Наша неделя

      

· · ─ ☀︎ ─ · ·

             Бегу. Бегу.              Бегу.              Бегу.              Вновь бегу.              — Арс.              — Что? — оборачиваюсь, отрываясь от роя мыслей и планов в бурлящем сознании.              — Э… А ты куда?              — К Стасу, — пожимаю плечом и продолжаю маршрут, уткнувшись в телефон. О чём я думал?              — Но его там нет.              — Что?              — Стаса нет.              — Как нет? А где он?              — Дома.              — Почему?              — Ты время видел? Три часа ночи.              — Не может быть… — глаза выхватывают время в верхней части экрана. Ошеломлённо застываю.              — Ты в порядке? — подходит ко мне, привычно касаясь плеча и заглядывая в глаза.              — Я опоздал на поезд.              — Поезжай на другом, — пожимает плечами.              — Да… Сейчас забронирую, — беру телефон и иду в сторону кабинета. — Не понял, — тяну за ручку.              — Стас же говорил, что закроет.              — Но у меня там вещи!              — Он пять раз спросил все ли всё забрали.              — Давно?              — Часа четыре назад.              — Но. А запасные?              — Поз сказал, что он случайно прихватил запасные, Серёжа зарядку оставил. Спрашивал.              — У меня там паспорт. Позвоню и он вернётся, — телефон сигнал и вырубился. Во зачем я шёл. — Позвонишь?              — А смысл? — он же в Воронеж едет. Часа два назад поезд отошёл. — Он же много раз говорил. Ты какой-то загнанный в последнее время.              — Просто жизнь, — отмахиваюсь.              — К Серёже сегодня не вариант, в отель никак, поехали.              — Куда?              — Ко мне, у тебя не много вариантов.              — А Поз?              — Со Стасом, — усмехается. — Пошли.              Ёжусь в футболке на улице, одежда в кабинете, на асфальте всё ещё клочки грязного снега.              — У меня толстовка сзади есть.              Натягиваю его толстовку, чувствую горьковатый запах его парфюма. Накинув капюшон и зарывшись носом в ворот, прислоняясь к стеклу.              — Спасибо.              — Голодный? — спрашивает.              — Немного, — лукавлю, желудок ощутимо сводит.              — Закажи пока, мои вкусы ты знаешь, — доверяет мне свой телефон, я убираю свой чёрный кирпичик, бесполезно лежащий в ладони.              Оформляю заказ, пока Шаст лавирует по практически пустой дороге в этом незатихающем городе.              — Какой-то ты тихий, давно ел?              — Вчера, кажется, — припоминаю.              — С ума сошёл?              — Забегался.              — А спал, когда? — вглядывается в мои глаза. Мы же практически в темноте.              -…              Сложный вопрос.              — Арс?              — Ты мне не мамочка, — зачем-то огрызаюсь.              — Но я волнуюсь.              — Не стоит, — вздыхаю              Мне давно не спится нормально. Тревожные поверхностные сны. И в них я тоже бегу… Нет, бег я люблю, но в реальности. А во снах он меня пугает и выматывает…              -… Приехали…- звучит мутно. — Эй, — кто-то трясёт за плечо. Так уютно… — …Арсений! — сонно открываю глаза, вижу взволнованное лицо Антона.              — Пошли, немного перекусишь и поспишь, — еле разлепив глаза, ищу ремень. — Я уже отстегнул.              — Спасибо, — голос звучит хрипло.              Лифт, как я рад что здесь есть лифт…              Поднявшись, добрёл до квартиры и тут же раздался звонок домофона.              Разуваюсь пока Антон отвечает.              — А они быстро, — комментирует. Кивнув уходу в ванну, мою руки.              Немного задерживаюсь, когда приходит курьер. Жду. Дверь закрывается.              Выхожу, иду на кухню. Всё на автомате, в голове спутанно, в сон тянет нещадно, но желудок требует хоть чего-то.              Налив себе воды, беру придвинутое Шастом.              

ᶻ 𝗓 ☼ ᶻ 𝗓

             В глаза бьёт солнечный свет. Тело по-утреннему тяжёлое. Спускаю ноги, садясь на край кровати.              — Проснулся? — звучит хриплый голос с той стороны.              Медленно оборачиваюсь, фокусируя немного мутный взгляд. Моргаю несколько раз настраивая картинку.              — Доброе утро, — потягивается Антон.              — Доброе, — каркаю и откашливаюсь. — А. Почему… Между на… Почему мы в одной постели? — всё же определяю вопрос. Только сейчас понимаю, что я голый. Прям голый.              Тяну на бёдра кусочек одеяла.              Шаст фыркает и смеётся, глядя на меня.              — Даже без клишированного алкоголя, ты забыл нашу ночь? — не может удержаться и ржёт.              — Я был настолько уставший, что вряд ли был способен хоть на какую-то ночь.              — Это правда. Я еле растолкал тебя в машине.              — Это я помню, потом курьер, еда.              — Ну, две вилки Цезаря без соуса и сухариков это с сильной натяжкой можно назвать едой.              — А затем?              — Ты пошёл в душ. Выполз в полотенце, — он шарит под одеялом рукой, — вот в этом, — посмеивается, кидая в меня. — Затем пошатываясь добрёл до кровати и рухнул закрутились в кокон.              — Я конечно понимаю, что занимать хозяйскую кровать негоже, но почему ты не лёг на диване или меня туда не отправил?              — Шутишь? Ты был в режиме не отзывающегося зомби. Может будешь выделять всё же время на отдых или ты так отключишься посреди улицы. — прямо смотрит, в глазах беспокойство. — Я собирался лечь на диване, — вздыхает. — Но ты. Тебе, видимо, приснился плохой сон. Брыкался и кричал во сне. Взгляд безумный… Я пришёл узнать, что с тобой. Еле разбудил. Ты открыл глаза, посмотрел и успокоился. Через пять минут всё повторилось. На третий раз, я просто остался, и ты проспал всю ночь.              А взгляд на меня вопросительный.              — Я уже пару недель не могу уснуть. Постоянно так просыпаюсь.              — А что тебе снилось?              — Всегда одно и тоже, я бегу куда-то иногда от чего-то, но это «чего-то» не вижу.              — Может тебе в отпуск?              — Я и так в отпуске, — усмехаюсь, — паспорта — нет. Поза — нет.              — Серёжа тоже занят.              — До сих пор?              — Пинганул, что улетел в Дубай.              — Когда?              — Ночью.              — Офигел?!              — «Там такая девочка…» — передразнивает Шастун. — Останешься?              — Если не помешаю.              — У меня пара съемок и никаких планов на неделю.              — У меня было множество планов, но все они в Петербурге. А где мой телефон? — оглядываюсь. Обмотав полотенце вокруг бёдер, поднимаюсь.              — Кажется, он вчера сдох.              — Одолжить зарядник?              — Да, сейчас.              Замечаю в ящичке пачки помещиков и тюбики смазки рядом с проводами.              Нашёл телефон в кармане куртки. Антон ушёл умываться.              Покосившись на тумбочку, кладу не неё сверху телефон, подключив к зарядке.              Ну и где мне взять трусы?              Глянув на недоспортивные штаны, натягиваю их так. Телефон зарядится, куплю.              Кухня. Завтрак. Два яйца в тарелке и чашка кофе. Странные взгляды Шастуна.              — Я до ТЦ.              — Подкинуть?              — И куртку одолжишь?              — Выбирай любую, — машет в сторону гардероба. — У меня сегодня нет планов, не против если присоединюсь?              — Не против, но не буду ли мы слишком заметны?              — Не, мы же не будем таскать мы вместе. Позвонишь, как закончишь, встретимся у машины.              Так и решили. Припарковаться поблизости сегодня не получилось.              Идя ко входу, я кажется понял его взгляды по тихому вопросу:              — Арс, а ты без трусов?              — В карманах запасные не ношу, — фыркаю.              Прячу лицо под кепкой и ускоряю шаг.              На входе мы расходимся.              

ᶻ 𝗓 🏃 ᶻ 𝗓

             — Не натирает? — спрашивает, когда я закрываю багажник с кучей пакетов. Моих там три и его штук пять.              — Хочешь я подожду, ты попробуешь эти ощущения? Стёкла тонированные, постучи, когда закончишь, — бросаю взгляд на другую сторону машины.              — Воздержусь, — усмехается и садится на водительское.              — Как хочешь, — пожимаю плечами.              Трогаемся.              — Тебе на вид привычно, — усмехается, снова задевая эту тему.              — Тебе явно виднее, — отвечаю, листая соцсети.              Усмехается и включает музыку. Вот в этом нам кайф.              За окном мелькали высотки, новые и старые, сталинские постройки, хрущёвки, цветные коробочки, красные буквы «М».              В багажнике запас трусов, продукты из супермаркета, спортивная форма и новая куртка.              А я рядом с Антоном на соседнем сиденье его любимицы.              Подъезжаем к его дому, выгружает все покупки, раскладываем на свои или временно свои места.              — Прогуляемся? — звучит предложение. — Здесь рядом парк.              — Может на пробежку? Ты гуляешь, я бегу рядом, — уточняю, зная его «любовь» к бегу.              — А давай я тоже на пробежку, а ты меня поучишь? Ты же не быстро?              — Нет, только переоденусь.              — Это да, стоит, — фыркает и ржёт, уходя на кухню.              — И что же тебя так веселит? — спрашиваю тихо.              — Настроение просто хорошее, — долетает до меня ответ.              Через десять минут, мы на спортивном стиле уже в темпе направлялись в сторону парка.              — Сначала разминка.              — А бег — не разминка?              — Немного растяжки и разогрева мышц перед ним не повредит, — усмехаюсь. Не объяснять же всё сразу. А то испугается и сбежит.              Я временами забываю, что у этого парня стальной характер. Довольно отмечаю упрямый взгляд на его лице. А он неплох.              — Хорошо бежишь, — хвалю, отмечая что мы почти в одном темпе. Я не спешу.              — Спасибо, но, кажется, я почти всё.              — Надо было без белья, — усмехаюсь.              — А ты. — удивлённо округляет глаза, сбивается с шаг и чуть не летит носом в землю.              Смеясь придерживаю его.              — Шаст, я же пошутил, — даже слёзы на глазах выступили. — Нельзя же так верить!              Он тяжело дышит и явно готов сесть.              — Не, не, не, пошли, шагом, не так медленно, — прибавляю. — Ты меня целый день подкатывал с этим вопросом. Что у тебя за болезненная тема?              — Да я просто не представляю, как можно спокойно разгуливать по городу без белья. Это же странно?              — Я же в штанах.              Мимо проходившая бабушка с сомнением на меня посмотрела.              Я шутливо указал на штаны.              — В штанах, — кивнул улыбаясь, а она, отвернувшись, быстрее заработала палками для скандинавской ходьбы.              Шастун, посмеиваясь, тоже немного ускорился.              — Всё равно это некомфортно.              — Тебе?              — А тебе?              — Мне нормально, — смеюсь. — А ты зануда.              — Я?! Возможно.              — Ничего, бег расслабляет.              — Бег?! — возмущается.              — Эйфория бегуна, — киваю. — Сущий кайф.              — Прям «сущий»?              — Это нужно прочувствовать, — показываю распространённый итальянский жест. — Дома нас ждёт заминка.              — Нееет.              — Даааа.              — Аааарс, — это уже дома он молит что бы лечь хотя бы на коврик.              — Шаааст. Давай ещё разочек, ну полежи в позе лягушки.              — Лягушки? Полежи! — цепляется за знакомое слово. — А позы тюленя не предусмотрено?                     — Это твоё перманентное состояние в положении лёжа.              — Показывай свою лягушку.              Он заранее падает на спину.              — На живот, — показываю, как надо.              Он молча повторяет и заметно, что держится что бы что-то не сказать.              — Шутка про трусы? — предлагаю.              — Ну я же держусь. Долго ещё?              — Пока на шпагат не сядешь.              — Я про шутку.              — Я тоже.              На этом со смехом мы повалились на ковёр вдвоём.              От личный, неожиданный выходной подходил к концу, я ничего не мог делать, даже готовил впервые, кажется, за последний месяц, что-то полноценное.              А утром.              Утром всё повторилось.              — И почему я снова проснулся у тебя? — спрашиваю вечером, когда Антон возвращается со съемок.              — У тебя очень беспокойный сон, — говорит и устало садится за стол. — После двух подъёмов под сирену твоего отчаянного вопля, я перетащил тебя к себе, и ты снова проспал до утра спокойно. Может к психотерапевту обратишься? Снова во сне бежал?              — Не помню, — хмурюсь, припоминая.              — Может сегодня сразу со мной?              — Это странно.              — Страннее чем прогулка без трусов?              — Однозначно.              — Я слишком устал что бы ночью тащить тебя к себе. Я курить, — поднявшись выходит на балкон.              — У вас дом курильщиков? Специально выбирал? — поморщившись подхожу к дверному проёму.              — Подобное к подобному, — усмехается и затянувшись выпускает дым.              — Курение убивает, — напоминаю.              — На пачке написано и в рекламе, и под нашими видео.              — Чёрные лёгкие видел?              — Ты в первый год показывал. А кто на фотосессии с сигаретой?              — Сравнил, — фыркаю.              — Хочешь? — предлагает.              — Не, я столько к марафону готовился, что совсем нет желания вылезать из формы.              — Ты не слишком сухой?              — Подкачаюсь ещё.              — Решил всех окончательно свести с ума? Фанбаза от твоей майки уже полгода отойти не может.              — Я не виноват, что они такие впечатлительные, — усмехаюсь.              Между нами повисает уютное молчание. Он смотрит на меня, выпускает дым.              — Почему с тобой так комфортно? — спрашивает и поджигает вторую сигарету.              — Со мной? — вскидываю бровь.              — Да. Я не очень выношу, когда вторгаются в моё личное пространство, но ты словно здесь давно обитаешь. Мы даже спим вместе.              — Без контекста это звучит ужасно, — не знаю, что ему ответить. — Мы на одной волне?              — Возможно, — соглашается и тушит, выкурив 1/3. — Спать?              — Иди, я немного попозже, — отхожу, пропуская, а сам выходу на балкон, посмотреть на небо и подышать.              Он скрывается в квартире.              — Приходи ко мне, — бросает и прикрывает дверь в спальню от света.              Это всё звучит и выглядит… сомнительно. И почему мне рядом с ним не снятся кошмары? В первый раз я уснул спокойно в машине, вдыхая запах его толстовки. Если я её украду он заметит?              Отогнав дурацкие мысли, я почитал работу и новые предложения, сходил в душ и… Тихо прошмыгнул в его комнату. Пробравшись к временно и негласно «моей» половине, ближе к окну и залез под одеяло.              Можно же было взять второе и спать под разными… Доходит до меня эта мысль поздно. Тихо хочу подняться.              — Лежи, всё хорошо, — сонно говорит, перехватывая меня поперёк талии и притягивая к себе.              — Шаст.- шепчу, пытаясь выбраться.              — Тише, я рядом, спи, — стискивали сильнее, видимо он так же меня успокаивал две ночи.              — Хорошо, — расслабляюсь.              — Хорошо, — поглаживает по плечу и обратно засыпает.              Теперь ещё более неудобно. И почему я не лёг в майке?              Перед глазами всплыла та самая белая майка. Усмехнувшись в темноту, прикрываю глаза.              А он прав… Почему так комфортно… Спокойно…              

ᶻ 𝗓 🍽 ᶻ 𝗓

             — Доброе утро, как спалось? — спрашивает, вытягиваясь на кровати в полный рост.              — Доброе, хорошо, завтрак?              — В постель? — усмехается.              — На стол.              — Предложение?              Я даже на секунду подавился воздухом, замирая с поднятой к шторе рукой.              — Факт, — приподнимаю брови и всё же открываю вторую, впуская утренний свет. — Шастун и такие шутки? — скептично хмыкаю.              — Какие шутки? — хмурится. Он явно задумывается.              Я заинтересованно замираю в ожидании результата умственной деятельности.              — Не понимаю, — говорит и поднимается задумчиво уходя в ванну.              Сидим за столом, он одной рукой в телефоне, второй тыкает мимо яичницы, я, глядя в окно, отпиваю кофе.              — Я понял! — довольно вскидывает голову. — С чего вообще такие мысли? — вскидывает брови.              Как же быстро у него сменяются эмоции.              — Вот и мне стало интересно, — пожимаю плечами.              — Я имел в виду, что ты приготовить завтрак предлагаешь.              — Я это понял, как только понял, что ты не понял, — смеюсь.              — Сам понял, что понял?              — Что ты не понял.              — Я уже ничего не понял.              — И я это понял.              Отпиваю кофе, вид максимально умный.              — Не надо так смотреть.              — Как?              — Ехидно.              Фыркаю, опуская взгляд в чашку.              — И не смейся.              — Что ещё мне нельзя?              — Надо мной смеяться.              — Я спрячу всё твоё бельё, — выдвигаю угрозу.              — Вот это тоже нельзя.              — Вот это я сделаю обязательно.              — Даже не вздумай.              Молчу. Включаю телефон, открываю заметки.              — И как мы опять вернулись к около постельной теме или теме белья? Это твой новый вайб?              — Ага, у Серёжи подворовываю. Но позволь напомнить, что это твои шуточки и идеи.              — Я ничего под этим не подразумеваю, ты же знаешь.              — И я не подразумеваю.              — Хорошо.              — Хорошо.              Замираю, вспоминая его ночное «хорошо».              В этот раз мы поехали на съёмки вместе. Стас узнал, что я здесь и мы заранее отсняли рекламу. Шаст ещё на выпуск цитат.              Я приехал отдельно к нему на площадку, нагулявшись практически до вечера.              Антон закрытый, немного уставший, восстанавливается после общения и съёмок в своём личном пространстве, я с собой в мыслях на соседнем сиденье.              — Не хочешь выпить? — врывается в мои мысли.              — Меня друг в бар звал, один я туда не хочу. Заглянем, немного посидим и уедем.              — Можно и подольше.              — Устал, — вздыхает, — но выпить хочется. Придумаешь потом предлог что бы свалить?              — Легко, усмехаюсь. Мне на сапсан? — предлагаю.              — Отлично, — он сворачивает.              Через несколько минут мы у какого нового клуба. Проходим в випку. Шаст берёт водку. Я воду.              — А ты не будешь?              — Я довезу тебя потом.              — Как хочешь, — кидает мне ключи.              У меня нет желания пить сегодня. День и так великолепен, а что бы танцевать, алкоголь мне никогда не был нужен.              — Жаль нет той майки, — немного пьяно усмехается Антон, оказываясь рядом со мной. Пожимаю плечами, двигаюсь в ритме музыки.              Через час, он вытянул меня к выходу.              Попрощались с его друзьями, сослались на поезд и свалили в разгар.              Весело доехали до дома, под громкую музыку              — Уау, а я думал, что ты в своей, излюбленной бабкиной манере поведёшь, — комментирует мою поездку по практически пустой улице.              — Зачем? Штраф если и придёт, то тебе.              — Это того стоило, — смеётся. — Я тебе захватил, — достаёт бутылочку из двери машины. А я и не заметил её, когда выходили.              Открыв, делает глоток из бутылки виски и протягивает мне.              — Ладно, — смеюсь и делаю пару обжигающих глотков. — Хорошее снотворное, — протягиваю обратно.              — Дааа, — делает ещё пару глотков. Он явно в хлам. — Жаль я сегодня без ужина.              — Заказать?              — Сготовь?              — Нашёл личного повара в два часа ночи.              — Уже два часа? Пошли спать, — прихватив меня за предплечье тащит ко входу и долго ищет ключи.              У меня есть копия в кармане, выуживаю их быстрее и открываю.              — Люблю этот лифт, — пьяно хмыкает, разглядывая нас в отражении. Хмурится и повернувшись отводит порядку упавшую мне на лицо. — Вот так, — выправляет волосы из-за уха. Придирчиво оглядывает, снова смотрит в отражение.              Лифт уже приехал, а он достал телефон, закрыл его обратно и фотографирует нас. Смеясь позирую.              — Только не выкладывай.              — Не, личный архив.              — Польщён       .       — Тебя там много, — отмахивается и выходит из лифта, не реагируя на мои удивлённый взгляд.              Открываю дверь, пока он хмурится и что-то делает в телефоне.              — А мы неплохо вышли, смотри, — отдаёт мне телефон, смахнув пальцем открытое фото.              Пройдя в прихожую, разувается.              Оказывается, он перекинул фото в скрытый альбом. Отмечаю, что вышло действительно неплохо. Даже можно будет выложить, в голове роятся хештеги, хотя лучше не надо. Передумав, смотрю пару других фото, листаю сетку чуть ниже.              Действительно много меня в скрытом альбоме.              Да тут полноценный фотосет с той вечеринки. Я, я, я, Шаст, я, я, я, я с Шастом, танцую сзади него, переде ним, снова я…              И зачем они ему? Но майка супер.              Нахожу Антона, курящего на балконе.              — Да, да, курение убивает, — кивает мне. — Иди в душ первый.              — Ужин сготовить? — всё же предлагаю.              — Не, поздно уже, спать хочется, что лапы отваливаются. А вот на завтрак я надеюсь.              — В постель? — усмехаюсь, стягивая футболку.              — На стол, — выдыхает, смотря на меня. Его взгляд больше не лучится смехом. Он тянется за бутылкой и так же, не отрывая взгляда делает глоток.              Вопросительно смотрю. Что за смена настроения?              — Иди, — говорит, а сам продолжает стоять и смотреть, в пальцах тлеет сигарета.              — Хорошо, — ничего не понимая, кладу его телефон на диван и ухожу за бельём и в душ.              — Скоро приду, — приоткрывает мне дверь в спальню.              Он какой-то странный, наверное, лишку выпил.              Через минут двадцать он приходит, забираясь под одеяло. Я опять забыл про второе. Но в полусне уже не хочется никуда вылезать.              — Спокойной ночи, — шёпот, руки притягивают за талию. Он немного влажный. Влажное касание к плечу. Сжимает руки на пару секунд и расслабляется.              Мы спим.              

ᶻ 𝗓 🍺 ᶻ 𝗓

                    Утром я еле выбрался из всех его конечностей. Он осьминог что ли?!              Глотнув воды и размявшись, сходил на пробежку. По возвращении застал картину «Девочки и персики». Ну, почти… «Шаст и четыре бутылки пива».              — Опохмеляешься?              — Страдаю, будешь? — кивает на одну, пока я вытираю полотенцем стекающие капли со лба. — Так напился, что с утра думал, будто ты мне привиделся.              — А у тебя есть вкус на персональные глюки, — пятернёй зачёсываю волосы назад и сажусь на стул, напротив. Воду восполнил, сейчас и калории бахну.              — Ага, — чокаемся бутылками, и он морщится от звука. — А меня почему не позвал? — кивает, намекая на пробежку.              — Ты бы не пошёл, — усмехаюсь.              — Это правда, я до прихожей еле дополз. Как я счастлив, что есть опция «оставить у двери». Не видеть бы никого. Кроме тебя, — поспешно добавляет.              — Ну, спасибо.              — Нет, с тобой норм, но другие люди сейчас…              — Понятно, интровертишься.              — Может фильм посмотрим?              — У тебя выходной?              — Стал бы я так напиваться перед съёмками.              — Ну не знаааю, — тяну, намекая на имевшие место быть инциденты.              — Было то пару раз, — пожимает плечами. — Вот что ты такой правильный? Курить — нельзя, пить — осуждаешь, еда — полезная, спорт и тд, и тп. Хочешь жить вечно?              — Неплохо бы, — потягиваюсь и поднимаюсь в душ.              — Ты ж не вампир.              — Откуда ты знаешь, — хмыкаю и шутливо набрасываясь на него, пытаясь добраться до шеи.              Со смехом и стонами он отбрыкивается. Оставив болезного иду в душ.              — А лягушечку? — спрашивает, когда мы устраиваемся на диване, где я и должен был спать все эти дни.              — Что?              — Лягушечку на полу делать не собираешься? — смеётся.              — На улице заминку сделал.              — В такой-то позе? — удивлённо смотрит.              — Нет, лягушечку не делал, — фыркаю. Шастун и его стеснительные загоны.              Спрятать бы у него трусы, но он же тогда придёт спать без них. Не вариант, пока.              — На тренировку завтра пойдёшь? — бросаю взгляд в право.              — Смотря во сколько.              — Съёмки?              — Да, после обеда.              — Тогда до обеда.              — Окей.              

ᶻ 𝗓 🙈 ᶻ 𝗓

             Ну, конечно, конечно… Конечно, я спрятал всё его бельё. А надо закрываться в душе.              И вот я продолжаю разминку, а Антон в полотенце шурует к шкафу.              — Арс…- звучит неуверенное.              — Да-да? — подаю голос из позы ящерицы.              — Где моя одежда? — выглядывает из проёма.              — В шкафу?              — Нет её там.              — Да ты что! — удивляюсь.              — Тебя взгляд выдаёт.              — В чём же?              — В воровстве.              — Нет улик, нет доказательств.              — Я ведь твои возьму!              — Последние на мне.              — Да что ты! Предусмотрел?              — Да хватит меня подозревать!              — Из ванны тоже украл?              — Клептоманией не страдаю, — обижаюсь, уходя в позу собака мордой вниз.              — Кхм, эффектно. Но в чём мне идти?!              — В одежде, — отвечаю, переходя в позу кобры.              — У меня нет одежды!              — У тебя нет белья.              — Я не могу так идти! Возьму из машинки.              — Стой! Подожди, секунду, — подскакиваю и захватив в прихожей рюкзак, обгоняю его, вытесняя за дверь и закрываясь. — Мне в душ.              — А мне на работу! Арс!!!              — Иди, ты же ответственный, никак нельзя пропустить.              — Мне реально нельзя, тридцать минут до выхода!              — Вот, иди суши волосы.              — Арс!              — Я моюсь, — включаю воду и, посмеиваясь, раздеваюсь.              — Аааааааарс, — рычит за дверью. Пропадает, возвращается, ругается, чем-то шебуршит.              — Во сколько закончишь? — спрашиваю.              — К девяти должен.              Дождавшись, когда дверь нарочито громко захлопнется, я осторожно выглядываю. Проверяю под окном, что он уезжает и довольно падаю на диван.              Вечером не удержавшись приезжаю к нему на съёмки.              Разумеется, всё немного затягивается…              В пол одиннадцатого выходим к машине. Молча.              — Не натирает? — не могу удержаться от вопроса.              — Нет, — фыркает, выбрасывая сигарету. — Я заезжал в магазин.              — Так не интересно, — вздыхаю.              — Ты тогда тоже просто съездил в ТЦ.              — Но ощущение свободы почувствовал? — смеюсь, садясь на переднее сиденье.              — О, да.              — Повторять будешь?              — Каждый понедельник.              — Нюдс же четверг.              — Это я тебе в личку скидывать буду.              — Жду.              — Блять, Арсений.              — Полюбила и дала. Поехали уже.              — Что? — вскидывает брови.              — Не блядь, а полюбила и дала, — пожимаю плечами.              — Какой кошмар, — закатывает глаза.              — Правда жизни.              — Твоей?              — Твоей.              — Блять, Арсений, — говорит уверенной скороговоркой, словно это моё прозвище.              Хмыкнув, прибавляю музыку.              Совершенно по-дурацки подпеваем Лазареву подъезжая к дому.              Еда, фильм, немного упражнений на растяжку, ещё фильм. В нём довольно откровенная сцена секса, кошусь вниз. Он лежит у меня на коленях, кажется задремал.              — Пошли спать? — дёргаю его за ушко.              Морщится, ворчит.              — Просыпайся.              Сонно моргает и ползёт в кровать. Дурацкие трусы в кабачках, вызывают смех.              — Это ужасно, — комментирую.              — Что было, разводит руками. Эти, или с морковками. Кстати. — спешит в прихожую.              Заинтриговано, снимаю с себя его домашнюю одежду. Новую я решил не покупать. Забираюсь под одеяло, оставляя свет только над кроватью.              — Это тебе, — протягивает мне пачку.              — Спасибо? — вскидываю брови. — Какой кошмар, — усмехаюсь, доставая брифы в ужасных подчёркнуто сочно-волосатых персиках со стороны ягодиц.              — Знал, что тебе понравится. Смеётся и забирается под одеяло.              — А отказаться от подарка можно? — закидываю эту «прелесть» в тумбочку, со своей стороны. И вот интересно, а что в ней хранилось? Она просто девственно чиста.              Выключаю свет.              — Неа, — явно улыбается и притягивает меня к себе.              — Тебе норм? — спрашиваю.              — Заранее что бы ты не брыкался.              — Я кажется больше и не брыкаюсь.              — Потому что ты знаешь, что это бессмысленно. Я тебя держу.              — Да ты что, — усмехаюсь. Сон быстро уносит нас.              Никогда так быстро я ещё не засыпал…              Сквозь сон чувствую касание к плечу, как и вчера.              Ещё пара похожих дней, один съёмок, и я наконец-то получаю свой паспорт с приездом Поза и Стаса. Поезд в Питер, прослушивание к которому я пока готовился, театр, прочие не решённые дела и прочие. бег, бег, дорога, работа, приглашения на мероприятия и тд.              Вечером субботы звонок от Антона.              23:55              Принимаю вызов.              — Ты украл мою толстовку?              — Случайно прихватил, — лукавлю, бросая взгляд на спинку стула с синей тканью.              — Понятно, если хочешь, можешь оставить, — усмехается.              — С чего такая щедрость?              — Она тебе идёт, — я знаю, что он пожимает плечами, хотя и не вижу.              — Спасибо.              — А знаешь, я скучаю, — неожиданно звучит на том конце. — Я уже привык к тебе в квартире. А одному скучно. Даже фильм посмотреть не с кем. И на пробежки никто не мотивирует.              — Я сегодня бегал. Делаешь разминку, включаешь музыку и бежишь.              — Я не пойду один.              — Трусишь?              — Некомфортно.              — Попробуй тогда бегать в трусах.              — В тех что ты не забрал?              — Можешь, — фыркаю, припоминая персики.              — И почему они остались у меня?              — Забыл, — честно сознаюсь.              Мы действительно сильно сблизились за ту неделю. Как-то это супер быстро.              — Я слышу, как ты задумался.              — Как это? — смеюсь.              — Просто…              — Не трогай волосы.              — А ты как узнал?              — Услышал, — хмыкаю.              А мы странные.              — Как спишь?              — Да так, нормально…              — Снова тот кошмар?              — Уже не так плохо, — говорю, снова косясь на его толстовку.              Это глупо, что с ней я сплю лучше?              — Захочешь выспаться, приезжай.              — Хорошо, — улыбаюсь. — Можешь тоже заезжать, если будешь в Питере.              — Ловлю на слове. А то ты никого к себе не пускаешь.              — Предупреди заранее.              — Есть что прятать?              — Нет, но я могу быть занят.              — Понятно, — он явно хочет что-то спросить, но вместо этого мы слушаем тишину.              — Что? — подталкиваю.              — А я никому не помешаю? Ну, у тебя… — замолкает.              — Какая осторожность, — замечаю.              — С тобой никогда не угадаешь.              Молчание заполняет нашу телефонную линию.              — Никому не помешаешь, — говорю.              — Тогда на следующие выходные я к тебе.              — Хорошо.              — Спокойной ночи.              — Спокойной… И, Шаст…              — Да?              — Я тоже немного скучаю, — отключаюсь.              Зачем я это сказал?              Пусть будет.              Спать. Спать. Спать.              Прокрутившись пол ночи в постели и пару раз проснувшись, я покосился на его толстовку. Полежав с закрытыми глазами, вздыхаю и всё же тянусь за ней…       

· · ─ ☾ ─ · ·