерть не могла призвать Гарри, пока он сам этого не пожелает.    Смерть прищурила свои чернильно-черные глаза и сложила костлявые пальцы перед собой. — Нет.  Гарри не смог сдержать обреченный вздох. — Как же ты мне поможешь, Смерть?    — Я вижу твою печаль, Повелитель. Я вижу боль, которая медленно душит тебя. Я больше не могу смотреть, как ты превращаешься в пустой сосуд.   Гарри не знал, что сказать, поэтому промолчал.    — Я хочу кое-что тебе предложить, Гарри. Ты мне очень нравишься. Мы встречались больше раз, чем следовало бы, и я искренне прошу за это прощения. Я здесь, чтобы предложить тебе выход из этого горя, в котором ты погряз.    — Как? — выдавил из себя Гарри.   — Я не могу сказать тебе многого. Ты должен доверять мне. Но если ты согласишься, ты обретешь счастье, о котором так отчаянно молился.  Смерть протянула руку, ожидая, пока Гарри примет решение.    Гарри был насторожен, и это вполне объяснимо. Но его внутренний гриффиндорец пытался вырваться наружу. Он хотел броситься в омут с головой. Хотел довериться тому, что предлагала Смерть. А если честно?   Что ему было терять?   Гарри протянул руку и сжал ладонь Смерти. Смерть улыбнулась, и все погрузилось во тьму.