Oz: Dorothy's Return

В Канзасе был обычный безмятежный день. Ничего не предвещало беды, всё было спокойно и донельзя привычно. В небольшом городке Хоумстенд, в маленькой деревушке Уиспер Плейнс царила своя идиллия: фермеры наводили порядок перед осенним похолоданием, собирали урожай, убирали участки, готовили корм для скотины. Жизнь в деревне была простой, стабильной и безмятежной, будто заранее всё было предопределено, каждому было отведено своё место. Несмотря на то, что жителей едва ли дотягивало до сотни, но жизнь процветала, хозяйство развивалось, поколения сменялись. В небольшом домике Гейлов царила своя жизнь. Супруги Мэттью и Мэри вовсю работали по хозяйству: она готовила свои фирменные блюда, а он управлялся с домашним скотом. Их дочка Дороти помогала им, возилась с бельём и убиралась по дому, а пёсик Тотошка бегал по дому и радостно вилял хвостиком. — Скоро приведём в порядок участок и будем ждать весны. - говорила Мэри, стоя у плиты. - Папа обещал, что построит беседку. — Правда? - спросила Дороти. — Конечно. Можно будет поставить цветы, приукрасить наш дом. И ты сможешь приводить подруг и проводить с ними время в беседке. — Да какие подруги, мам? Здесь в округе если и есть дети, то либо совсем маленькие или же едва ли мои ровесники. — Уверена, что в средней школе ты найдёшь себе друзей. Дороти села в кресло и призадумалась. Мэри заметила это. Материнское сердце подсказывало что-то неладное. — Всё хорошо, Теа? Дороти взглянула в глаза матери: её лицо всё таким же светлым, с мягкими чертами лица и добродушными, чистыми глазами. Так может смотреть только мать, чувствуя волнение за своего ребёнка. — Просто... Многие мои одноклассники переехали, перевелись в другие школы. С остальными я не общаюсь, потому что им со мной не интересно. А в округе мало семей с детьми моего возраста. Мне просто... Не с кем мне гулять. Тут вдруг подбежал пёсик Тотошка и гавкнул. — Прости, Тотошка, ты мой единственный и самый лучший друг. Дороти погладила Тотошка по голове, а он облизнул её руку. — Я тебя понимаю, милая. Мы с отцом думали о том, чтобы улучшить твою жизнь здесь. — Здесь чудесно, мам. Просто... Я хочу... — Ты хочешь переехать? Дороти на мгновение замолчала. Она так не хотела говорить это своей матери, ведь она и отец стараются улучшить их жизнь, а в первую очередь своей дочери. Но ни одну тайну от матери не спрятать. Мэри положила свою руку на плечо и приобняла дочку. — Дороти, мы с твоим отцом знаем, каково это. И не хотим, чтобы ты жила также, как мы в своё время: без денег, без поддержки, без жилья. И чтобы тебе не пришлось самой всё вытягивать на себе. Но здесь твой дом, твоя семья и родина. Знай, что здесь тебе всегда будут рады — Я знаю, мам. — Мы можем перевести тебя в другую школу, поближе к городу. Дороти удивилась. — Ты правду говоришь? – Конечно. Да, придётся идти далековато, но та школа больше. С кем-нибудь ты точно подружишься. Дороти обняла свою маму от радости крепко-крепко, а Мэри поцеловала доченьку в лоб. — Спасибо, мамочка! — Только надо это обсудить с папой. Но уверена, он будет согласен. Дороти побежала помогать папе на улицу. Мэтт пас корову по полю, разгребал сарай. Корова стояла поодаль от него и жевала траву. По двору гуляли курочки с цыплятами, пару лошадей и поросят в загоне. Дороги подъехала к отцу и резко обняла его. — Дороти! - удивлённо воскликнул мужчина. — Пап! Ты сильно занят? — Не особо, почти закончил. Осталось только закинуть чистое сено. А ты что-то хотела? Дороти думала, как подойти к разговору и с какой стороны. Но ей не терпелось поделиться новостью. — Мама... В смысле, мы с мамой подумали и решили, что меня можно будет перевести в другую школу. Мэттью оставил свежее сено и поставила вилы. — Всё таки она предложила? — Ты знал? — Вообще-то, именно я изначально предложил твоей маме эту идею. Мэтт пошёл медленным шагом с Дороти на прогулку. Он решил поговорить с дочерью с глазу на глаз. — Тебе нравится здесь жить? — Конечно, пап. Я здесь... с рождения живу, но... — Одиноко. — Нет, мне не одиноко. Вы есть у меня. — Но я же вижу, что ты скучаешь. И снова Дороти застали врасплох. — Я люблю наш дом, но... Мне не с кем проводить время. — Я понимаю. Потому и подумал, что тебе было бы лучше учится в другой школе. Нынешнюю будут закрывать и... Рано или поздно пришлось бы тебя переводить. — В смысле закроют? Мэтт замолк. Он вместе с Дороти сел на траву близь склона и посмотрел далеко, на соседские дома. — Многие жильцы уезжают из деревни в ближайшие города. Детей стало меньше, а оставшихся собираются переводить в соседние школы. — Вот почему некоторые одноклассники уехали... — Именно. Этот край опустевает. Ещё в нашу молодость здесь было гораздо больше жителей. А сейчас многие уезжают. — И мы тоже уедем? Мэттью призадумался. Он оглянулся на свой дом, на ферму, на деревню, на просторы прерий, полей, на дома вдалеке, на горизонт, где был город — всё здесь веяло и умиротворением и тоской. Осознание того, что родной край опустевает печалило такого обычного фермера, как и многих его соседей, но эта то, что нельзя было изменить. — Кто знает... Мы с мамой вряд ли уедем, здесь пройдёт наша старость. — А я? — А ты закончишь школу, поступишь в университет и...переедешь в город, где есть всё для жизни. — Но я не хочу вас оставлять. Дороти крепко обняла папу и уткнулась лицом в его плечо. Мэтт лишь поглаживал свою дочь по голове. — Милая, пройдёт немного времени и ты сама задумаешься об этом. Тебе нужно будет получить образование, работу, устроить свою жизнь. И мы с мамой хотим, чтобы твоя жизнь была лучше нашей. — Тогда я... Я буду к вам ездить. Постоянно. — Конечно. Ты никогда не забудешь свой дом. Он всегда будет здесь и никто его у тебя не отнимет. После разговора с отцом, Дороти с Тотошкой пошла гулять по полю. Она частенько уходила прогуляться и побыть наедине со своими мыслями. Тотошка бегал вокруг неё, нырял в гущу листвы и резко выпрыгивал, радостно гавкая. — Ой! Напугал, глупыш. - смеясь, воскликнула Дороти. - Жалко, что говорить не умеешь. Дороти легла на землю, прижав своим телом листву. Девочка лежала посреди высокой травы, представляла себя каким-нибудь жучком или мелким зверьком и смотрела на облака. — Все уезжают. Неужели скоро наша деревня и вовсе...исчезнет? Тотошка слегка наклонил голову в бок, смотря с недоумением на хозяйку. Похоже, он и сам об этом задумался. — Тогда она на грани вымирания. Дороти посмотрела на просторы, на родные поля. Жизнь в небольшой деревне в первые годы жизни девочки оставляла лишь хорошие воспоминания. Казалось, что это был нетронутый никем райский уголок, отделённый от остального мира и ничто не могло потрясти или изменить его темп жизни. Но время никого не щадит. С возрастом Дороти понимала, что ей хотелось бы увидеть всё, что за пределами её родного края, отправится в путешествие. Лишь изредка семья Гейлов могла уезжать далеко, в другой городок к родственникам, друзьям или на ярмарку. Но этого было мало, Дороти знала свою деревню как свои пять пальцев. Ей хотелось увидеть мир, начать в будущем свою жизнь в будущем. Но её удерживала привязанность к родному дому, осознание, что здесь, в деревне, всё знакомо и понятно. Двойственное чувство не давало покоя. Родители построили дом, ферму не только для себя, но и для Дороти. И вряд ли в будущем предоставиться возможность уехать, купить своё жильё. А если Дороти оставит всё то это, то будет ли это правильно? Скорее не "не правильно", а "получится ли?". Получится ли ей самой справиться, вступить во взрослую жизнь, оставить родной край ради образования, работы, своей жизни? Как бы то ни было, Дороти точно знала, что скучала бы по родному дому.... Гул сирен, грохот и гром. Ветер выл и свирепствовал. Он со всей силой срывал с земли пожухлую траву, песок с землёй и огромной воронкой закружил. Чёрные тучи сгустились над землёй. Огромная чёрная дыра образовалась в этой срой пелене, движимая сильным ветром. Провода загудели сильнее, по их просто не сорвали с щитками от столбов. Деревянные дома покосились от непомерной силы урагана. Тележки и машины взлетали на воздух и резко с грохотом падали на землю. Люди и скотина бежали прочь, но кого-то уносило ветром, сбивало с ног, придавливало машиной или другим металлолом. Кники и вопли были еле слышно сквозь завывание ветра. Мэри бежала за дочерью в поле, звала её. — Дороти! Скорее беги в дом! Дороти вместе с пёсиком Тотошкой тут же помчались к дому. Пробегая мимо небольшой фермы, Дороти видела, как отец гнал прочь коров, лошадей, как сарай буквально обрушился за секунду до того, как мужчина выбежал. — Пап! Отец Мэтт обернулся: он с вытаращенными глазами посмотрел на дочь, которую сдувало ветром. — Дороти! Беги домой! Он хлыстанул плетью по лошадям и кричал им: — Ну! Пошли отсюда! Мэри схватила Дороти за руку и повела её к убежищу. — Живо в подвал! — Но там папа- Не успела Дороти договорить, как Мэри завела её в дом. Она светила дочь за плечи и посмотрела ей пристально в глаза. — Послушай, солнышко, бери Тотошку и спрячьтесь в чулан. Я схожу за папой и мы оба придём к вам, поняла? Дороти, сдерживая слёзы от страха, судорожно держа за руки маму, кивнула. Мэри выбежала из дома. Дороти вместе с Тотошкой побежали к чулану. Но послышался скрежет и грохот, перемешанный со звуком бьющегося стекла — все окна в доме разбились. Тотошка заскулил и побежал наверх, в комнату хозяйки. — Тотошка! - крикнула Дороти. Она побежала вслед за своим пёсиком, который, переступив порог комнаты, юркнул по кровать, поджав лапы. — Ну пожалуйста, только не сейчас! - умоляла хозяйка Дороти пыталась вытащить Тотошку из под дивана. Но питомец сопротивлялся, скулил от страха, чувствуя всеми клетками тела вибрацию и сотрясение. Резкий толчок из под пола и вся мебель загромыхала: открылись двери, из шкафа попадали вещи, из буфета вылетела посуда, разбившись об пол. Следом был ещё один толчок, а после резкое движение вверх. Дороти вскрикнула от страха, покатилась вместе с Тотошкой по полу к противоположной стенке, ударившись головой. — Что происходит?! Девочка придала своего питомца к груди и поползла по полу, который хаотично наклонялся вместе с мебелью в разные стороны. Дороти смогла на миг взглянуть из одного из разбитых окон и ужаснулась: ничего, кроме густой, вьющейся пелены туч и кружащих предметов внутри урагана она не видела. А из далека ей послышались истошные крики и вопли... Вырезка из новостей: "Внимание! Говорит Управление по делам гражданской обороны и чрезвычайным ситуациям. Граждане! К городу Дэрри на северо-восточном направлении приближается ураган. Его подход ожидается через час с юго-восточной стороны города. Потушите огонь в печах, закройте двери и окна, чердачные и вентиляционные люки. Закрепите всё, что может быть унесено ураганом. Займите места в прочных зданиях, подвалах, укрытиях. О прохождении урагана вам сообщат по радиотрансляционной сети. Служба спасения просят граждан не выходить из укрытий, искать убежище и ни в коем случае не создавать панику. Помните, что ваша безопасность начинается в первую очередь с вас, чтобы снизить риски и сохранить себе жизнь." "Такова была тревога...Но она не прозвучала в нашем округе из-за неполадок радиопередачи. Прошло несколько лет с тех пор, как моя жизнь разделилась на "до" и "после". Я сильно изменилась. И знаю, после какого момента это всё началось... Жизнь в Канзасе для меня казалась безмятежной, стабильной, будто всё было предначертано изначально. Я жила с родителями на ферме и знала, что когда-нибудь тоже посвящу свою жизнь хозяйству. Родная земля давала мне силы, смысл жизни. То, что не отнять у меня — огромную преданность родному дому. Из поколения в поколения у местных жителей чтиться эта преданность. Человек нужен там, где он родился, его родина нуждается в нём. Я родилась в небольшой деревеньке, в штате, где каждый год происходит несколько десятков ураганов, где прерии и поля простираются на километры и лишь изредка, лишь в некоторых местах можно встретить леса и обильную растительность. После сильных ураганов жители помогали друг другу, отстраивали дома и жили дальше. Они не хотели покидать родной край. Эта тихая и одновременно дикая жизнь окружала меня с рождения. И я знала, что так будет всегда. Что даже самый сильный ураган не изменит этот темп жизни... Но я ошибалась. Ураган стёр с лица земли мой дом, мою деревню, мою родину. Не сильный ущерб для целого штата. Но эта трагедия стала самой тяжёлой для простых фермеров, деревенских жителей. Видеть, как твоя привычная жизнь просто исчезает в этом сильном потоке смерча, было тяжело и невыносимо. Тогда каждый, кто стал свидетелем такой трагедии или чьи дома были уничтожены ураганом, почувствовали свою уязвимость перед природной яростью. Но самоё ужасное, что мог сделать этот миг ярости — отнять жизни людей. Не помню, сколько людей погибло от урагана. Но уверена, что не меньше пострадало от последствий этого явления. Я толком не помню, как выжила. Всё произошло так быстро, мой дом взлетел на воздух, закружился в эпицентре урагана и... Дальше всё как во сне. Возможно я и не улетала никуда, а просто отключилась от страха и стресса. Но этот сон был таким... Реальным? Не знаю... Предсмертное видение? Кошмар? Это не имело значение. Но сон быстро прошёл, а на смену ему пришла рутина, серая и скучная. За исключением того, что моими опекунами стали моя тётя Эмили и дядя Генри Гейл. Именно они нашли меня, выжившую посреди поля. Заставили же их помотаться по отделениям с документами. В конечном счёте, несмотря на рекомендации опеки оставить меня в приюте в более благоприятном месте, тётя Эм и дядя Генри всё же забрали меня, когда мне было всего четырнадцать лет. Иногда я ловила себя на мысли, что это чья-то шутка или закон подлости. После случившегося у меня не осталось ничего: ни фермы, ни дома, ни родителей... А самое главное — стабильности и понимания того, что моя жизнь будет такой же спокойной и безмятежной. Я думала о том, как родители могли бы вместе со мной проживать моё детство, молодость. Я знала, что даже если и уеду из родного городка, то меня всегда будут ждать. Теперь и ждать некому... Жизнь с тётей и дядей была другой: нам пришлось заново отстраивать разрушенный дом, возиться с опекой, постоянно доказывать, что условия для проживания у них не хуже. Первые пару лет были тяжёлыми, пришлось смириться с изменениями в моей жизни. И нет, я не хочу сказать, что тётя и дядя ко мне как-то по-другому относились или вовсе не хотели возиться со мной. Напротив, они любили меня, как родную дочь. А поскольку у Эмили и Генри никогда не было своих детей, то они всю любовь отдавали мне. Но я не могла всецело принять утрату родителей, которые были для меня важнее и нужнее кого бы то ни было. А если учесть то, как я вела себя в четырнадцать, пятнадцать и до восемнадцати лет, то тётя Эм и дядя Генри теперь кажутся героями, что смогли справиться со мной. Со временем боль утихла, я взрослела. Да, максимализм никуда не делся, но прежняя картина мира менялась. И ,внезапно, я перестала оглядываться в прошлое, нашла новый смысл жизни. Если старый дом невозможно вернуть, стоит попробовать построить новый. И хоть мою родную деревню и стёр ураган, но на её месте будет новая. Вот только меня до сих пор мучает вопрос: "Как я смогла выжить?" А тот сон был реален? Или же это просто видение? Я не думала об этом. В конце концов, этот сон сменился реальностью, к которой пришлось адаптироваться. "