Зов крови

Над головой присвистнули: — Ну и ну, совсем лица нет. Тебя кто-то достает больше меня? Райна отвлеклась от каши, расплывшейся по краям тарелки. От одного вида овсяной субстанции, синей от воды и отсутствия молока, энергия только угасала. Хотя кормили здесь сносно — это она вредничала от собственного бессилия перед складывающейся ситуацией. Рейн медленно подняла глаза на склонившегося над столом человека. Ксандр не вызывал в ней ничего, кроме пассивного, плохо подавляемого раздражения. От одного только вида широкоплечей фигуры, возвышавшейся над другими с оттенком высокомерной спеси, хотелось воздеть глаза к потолку или к небу — всё зависело от места, где они пересекались. Приветливая история их взаимоотношений тянулась столько, сколько они себя помнили, хотя здесь, стоило отдать должное, удавалось ладить лучше, чем за последние годы в С-162. Иногда она остро ощущала на себе его взгляд, чужой и словно ему не принадлежавший, а потому — невыносимый больше обычного. Ксандр смотрел на неё так, словно они были знакомы дольше, чем она об этом помнила.  — Проявляешь заботу? — Райна приподняла одну бровь.  Фыркнув, он уселся напротив и грубо оттолкнул сидящего рядом парня. Несчастный проехал по гладкой скамье несколько сантиметров, едва не расплескав на себя дымящийся кофе. Обернувшись, возмущенно поднял голову, но увидев, кто перед ним спорить не стал — с Ксандром мало кто хотел связываться. Даже сила «золотого руна» не внушала должной уверенности, а уж с помощью неё можно было пару раз ощетиниться, но никто не решался. Слишком очевидно в нём прослеживался какой-то иной вид силы — почти психопатической, дикой и необузданной. Такой человек не отпускал, пока не чувствовал в драке запаха крови, а, попробовав её на вкус, крепче сжимал челюсти. Идеальный образец гончей.  Ксандр щедро отпил кофе, поморщившись от пара, ударившего в лицо.  — Не льсти себе, дорогая, — находясь в добром расположении духа, он не сдержал улыбки, глядя на то, какую гримасу состроила Рейн от очередной шпильки в свой адрес. — Устраняю конкурентов, — ещё один глоток кофе, — не прощу себе, если довести тебя удастся другому. Райна поддалась вперёд, уперевшись локтями в стороны. Утренний обмен любезностями с куратором бодрил лучше кофе. — Интересно, до чего же ты собираешься меня довести?  Глаза Ксандра опасно блеснули — так улыбался бы кинжал из стали, спрятанный в кармане. Он тоже поддался вперёд, отодвинув в сторону кружку. Пар клубился между ними, напоминая стену. — Для тебя всё что угодно! Смотря, какие предпочтения, — он приготовился загибать пальцы, — к уходу из центра подначивать не стану, уж извини. Ты моя любимая подопытная зверюшка, уйдешь — совсем заскучаю… Да, так что нам остаётся? — Ксандр принялся загибать пальцы: — Про наряды вне очереди и дежурства, думаю, упоминать не стоит. Это всё очевидно и включено в обязательную программу. Что ещё, что ещё? — он энергично помотал головой из стороны в сторону, собираясь с мыслями. Внезапно нахмурился: — А с чего бы я посвящал тебя в свои планы? Райна фыркнула. — Даже не знаю, — она карикатурно задумалась, будто ей действительно интересно, — наверное из-за того, что это связано со мной? — Глупости, — отмахнулся ван Хейс. — Так неинтересно.  Райна усмехнулась, опустив голову вниз, а затем вовсе рассмеялась. Напряжение в голове разгладилось, и она подняла голову, глядя на сиявшего от самодовольства Ксандра. — Хоть чуть-чуть лицо прояснилось, — фыркнул он, намекая, очевидно, на то, что сумел взбодрить её.  Послышался сигнал системы, оповестивший, что завтрак окончен. Курсанты вокруг забегали, направившись в сторону коридоров. Они присоединились к общей массе, испещренной зелено-чёрно-серыми цветами формы. Молчание тянулось за ними, но впервые показалось спокойным и каким-то сытым. — Я серьёзно. По поводу того, как ты выглядишь, — произнёс Ксандр на развилке. Как капитан, он каждое утро посещал главный штаб для получения указаний. Холодный воздух дул Райне в спину, и она нетерпеливо топталась на месте, ожидая, пока он закончит. — Если это побочка от «руна», понаблюдайся у Шу. Знаешь, на всякий случай. Райна нахмурилась, разглядывая его какое-то время. — Ты прямо удивляешь меня. Куда делся прежний ван Хейс? — Никуда, — лениво огрызнулся Ксандр, приподнимая воротник пальто, чтобы спрятать шею от холодного воздуха. Ветер усиливался. — Не меня недавно не могли откачать, — Райна поморщилась от услышанного. Приготовилась съязвить, но он неожиданно схватил её за локоть, притянув ближе. — Планируется вылазка за стену. Райна вцепилась в его плечо до ломоты в пальцах. Собственный голос, севший и какой-то напуганный, она не узнала: — Когда? — Пока неизвестно, — тихо произнёс Ксандр, окинув взглядом пустую площадь для построений. — Просто будь готова, ладно? Неизвестно, сколько времени есть, чтобы ты смогла привести себя в форму. Он разжал ладонь на локте, почти оторвав её от себя. Опомнившись, Райна отошла в сторону.  — Зачем ты предупреждаешь меня? Глаза Ксандра блеснули. Злости в них не было — только раздражение, словно он ожидал, что она объяснит себе всё самостоятельно, и ему не придётся искать причину несвойственной человечности. Ван Хейс бегло сверил время на циферблате наручных часов. — Скажем, если нам действительно грозит вторжение Колоссов, и Ковчег окажется втянутым в реальную, — он особенно сильно подчеркнул это слово, будто то, что происходило сейчас не представляло никакой угрозы, — борьбу за выживание, мне бы хотелось, чтобы люди, способные на это, дожили до нужного времени. — О, — сорвалось глупое с губ. Райна оторопело смотрела вперёд, не имея конкретной точки, куда бы мог зацепиться взгляд. То ли мотивация, то ли похвала, какое-то сомнительное предупреждение — непонятно, что это было. Она впервые оказалась в ситуации, когда Ксандр не выводил её из себя, а вызывал внутри чувство, отчасти схожее с благодарностью… — Спасибо? Но когда Райна повернула голову, Ксандра уже не было рядом.

***

К концу второй недели после того, как Ксандр впервые упомянул предстоящую вылазку, их оповестили о ней официально. Куоритч лично отбирал группу, «способных не упасть в обморок, стоит воротам закрыться» — как он ласково выразился, глядя на позеленевших от страха курсантов. Несмотря на то, что дозировка «золотого руна» постепенно росла, они, чувствовавшие себя день ото дня сильнее, неуклюже мешкались: разведывательная миссия ощущалась иначе. Неизвестность устрашала, а уж неизвестность, связанная с тем, как всё пройдет за стеной и подавно. Это не гонять Сатира по тренировочному залу — там, за защитными стенами внешнего сектора ничто не сдерживало Колоссов в их разрушительной силе.  — Рейн, шаг в сторону, — проскрежетал голос Куоритча, и Райна послушно отошла к части отобранных лиц. Она догадывалась, что окажется в числе первых, кого отберут — с её-то совместимостью к «золотому руну»… Среди отобранных на неё уставилось сразу две пары знакомых глаз: более радостная принадлежала Максу. Пристальная настолько, что взгляд препарировал — Ксандру.  Райна отошла к стене, отвесив Максу ободряющий командный хлопок ладонь о ладонь, пока ван Хейс не прожёг в ней дыру. Она догадывалась, о чём он думал — за прошедшие дни легче не становилось. И если она ощущала это сама, то неудивительно, что он видел со стороны. Вежливую рекомендацию «восстановить форму» можно было вернуть обратно.  Не получилось, сколько бы усилий она ни прикладывала. Она просто прекратила понимать, где заканчивался сон и начиналась реальность — бессонница заполняла голову, как вода дырявую лодку. По ночам она лежала, не сумев сомкнуть глаз. Ей казалось, что вот-вот зайдет Октавиан, или она услышит его голос, или он окажется одним из новобранцев — вдруг Канцлеру Ковчега захочется примкнуть к Нулевому отделу — и они наконец-то увидят друг друга. Кровь шумела внутри, лилась по телу, как древние, божественные песнопения — иступлено и дико. Но всё обрывалось на том, что она вновь проваливалась в очередную временную петлю, не имевшую ни начала, ни конца. Они искали друг друга, следуя зову крови. Следуя стенаниям душ, которые были сшиты и вдруг оказались разорванными на части. И внутри словно оживало что-то ещё, разрастаясь с каждым новым шприцом, наполненным сывороткой. Райне хотелось содрать с себя кожу, лишь бы прекратить эту тоску и жажду.

***

Время близилось к полуночи, когда Мария закончила с последним пациентом, и медицинский отсек наполнился привычной пустотой. Только дежурные системы продолжали жить монотонной, безликой жизнью. Над рабочими столами лаборатории горели лампы холодного света, окрашивая металлические поверхности в бледную синеву. Где-то в глубине помещения тихо пищали приборы наблюдения, гудела вентиляция — словом, всё вокруг создавалo ощущение странной, вымершей тишины. Мария привыкла к ней, потому что давно считала себя её частью.  Голову, испещренную формулами, заметками, химическими и математическими вычислениями, не покидал Ксандр ван Хейс. Вернее — их диалог, спонтанный и сбивчивый, состоявшийся на ступенях главного штаба. Он вежливо окликнул её, чему Мария даже удивилась — она редко ожидала любезности от настолько заносчивых людей. Ксандр остановился рядом, заслонив от ветра массивностью своей фигуры. Несколько минут она разглядывала его, пока он прикуривал сигарету — горький и едкий запах дыма заполнил узкое пространство между ними, и она отвела голову в сторону. — Доктор Шу, — глухо произнёс Ксандр от вдыхаемой затяжки, — полковник Карвер просил передать, чтобы вы дополнительно осмотрели отобранных. Мы должны быть уверены в том, что «руно» не даст сбой. Мария перевела на него взгляд, обжегший, как хлыст — он и не знал, что она умеет так смотреть. — Господин ван Хейс, — раздраженно фыркнула доктор, удобнее перехватывая сумку. Листы в ней трепетали под порывами ветра. — «Руно» не дает сбоя. И не даст, — последнее она проговорила с нажимом, очевидно, уязвлённая тем, что её творение собирались подвергнуть пассивной критике. — У отобранных хорошая усвояемость и совместимость к препарату.  — Ладно-ладно, — он миролюбиво поднял руки вверх. — Не стоит так заводиться, док, я не хотел вас обидеть. Но всё же проверьте, ладно? Полковник будет признателен. — Его интересует кто-то конкретный? К чему эти просьбы, раньше у командования не было вопросов, — Мария прищурила глаза, стараясь разглядеть в лице напротив хоть что-то, но оно оставалось непроницаемым. Привычно насмешливым, не более.  Ксандр докуривал сигарету, глотая дым. — Рейн, — только и вырвалось у него, пока он тушил окурок мысом ботинка. Какой-нибудь несчастный, назначенный на уборку территории, обязательно наведёт чистоту. — Ну и других заодно, — подмигнул ван Хейс, намекая на себя. Мария нахмурилась: — Райна? А что… — Этого уже мне неизвестно, мисс Шу. Просили передать — я передал. Всего доброго, док. Он повернулся спиной. Только и оставалось, как проводить взглядом силуэт широкой фигуры в колючем армейском пальто.   Задержавшись дольше обычного, Мария перепроверяла последние показатели «золотого руна», надеясь найти хоть какое-то успокоение для усиливавшейся тревоги. Она чувствовала собственную ответственность в этом, больше, чем обычно — и боялась пропустить любую деталь. Они сблизились с Райной — хоть иногда от неё и стыл мороз по коже, — Мария к ней прикипела. Рейн казалась ей болезненно живой для этого места, рядом с ней дни ощущались и чувствовались. Однако цифры не тревожили её — всплеск показателей поддавался контролю и физически организму никак не вредил. Большее беспокойство вызывало мрачное предчувствие неминуемой бури. Оно оседало на плечах вместе с предсказанием интуиции: даже создательнице «золотого руна» не в силах помешать тому, что предопределено. Проворачивая ключ в замке кабинета, Мария заметила полоску света под дверью основного медицинского отсека. В основном, он использовался для того, чтобы курсантам было где отдохнуть или дождаться очереди, или получить первую помощь, заключавшуюся обычно в ватке с нашатырным спиртом и паре пластырей. Она вздохнула, прикидывая в голове, кто мог в очередной раз оставить включенный свет, но, войдя внутрь, вздрогнула. От картины перед глазами сердце болезненно сжалось. Райна сидела на полу у дальней стены, поджав колени к груди. Военный лоск, привычный всем её образам, испарился — она выглядела загнанной, потускневшей. Волосы беспорядочными прядями стекали по лицу и плечам. Вряд ли её волновал ощутимый сквозняк, гулявший по отсекам и блокам через вентиляцию. Вряд ли она вообще что-то замечала сейчас… — Райна?.. — тихо позвала Мария, осторожно прикрывая за собой дверь. Та не сразу поняла, что помимо неё в помещении находился кто-то ещё в такое позднее время.  — Прости, — хрипло произнесла Райна после выдержанного молчания. Лицо она спрятала в сгибе локтя. — Я знаю, что поздно. Мария медленно опустилась рядом, боясь пошевелиться, словно это могло спугнуть Рейн. Словно она была заперта в вольере с напуганным диким животным.  — Ты чего здесь сидишь одна? — она постаралась придать голосу мягкости. — Что случилось? Райна подняла голову. Несколько секунд они молча разглядывали друг друга. Глаза у Рейн были воспалёнными, покрасневшими от бессонницы. Взгляд казался мутным, словно она видела доктора впервые или не могла отличить, реальный ли перед ней человек. Вблизи особенно прослеживалось, как сильно Райна измучена — тело било слабая, бесконтрольная дрожь. И для Марии, привыкшей видеть её энергичной и сильной, этого было достаточно, чтобы понять, на каком она пределе. Тишина затягивалась. Мария замерла под её взглядом, как парализованная. Затем Рейн коротко рассмеялась. Смешок получился надломленным и чужим, словно и не принадлежал человеку вовсе. Он напоминал треск ламп на потолке.  — Кажется, я схожу с ума. От услышанного по позвоночнику пробежал холодок. Мария отстраненно подумала о том, не сошла ли с ума она? От постоянных переработок и нервов, свойственных выбранной профессии. — Не говори так, — предприняла она слабую попытку приободрить Райну. — А как мне говорить?! — Райна резко подняла на неё взгляд. — Ты ведь сама видишь, что что-то не так! Видишь же? — она нервно провела ладонью по лицу и замерла, колеблясь. Взвешивала сказать или нет то, что рвалось наружу: — Ты хотела знать правду, да? Всё время просила рассказывать о побочных эффектах. Хорошо. Я больше не могу таскать это в себе одна. Мария затаила дыхание. Она понимала, предчувствовала, предугадывала, что сейчас Райна расскажет ей то, что не могла произнести в прошлый раз во время похожей вспышки. Что-то беспокоило её так сильно, что физическая оболочка трескалась под этим давлением. Райна выдохнула — если начала говорить, если решилась, то надо идти до конца. Она не знала, станет ли ей от этого лучше. Хуже точно быть не могло. — Я постоянно его вижу. — Человека из прошлого? — осторожно предположила Мария. — Того…. кого ты упомянула в прошлый раз? Райна кивнула. — Худшее в том, что он выглядит, — она осеклась и зло усмехнулась, сама не веря в то, что собиралась сказать: — Как Канцлер.  Марии показалось, что она потеряла дар речи. Всё вокруг напоминало сон. Сюрреалистичный, дурацкий кошмар, и она никак не могла проснуться. Райне снился Канцлер?… Абсурд. Наверное, она переработала, а Райна перетрудилась на тренировках. И вдвоём они мало находилась на воздухе последние дни. Да, точно, кислородное голодание… — Канцлер, — глухо повторила Мария. Собственное неверие озвучить она не решалась — это могло всё испортить.  — Ты не веришь мне, да? Я бы тоже не поверила на твоём месте… Не знаю, что происходит. И что бы это могло значить тем более, — она устало вздохнула, откидывая голову назад. — Мне кажется, мы знакомы, но когда я начинаю размышлять об этом серьёзно, то это это становится просто смешно! Откуда я могу знать его? Мы ни разу не виделись. Но во снах… — Райна смущено замялась. Даже при тусклом свете Мария увидела, как едва заалели скулы. — Я будто знаю его. Вижу, кто скрывается под маской. Мария почувствовала, как внутри всё напряглось. Мысли в голове крутились с бешеной скоростью, вращаясь каждая по своей оси, словно детали какого-то пазла, разгадать который казалось непосильной задачей. Его повышенный интерес, расспросы… Безусловно, он знал о Райне, но выходили ли эти знания за рамки той информации, которую еженедельно рапортовала Мария?  — Я засыпаю — и вижу его, — тихо продолжала Райна. Слова просились наружу, и она больше не могла заставить себя замолчать. — Просыпаюсь — и всё равно чувствую, будто он где-то рядом. Иногда мне кажется, что я слышу его голос среди шума базы. Оборачиваюсь на шаги. На тени. На любой высокий силуэт… — Она судорожно втянула воздух. — Я уверена в том, что узнаю его в толпе, но откуда?!  Мария не перебивала, погруженная в собственные мысли. Первой идеей было спросить обо всём происходящем напрямую у Канцлера, но станет ли обезличенный глава их государства посвящать её в свои планы? Будет ли правильным — предать доверие подруги? Даже во благо… Вряд ли Райне хотелось заявить об этом на весь Ковчег. Она принялась размышлять вслух: — «Золотое руно» не должно так реагировать, оно усиливает ДНК, но память… Ни у кого не наблюдалось подобного, — Мария не знала, кого пыталась убедить больше: себя, обеспокоенную за то, какую скрытую угрозу могло нести её творения, или Райну. Она помассировала виски. — В последнюю нашу встречу ты упомянула что-то про кровь, это продолжается? Райна медленно кивнула. Её лицо странно дрогнуло, словно она попыталась скрыть эмоции за привычной хищной уверенностью. Иллюзией того, что она способна контролировать ситуацию. Но Мария видела только напуганную девушку, переставшую понимать саму себя. — Расскажи мне подробнее, — Мария мягко погладила её по плечу. — Пожалуйста. Райна подняла на неё глаза. В них было столько растерянности, что внутри болезненно защемило. — Каждый раз, когда я думаю о нём, внутри что-то… отзывается, — Райна запустила руки в волосы и сжала их у корней так сильно, будто пыталась удержать собственную панику внутри черепной коробки. Интонация наполнилась кислым отвращением: — Кровь словно тянется к нему. Ты понимаешь, насколько это отвратительно? Иногда мне кажется, что моё тело узнаёт его раньше, чем разум успевает осознать, кто он такой. — И это всё происходит во снах, верно? Она кивнула. — Такие сильные физические ощущения только во время сна, да. Когда я просыпаюсь или… стараюсь не спать, мне становится очень плохо. Даже тоскливо.  Мария нервно покусала губу. Это не было реакцией сыворотки — она знала наизусть все химические элементы, их свойства, как они ведут себя при контакте с человеческим организмом. Нередко случались откаты или несовместимость, от передозировки вообще умирали, но чтобы оживала кровь… Нет, здесь точно было что-то ещё. Что-то более глубокое и древнее. — Я чувствую, что это прогрессирует, — произнесла она тихо. Мария едва расслышала. — Мне страшно засыпать, — Райна сглотнула вставший поперёк горла ком. — Я боюсь потеряться в той реальности.  — Что ты видишь во снах? Они обе долго молчали: Мария боялась давить на неё, а Райна… Очевидно, Райна собиралась с мыслями, хотя с каждым разом говорить становилось всё легче и легче. Наверное, труднее оказалось поверить, что тот абсурд, готовый сорваться с губ, не являлся абсурдом на самом деле. — Нас, — она подняла голову, и они встретились взглядами. Мария заметила, как тяжело вздымались плечи: Рейн едва сдерживала слёзы. Она сипло выдохнула: — Там другие миры. В одном есть Колоссы, в другом нет. Но во всех мы вместе… Голос звучал ломко, Мария больше не задавала вопросов — она замерла, ожидая очередного признания, правдиво-искреннего. Она никогда не видела её настолько беззащитной. — Во снах он смотрит на меня так… будто любит. Слёзы наконец сорвались с её ресниц. Мария почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Между ними всё будто застыло, сузилось до крохотных размеров того островка на полу, где они сидели.  — Райна… — А самое ужасное… — она слабо качнула головой, пытаясь справиться с дрожью в голосе, — самое ужасное в том, что я люблю его в ответ. Мария обняла её за плечи, крепко прижав к себе. Тело Райны содрогалось от плача, горького от непонимания и слабости перед происходящим. Она чувствовала, как тонула в чувствах и воспоминаниях. Не понимая происходящего, они казались ей чужими — вдруг случилась какая-то ошибка, и она наблюдала прошлую жизнь дальней родственницы? Но кровь билась в агонии, стремясь обрести голос, чтобы прошептать истину, чтобы сказать, что картинки-воспоминания, преследующие её во снах и наяву — правда. — Ты не сходишь с ума, — тихо сказала Мария, хотя сама уже не была уверена, где пролегала грань между наукой, памятью и тем, что было гораздо древнее. — Ты не одна. Слышишь меня? Райна горько усмехнулась сквозь слёзы. Казалось, она не слышала её. — Иногда мне кажется… что я пытаюсь вспомнить человека, которого потеряла когда-то.