В поисках друг друга

Привыкание к поцелуям произошло быстрее, чем ожидал сам Мелиодас. Ещё месяц назад он краснел от лёгкого прикосновения к щеке, а теперь мог сам потянуться за поцелуем посреди разговора, не прерывая фразы. — ...и тогда я сказал этому поставщику, что если он ещё раз принесёт тухлое мясо, я скормлю его драконам, — Мелиодас чмокнул Зелдриса в уголок губ и продолжил: — Представляешь, он побледнел и пообещал заменить товар с пятидесятипроцентной скидкой. Зелдрис, который сидел с чашкой кофе и читал утреннюю сводку, даже бровью не повёл. Только хмыкнул. — Умно. Угрозы всегда работают. — Ага. — Мелиодас довольно улыбнулся и, почувствовав прилив смелости, лизнул мочку уха брата. Зелдрис медленно повернул голову. — Ты чего? — Ничего. Просто настроение хорошее, — Мелиодас сделал невинные глаза. — Хорошее, значит. Зелдрис отставил чашку, взял лицо Мелиодаса в ладони и поцеловал. Но не как обычно — коротко и нежно, а долго, глубоко, с намёком. Язык скользнул между губ, обвёл нёбо, и Мелиодас почувствовал, как колени становятся ватными. Когда Зелдрис отстранился, Мелиодас стоял красный, сбитый с толку и с трудом соображающий. — Настроение, говоришь? — Зелдрис вернулся к сводке, как ни в чём не бывало. — У меня тоже отличное. — Ты... — Мелиодас ткнул в него пальцем. — Это было... — Что именно? Поцелуй? Ты сам начал, — невозмутимо ответил Зелдрис. — Я тебя лизнул в ухо, а ты... — А я ответил. По-моему, честно. Мелиодас открыл рот, закрыл, потом развернулся и ушёл на кухню "проверить пироги". На самом деле — просто прийти в себя. Зелдрис усмехнулся ему вслед. Маленький наглец ещё не знает, с кем связался. Но Мелиодас был бы не Мелиодасом, если бы сдался после первого поражения. На следующий день он подкараулил Зелдриса в коридоре, когда тот возвращался из мира демонов. Обхватил за талию, прижался всем телом и прошептал на ухо: — Соскучился. — Я отсутствовал три часа, — сухо заметил Зелдрис. — И что? Можно соскучиться и за три минуты. Зелдрис повернулся в его руках, оказавшись лицом к лицу. Мелиодас, ожидая поцелуя, прикрыл глаза. Вместо этого Зелдрис скользнул рукой по его спине вниз, остановился на пояснице и сжал — чувствительно, но не больно. Мелиодас взвизгнул и подпрыгнул. — Ты что творишь?! — Соскучился, — с абсолютно каменным лицом ответил Зелдрис. — Вот и тискаю. — Это не тисканье! Это... — А что? — Зелдрис наклонился, почти касаясь губами его шеи. — Не нравится? Скажи, остановлюсь. Мелиодас хотел сказать, но вместо этого издал какой-то полувздох-полустон, когда горячее дыхание обожгло кожу. — Зел... — Ну? — Зелдрис отстранился и посмотрел на него с притворным беспокойством. — Ты покраснел. Температура? Позвать врача? — Да пошёл ты! — Мелиодас вывернулся и убежал в свою комнату, хлопнув дверью. Зелдрис позволил себе улыбнуться. Играть с братом было удивительно весело. Через неделю Мелиодас, кажется, решил взять реванш. Они сидели в гостиной, смотрели какой-то дурацкий человеческий фильм. Мелиодас, чувствуя себя особенно храбрым, забрался на колени к Зелдрису и устроился там, обвив руками его шею. — Удобно? — поинтересовался Зелдрис. — Очень, — Мелиодас придвинулся ближе и начал медленно, демонстративно расстёгивать пуговицы на рубашке брата. Верхнюю. Вторую. — Ты что делаешь? — Изучаю, — с самым невинным видом ответил Мелиодас. — Интересно же, как устроен Король Демонов под одеждой. Он уже расстегнул третью пуговицу и собирался запустить руку внутрь, когда Зелдрис перехватил его запястье. — Хочешь посмотреть? — Мгм — Ладно. И Зелдрис одним движением стянул с себя рубашку через голову. Мелиодас замер. Торс Зелдриса был... впечатляющим. Мышцы, шрамы от войны, идеально бледная кожа. Он смотрел и не мог отвести взгляд. — Нравится? — спросил Зелдрис. — Я... мм... — Мелиодас сглотнул. — Если хотел раздеть меня, надо говорить прямо, — Зелдрис взял его руку и прижал к своей груди. — А не копаться в пуговицах, как застенчивая девица. — Я не... — Что? Хотел посмотреть на реакцию? — Зелдрис наклонился и поцеловал его в плечо, через одежду. — А теперь моя очередь. Он начал расстёгивать рубашку Мелиодаса. Медленно, пуговица за пуговицей. Мелиодас сидел ни жив ни мёртв, боясь дышать. — Зел, может, не надо? — Почему? Ты же начал. Четвёртая пуговица, пятая. Рубашка распахнулась, открывая бледную грудь, усыпанную старыми шрамами. Зелдрис провёл пальцем по самому длинному — от ключицы до ребра. — Красиво, — сказал он. — Это шрамы, — прошептал Мелиодас. — Они не красивые. — Красивые, — повторил Зелдрис. — Потому что твои. Мелиодас покраснел до кончиков ушей. — Ты... ты со мной так и будешь? — Как? — Развратничать! Я пытаюсь тебя смутить, а ты... — А я выигрываю, — закончил Зелдрис и поцеловал его. Коротко, в губы. — Это игра, Мелиодас. Игра, в которой ты пока проигрываешь. — Я не проигрываю, — буркнул Мелиодас, но голос предательски дрожал. — Конечно, — Зелдрис помог ему застегнуть рубашку обратно. — В следующий раз приготовься лучше. --- "Следующий раз" наступил через два дня. Мелиодас подошёл к вопросу стратегически. Если Зелдрис всегда отвечает на его провокации с лихвой, значит, нужно либо отказаться от игры, либо... принять правила и научиться играть лучше. Он выбрал второе. — Зел, — позвал он, входя в спальню брата вечером. Зелдрис лежал на кровати с книгой, в одних штанах. Мелиодас постарался не смотреть на голый торс — хотя бы в начале. — Чего? — Я тут подумал... — Мелиодас лёг рядом, положив голову ему на плечо. — Ты говорил, что можешь массировать мой живот когда он болит, чтобы снять боль. — Говорил. — Так покажи. Зелдрис отложил книгу и посмотрел на него с интересом. — Серьёзно? — Абсолютно. — Мелиодас постарался, чтобы голос звучал ровно. — Я хочу научиться... ну, понимать своё тело. Ты же медик. Обучение — это нормально. — Обучение, значит, — Зелдрис прищурился. — Ладно. Ложись на спину. Мелиодас перевернулся, чувствуя, как сердце колотится. Ладони Зелдриса легли на поясницу — тёплые, уверенные. — Расслабься, — сказал Зелдрис. — Я не кусаюсь. — Знаю. Зелдрис начал массировать. Медленные, круговые движения, от поясницы к бокам, потом вниз. Мелиодас невольно выдохнул — и правда помогало. Тянущее чувство внизу живота становилось мягче. — Хорошо, — прошептал он. — Молчи, — тихо сказал Зелдрис. — Дыши. Через несколько минут Мелиодас окончательно расслабился и почти заснул. И тут Зелдрис наклонился и поцеловал его в ключицу. Мелиодас вздрогнул. — Ты что... — Массаж ртом, — невозмутимо сказал Зелдрис и поцеловал снова. — Тоже часть терапии. — Ты издеваешься? — Ничуть. — Зелдрис поцеловал ещё раз, второй, третий. Длинная дорожка поцелуев вдоль груди. — У тебя тут зажимы. Мышцы зажаты. Рассасываю. Мелиодас вцепился в подушку, стараясь не застонать. — Зелдрис... — Да? — Ты специально, да? — Я лечу, — голос Зелдриса звучал абсолютно серьёзно, но Мелиодас кожей чувствовал его улыбку. — Братец, что ты вечно подозреваешь? — Потому что ты... — очередной поцелуй пришёлся чуть выше пупка — Ты... извращенец! — Сам запросил массаж, — напомнил Зелдрис, не прекращая. — Я предлагал чисто медицинский вариант. Но если тебе так больше нравится... — Мне НЕ нравится! — Дышишь тяжело. Пульс учащённый. Зрачки расширены. — Зелдрис вдруг легко щёлкнул зубами нежную кожу над тазом, и Мелиодас подпрыгнул. — Все признаки говорят об обратном. — Я... я спать! — Мелиодас вывернулся, скатился с кровати и, на ходу поправляя одежду, выбежал из спальни. Зелдрис остался лежать, слушая удаляющиеся шаги, и довольно улыбнулся в потолок. — Не сдавайся так быстро, — прошептал он. — Я только начал. Мелиодас сидел на кухне, пил холодную воду и пытался унять дрожь в руках. «Как он это делает? — думал он в отчаянии. — Я пытаюсь его зацепить, а в итоге сам оказываюсь красным и сопливым...» Он посмотрел на своё отражение в тёмном окне: растрёпанный, с горящими щеками, сбитым дыханием. — Нужно менять тактику, — сказал он сам себе. Но какая тактика могла помочь против альфы, который три тысячи лет оттачивал самообладание в Чистилище, обладал медицинским образованием и и в прошлом огромнейшим количеством партнёров? Мелиодас вздохнул. — Я влип, — признал он. Из коридора донёсся тихий смех Зелдриса. — Влип, — согласился тот, заходя на кухню с кружкой. — Но это же весело, правда? Мелиодас хотел огрызнуться, но вместо этого улыбнулся. — Правда, — сказал он. — Я всё равно выиграю. Игра в "кто кого пересмущает" продолжалась ещё недели две. Мелиодас изощрялся в провокациях: то случайно "забудет" полотенце после душа, то начнёт раздеваться при Зелдрисе с видом "что такого, мы же братья", то усядется на колени и начнёт мурлыкать прямо в ухо. Зелдрис парировал. И каждый раз Мелиодас уходил битым, но не сломленным. А потом случился вечер, когда игра закончилась. Дождь лил как из ведра — второй раз за месяц. Трактир закрылся рано, посетителей не было. Они сидели в гостиной у камина, пили глинтвейн (безалкогольный) и молчали. Не напряжённо, а уютно. Мелиодас сидел на диване между ног Зелдриса, прислонившись спиной к его груди. Зелдрис машинально перебирал его золотые волосы, заплетая и расплетая тонкие косички. — Зел, — тихо сказал Мелиодас. — М? — Я больше не боюсь. Зелдрис замер. Рука застыла в волосах. — Чего именно? — Всего. Инстинктов. Потерять себя. — Мелиодас повернул голову, заглядывая ему в лицо. — Я боюсь только одного: что ты когда-нибудь устанешь ждать. — Я не... — Я знаю, что ты не устанешь. Но я устал бояться. Я хочу тебя. Не завтра, не когда-нибудь. Сейчас. В комнате стало тихо. Только дождь барабанил по стёклам да потрескивали поленья в камине. Зелдрис посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Провёл пальцем по его щеке, по губам. — Ты уверен? — Абсолютно. — Если в любой момент захочешь остановиться... — Я скажу "стоп", знаю. Зелдрис кивнул, поднялся и протянул руку. Мелиодас вложил свою ладонь. — Пошли. Спальня Зелдриса пахла им — дымом, кофе, чем-то глубоким и тёмным. Мелиодас вдыхал этот запах и чувствовал, как расслабляются мышцы. Как уходит последнее напряжение. — Ложись, — тихо сказал Зелдрис. — Я рядом. Мелиодас лёг на кровать, глядя, как брат медленно расстёгивает пуговицы на рубашке. Не кокетливо, не наигранно — просто делает то, что нужно. Но от этой обыденности у Мелиодаса перехватывало дыхание. — Можно я? — спросил он, когда рубашка упала на пол. — Что? — Посмотрю. Потрогаю. Зелдрис усмехнулся — мягко, без издёвки. — Можно. Мелиодас сел, провёл пальцами по его груди, по шрамам, по твёрдым мышцам. Зелдрис стоял неподвижно, позволяя изучать себя. — Ты красивый, — сказал Мелиодас. — Я раньше не замечал. Вернее, замечал, но не позволял себе думать об этом. — А теперь позволяешь? — Теперь — да. Он потянулся и поцеловал Зелдриса, продолжая трогать его тело. — Мелиодас, — голос Зелдриса стал ниже. — Если ты продолжишь, я... — Что? — Мелиодас поднял голову. — Потеряешь контроль? Ты же альфа. Ты сильнее. — Я не хочу сделать тебе больно. — Не сделаешь. — Мелиодас взял его за руку и прижал к своей щеке. — Я тебе доверяю. Эти слова сломали последнюю преграду. Зелдрис наклонился, подхватил Мелиодаса под спину и уложил обратно на кровать, нависая сверху. Поцелуй — глубокий, медленный, изучающий — заставил Мелиодаса выгнуться. — Тише, — прошептал Зелдрис между поцелуями. — Никуда не торопись. — Я не тороплюсь, — выдохнул Мелиодас. — Я просто... мне хорошо. — Мне тоже. Он принялся раздевать его — медленно, осторожно, как распаковывают самый хрупкий подарок. Сначала рубашка, потом штаны, потом бельё. Мелиодас не сопротивлялся, не прикрывался — он лишь лежал и смотрел на брата. — Ты дрожишь, — заметил Зелдрис. — От холода. — Врёшь. — От волнения, — признался Мелиодас. — Но это хорошее волнение. Зелдрис провёл ладонью по его животу, по бёдрам, по всему тому, что было скрыто тысячелетиями под подавителями. — Ты прекрасен, — сказал он. — Знаешь? — Не знаю. И не верю. — Поверишь. Он опустился ниже и поцеловал Мелиодаса в живот. Тот выдохнул, вцепившись в простыни. — Зел... — Не бойся, — Зелдрис поднял голову. — Я рядом. Я здесь. Ты в безопасности. — Я знаю. Поцелуи становились ниже. Жарче. Мелиодас чувствовал, как всё тело превращается в один сплошной нерв. Каждое прикосновение отдавалось искрами. Когда Зелдрис наконец коснулся губами самого сокровенного места, Мелиодас не сдержал стона. — Тш-ш-ш, — Зелдрис погладил его по бедру. — Расслабься. — Я не могу расслабиться, когда ты... когда ты... — Тогда просто чувствуй. И Мелиодас чувствовал. Впервые в жизни — не контролируя, не подавляя, не пытаясь быть сильным. Просто лежал и позволял брату делать с ним что угодно. Это было невероятно. Потом — смазка, подготовка, долгие и терпеливые пальцы Зелдриса, которые растягивали и успокаивали одновременно. — Больно? — спрашивал Зелдрис после каждого движения. — Немного, — честно отвечал Мелиодас. — Но терпимо. — Скажи, если будет слишком. — Скажу. Когда всё было готово, Зелдрис навис над ним, глядя прямо в глаза. — Смотри на меня, — попросил он. — Всё время. Договорились? — Договорились. Вход был медленным. Мелиодас закусил губу, чувствуя, как тело принимает альфу, как раскрывается навстречу. Инстинкты, которые он так долго подавлял, наконец получили то, чего хотели. Зелдрис замер, давая ему привыкнуть. — Всё хорошо? — Не останавливайся, — прошептал Мелиодас. — Пожалуйста. И Зелдрис не остановился. Он двигался плавно, ритмично, внимательно следя за каждым движением брата. При малейшем намёке на боль — замирал. При вздохе удовольствия — ускорялся. Он знал тело Мелиодаса лучше, чем тот сам, и использовал эти знания безжалостно и нежно одновременно. Мелиодас стонал, царапал спину, выгибался навстречу. Он чувствовал себя одновременно разбитым и целым. Опозоренным и вознесённым на небеса. — Я сейчас... я... — Давай, — прошептал Зелдрис, ускоряясь. — Я с тобой. Они кончили почти одновременно. Мелиодас вскрикнул, выгнувшись дугой, и провалился в белый шум. Зелдрис прижал его к себе, уткнувшись лицом в золотые волосы, и замер, тяжело дыша. В комнате пахло сексом, потом и ими — двумя запахами, смешавшимися в один. Они лежали в обнимку на мокрых простынях, и Мелиодас тихо мурлыкал, прижимаясь к Зелдрису. — Плачешь? — спросил Зелдрис, почувствовав влагу на своей груди. — Немного, — всхлипнул Мелиодас. — Но от счастья. Зелдрис погладил его по спине. — Я сделал тебе больно? — Только в начале. А потом... потом было не больно. Потом было... Зел, я не знал, что так бывает. Что можно чувствовать себя настолько... свободным. — Это потому, что ты перестал бояться, — тихо сказал Зелдрис. — Ты перестал воевать с самим собой. — Ты помог мне перестать. Зелдрис поцеловал его в мокрые от слёз ресницы. — Я люблю тебя, Мелиодас. Даже не знаю, с какого момента. Просто в какой-то день понял, что ты — всё. — Я тоже тебя люблю, — Мелиодас улыбнулся сквозь слёзы. — Даже когда ты ворчишь. Даже когда называешь меня идиотом. Даже когда делаешь массаж и притворяешься, что это терапия. — Это была терапия, — Зелдрис улыбнулся в ответ. — Частично. — Врёшь. — Немного. Они замолчали. Дождь за окном стихал, превращаясь в мелкую морось. — Зел, — позвал Мелиодас. — М? — А теперь что? — Теперь — ничего. — Зелдрис подтянул одеяло, укрывая их обоих. — Будем жить. Вместе. Просыпаться по утрам, ссориться из-за еды, мириться, заниматься этим снова... Всё как у людей. — У людей не как у нас, — возразил Мелиодас. — Ну, у нас лучше. Мелиодас рассмеялся — тихо, счастливо. — Да, — сказал он. — У нас лучше. Утром Мелиодас проснулся один. На секунду его охватила паника — ушёл, бросил, всё было ошибкой. Но тут же из коридора донёсся запах жареного бекона и злой голос Зелдриса: — Если ты проспишь завтрак, я скормлю твою порцию собакам на мусорке! Мелиодас улыбнулся, потянулся (ничего не болело — Зелдрис позаботился и о мазях, и о тёплой ванне, и о чистом белье) и пошёл на кухню. Зелдрис стоял у плиты, завёрнутый в халат, и сосредоточенно жарил яичницу. Мелиодас подошёл сзади и обнял. — Доброе утро, — прошептал он. — Доброе, — Зелдрис повернул голову, поцеловал его в висок. — Как спалось? — Лучше не бывает. — Есть будешь? — Буду. Они сели за стол — напротив друг друга. И пожалуй в тот момент они были самыми счастливыми людьми