Частота прощания

Тёплое солнце нехотя ползло к горизонту, заливая верхние этажи и крыши зданий завода «Росток» огненными переливами. Лучи пробирались сквозь пыльные жалюзи на небольшом окошке в кабинете Банзая и расчерчивали стену полосами рыжей краски. Банзай сидел на потрёпанном диване перед маленьким телевизором и увлечённо играл в хоррор про зомби на старой приставке. Выдался один из немногих дней, когда его рабочие руки никому не требовались и он мог насладиться обществом самого себя. В какой-то момент затекла спина и Банзай мягко соскользнул на пол, выгибаясь дугой, чтобы размяться. Позвонки в районе лопаток сладко прохрустели, так, что перед глазами заплясали звёздочки и Банзай чуточку обмяк, но ситуация на экране заставила его быстро сосредоточиться — на героя напали мутировавшие собаки. «Прямо как у нас в Зоне», — мысленно усмехнулся он, совершенно не экономя запас патронов, чтобы отбиться. Банзай услышал, как за дверьми кто-то грохнул на пол ящик со стеклянными бутылками и они озорно звякнули друг об друга. Он вовремя добрался до сейврума в игре, сохранился и вышел в меню, поворачиваясь к двери. Через несколько секунд она открылась. Сначала Шельма пропихнул в комнату ящик с пивом, а потом, пыхтя, вошёл сам. — Вечер добрый, Банзайчик! — Шельма по-хозяйски оттащил ящик к холодильнику и принялся складывать бутылки внутрь. — Я тут это, движ для нас придумал. Сорок минуточек — и кайфанём. Банзай откинул голову назад и уставился в чёрные разводы на потолке. На кой чёрт только Шельма припёрся, ему ведь всего хватало для счастья — тишина, перепаянная им же приставка, древняя видеоигра с дурацким управлением... Он тяжело вздохнул и заныл, не глядя на гостя: — Вот почему ты именно сегодня решил до меня докопаться? — А что, тебе неприятна моя компания? — отозвался Шельма, завершая набивать холодильник. Банзай цокнул и скривил губы. Не было ни сил, ни желания спорить с Шельмой — он всё равно уже от него не отвяжется. Шельма стянул с себя куртку и скинул её на вешалку, оставаясь в футболке, бросил ботинки у порога и плюхнулся на диван за Банзаем. Подмял под себя все подушки и вытянулся в полный рост. — Чего делаешь? — он глянул на экран и охнул. — Никак «соньку» починил? Во дела! Банзай бросил ему в ответ равнодушное «угу» и выключил телевизор. — И нахрена погасил? Дай сюда, — Шельма потянулся за джойстиком, но Банзай отстранился. — А ну, — Банзай несильно шлёпнул Шельму по вытянутой руке, откладывая джойстик на полку с приставкой и другой аппаратурой, а потом вернулся на своё место перед диваном. Шельма насупился и снова завалился на спину, подложив под голову руки. В «молчанку» поиграли недолго. — Откуда столько негатива, родной? — спросил Шельма, выдавив нотки обиды в голосе. — Я к тебе со всей душой, а ты как обычно. Банзай сделал разочарованное лицо, но Шельма видел только его затылок. — Да потому что ты каждый раз разрушаешь мои планы, бессовестный, — огрызнулся Банзай. Шельма был к этому готов. — Мы с тобой неделю не виделись, — Шельма уселся в центр дивана, положил ладони на плечи Банзая и несильно сжал их. — Успокойся, Банзай, кто знает, что Зона завтра выкинет. И этими словами Шельме удалось немного отрезвить его. Он почувствовал, как плечи Банзая расслабляются от его прикосновений, и продолжил игриво массировать их через рубашку. — Может, снимешь? — с нагловатой улыбкой попросил Шельма, запуская пальцы под ворот, но Банзай отпрянул. — Да ладно тебе! Я же шуткую! Банзай поднял взгляд на стену и увидел, что отметка в календаре стоит на пятом июля — дне, когда они с Шельмой виделись последний раз. Здесь же, в этой маленькой, едва ли уютной комнате, в которую Банзай стаскивал всевозможные радиоприблуды и целыми днями ковырялся в них, чтобы чувствовать себя менее одиноким, пока Шельма занимается интендантскими делами в неизвестных направлениях. Он поднялся на ноги и передвинул бегунок на двенадцатое число. Если Шельма пропадёт завтра, Банзай опять не прикоснётся к календарю, пока тот не объявится. Осознанно. — Забей, — Банзай опустился на стул и покосился на Шельму, который продолжил сидеть в турецкой позе и проницательно смотреть на него. Во взгляде читался вопрос. Шельма хоть и был бесконечно ветреным и пылким, но легко замечал подобные детали. — Не-не, Банзай, рассказывай, что это у тебя за философия такая, — Шельма кивнул на календарь. — Да забыл я, не до календаря было, — отмахнулся Банзай. Шельма сделал вид, что принял его ложь, и даже улыбнулся. КПК тонко пропищал где-то в углу. Шельма успел сунуть его под подушки, думая, что не потребуется никому этим вечером, но ошибся. Он открыл сообщение и раздражённо хмыкнул, подрываясь с места. — Ты куда? — спросил Банзай, сопровождая суетящегося Шельму взглядом. — Ганжа попросил подойти, кто-то разговнился на товар, — Шельма обулся и сунул куртку подмышку, выскакивая за дверь. — Скоро вернусь, не скучай. Банзай снова остался наедине с собой, но теперь это не приносило ему утешения. Он дотронулся до ключицы, где разливалось фантомное тепло от касания Шельмы, и прикрыл глаза, представляя на этом месте его ладонь. В районе сердца засвербило — Банзай сразу же распознал тоску. Она всегда накатывала, стоило Шельме ускользнуть. Банзай долго не признавался себе в том, что скучает по Шельме. По его навязчивому присутствию, идиотским шуткам, неуместным приставаниям. А позже каждый раз, когда тот пропадал неделями, а то и месяцами, Банзай не мог найти себе места. Шельма пренебрегал коммуникацией во время своих походов, не отвечал на сообщения и попытки выцепить его по радиосвязи. Однажды Банзай прикрутил маячок к его снаряге и чуть не сошёл с ума, отследив его в каком-то аномальном ущелье. Оказалось, что Шельма попал в передрягу со слепыми псами, которые утащили рюкзак с маячком в своё логово. Узнав, что его личные границы нарушили без спроса, Шельма устроил истерику, и больше Банзай не пытался за ним следить. Сердце сжалось так, что захотелось завыть от досады. Банзай почему-то подумал, что Шельма уже не вернётся — он окинул комнату взглядом и не приметил ни одной его вещи, кроме пустого ящика из-под пива. Они пробыли вместе меньше часа, и этого ему катастрофически не хватило. Банзай обнял себя за плечи, чтобы утешиться, и опустил голову, разглядывая причудливый узор на ковре. Он понимал, что рано или поздно Зона разлучит их навсегда. Шельма не боялся рисковать, хотя Банзай всегда просил его быть сдержанным, не наглеть там, где это опасно, и уметь находить компромиссы. Шельма никогда к нему не прислушивался и огребал по-полной. Банзай прекрасно помнил, как держал его, избитого, в объятиях, и гладил по голове, пытаясь успокоить, пока не начало действовать обезболивающее. Когда ему стало легче, Банзай попытался провести воспитательную беседу, а Шельма отмахнулся, мол, попался неадекватный заказчик, но всё-таки пообещал быть осторожнее. Банзай знал, что грош цена этому обещанию — Шельма никогда не станет кому-то уступать. Банзай боялся, что Шельму когда-нибудь прибьют, а он об этом не узнает. Появилась навязчивая идея дойти до Ганжи и, если что, попытаться защитить друга. Боец из Банзая был никакой, но подвешенный язык он порой использовал не хуже оружия. Вместо того, чтобы дальше киснуть в гордом одиночестве, Банзай накинул плащ на плечи и помчался в сторону свободовского бара. Внутри было многолюдно и шумно. Над барной стойкой ярко переливалась гирлянда из окрашенных лампочек, неподалёку двое наёмников с хмурыми лицами прессовали Шельму. До Банзая донеслись обрывки фраз: — ...ты нас за идиотов держишь? — вопил первый. Тиран. Абсолютный покоритель местной арены, которого никто не мог победить на протяжении нескольких сезонов. — ...подсунул разъёбанные стволы и взял по двойному тарифу! — ревел второй наёмник, которого Банзай не узнал. Шельма махал руками и пытался оправдаться, но его в прямом смысле зажимали в угол. Банзай выдохнул и решительно направился к ним. Ганжа, наслаждаясь самокруткой, проследил за гостем и усмехнулся. — Эй, — встрял Банзай, — вы за что его так? Наёмники синхронно обернулись, устремляя свирепые взгляды на подошедшего. Банзай посмотрел сначала на одного, потом на другого, а в конце и на Шельму, который явно не ожидал его появления. Он растянул губы в кривой болезненной улыбке. Банзай заметил, что одной рукой Шельма держится за рёбра. — Вы гляньте, кто явился, — Тиран повернулся к Банзаю и сделал наигранно удивлённое лицо. — Наш радиолюбитель вылез из своей конуры на свет божий. Чем обязаны? Банзай сложил руки на груди, чтобы колотящееся от ужаса неопределённости сердце не выпрыгнуло наружу. — Оставьте его в покое, — он кивнул на Шельму, переминающегося с ноги на ногу позади наёмников. Тиран отрицательно покачал головой. — Этот выблядок кинул наших ребят, — Тиран искоса глянул на Шельму, чтобы тот не слинял, пока их с напарником отвлекают. Но бежать Шельме было всё равно некуда. — Продал убитые пушки по завышенному тарифу. Они на их ремонт потратят столько же, сколько ему отдали, если не больше. Боуги решит, как с ним поступить. А тебе не стоит соваться в наши дела, лучше уматывай туда, откуда пришёл. Второй наёмник, к которому обратился Тиран, подошёл к Шельме почти вплотную. Он был вдвое крупнее и, казалось, одним лёгким движением мог свернуть ему шею. Банзай напрягся, но понимал, что ничего не сможет сделать в случае беды. — Либо отдавай, либо отрабатывай, — рявкнул Боуги. — Стволы мы себе оставим в любом случае. Будет тебе уроком, погань. — Ладно, ладно, — Шельма поднял ладони вверх. — Я перекину купоны. Нужно только за КПК сбегать, я быстро, ребят... — Да сейчас, — гаркнул Тиран. — Пусть дружок твой сбегает. Шельма виновато посмотрел на Банзая. — КПК там, под подушкой у тебя... — он нервно сглотнул, сползая по стене на корточки. Банзай вздохнул. — Сколько ты им должен? — спросил он у Шельмы. — Двести пятьдесят... Глаза Банзая округлились. Он подумал перевести купоны от своего имени, чтобы не носиться туда и обратно, но таких сумм на счету давно не имел. Махнул рукой и понёсся за Шельминым КПК. Когда Банзай вернулся, Тирана уже не было на месте. Шельма сидел за барной стойкой и понуро глазел в стакан с тёмным пивом, а Боуги стоял у стены и пристально следил за ним. Ганжа давно докурил свой косяк и болтал с клиентом в противоположном углу, не обращая на них внимания. — Вот, — Банзай подошёл к Шельме и протянул планшет. — Верни ему деньги и пойдём домой. «Домой». Это прозвучало слишком наивно. Банзай действительно считал свою комнатушку домом, но Шельма точно не разделял этого убеждения. Банзаю казалось, что он не всегда горел желанием к нему возвращаться. Шельма был при деньгах, связях и уникальном таланте находить общий язык с любыми людьми, кроме тех, перед кем провинился. Ему наверняка не составило бы труда прибиться даже к «Варте» или светилам науки из НИИЧАЗ. Банзай иногда даже завидовал ему, потому что сам так не мог. Ему по душе была жизнь затворника. Шельма поковырялся в КПК, подозвал Боуги и показал перевод. Наёмник проверил свой счёт, кивнул и понарошку замахнулся на Шельму кулаком, отчего тот сжался в комочек, укрывая руками голову. Банзай сделал шаг вперёд, пряча интенданта за своей спиной. — Спокойно, он всё компенсировал, — сказал Банзай, улыбаясь Боуги через силу. На деле он был очень зол на всех участников представления — на наёмников, которых на дух не переносил, на Шельму, который в очередной раз почувствовал себя героем. И на себя, за то, что вмешался и нажил новых потенциальных врагов. Недоброжелателей у него без Тирана и Боуги было достаточно. — Это для профилактики нахальства, — злобно хохотнул Боуги и скрылся на лестнице, ведущей на арену. Банзай проводил его взглядом и повернулся к Шельме. Тот осушил стакан и недолго помолчал. — Спасибо, что помог, — прошептал он, спрыгивая с высокого стула. Банзай промолчал. Только грубо взял его за плечо и толкнул в сторону выхода. Шельма споткнулся о чью-то забытую сумку и чуть не упал, но смог удержать равновесие. Банзай следовал за ним, гоняя в голове неприятные мысли. Он не на шутку рассердился на друга и хотел много чего ему высказать. По дороге Банзай обогнал Шельму и заставил остановиться, преградив путь. — Вот скажи мне, Шельма, чего ты добиваешься? — он безвольно опустил руки вдоль тела. Шельма вопросительно глянул на Банзая и пожал плечами. — Я живу свою единственную жизнь, Банзай, — подавленно ответил он, — как получается. Иногда получается так, как сегодня, но я жив и почти цел. Шельма провёл ладонью по своему боку и поджал губы. Банзай подошёл на шаг ближе, схватил его за плечи и легонько встряхнул. — Ты даже не стараешься, — проворчал Банзай. — Сколько раз я тебе говорил, что не нужно наглеть и пытаться наебать тех, кто сильнее? Не подскажешь? Шельма скинул чужие руки со своих плеч. — Я не буду ругаться с тобой прямо здесь, пошли. И так Тиран со своим дружком весь вечер испоганили, — отрезал он и, обойдя стоявшего перед ним Банзая, пошёл дальше. Тому ничего не осталось, кроме как поплестись за ним следом. Дома Банзай выудил из холодильника бутылку и забился в дальний угол дивана. Шельма же сначала покрутился перед пыльным зеркалом, рассматривая наливающийся чернотой синяк на рёбрах, и только потом присоединился к Банзаю. Тот сделал большой глоток и повернулся к Шельме. — На вопрос мой ответь, — потребовал он, глядя в упор. — Что ответить-то? Что сотню раз ты мне на уши приседал со своими переживаниями? — бросил Шельма. — Ты ничего этим гундежом не изменишь. Он тут же осёкся и принялся нервно очерчивать пальцем горлышко бутылки. Банзай засопел. — Ты ещё и с наёмниками спутался, — продолжил наседать техник. — Не просто спутался, а кинул их. Наёмников, бля! Ты хоть немножечко видишь границы? Какие-то мерки у тебя есть? Шельма закатил глаза, но, к счастью, Банзай этого не увидел. — Да-да, я плохой, я недалёкий, я просто дебил, один ты умнее всех, — огрызнулся Шельма. — Задрот ебучий. Завались и пей молча. Банзай набрал полные лёгкие воздуха, чтобы сдержать накативший порыв агрессии, а потом медленно выдохнул. Он почувствовал, что его потряхивает и кое-где по телу пробегает неприятная дрожь. — Прости меня, — пробормотал Банзай, отставляя бутылку на деревянный подлокотник. — Я просто... беспокоюсь. На самом деле он хотел сказать ему ещё много всякого разного. Банзая распирало от чувств — и он не мог разделить их на плохие и хорошие, они поднимались внутри, как муть со дна речки, перетекали друг в друга и путались, путались, путались. Нежность становилась страхом, страх растворялся в печали, а печаль оставляла после себя горестную пустоту, которую Банзаю чаще всего нечем — и некем — было заполнить. Шельма ничего не ответил, только накрепко приложился к бутылке. А потом придвинулся ближе к Банзаю и осторожно, словно боясь спугнуть, опустил голову на его плечо. Банзай замер, ощущая, как внутри разгорается пожар. — Пей давай, для тебя тащил, старался, — мурлыкнул Шельма, заливая в себя остаток пива. Банзай послушался — сделал несколько больших глотков, чувствуя, как приятный холодок обжигает нутро. Потом он поймал на себе взгляд Шельмы, в котором мелькало что-то... что ему даже понравилось. Но ничего не произошло. Он отошёл до холодильника и вернулся с новыми бутылками. — Ты решил основательно накидаться? — поинтересовался Банзай. — Давай на завтра оставим. — Да с чего я тут накидаюсь? — Шельма привалился к нему, откупоривая бутылку. — Так, слегка поплыву. Банзай внутренне обрадовался тому, что Шельма никак не прокомментировал его предложение оставить часть алкоголя на завтра — подумал, что он задержится хотя бы на пару дней. Но Шельма тут же уничтожил его хрупкую надежду. — Ты не расстраивайся только, дорогой мой, но я уматываю завтра после обеда, — полушёпотом продолжил Шельма, чувствуя, как все мышцы в теле Банзая разом напряглись. Он сделал ещё глоток. — Почему так скоро? — спросил Банзай, пытаясь подавить разочарованный вздох. — Ты только вернулся. Шельма выпрямился и посмотрел на него. — Так работа же, — он поднял бутылку на уровень глаз, покрутил её и вспенил пиво. — Я на Кордон иду, с местными разговаривать. УТП своё предложу, хе-хе... есть шанс навариться. Ты в деле, если выгорит? Банзай неохотно кивнул, чувствуя, как к горлу подкатывает неприятный комок. — Вот и здорово, — Шельма расплылся в улыбке. Он уже использовал плечо Банзая как подушку. — Мы с тобой тако-о-ое начудим, заживём, как два короля. Мне нужно только немного времени и твоей веры. Не услышав никакого ответа, Шельма потянулся к тумбочке, на которой стоял небольшой радиоприёмник, и включил его. Заиграла старая песня из восьмидесятых. Он начал кивать головой в такт мотиву. Банзай сидел рядом и смотрел на него, почти не мигая, на такого близкого и далёкого одновременно. Шельма этого преданного взгляда не замечал, то подпевая себе под нос, то делая новый глоток. Банзай заметил, что покачивается он уже слишком расслабленно — это значит, что с минуты на минуту начнётся самая непредсказуемая часть их вечера. Вдруг Шельма развернулся и опустился к Банзаю на колени. — Поцелуй меня, — потребовал он, улыбаясь уголками глаз, в которые Банзай глядел, не в силах оторваться. Сердце Банзая пропустило удар, а мягкий туман в голове укутал в себя всякий здравый смысл. В конце концов, Шельма уже обозначил, что у них осталась единственная ночь на двоих, прежде чем он снова исчезнет. И Банзай понимал, что упускать это мгновение никак нельзя.