Осколки

      2 октября 1998 года       —  Отец Тео, он… — Пэнси сделала глубокий вдох, но так и не осмелилась продолжить.        — Его приговорили к поцелую дементора, — отрезал Тео безэмоциональным голосом, уставившись в никуда.        Слова прозвучали ровно, как будто это не было чем-то важным. Как смертельный диагноз, который врач буднично сообщает больным из года в год. Чувство значимости человеческой жизни со временем атрофируется, но от этого не становится лучше.       Дафна непонимающе моргнула.       — Но… Его же вроде собирались отпустить. Он… у него был адвокат. Он писал Тео письмо. Он должен был это проконтролировать.       — Именно, — Пэнси говорила, глядя прямо перед собой, холодная и отстраненная. Собранная. — А сегодня утром Тео получил другую сову. Из Министерства. Без официальных печатей. Просто тонкий конверт, и внутри… — она сглотнула и ткнула пальцем в невзрачный лист бумаги, лежавший недалеко от пустой тарелки Теодора.       Дафна приоткрыла письмо дрожащими пальцами и неуверенно пробежалась по короткому тексту. Он был написан четким, лишенным экспрессивности, почерком министерского клерка.  «Многоуважаемый мистер Т. А. Нотт.       Настоящим сообщаем Вам, что А. Н. Нотт был казнен 2 октября 1998 года в 7:32 утра по личному указу действующего Министра Магии К. У. Шеклболта от 31 сентября 1998 года по следующим обвинениям: Преступления против магглорожденных. Участие в Войне в статусе пожирателя смерти. Неоднократное нарушение “Статуса Секретности”. Участие в сражении в “Отделе Тайн” в статусе пожирателя смерти.       Приносим Вам искренние соболезнования.

Л. Х. Томпсон.

Отдел магического правопорядка.”

      Воздух в зале стал вязким, как патока. Тянулся, будто сам не мог поверить в случившееся.       У гриффиндорского стола поднялся шорох. Несколько человек обернулись в сторону слизеринцев, но никто не сказал ни слова. Тео сидел, чуть наклонившись вперед, будто его прижало невидимым грузом. На его тарелке лежали тосты с черничным вареньем — нетронутые. Кусок в горло не лез. Напротив него молчал Малфой, уткнувшись лицом в руки. Блейз что-то медленно говорил Тео, приглушенно, почти не разжимая губ, так, чтобы никто не смог расслышать.       Дафна вдруг вспомнила вечер, когда ей было девять.        В мэноре Гринграссов проходил приём. Остальные мужчины обсуждали политику, устроившись в малой гостиной, с гранеными стаканами наполненными огневиски, а Нотт-старший остался с детьми. Он показывал сестрам Гринграсс простой фокус с клубком ниток: они «оживали» и сплетались в форме птицы. Она тогда громко смеялась — до слёз. Её отец, выйдя в холл, бросил на них тяжёлый взгляд и ушёл обратно к гостям. А мистер Нотт только подмигнул: «Радуйтесь, пока есть чему».       Теперь этот человек мёртв. Он даже не смог в последний раз увидеться с сыном. Но Дафна не может не думать о том, что он натворил. Кого он убил. Скольких он убил. Но говорить такие вещи вслух нельзя, поэтому она собралась с силами и утопила в себе чувство достигнутой справедливости. Ее любимое чувство.        — Почему… — выдохнула Дафна. — Почему именно сейчас?       — Думаешь, у них когда-то были причины? — резко, вопросом на вопрос, ответила Пэнси. — Это же Министерство. Если твоя фамилия не Поттер, если ты не был на «святой» стороне Ордена — тебе нечего ждать, кроме вечных проверок и грязных сплетен. Тех, кому особенно не повезло, ждет казнь.       — Лучше бы в него просто пустили “аваду”. “Поцелуй”— это слишком. Медленно высосать из человека все счастье, а потом и душу, — тихо сказал Тео и встал. Он не произнёс ни единого слова, только посмотрел по сторонам — взгляд усталый, злой, как будто дементоры не наевшись его отцом, прилетели и по его душу.       — Не подходите. Не надо сочувствия, прошу, — голос в конце сорвался. — Оставьте меня в покое.        Дафна заметила, как Блейз кивнул ему. Едва заметно.       И Тео вышел.

***

      Огни в изумрудных лампах едва поблескивали. Пламя в камине лениво колыхалось, пожирая последние, еще пока не сгоревшие поленья. Эльфы будто сторонились их гостинной этим вечером, а аристократы не спешили разжигать огонь заново самостоятельно. Больно уж правильно этот тусклый свет, разлившийся тенями по полу, подходил их настроению.        Слизеринская гостиная будто впитала в себя весь день — ярость и тоску Тео, молчаливое равнодушие преподавателей, чужие злорадствующие взгляды в Большом зале. Никто не смеялся. Разношерстные группы учеников, сидящие по периметру всей комнаты, не позволяли себе говорить громче шепота. Не сговариваясь, они все придерживались траурного молчании.        — Я догадывался, что его не отпустят, — глухо произнес Драко, уставившись в огонь. — Но не думал, что они зайдут так далеко. Даже официального суда не было.        — Суд? — Блейз фыркнув, подкинул в рот одно из своих любимых мятных драже и проглотил, не разжевывая. — Для таких, как мы, суд — это формальность.        — Похоже, Министерству надоели бесконечные судебные разборки, сопровождаемые подкупом свидетелей с обеих сторон, и оно решило провести зачистку самых известных пожирателей, — поднял глаза Малфой. Он, как и все, боялся за свою семью, и смерть Нотта старшего стала звоночком — скоро могут прийти и за его родными.        — Но для него суд был последней надеждой,  — сказала Пэнси, и голос у неё был тихий, но ровный. Она сидела в своём любимом кресле у окна, свернувшись калачиком, только вглядывалась Паркинсон не в тусклое пламя, а в темное стекло, за которым плескалась вода Чёрного озера. — Письма, встречи с адвокатами, все эти бесконечные разговоры… Тео ведь верил, что всё обойдётся.       Она не плакала. Пэнси Паркинсон умела держать лицо. Но Дафна всё равно видела — как она скребёт пальцами подлокотник кресла, как скулы вздрагивают, будто ей приходится сдерживать крик.       — Он не говорил, — прошептала Пэнси. — Ни разу не говорил, как тяжело ему ждать. Только я знала, что он считает дни. И каждую ночь, — она сглотнула, — он сжимал в кармане старую серебряную монету. Сказал, что она счастливая. Ему отец подарил её ещё в детстве, с тех пор он всегда носил ее с собой.       В комнате стало невыносимо тихо.       — Я думала… я надеялась, что хотя бы этот раз мы не окажемся в проигрыше, — Пэнси посмотрела на них прямо, впервые за весь вечер. В глазах у неё полыхало что-то яркое. — Что Тео хотя бы дадут попрощаться. Что ему не придется жить с этим до конца жизни.       — Но теперь придется, — глухо сказал Блейз.       — Теперь придется, — повторила Пэнси и выдохнула так, будто в ней что-то сломалось. — А я не знаю, как ему помочь. Не знаю, как…       Она прижала кулак к губам и отвела взгляд. Ни одной слезы. Только пустота, вторящая пустоте Тео.       Дафна подошла и молча села рядом, чуть накрыв её ладонь своей. Сказать было нечего. Ей было невыносимо жаль Тео и Пэнси, переживающую за близкого друга. Они не виноваты в грехах своих родителей. Но Нотт-старший не был ребенком, когда участвовал в войне. И он получил по заслугам.       Огонь в камине треснул в последний раз и погас. И в тишине это прозвучало, как выстрел.      

***

      3 октября 1998 года       Дафну мучила бессонница. Убитое горем лицо Тео снова и снова всплывало в памяти, стоило ей закрыть глаза. Она прокручивала у себя в голове его поведение, то насколько резкими стали в последнее время его движения, насколько уставшим был вид. Сидя на уроках он подпирал голову рукой, неспособный или не желающий удержать ее самостоятельно. Его глаза бегали от фигуры к фигуре, ни на чем не останавливаясь.        Тео потерял отца.       Дафна зажмурила глаза, которые до этого внимательно следили за складками на едва колышущемся балдахине, где серебристые нити, словно ожившие, извивались причудливыми узорами.        Раздраженно вздохнув она взяла в руки палочку. Наколдовав слабый люмос, Дафна решила выйти в гостиную. Сна не было ни в одном глазу, а от бессмысленного лежания на кровати, становилось только хуже. Обернувшись, она кинула взгляд на ткань еще раз. Блестящая нитка аккуратно вышитых змеек поблескивала, как звезды в безоблачную ночь. Как же они выводили ее из себя. Эмблему факультета она хоть и носила с гордостью, но ничего, кроме отвращение к скользким шипящим существам не испытывала. Они всегда были напоминанием о боли, о душевных страданиях. Символом ненависти к маглорожденным и полукровкам. Дафна эту ненависть не разделяла.        Мистер Нотт учил их созвездиям, помогал найти среди сотен тысяч ярких огней особенные, под которыми они родились, их “путеводителей”, как он их называл.        — Твой путеводитель символизирует порядок, — отец Тео тепло улыбнулся семилетней Дафне, которая смотрела на него широко раскрытыми глазами и внимала каждому слову. — Твоя звезда — Регул, ответственная и уважающая авторитеты.        Он взъерошил ее светлые волосы, заставив Дафну рассмеяться.       — Главное, — Альберт по доброму взглянул ей в глаза, но заговорил шепотом, будто доверял ей страшную тайну. — Запомни, что не стоит им слепо верить и никогда, ни-ког-да, не потеряй в этой вере себя.          Но она больше не думала о порядке. Не думала о том, как показывать свое превосходство. Не думала о поддержании неравенства, которого на самом деле не было. Просто не существовало. Кучка привилегированных аристократов отчаянно пытающихся удержать власть, ускользающую из их рук. И Альберт Нотт был одним из них.       И тут в Дафне всегда просыпалась ее настоящая ненависть. Ненависть к этой социальной дистанции, которая не позволяла ей нормально поздороваться с Гермионой Грейнджер и расспросить о ее родителях-дантистах. Дафне до сих пор было интересно, что же это за профессия, но в библиотеке Хогвартса не было никаких упоминаний о ней. Гринграсс не хотела искать друзей на светлой стороне, и уж точно не желала примыкать к ордену, а, точнее, его остаткам. Она просто хотела иметь возможность не выбирать сторону. Она не видела особой разницы между чистокровными и маглорожденными в способности к магии, только в поведении и манерах. И когда-то давно Дафна поняла, что они, на самом-то деле, намного свободнее ее.         Дойдя до гостиной, где не было ни души, Гринграсс плюхнулась в кресло, ближайшее к окну. Поджав по себя ноги, вспомнила, как впервые в жизни ощутила настоящую свободу.       12 апреля 1995 года       Метла, без спроса взятая у Драко, — “Нимбус 2001”, была достаточно легкой, несмотря на внушительную длину. Дафна завороженно провела руками по черному древку, переведя взгляд к вращающимся стременам. Ранним утром квиддичное поле застилал густой белый туман, что ослабляло видимость, но Гринграсс об этом не думала. Все ее мысли были заняты метлой — она впервые со времен первого курса будет летать сама! Радостное предвкушение разлилось по телу и Дафна, предусмотрительно надевшая штаны, перекинула правую ногу через древко и, усевшись поудобнее, оттолкнулась от земли.    Порыв ветра сразу ударил в лицо, больно хлестнув по глазам. От неожиданности она зажмурилась и, неловко дернувшись, завалилась в сторону, начав падать. Больно ударившись коленями, слизеринка проехалась по влажному песку, испортив узкие черные штаны. Вещь определенно окажется в мусорке — одна штанина книзу разошлась по шву. Яростно вытирая с красных щек слезы, льющиеся из раздраженных ветром глаз, Дафна не услышала звук приближающихся шагов.       — Мне очень неловко спрашивать, — судя по дрожащему голосу, кто-то, стоявший за спиной Дафны, отчаянно пытался сдерживать смех, — но что ты здесь делаешь?        — Училась балету, — в тон ему ответила Дафна, вспомнив давний случай с Поттером и Драко. Кажется, Малфой сказал что-то похожее. Она встала, отряхнувшись, и с вызовом взглянула в карие глаза Блейза. Тот выглядел необыкновенно привлекательно в слизеринской квиддичной форме. Изумрудный свитер, поверх которого был накинут игровой плащ с эмблемой их факультета, кожаные щитки, защищающие предплечья и икры. В руках Забини держал свою метлу — точно такая же лежала на песке рядом с Дафной.        Мулат, не сдержавшись, рассмеялся.       — А родители знают, какому балету ты здесь учишься?        Дафна, презрительно фыркнула, шагнув к Блейзу. Если бы родители узнали, чем сейчас занимается их дочь, ее бы ждало наказание.       — Хочешь меня сдать? — Она наклонила голову, беззастенчиво рассматривая, как губы Забини снова расплываются в широкой улыбке.       — Ну, если только Драко, — он добродушно пожал плечами. — Парень здорово расстроился вчера, он думает, что метлу украл кто-то с Хаффлпаффа. Вчера тренировка была с ними.        — Я знаю.       — Я видел тебя на трибунах, Даф, — Блейз тоже сделал шаг к ней и замер. — Думал, пришла полюбоваться на нас, и… Ну знаешь, оказать моральную поддержку.        — Фу, прекрати, — Гринграсс притворно скривилась, переняв его игру, — и не называй меня так.       — А ты времени зря не теряла, Дафна. Разбиваешь мне сердце а заодно ломаешь метлу бедного мальчика, — Блейз оперся на метлу, склонив голову. — Не стыдно?        — Драко переживет, ну а ты, — она сделала паузу, отступив, чтобы поднять “Нимбус”, — ты просто бедолага, Блейзи.       В ответ Забини картинно схватился за сердце, тихо рассмеявшись. Дафна, стараясь не обращать на него внимание, снова норовила оседлать метлу, но Блейз ее остановил.       — Ты серьезно? — Он выпрямился, улыбка исчезла с лица, — ты же знаешь, как твои родители…       — Да, знаю, Забини, — оглянулась Дафна, — если хочешь меня остановить, то придется сначала поймать меня.       — Нет! Стой, стой! — Блейз, подбежал к ней, уверенно сжав плечо, — серьезно, зачем ты пришла сюда? Полетать?       — Нет, я пришла с метлой в шесть утра на квиддичное поле в ебаный вторник, чтобы подмести здесь песок. Смотри, как его много — Дафна широким жестом обвела полигон, вырвав руку из захвата, — эльфы совсем распоясались.       — Хватит. Ты поняла, о чем я.       — Блейз, — Дафна глубоко вдохнула, стряхнув с лица белую прямую прядь, — я очень, очень хочу научиться летать. Сейчас. Научи меня?.. — вопрос вырвался сам по себе, и Гринграсс почти жалела, что задала его.       — Я? — Блейз, кажется, откровенно не понимал суть внезапной просьбы, — но ты же умеешь? Профессор Хуч проводила тренировку для всех первокурсников…       — Не тупи, — Дафну начал раздражать его неуверенный тон, — если не хочешь — можешь уходить.        Бросив фразу, Гринграсс все-таки оседлала метлу и намеревалась снова оттолкнуться от земли.        — Я научу, только, пожалуйста, не взлетай прямо сейчас.       Он сдался, думая, что, возможно, пожалеет об этом, но Дафна так смело попросила его помощи, что он невольно восхитился ей. Он в принципе иногда разглядывал ее — такую холодную, отстраненную, погруженную в свои мрачные мысли. Но сейчас Гринграсс выглядела не как обычно — белые волосы спутанным, буйным водопадом рассыпались по плечам, щеки раскраснелись от утреннего морозца, а взгляд, острый и решительный, смотрел ему прямо в душу. Блейз физически не мог ей отказать. Он словно стал свидетелем чего-то личного, не предназначенного для посторонних глаз. Но Дафне не было стыдно за свой порыв — она не убегала, не пыталась перевести тему, как сделали бы другие, пойманные за странным занятием. Она с вызовом смотрела ему в глаза, колко шутила, и определенно не собиралась останавливаться. И Блейзу очень не хотелось, чтобы через пару часов Гринграсс оказалась в больничном крыле со сломанными конечностями.        — Во-первых, ты неправильно сидишь. Выпрями спину. К метле так сильно не прижимайся, это придаст скорости, которая тебе сейчас совершенно ни к чему, — начал он поучительным тоном. Дафна послушно выпрямила спину, повернув голову к Блейзу, прислушиваясь.        — Ноги на ширине плеч. Сильно ногами отталкиваться не надо — эта модель слишком легкая. Тебе следует слегка подпрыгнуть и поставить ноги на стремена, они не должны болтаться в воздухе. Поняла? — Дафна серьезно  кивнула, а Блейз, не сдержав ухмылки, продолжил, — сегодня ветрено…        — Я знаю, не дура, — вскинулась Дафна, почувствовав, как Забини подходит к ней ближе, аккуратно убирая волосы с лица, — что ты делаешь?       — Я обычно не делюсь своими вещами, но так уж и быть, — он легким движением вынул из кармана специальные очки, — защита от ветра, — пояснил он. — Тебе лучше завязать волосы.       — Резинки у меня нет, — Дафна хотело было протянуть руки и забрать очки, но Блейз опередил ее, аккуратно нацепив их ей на голову.       — Тогда без нее, — он удовлетворенно окинул ее взглядом. — Постарайся пролететь метров пять-семь и аккуратно спустись. Для этого надо просто немного наклонить древко вниз.       — Я знаю, — Дафна, отчего-то смущенная поведением мулата, неловко отпихнула его от себя.       — Вперед.             И она, поправив чуть великоватые ей очки, крепко сжала древко метлы, слабо оттолкнувшись ногами. Следуя совету Блейза, не стала сильно припадать к древку, чтобы выдержать минимальную скорость. Плавно поднявшись на пару метров, Дафна, слегка наклонившись вперед, направила метлу в сторону северных колец. В этот раз слизеринка смогла аккуратно приземлится, и Блейз, наблюдавший за полетом, одобрительно похлопал ей.       — Молодец! — крикнул он, идя в ее сторону.       — А можно еще раз? Но я хочу выше, — Гринграсс радовалась, словна маленькая девочка, которой подарили ее первую куклу.        — Честно, лучше не надо, если не справишься с управлением, можешь разбиться.       — И что? — Дафна, окрыленная успехом, хотело было опять взмыть в воздух, но слова Блейза остановили ее.       — Ну, как минимум, я расстроюсь, — он внезапно для себя ответил честно, но потом, спохватившись, добавил, — и мадам Помфри прибавится работы, а с этим Турниром у нее и так дел по горло.       — Не знала, что ты так беспокоишься о мадам Помфри, — Гринграсс хитро улыбнулась. Двусмысленность фразы зашкаливала, а ее почему-то позабавила мысль, что Забини может волноваться за нее.        — Если хочешь, могу покатать тебя немного. Поднимемся повыше, если не будешь сильно дергаться, — Забини неловко почесал голову, не отводя взгляд от Дафны. Его предложение удивило слизеринку, но она не могла от него отказаться.       Отбросив метлу Драко, она молча подошла к Блейзу, который, уловив ее решительный настрой, уже оседлал свой “Нимбус”. Дафна, оперевшись о спину мулата, перекинула ногу через древко, и села за ним, стараясь не прижиматься.       — Ближе, — сказал Блейз тихим голосом, но Гринграсс не шевелилась. — Ты можешь упасть, если не будешь крепко держаться за меня, Даф.       Ее имя, прозвучавшее из уст мулата, вывело Гринграсс из ступора. Крепко сцепив руки на его животе, она наклонилась, чтобы прошипеть ему на ухо колкий ответ, но не успела — они оказались в воздухе, стремительно набирая высоту.        Обогнув северные кольца, Блейз сделал крюк, направив метлу в сторону Черного озера. Он чувствовал, как Дафна, удивленная, но нисколько не напуганная, крепко прижимается к его спине, отчего по телу бегали толпы мурашек. Сама Гринграсс восхищенно оглядывала пейзаж, раскинувшийся перед ней: темная вода под кромкой молочного тумана, начавшая зеленеть трава на побережье. Башни Хогвартса в утреннем тусклом свете. Небо в серых облаках. Дафна краем глаза заметила большую тучу, ползущую на замок, — скоро начнется дождь. Пока она рассматривала небо, Блейз успел замедлиться, давая ей насладится моментом.        — Здесь очень красиво, — пораженно выдохнула Дафна ему в шею. Забини, подавив легкую дрожь, прошедшую по телу, лишь тихо сказал:       — Держись       Он стал набирать скорость, поднимаясь выше. Блейз очень хотел разогнаться, чтобы показать Дафне, каким быстрым и стремительным может быть полет, но без очков это было опасно. А Забини при всем своем авантюризме не хотел остаться без глаз.        Дафна за его спиной еле слышно пораженно выдохнула и, осмелев, разжала пальцы. Бедра крепко обхватывали метлу, а грудью она все еще прижималась к мулату, медленно разводя руки в стороны. Она ощущала эйфорию, поднятая высоко над землей, летящая в неизвестном направлении. Ловящая ветер голыми руками.        Дафна впервые почувствовала настоящую свободу. Но она не могла различить отчего. Может, потому что сбылась ее давняя мечта, а может, потому что нашелся человек, готовый пережить этот момент вместе с ней. 

***

      3 октября 1998 года              После бессонной ночи, Дафна чувстовала, что болезненное чувство в груди ослабло, оставив после себя лишь отголоски прежних страданий. Воспоминания о первом полете придали уверенности в своих принципах. Будь Дафна хорошей девочкой, никогда бы не полезла на метлу. Но она не была хорошей.        Смирившись с тем, что день придется провести с раскалывающейся от недосыпа головой, Дафна вышла во двор. Несмотря на подавленное настроение многих учеников, погода была отличной. Портил ее только прохладный ветер, который дул порывами в лицо, путая волосы. Лучи солнца были по-летнему яркими, но уже не грели, лишь ласково блестели в крапинках утренней росы и глазах бегающих вокруг замка младшекурсников. Один из них, маленький мальчик с Пуффендуя, который забавно размахивал книгой, убегая от своего друга из Когтеврана, чуть не сбил Дафну с ног. Даже не взглянув на нее, он кинул короткое извинение и побежал дальше.        Для себя Гринграсс решила больше не рисковать и уйти подальше от разыгравшихся детей. Запахнув посильнее легкое пальто она пошла вниз, по тропинке ведущей к озеру.       Вода в нем была чистой и в бликах солнца сверкала сапфировым блеском. Дафна вздохнула, набирая в легкие свежий воздух, и прикрывая глаза. Сейчас, нежась в мягких лучах, она позволила себе забыть о том, кто она и что ждет ее впереди, в туманном будущем.       Стоя в одиночестве недалеко от берега, наблюдая за тем, как тихие волны пытаются достать до нее, лизнуть носки модных туфель, она больше не была Дафной Гринграсс, наследницей благородного чистокровного рода. Нет, она была просто Дафной, ученицей Хогвартса, которая по случайности продолжает учиться на год дольше, чем предполагалось изначально. Она впервые за долгое время была так спокойна, наедине с природой, смотря на горизонт озера, туда, где простирался Запретный лес.        Ветер подул чуть сильнее, волосы упали на лицо. Дафна достала руки из карманов плаща намереваясь их поправить, но что-то заставило ее поднять глаза к небу. Почтовые совы сновали туда-сюда в безоблачном голубом небе. Она наблюдала за тем, как птицы непринужденно взмахивают крыльями. Глубоко внутри вместе с тоской очнулась давняя мечта. Постыдное, для леди, желание, которое она поклялась похоронить. Она тоже хотела летать.       Из размышлений ее вырвали глухие шаги. Обернувшись она увидела Блейза. Мулат выглядел элегантно, и его будто совсем не смущал прохладный ветер, норовящий залезть под одежду своими холодными щупальцами. Он был одет в свою фирменную черную рубашку и брюки, а руки, с парой золотых колец, небрежно лежали в карманах.        Забини лениво оперся о дуб, под кроной которого любили сидеть влюбленные парочки. Блейз молчал, взгляд его не выражал никаких эмоций, а вся его поза говорила о беспросветной скуке, лишь пара смешинок заиграли в темном взгляде, когда он сосредоточился на ее волосах, которые сейчас разлетались в разные стороны. Дафна этот взгляд заметила и подняла руки, которые до этого безвольно повисли вдоль тела, чтобы с новым усилием попытаться привести прическу в порядок. Оценив эти манипуляции, Блейз лишь фыркнул, явно позабавленный ее неудачей.        — Над чем ты снова ломаешь свои хорошенькие мозги, Гринграсс? — прервал тишину Блейз, подходя ближе. Он остановился только тогда, когда расстояние между ними было не дальше вытянутой руки.       — Гринграсс? — Дафна не хотела, чтобы этот вопрос прозвучал обиженно, но хваленая аристократичная отстраненность в этот раз подвела.        — Ну, — Блейз сделал вид, что задумался. — Ты же просила не называть тебя Дафной, разве нет?       Девушка отвела взгляд, снова вглядываясь в водную рябь, и промолчала. Это была очередная глупая штука Забини. Потакать ему и вестись на его инфантильный юмор она не собиралась. Ветер подул сильнее, а юркая волна снова смогла достать до ее каблуков, и Дафне пришлось спешно отступить подальше от воды. Погода портилась, как и настроение девушки. Со стороны дуба прилетел одинокий пожелтевший листок и упал прямо под ноги парню.       Блейз, видимо, принял молчание Дафны как вызов, а потому, присев на корточки и взяв в руки лист, он, поймав ее взгляд, сказал:       — Весь факультет собирается в гостиной через неделю, — он встал распрямив плечи и поднял руки в примирительном жесте, заметив недовольный взгляд Гринграсс. — Никакого алкоголя, все строго под контролем старикашки Слиззи. Старосты с седьмого курса придумали какие-то игры для сближения факультета и поднятия духа, — последнюю часть предложения он сказал тоном, явно намекающим на его отношение к этой авантюре.        Дафна лишь тихо вздохнула и снова уставилась на озерную гладь. Долго смотреть на Блейза было тяжело, она начинала скользить взглядом по его лицу, словно пытаясь зафиксировать каждую черточку и каждую тень, которую отбрасывают острые скулы.       — Я бы хотела побыть здесь, — сказала она, надеясь, что он поймет ее. Когда же он не сдвинулся с места, она намекнула решительнее. — В тишине.       Забини взглянул на нее и улыбнулся.       — Тебе она идет, — Блейз замолчал, будто не был до конца уверен, в правильности своих слов, но продолжил. — Тишина. Ты в ней своя, будто на картине, где каждая деталь на собственном месте, — сказал он. — Как в пейзаже, например.       — Это комплимент или, — она замялась, — ты меня только что с деревом сравнил?       — Разве что с лавром, — фыркнул он, но встретив непонимание в глазах Дафны, махнул рукой и продолжил. — Ну, или с очень красивым, но упрямым деревом.       — Я не упрямая, — сказала Дафна нахмурившись.        — Можешь продолжать себя в этом убеждать, — хмыкнул Блейз, поворачиваясь в сторону Хогвартса. Он бросил помятый лист обратно на землю, а руки, как всегда, спрятал в карманы.       Он все удалялся, а Дафна продолжала поглядывать на его спину, надеясь, что он оглянется, и одновременно топя в себе это желание.