Fleimkepa / Хранитель Пламени

Кларк с трудом поднялась с трона из Оленьих рогов и молча наблюдала, как все вокруг нее радостно обнимаются. Некоторые — например, Кейн и Джексон — выглядели подавленными и разбитыми тем, что им пришлось сделать под контролем А.Л.И.Е. Но в целом, среди дезориентированных Небесных Людей и Землян царило общее чувство полного и абсолютного облегчения от того, что им удалось выбраться из Города Света. Все наконец-то закончилось. Кларк и сама не понимала, почему чувствует такую пустоту, когда должна была быть так же счастлива и испытывать такое же облегчение, как остальные… Ее брови слегка приподнялись, когда Октавия внезапно вонзила меч в тело Пайка, мгновенно убив его. Ничего. Кларк не почувствовала ровным счетом ничего, увидев это, и украдкой взглянула на Беллами, на лице которого, как и ожидалось, застыло выражение вины — оно не покидало его с тех пор, как она воссоединилась со своим народом. Разумеется, поводов для вины у Беллами было немало. Его роль в смерти Линкольна, пожалуй, стояла в этом списке на первом месте. Но ему давно пора было понять, что Октавия взрослеет. Что она имеет право совершать собственные ошибки — так же, как и он совершал свои, несмотря на наставления и поддержку, которые предлагал ему Кейн. Октавии предстояло жить с тем, что она только что сделала, хотя Кларк едва ли могла винить ее за это. Октавия отомстила за своего возлюбленного, за свой народ, за все смерти, которые Пайк принес и Скайкру, и Землянам с момента своего мятежного прихода к власти… Прерывисто вздохнув, Кларк крепче сжала Пламя в кулаке, поднимая его и прижимая к груди, где онемение сменилось глухой болью. Или, возможно, Кларк просто заметила эту боль лишь сейчас? Лекса спасла Кларк от А.Л.И.Е. Без Лексы ее, вероятно, забили бы до смерти на тех ступенях, и в тот же самый момент все превратились бы в бездумных дронов в плащах в Городе Света. Лекса пожертвовала собой — но было ли это жертвой? Или Лексе kom Trikru просто с самого начала было суждено стать той самой Командующей, которая исполнит истинное предназначение Пламени, и наконец поможет победить ИИ, уничтоживший мир? Взгляд Кларк задержался на Мерфи, обнимающем Эмори. По крайней мере, ей казалось, что она слышала именно это имя, когда обращались к этой женщине. «Джон», снова и снова звала она его, пока они отчаянно цеплялись друг за друга. Губы Кларк невольно растянулись в кривоватой усмешке: он наконец нашел того, кто видит в нем Джона, а не Мерфи-преступника… Лекса видела в Кларк не просто лидера для своего народа. Лекса, конечно, уважала ее в этой роли, но при этом Лекса видела саму Кларк. Не Ванхеду, не Посла и не ту, кто сжег три сотни ее воинов в огненном кольце. Лекса видела ее — Кларк… И ведь сама Лекса никогда не была просто носителем Пламени, не так ли? Возможно, Лексе было суждено уничтожить А.Л.И.Е., но путь, который она прошла к этому предназначению, говорил о еще большем величии. Лекса объединила двенадцать враждующих кланов — то, чего не смог сделать ни один из предыдущих Командующих. Если не считать угрозы со стороны Горы Уэзер, в Коалиции Хеды царил мир вплоть до того момента, как на Землю рухнул шаттл; вплоть до того, как Телониус Джаха не пошел и не обнаружил искусственный интеллект, вознамерившийся уничтожить человечество «ради их же блага». Что бы ни думала Луна, она никогда бы не выиграла свой Конклав. Тут не было никакого «может быть». Луна бежала в ситуации, в которой Лекса осталась, чтобы принять все, что выпадет на ее долю. Луна проиграла в тот самый момент, когда не смогла довести испытание до конца. Кларк, однако, не винила Луну за то, что она сбежала. Прятаться во время войны, потому что ты не хочешь убивать, определенно помогло бы обезопасить тебя и тех, кого ты впускаешь в свое убежище. Но это не изменило бы реальности продолжающейся войны, от которой большинство твоих людей все еще мужественно страдали. Это была реальность, с которой Лекса выбрала столкнуться лицом к лицу; против которой сражалась и проливала кровь. И которую преодолела. Лекса добилась мира для своего народа — пока Скайкру не спустились на Землю и не разрушили весь этот тяжкий труд, который она делала потом и кровью; всю эту боль и жертвы. А затем Лекса предала Кларк в горе Уэзер, чтобы спасти свой народ, потому что поклялась всегда ставить его на первое место как их Хеда. Но, тем самым она заставила этих же людей мгновенно усомниться в ее силе, несмотря на все, что она сделала для них — потому что она не сама победила горцев. Лекса была права, когда сказала Кларк, что она поступила бы так, как поступила бы сама Кларк. Кларк предала бы Лексу, чтобы спасти свой народ, если бы Кейдж Уоллес пришел к ней с таким предложением. Потому что Кларк защитила свой народ, когда Пайк убил триста миротворцев, пока они спали. Лекса точно знала, что Кларк делала, когда предлагала руководствоваться девизом, «Кровь не должна проливаться за кровь». Концепция мира не была новой для Командующей. Лекса знала, к каким последствиям приведет поддержка такой позиции в той политической обстановке, в которой она оказалась после того, как королева Ния посеяла еще больше сомнений среди послов. И все же, Лекса пощадила людей Кларк, оставив Кларк гадать, было ли это сделано для того, чтобы как-то компенсировать предательство Лексы в Горе Уэзер. Хотя она искренне извинилась за то, какой удар это нанесло Кларк, Лекса никогда не извинялась за выбор, который она сделала в тот день. Лекса не сожалела о том, что спасла свой народ, и всегда выступала за мир… Поэтому в тот момент Кларк могла чувствовать лишь одно: «Кровь не должна проливаться за кровь» было даром Лексы для Кларк. Даром, который Кларк с радостью приняла, потому что хотела простить Лексу. Кларк хотела схватить Лексу и поцеловать ее с той секунды, как опустила нож от ее горла и бросила его на пол. Но гордость Кларк остановила ее. Все, включая Лексу и Кларк, ожидали, что Кларк будет в ярости. И все же, и Кларк, и Лекса знали, что, хотя она и была зла, но по большей части действия Кларк были вызваны невыносимой болью. Но Лекса поклялась ей в верности; поклялась защищать людей Кларк. И Лекса сдержала это обещание. Она держала слово, даже когда политическая обстановка в Полисе становилась все напряженнее. Кларк видела опасность: послы боялись и злились на Скайкру. Кларк видела это — видела, как Лекса, стоящая твердо и непоколебимо в самом центре шторма, лишь сильнее раздувала его до такой степени, что он мог пошатнуть непоколебимую Хеду, которая заставляла свой народ бросить вызов десятилетиям приучения к насилию. И вместо того, чтобы просто выдать Пайка — слишком боясь, что ее мать и друзья станут жертвами, если Пайк окажет сопротивление, — Кларк приняла дар Лексы и позволила себе утонуть в мягких улыбках Командующей и ее взглядах, полных тихого желания, жадно рисуя на бумаге это прекрасное лицо… Кларк снова обвела взглядом празднующую, но все еще сбитую с толку толпу, гадая, где теперь ее рисунок… Сохранился ли он вообще. Не сожгла ли его Онтари, не посмотрела ли на него и рассмеялась. Вряд ли это имело значение. Кларк никогда не забудет лицо Лексы… И хотя теперь, когда угроза миновала и ее разум был свободен для размышлений о будущем, все, что Кларк могла видеть — это прошлое… Черная кровь, хлещущая из живота Лексы и заливающая руки Кларк. Казалось совершенно нереальным, как много было крови, когда Кларк зажимала рану. Кларк больше не чувствовала оцепенения. Лекса умирала у нее на руках, и Кларк ничего не могла сделать, чтобы остановить это. Так же, как она ничего не сделала, когда увидела, как люди разозлились на то, что Скайкру не заплатили за свои преступления; как Скайкру открыто отвергли Коалицию, проявили неуважение к ее Хеде, а Лекса ничего не сделала, чтобы наказать их. Кларк и представить не могла, что Титус набросится на нее так, как это произошло, но она понимала, как он дошел до той точки, когда счел это необходимым. Да, Кларк ненавидела Титуса за то, что он сделал, но не винила его за сам поступок. Потому что, пока Кларк беззастенчиво наслаждалась защитой Лексы — готовясь вернуться в Аркадию под этой же защитой — угроза лидерству Лексы стала еще сильнее, чем прежде. Опасность была очевидной и реальной, а Кларк ничего не сделала… Титус любил свою Хеду. Титус пытался защитить Лексу от Кларк единственным известным ему способом, поскольку и Лекса, и Кларк продолжали игнорировать его предупреждения. Кларк защищала своих людей, совершенно не заботясь о безопасности Лексы. Кларк представляла угрозу. Доказанную угрозу, судя по тому, как Семет противостоял Хеде после того, как Лекса не позволила ему отомстить за подлое нападение на его людей, на его семью. Сколько еще людей пришли бы за Командующей? Сколько из сотен родственников убитых миротворцев захотели бы отомстить? Кларк была так же ответственна за смерть Лексы, как и Титус. Винила ли Лекса и Кларк тоже, умирая? Было ли это причиной, по которой Лекса не сказала Кларк, что тоже ее любит, там, в Городе Света? Было ли дело именно в этом? Колени Кларк подогнулись, и она тяжело опустилась на трон. Беллами мгновенно оказался рядом с ней, спрашивая, в порядке ли она. Нет. Нет. Кларк была совсем не в порядке. — Кларк? — она почувствовала ладони матери на своих щеках. Эбби мягко приподняла ее лицо, всматриваясь в него. — Скажи мне, что с тобой? У тебя кружится голова? Насколько сильная боль? Эбби, вероятно, решила, что Кларк страдает от побочных эффектов переливания или от введения и извлечения Пламени из ее позвоночника. Откуда ей было знать, что у Кларк никогда в жизни так пронзительно не раскалывалась голова, что ей хотелось перерезать себе горло из-за мучительной боли, тянущейся вдоль позвоночника. И все же Кларк с готовностью вынесла бы и это — лишь бы не сталкиваться с удушающей агонией, сдавливающей грудь, грозящей проломить грудную клетку и разорвать напряженно бьющееся сердце. — Кларк? — снова позвала Эбби в обеспокоенном замешательстве, нежно вытирая слезы, струящиеся по лицу Кларк, видя, что блондинке явно было трудно дышать. Кларк моргнула, пытаясь сфокусироваться на Эбби, но смогла лишь смотреть сквозь нее, потому что бежать больше было некуда. Больше не было врага, с которым нужно сражаться. У Кларк не осталось никакой миссии, на которой можно было бы сосредоточиться, ничего, чем можно было бы отвлечься. — Кларк, милая, пожалуйста, поговори со мной… — Эбби начинала паниковать, вероятно, подозревая неврологическое повреждение, поэтому Кларк открыла рот, чтобы заверить мать, что с ней все в порядке, но из ее горла вырвался лишь тихий хрип: — Лекса умерла… Кларк беспомощно смотрела в понимающее лицо матери и в тот же миг, как Эбби раскрыла для нее объятия, рухнула в них.

***

В какой-то момент Кларк поняла, что все оставили ее наедине с матерью, покрыв перед этим весь Тронный зал Лексы красными и черными пятнами. Кларк наконец встала и повела их в спальню, в которой она останавливалась, пока была гостьей в Полисе. Однако, вспомнив, что там произошло, Кларк повела их в другую комнату на этаже Хеды. Было странно осознавать, что эта комната была единственным личным пространством, которое Кларк знала с момента высадки на Землю. Странно и одновременно успокаивающе, потому что именно это Лекса и предложила ей, даже после того, как фактически ее похитила: безопасное место, где можно было подумать и решить, будет ли она помогать Хеде. Лекса предоставила ей выбор, в котором одним из вариантов была возможность покинуть Полис и вернуться домой со своей мамой. А когда в последний раз у Кларк Гриффин вообще был какой-либо выбор? За исключением выбора «действуй или умри», если только Хеда не была рядом, чтобы защитить ее и поверить в нее. Эта комната — тишина и уют после трех месяцев, проведенных в дикой природе — была скорее убежищем, чем тюрьмой, даже когда Кларк кипела от ярости и сожаления… Теперь же, мысль о том, что она больше никогда не найдет там прежнего покоя и утешения, делала ее только еще печальнее. Поэтому, тем вечером Кларк безвольно утонула в своем горе, позволяя Эбби позаботиться о ней. Кларк чувствовала себя виноватой, потому что ее мать тоже прошла через ад, но, видит бог, прямо сейчас Кларк нуждалась в том, чтобы о ней заботились. Ей больше не нужно было и не хотелось быть сильной. Кларк просто хотела хотя бы раз полностью развалиться на части. Поэтому она позволила Эбби зашить и перевязать рану на затылке, вымыть себя, едва заметив двух девушек, вошедших в комнату — тех самых, что приходили к ней, когда она была Послом Скайкру в Коалиции Хеды. Она переоделась в ночную рубашку, одну из тех, что Лекса подготовила для нее. Кларк просто скользнула под меха, потянув Эбби за собой, зная, что ее мама, вероятно, хотела пойти проверить Кейна, но Кларк еще не была готова отпустить ее. Кейн был жив. Он никуда не денется до утра. Кларк никогда больше не увидит Лексу. Да, сознание Лексы все еще было в Пламени — возможно — но если Кларк не найдет еще одного носителя Ночной крови, который будет постоянно находиться рядом с ней и делиться с ней кровью, чтобы Пламя не отвергло ее тело, она была уверена, что потеряла Лексу навсегда. И от этой мысли Кларк снова разрыдалась.

***

Было раннее утро, когда Кларк проснулась, мучаясь от жажды и пульсирующей головной боли. Она тихо встала с постели, чтобы не потревожить Эбби, которая, должно быть, была измотана после всего, через что ей пришлось пройти. Кларк поразилась тому, как легко прислуга в башне Лексы — Хеды — вернулась к своим прежним обязанностям и распорядку, когда обнаружила тот же самый кувшин с водой, который появлялся в ее комнате каждую ночь, пока она раньше жила в Полисе. Она жадно выпила один стакан, затем налила второй и вышла с ним из комнаты. Ни гости, ни послы никогда не останавливались на этаже Хеды… Но Кларк жила здесь. Ее шаг замедлился, когда она проходила мимо комнаты Лексы, не решаясь даже задуматься о том, в каком она сейчас состоянии. Не желая заглядывать внутрь — потому что образ окровавленных шкур по-прежнему преследовал ее во снах, вытесняя сладкие воспоминания о мягких губах и прикосновениях, ласкавших ее тело… Итак, Кларк прошла мимо комнаты в сторону лестницы, по которой поднялась в Тронный зал. Она и сама не знала, зачем пришла сюда, но Кларк определенно испытала облегчение хотя бы от того, что тела и беспорядок, по крайней мере, были убраны, хотя все здесь все равно выглядело совсем не так, как тогда, когда Лекса восседала на троне из Оленьих рогов, правя своим народом. Кларк даже не вздрогнула, когда заметила рядом с троном Индру, всю перевязанную бинтами, но все еще стоящую так, как Кларк никогда не сомневалась, будет стоять женщина-воин после их сурового испытания. Индра не сводила потерянного взгляда с пустого сиденья трона, и Кларк внезапно осознала, что Индра, связанная честью и долгом, слепо следовала за Лексой, а не за Хедой. — Что мы теперь будем делать? — тихо произнесла Кларк, подходя ближе и глядя на Индру, потому что смотреть на эти рога и трон было слишком больно. Индра шумно выдохнула и вышла на балкон. Кларк последовала за ней, благодарная за прохладный, свежий ночной воздух, наполнивший ее легкие. Они немного постояли в тишине, глядя на тысячи огней факелов, сверкающих внизу, где люди тоже ждали вестей о том, что им делать теперь, после того как их жизни перевернулись с ног на голову. — Хотя Командующих было много, но Командующий был всегда, — наконец тихо произнесла Индра. — Они ждут объявления о приемнике. Кларк кивнула. Ей не нужно было говорить, что сейчас у них никого не было. Луна была единственной, о ком Кларк могла подумать, и она сомневалась, что сможет снова найти ее, не говоря уже о том, чтобы убедить ее принять Пламя. — Дом Хеды всегда был в Полисе, и десятилетиями те, кто жил здесь, заботились о том, чтобы их клан процветал больше, чем другие. Они посылали убийц по всем землям, чтобы уничтожать всех Натблид, потому что те, кого они не убивали, приходили убивать их ради власти. Или же лидеры кланов убивали действующего Хеду и отправляли своих Натблид сражаться в Конклаве в надежде, что их клан возвысится после Восхождения… Кларк жадно впитывала услышанное — это совсем не соответствовало тому, что она видела в Полисе, наблюдая за Лексой и носителями Ночной крови. — Командующим до Лексы был Азгеда, как и Командующий до него. Безжалостный воин, но марионетка Нии. Он ослабел от лихорадки после того, как пренебрежительно отнесся к очередной ране, и был убит в собственной постели, — Индра с презрением усмехнулась. — Лекса потеряла свою семью во время захвата земель Трикру Азгедой. Однако Онья нашла ее и взяла своим Секондом еще до того, как поняла, что Лекса была Натблидой. Мы скрыли этот факт. Лекса тренировалась только с Оньей, со мной и с Гостосом. Мы не могли допустить, чтобы кто-то другой увидел, кем она была. Мы научили ее всему, что знали сами, и когда тот Хеда умер, мы отправили нашу Лексу участвовать в Конклаве. Улыбка Индры была нежной и печальной, и Кларк захотелось обнять ее — или самой оказаться в ее объятиях, — но она стояла молча и неподвижно, внимательно слушая историю Лексы kom Trikru. — Я мало что знала о Титусе, Флеймкепа. Лишь то, что когда-то он был Трикру, но посвятил свою жизнь служению Хеде в Полисе, как и все Флеймкепы до него. Он сразу же привязался к Лексе. Ты знала ее, поэтому можешь понять — уже тогда мы все видели, что она особенная. Что она принесет перемены. Мы, Трикру, гордились ею еще до того, как Лекса выиграла свой Конклав и Взошла, став следующей Командующей… — Значит, носители Ночной крови никогда не жили здесь, как Эйден и другие дети… — Кларк скорее констатировала факт, чем спрашивала. — В те времена рождение с Ночной кровью, несомненно, было смертным приговором. Лидеры отбирали таких детей у их родителей и тайно тренировали их до следующего Конклава. Как Ниа и сделала с Онтари. Те, кто прятался, чтобы избежать битвы, и таким образом не готовились к неизбежному, не доживали даже до второго раунда. Итак, Лекса разослала сообщение, что те, кто хочет, будут обучаться в Полисе. Она не рыскала по кланам, чтобы заполучить всех таких детей, но приветствовала тех Натблид, которых кланы присылали по собственному желанию, или тех, чьи родители отказались от них из-за их крови и бремени, которое они несли. Кларк с трудом сглотнула и снова подумала об Эйдене, о том, как он во всем подражал Лексе и обещал защищать Кларк. Лекса и Титус воспитали группу молодых людей, любой из которых стал бы отличным лидером Коалиции благодаря их наставничеству. Обучая их Трем Столпам Командующего, Лекса стремилась к тому, чтобы Коалиция выжила, независимо от того, кто из ее носителей Ночной крови взойдет. Вот почему Лекса не боялась собственной смерти. Она верила во всех своих учеников. — Что будет теперь, когда Лекса больше не удерживает Коалицию вместе? — спросила Кларк. — Люди вернутся в свои дома, распространят новость о том, что нет Хеды, а значит, нет и Коалиции. Кто-то, несомненно, придет сюда, чтобы претендовать на трон, даже если они не могут принять Пламя. Начнется война за власть, как это было всегда, до того, как Лекса kom Trikru заставила нас остановиться. Наследие мира, оставленное Лексой, будет уничтожено. Ее дом будет разрушен еще сильнее, чем уже был. Кларк не могла этого допустить, поэтому она решительно повернулась к Индре. — У меня есть идея.

***

— Кларк! — позвала Эбби с порога новой комнаты Кларк в Полисе. Кларк инстинктивно повернула голову к матери и тут же получила ощутимый шлепок по своей лысой голове. — Ай, Индра! Божечки, — прошипела Кларк, кинув раздраженный взгляд на усмехнувшуюся Октавию, которая сидела перед ней. Октавия, разумеется, отправилась на поиски Индры сразу после того, как убила Пайка, и нашла главу Тондиси, пригвожденной к кресту на улице. По тому, как Октавия описывала состояние и ранения Индры, Кларк не могла поверить, что уже тем же вечером Индра стояла на ногах после того, как Октавия и Найко подлатали ее. Впрочем, может и могла. Это же Индра. — Я напишу свое имя на твоей голове, если ты не будешь сидеть смирно, — глухо предупредила Индра, прежде чем продолжить наносить различные символы Круга Пламени на свежевыбритую голову Кларк. Кларк лишь вздохнула и продолжила смотреть перед собой, внутренне собираясь с духом, когда услышала, как щелкнула дверь, и мать прошла дальше в комнату, пока не остановилась прямо перед ней, глядя на нее широко раскрытыми от ужаса глазами. — Твои волосы… — прохрипела Эбби, как будто оплакивала светлые локоны Кларк. — Отрастут обратно, — пробормотала Кларк, сосредоточившись на том, чтобы сидеть неподвижно. Она была почти уверена, что Индра не умеет писать, и ей совсем не хотелось остаться с какими-нибудь странными каракулями, навсегда запечатленными на ее черепе. — Но татуировки… — Они для людей, — мягко ответила Кларк. Они были не только для людей. Кларк нужно было сделать это и для себя тоже. Эти символы кое-что значили и для нее. Они были клятвой. — Они должны знать, что наследие Командующей все еще живет. Что Пламя еще существует. — Город Света уничтожен… Пламя нам больше не нужно… — возразила Эбби. Кларк слепо потянулась назад, чтобы прикоснуться к руке Индры, убрала ее со своей головы и посмотрела на мать. — Люди никогда не знали о Городе Света. Черт, да они до сих пор толком не понимают, что именно с ними произошло. Истинное предназначение Пламени для них никогда не имело значения. Хеда имела значение. То, чего достигла Лекса, не имело никакого отношения ни к Пламени, ни к Городу Света. Командующая мертва, — у Кларк перехватило дыхание. — Людям сейчас нужна надежда, что все не развалится, что власть не захватит не тот человек, что мы не окажемся в самой гуще очередной войны. Губы Эбби дрогнули, словно она хотела возразить, но ее взгляд потемнел, и она с тяжелым, усталым вздохом опустила плечи. — Я думала, ты вернешься домой и наконец-то будешь просто наслаждаться жизнью, — разочарованно произнесла Эбби. — Да, я тоже так думала… — пробормотала Кларк, откидываясь назад, чтобы Индра могла продолжить.

***

Кларк поправила мантию, на мгновение засунув руки в глубокие карманы, чтобы нащупать в одном Пламя, а в другом — хирургический набор. Убедившись, что все на месте, как и две минуты назад, Кларк протянула руку, чтобы взять у Индры Дневник Первого Командующего. Ей понадобилось немного времени, чтобы выровнять дыхание, потому что лифты все еще были сломаны, и ей пришлось проделать очень долгий спуск вниз. — Ste yuj, Fleimkepa, — тихо подбодрила ее Индра. Кларк слабо кивнула и с тревогой вышла на балкон на третьем этаже башни Хеды. Она прищурилась от жаркого солнца, падающего на ее блестящую лысину, и поняла, что ее заметили, когда многотысячная толпа мгновенно затихла. Кларк нервно прижала книгу к груди — все еще могло пойти совсем не так. — Народ Коалиции Хеды! — голос Кларк сорвался, и ей пришлось прочистить горло, прежде чем продолжить. — Город Света уничтожен, — по толпе прошел ропот — люди переводили ее слова и передавали их дальше тем, кто не мог расслышать — а затем разразились бурные крики радости. — Хеда Лекса kom Trikru помогла нам победить нашего врага. Некоторые из них были там. Некоторые из них видели это через коллективное сознание, созданное А.Л.И.Е.; видели, как Лекса взмывала в воздух со своими двойными клинками и защищала Кларк… Те, кто был сражен этими клинками, могут рассказать об этом. Слуги в Башне, несомненно, уже вовсю гудели о том, что их Командующая, которая умерла, снова ожила, чтобы защитить Ванхеду. Снова. — Наша Хеда приветствовала вступление Скайкру в Коалицию, а узурпатор Пайк заплатил за свои преступления против Коалиции своей жизнью, — Кларк почувствовала, как Октавия выпрямилась справа от нее. — Скайкру остаются верным Коалиции и будут помогать в восстановлении Полиса. Люди притихли, только приглушенный шепот эхом разносился среди собравшихся. Они не доверяли Скайкру, но знали, что Кларк вошла в Город Света и спасла их, хоть и не понимали, как она это сделала, поэтому Кларк надеялась, что это поможет ее задумке пройти гладко. — Титус kom Trikru, Хранитель Пламени Крови, глава Круга Пламени, избрал меня своей преемницей. Это снова привлекло внимание толпы, хотя Кларк была уверена, что они уже все поняли по татуировкам на ее голове, которые, вероятно, скоро начнут покрываться коркой и чесаться. Они также знали, что в какой-то момент Пламя было внутри нее, повязка, видневшаяся на затылке, служила одновременно доказательством и напоминанием, и это возвышало Кларк настолько, что к ней прислушивались. В их глазах Кларк взошла, как и все предыдущие Командующие. — Он посвятил меня в секреты Восхождения! — Кларк крепче прижала дневник к груди. — И, как Флеймкепа, я клянусь сохранить Полис городом, в котором все кланы могут жить в мире и взаимном уважении. Я клянусь поддерживать традицию направлять и обучать каждого Натблида, который приходит сюда, и призываю кланы присылать своих Натблид к нам, чтобы они тоже прошли обучение по подготовке к следующему Конклаву, на котором победивший воин взойдет и станет Хедой нашего народа! Кларк дрожащими руками достала металлический футляр из кармана, подняв Пламя так, чтобы оно ослепительно сверкнуло для толпы, которая мгновенно опустилась на колени, и Кларк с облегчением выдохнула, радуясь тому, что, что бы ни произошло с ними в Городе Света, люди все еще верили. Возможно, теперь им больше, чем когда-либо нужно было держаться за то, что делает их землянами, вместо полной потери свободы воли и чуждости, которые постигли их в Городе Света. Последовательность и привычность. Кларк надеялась, что этого будет достаточно, чтобы удержать людей в спокойствии, пока не будет избран следующий Командующий. — Hofli keryon kom Heda na fleim au ona oso ogeda! — крикнула Кларк, мужественно борясь с жжением в глазах и дрожью в голосе. Пусть дух Командующей горит в каждом из нас!

***

— Ты же не всерьез собираешься это сделать, Кларк, — пробормотал Беллами, скрестив руки на груди и стоя рядом с ней, хмуро глядя на их людей, собирающих вещи и готовящихся возвращаться в Аркадию. Джаха, однако, с ними приглашен не был. По приказу Кларк его поместили на Дерево Порезов, поскольку Флеймкепа имела окончательное слово во всем, что происходило в Полисе, пока не взойдет следующий Хеда. Некоторые — очень немногие — утверждали, что Джаха находился под влиянием чипа и поэтому заслуживал помилования, как и все остальные. Кларк не принимала этот довод, аргументируя это тем, что Джаха выслушал план А.Л.И.Е., согласился с ним, а затем добровольно принял чип, в то время как многими другими манипулировали и их вынудили сделать это. Он вынудил. Он также был явным лидером армии А.Л.И.Е., и все знали, что именно лидеры расплачиваются за любое проигранное сражение. Поэтому Кларк отдала Джаху народу. За кровь нужно платить кровью. А что еще ей оставалось делать, когда так многие по-прежнему ждали, что Ванхеда выберет свой народ вместо них? Кларк должна доказать им, что теперь они все — ее народ; что она будет защищать их так же, как Лекса защищала Скайкру. Джаха заплатил цену за свои поступки. Цену, которую все равно потребовали бы, если бы Кларк сама не предложила ее в надежде искупить вину Скайкру за развернувшиеся события. Она знала, что среди сторонников А.Л.И.Е. были и Землянe, но армия в основном состояла из чипированных Скайкру, которые ворвались в Полис — заполненный Землянами, прибывшими засвидетельствовать Восхождение Онтари — распиная и пытая всех на своем пути. Хотя, сейчас Полис вокруг них уже отстраивали заново. Однако большинство выживших покинули столицу, возвращаясь в свои кланы. Кларк окружал небольшой отряд стражников, вновь вжившихся в свои роли так, словно они никогда и не переставали быть теми невозмутимыми опорами, что охраняли башню Хеды. — Серьезно, — наконец ответила Кларк Беллами, оглянувшись вокруг себя, в поисках Мерфи и Эмори. Они попросили разрешения остаться в Полисе. Эмори пошутила, что у нее есть опыт содержания лавки, а Мерфи лишь пожал плечами и сказал, что Кларк задолжала ему за то, что украла его работу Хранителя Пламени. Кларк не помнила, чтобы когда-нибудь видела, как два человека излучают столь довольное умиротворение в присутствии друг друга, даже когда в их затравленных взглядах проблескивала искра озорства и обещание хаоса. Поэтому, конечно же, Кларк, согласилась. Потому что ей нужно было видеть рядом с собой эту надежду, пусть она и оставляла горький привкус во рту. В конце концов, она ведь всего лишь человек. — Тогда я тоже остаюсь, — решительно заявил Беллами, снова привлекая ее внимание. — Нет, — отрезала Кларк. Октавия пока останется. И хотя Кларк еще никому ничего не говорила, она собиралась сделать все, чтобы каким-то образом объявить Индру новой Командующей, если они не смогут найти еще одного носителя Ночной крови. Что означало, что Октавия, вероятно, не уехала бы из Полиса даже в Тондис, который был намного ближе к Аркадии и это, возможно, позволило бы Беллами чаще видеться со своей сестрой. Может быть. Кларк все еще не представляла, восстановятся ли когда-нибудь отношения Блейков после смерти Линкольна. Убийства Линкольна. — Нет? — Ты помог убить триста спящих миротворцев, — спокойно произнесла Кларк. — Твое присутствие здесь только напомнит всем, что сделали Скайкру. — Кларк… Кларк вздохнула и повернулась, чтобы посмотреть в его растерянное лицо. Она не могла по-настоящему осуждать Беллами за то, что он сделал, учитывая все, что сделала она, но Кларк должна была что-то сказать. Она не могла противостоять ему раньше, потому что Кларк нужно было, чтобы он оставался сосредоточенным на уничтожении А.Л.И.Е., и да, он был ее другом, но когда Беллами действовал на эмоциях, он не заботился ни о ком, кроме себя. Он набрасывался на людей, не задумываясь о том, кому причиняет боль и какие дела ставит под угрозу. — У всех наших действий есть последствия, независимо от наших мотивов или намерений… — хрипло произнесла Кларк. — Мы делаем свои выборы, совершаем ошибки. И мы можем притвориться, что их никогда не было, или мы можем признать, что были неправы, и попытаться исправить причиненный нами вред… Беллами кивнул, его глаза наполнились слезами, и Кларк задалась вопросом, когда в последний раз Беллами Блейк плакал. — Лекса, — у Кларк перехватило дыхание, и она выругалась про себя за то, что решила, будто сможет произнести это имя без боли, пронзающей сердце. — Мы с Лексой принесли Скайкру — Коалиции — мир… Если бы Пайк не перебил армию Индры, если бы ты ему не помог… — Кларк осеклась, сжимая руки в кулаки. — Их отправили защищать вас от Азгеды, Беллами. Лекса забрала бы их обратно в Полис, потому что Королева была мертва, и угроза нашему народу исчезла… Армия тоже ушла бы, если бы ты подождал еще несколько часов… Если бы не напал на них без всякой причины… — Кларк… — Если бы ты был тем человеком, которым, как я думала, ты был… Теперь и Кларк, и Беллами беззвучно плакали, глядя друг на друга. — Если бы я не настаивала на том, что за кровь не нужно платить кровью, и, возможно, поддержала бы блокаду раньше… заставила вас сдать Пайка… Кларк шмыгнула носом и вытерла щеки. — Конечно, все еще была бы угроза в лице А.Л.И.Е… Но, возможно, многие хорошие люди были бы спасены… — она перевела взгляд на Октавию, которая делала вид, что не слушает разговор. — Мы совершили несколько серьезных ошибок, Беллами, — Кларк с трудом сглотнула, а Беллами сжал челюсти, быстро кивая. — Но мы попытаемся все исправить. Еще один твердый кивок. — Так что возвращайся в Аркадию, — пробормотала Кларк, грустно улыбнувшись, когда он поднял голову. — Отправляйся туда и помоги восстановить ее. Поддержи Кейна на посту Канцлера. Защити наш народ и покажи Землянам, что мы не такие монстры, какими стали для них. Беллами медленно огляделся вокруг, на некогда великую столицу Полис и ее улицы, теперь буквально залитые кровью, прежде чем его взгляд снова остановился на Кларк. — А это твое наказание? — спросил он, похоже, наконец поняв. — Остаться здесь? Кларк кивнула, сунув руку в карман, чтобы осторожно провести большим пальцем по Пламени. — Ai laik Fleimkepa. Ai dula Polis op, badan oso kru op; badan ai Heda au, — тихо произнесла Кларк и подняла взгляд на Башню Хеды, гадая, во что она себя втянула на этот раз. Я Хранитель Пламени. Мой долг быть в Полисе. Служить нашему народу. Служить моей Хеде.