Вне зоны видимости

Фремине нервно сглотнул. Суровые нод-краевские мужики опять отмахнулись от него как от назойливой мухи и категорически отказывались слушать, устанавливая вольерный каркас. Вернее, то, что они делали, установкой назвать язык не поворачивался. Понятно, что в кадре должна быть максимально ненадёжная жуткая конструкция, которая может рухнуть на головы тем, кто пришёл посмотреть и поучаствовать в детских боях по сценарию. Но «должна быть в кадре» совершенно не равно тому, что она обязана рухнуть на самом деле, превратив съёмку в катастрофу. Фремине, наблюдая за рабочими, которые всем своим видом показывали, что до его советов как главного инженера площадки им вообще нет дела, попытался хоть как-то повысить децибелы своего тихого голоса. Но увы, тот утонул в какофонии чужих, более громких голосов и лязге металла. — Эти дураки глухие? — Фремине встрепенулся, услышав рядом недовольный голосок Айно. Эта необыкновенно талантливая девочка уже успела стать звездой хоррора в Нод-Крае и даже засветилась в Мондштадте в довольно весомой роли злобного детского призрака из проклятого дома. Иронично, но, являясь вундеркиндом, Айно играла роль девочки с особенностями развития, которая по сценарию приходилась герою Лини младшей сестрой. Выходило у неё слишком правдоподобно. Как многие одарённые дети, малышка вживалась в роль и часто импровизировала, при этом настолько уместно, что своё призвание полностью оправдывала. И только немногие, включая Фремине, знали о её тяге к механике и всевозможной технике. Даже Айно, хоть она и ребёнок, понимала, что такая конструкция никуда не годится. — Вроде того. Понимаешь, они плохо слышат, потому что металл сильно гремит, — постарался как можно мягче объяснить Фремине. — Нет! — Айно сердито топнула ножкой. — Они ду-ра-ки! Как та девочка, которую я играю. Хотя она и то поумнее. — Малышка указала пальчиком на основание, где криво вколоченная, самая ближайшая к ним рея ходила ходуном и вздрагивала. — Смотри! Ну кто так делает?! Оно же развалится и упадёт! Фремине не успел ответить, потому что в подвал влетел запыхавшийся Ка Мин с весьма недовольным Ман Чаем под мышкой: — Айно! Бегом, дубль снимать через пять минут! Я тебя замучился искать! — Он взял девчушку за руку. — Привет, Фреми. Извини, бежать пора. — И умчался вместе с едва поспевающей за ним маленькой актрисой. Фремине лишь оставалось смотреть ему вслед до тех пор, пока Мин вместе с Айно и нервно подёргивающимся пушистым кошачьим хвостом под мышкой не исчез на лестнице. Собравшись с силами, молодой механик решился снова сделать замечание, понимая, что иначе будет авария с тяжёлыми последствиями. Он сделал шаг вперёд, почти физически ощущая, как время утекает сквозь пальцы, и попытался перехватить одного из монтажников — грузного мужчину в камуфляжных штанах, от которого за версту веяло перегаром и дешёвым табаком. — Послушайте... — Фремине тронул его за локоть. — Анкерные болты в четвёртой секции... они вошли в рыхлый слой. Бетон в «Пирамиде» старый, он не держит нагрузку. Нужно пересверлить под углом или... Монтажник медленно обернулся, сверху вниз глядя на щуплого юношу. Взгляд рабочего был мутным и тяжёлым. Выдохнув облако зловонного перегара прямо в лицо Фремине, он грубо дёрнул плечом, сбрасывая его руку. — Слышь, щенок, — его прокуренный, чуть сиплый бас напоминал скрежет несмазанных петель. — Ты иди там в своих часиках ковыряйся, понял? Нам босс сказала: «чтоб стояло». Оно стоит? Стоит! Вот и не еби мозги. А будешь под ногами путаться — в этой же клетке и закроем до конца смены. Понял? Демонстративно толкнув Фремине в плечо и заставив отшатнуться и едва не налететь на ту самую шатающуюся рею, монтажник хмыкнул и, не оборачиваясь, побрёл в сторону выхода, где его уже звали на перекур приятели. Оставшись один в тени конструкции, Фремине замер. Он закрыл глаза, отсекая визуальный хаос площадки, и сосредоточился на звуках, как делал это в Фонтейне, когда чинил часы или механические игрушки. Гул не был громким. Он ощущался как низкочастотный рокот, рождающийся где-то глубоко в подошвах швеллеров. Вибрация передавалась через ботинки — мелкая, зудящая дрожь, от которой сводило зубы. Он растерянно стоял всё там же, наблюдая, как рабочие вернулись с перекура и продолжили абы как вколачивать реи в старый растрескавшийся бетон. Было почти физически больно, будто эти реи втыкали в самого Фремине. Надо было срочно сообщить Линетт, чтобы она предупредила госпожу Нефер о таком халатном отношении монтажников. Но сестра сейчас наверняка была очень занята, учитывая, что сплошняком шли дубли у Ка Мина и Лини. Старший брат доверял только ей, а Фремине через Отца (так они трое называли Перуэр, на самом деле являющуюся их приёмной матерью) госпожа Нефер лично попросила приехать, назначила на должность и отправила следить за теми, кто не внушал доверия. Взвесив все за и против, он направился к лестнице. Может, удастся урвать хотя бы минуту, чтобы сказать сестре о том, что дела в подвале идут из рук вон плохо. По крайней мере, ещё не поздно заставить рабочих всё переделать, тем более что спешить они не собирались, а дубль с этой клеткой будут снимать уже завтра. На сегодня у Лини был очень плотный график. Да и Ка Мина Фремине успел увидеть всего дважды за сегодняшний день. Конечно, он и не рассчитывал, что такой яркий и известный актёр, как Мин, захочет рядом с ним задержаться. Тот всегда был в центре внимания, и, кажется, ему оно нравилось намного больше, чем то закулисье, где находился Фремине. Молодой механик, по факту, и не пытался ни сам заговорить первым, ни подружиться. Он, в силу характера, просто не умел, да и не особо стремился ни с кем заводить дружбу до этой поездки в Нод-Край. Раньше Фремине хватало общества брата и сестры, и он даже не представлял, что ему захочется общаться с кем-то ещё. Но Ка Мин… он стал его мечтой и болью одновременно. Ещё задолго до этой командировки Фремине увлёкся азиатским кино. Оно казалось ему необыкновенным, немного сказочным и совершенно недосягаемым — со сложными трюками, прыжками, яркими декорациями и детализацией. В Фонтейне чаще выпускали детективы, нуар и всякие ужасы с триллерами, иногда бывали и мультфильмы с мелодрамами, а по факту регион славился театром и мюзиклами. Против всех этих жанров Фремине ничего не имел, но и никакой тяги к ним не испытывал. Вот Лини — тот, как и Линетт, обожал триллеры и хорроры, и потому, увидев Айно после кастинга, с радостным воплем помчался делать с ней селфи на память. Ка Мин был другим — невозможно ярким и ещё более невозможно шумным, но Фремине каждый раз замирал перед экраном, наблюдая, как в очередной дораме молодой лиэйский актёр двигается в сложном красивом танце, который даже называть битвой казалось странным. Сам же Фремине не то чтобы считал себя неуклюжим, но такой пластикой и грацией, как у Ка Мина, похвастаться не мог. Да что там, он был полной его противоположностью — тихий, замкнутый, бледный и невзрачный, как ему самому казалось, и потому он предпочитал молча в тени делать свою работу, не вмешиваясь в постановочный процесс. Безусловно, хотелось подойти и заговорить, но каждый раз, когда доводилось видеться на площадках, у Фремине ком в горле стоял, и максимум, что он мог выдавить, если Ка Мин подходил к нему поздороваться, — тихое ответное приветствие. Этим всё и заканчивалось. Однажды, ещё до этой командировки, Фремине решился отправить Ка Мину письмо и до сих пор полагал, что тот выбросил его не глядя. В конце концов, Лини тоже приходили красивые бумажные письма и посылки от поклонников, помимо нескончаемого потока лайков и комментариев. Он просматривал далеко не всё и просто сгружал в большой ящик то, что не казалось интересным. Но, несмотря ни на что, где-то внутри всё ещё жила надежда, что то письмо Ка Мин не проигнорировал. Фремине даже комментариев в интернете не писал, разве что на конкретных сайтах и форумах, исключительно по работе. Но в то первое в своей жизни полноценное письмо он вложил часть собственной души. Просто случился порыв после просмотра очередной дорамы, и сказка о маленьком пухлене написалась сама собой, после чего нестерпимо захотелось этим скромным произведением с кем-то поделиться. Лини посоветовал завести аккаунт на известном литературном портале и публиковаться там в разделе самиздата. Вот только Фремине не хотелось, чтобы это читали все — он писал это, чтобы поделиться с кем-то одним...

***

Когда Фремине приблизился к площадке, Лини тут же его заметил и помахал рукой. Уже сколько времени эти съёмки длились, а привыкнуть к образу старшего брата с бритой головой было всё равно тяжело. Даже удивительно, что Лини ради роли временно расстался с волосами, которые холил и лелеял, не забывая постоянно делать укладку. На памяти Фремине, у брата, как он однажды подсчитал, уходовых и декоративных средств для волос оказалось больше, чем у сестры. Линетт как-то не особо и заморачивалась — просто аккуратно заплетала низкий хвост. Актёров готовили к следующему дублю и, как успел уже сегодня заметить Фремине, Ка Мину опять пришлось познать на себе модифицированную машинку Сянь Юнь. Тёмные волосы, тем более азиатского типа, быстро отрастали, превращаясь в бархатный «ёжик», ввиду чего экзекуцию «под ноль» приходилось проводить гораздо чаще. Лини же был пепельным блондином, и потому было почти не заметно, что за время съёмок отросли корни. Помимо этого, Мину приходилось носить тяжёлые берцы на высокой подошве со вставкой внутри, поскольку самой большой проблемой стал его невысокий рост. Фремине поглядывал на эти ужасные ботинки с открытым сочувствием. Лини было проще — на его ногах красовались потрёпанные красные кеды. Наблюдать за съёмками Фремине, безусловно, нравилось, вот только именно дубли с малолетними придурками вызывали диссонанс. Лини играл свою роль прекрасно, но ужаса не внушал — и это логично. Старшего брата, которого знаешь всю жизнь, мысленно отсекаешь от образа. Он остаётся тем самым Лини, как бы его ни загримировали и как бы яростно он ни избивал сейчас манекен, имитирующий бездомную женщину в переходе. Но Ка Мин… Тут у Фремине всегда, как по щелчку, включалась неприятная тревога. Тот, кого он привык видеть в светлых образах дорам — добрым героем или весёлым другом, — в амплуа малолетнего скинхеда невольно отталкивал. В голове возникал вопрос: какой Мин настоящий? Тот, которого Фремине полюбил в дорамах и видел ещё до начала съёмок именно таким — общительным и открытым, или всё же вот этот — бритый наголо, с фальшивым шрамом, разрывающим бровь, прищуренным глазом, жутким оскалом и телефоном в грязной руке, на который по сценарию вёлся репортаж для даркнета? Следующий дубль заставил Фремине вздрогнуть, когда в расправу вмешалась Бэй Доу, играющая опустившуюся женщину. Мало того что эффектная в жизни актриса выглядела до тошноты отвратительно, так ещё и её голос — сиплый и слабый — звучал пугающе натурально: — Отвалите от неё… вы… Да я таких, как вы… Тут же вмешалась Нефер, прикрикнув: — Ка Мин, ненависть на полную! Тебя тошнит от отбросов общества так, что зубы сводит. Покажи, насколько сильно ты этой убогой хочешь размозжить голову своей железякой! — затем обернулась к оператору: — Костя, крупнее! Я хочу видеть, как у Мина зрачки расширяются, когда он замахивается! Мне нужен этот блеск безумия, а не твои игры со светом! Константин громко сглотнул и почти незаметно поправил что-то в кармане под застиранной толстовкой, а затем направил свет, как того требовали. С Мином произошла кошмарная метаморфоза: теперь в нём ничего не напоминало юношу из дорам. Он злобно оскалился и, выплюнув свою реплику «От паразитов вроде тебя надо избавляться как от крыс — сами вы дохнуть не спешите», замахнулся измазанной бутафорской кровью старой фомкой. Лини впился в его руку и пугающе натурально заорал: — Чен, не надо! Но Мин в образе матерно послал «приятеля», пригрозив, что если тот полезет под руку, то металлическая хреновина окажется у него между глаз. Двинув Лини под рёбра, он обрушил удар железяки на голову манекена. У Фремине чуть ноги не подогнулись, когда во все стороны брызнула фальшивая кровь, окрасив имитацию стены перехода с корявыми граффити и самого Мина, который стал выглядеть ещё чудовищнее с этим «декором». Кажется, даже Лини, продолжавший кашлять после удара не сразу понял, что работа продолжается. В кадре появилась Айно — в симпатичном розовом пальто, съезжающей на глаз поношенной шапочке с кошачьими ушами и милых сапожках в розовый цветочек. Волосы малышки были слегка растрёпаны, а личико испачкано. Она отрешённым пустым взглядом посмотрела в камеру, затем на «тела» и ребят, бормоча что-то невнятное, нагнетающее ещё больше жути. — Братик, тут холодно, я хочу домой, — чётко произнесла Айно, бросив всё тот же расфокусированный взгляд на Лини, и начала водить пальцем по крови на стене, рисуя корявое солнышко и фальшиво напевая песенку на каком-то выдуманном языке. — Сэм, какого хрена тут твоя уродка делает?! — Мин злобно посмотрел на Айно и с брезгливостью оттащил её за шиворот от стены, толкнув прямо в руки Лини. — Мин, ещё больше брезгливости! — тут же вмешалась Нефер. — Ты смотришь не на девочку, а на очередной отброс, который оказался под ногами! — Мне не с кем было её оставить, — извиняющимся тоном ответил Лини по сценарию. — Вот скажи мне, — Ка Мин деловито засунул в рот сигарету, — почему твоя мамаша от этого отродья не избавилась? Этот кусок мяса даже человеком не станет, когда вырастет, никакой пользы обществу и… Фремине нервно сглотнул, пытаясь настроить себя, что это не его Мин, а происходящее – просто дубль на съёмочной площадке. Его Мин был не таким и никогда не сказал бы подобного, не говоря уже о том, чтобы кого-то избивать. Но в эту секунду верилось во все это с трудом. — Закрой пасть, Чен! Она моя сестра, напоминаю. Тебе зубы, смотрю, мешать начали, — прошипел Лини, сжимая кулаки. — Я не хочу, чтобы из-за тебя и твоей соплячки нас спалили и засадили на десяток. Если некуда её девать — это твои проблемы. И предъявляй претензии мамаше, которая вовремя аборт не сделала. — Мин мастерски крутанул в руке фомку и с выражением искреннего презрения плюнул на кед Лини. Тот лишь скрипнул зубами и, бросив финальную реплику: «Пойдём домой, Лана», приобнял Айно и увёл её из кадра, оставляя Мина в переходе с двумя «телами». — СТОП! СНЯТО! — заорала Нефер, глаза которой горели диким, почти пугающим восторгом. — Вот это я понимаю! Вот это грязь, вот это жизнь! Айно, ты большая молодец! — она обернулась к Ягоде, которая уже вовсю раздавала указания массовке. — Отведи её умыться и дай парочку пирожных. Она их заслужила! И проследи, чтобы кровь со стен не смывали до завтра, мне нужен этот слой! Ягода, суетливо поправляя рацию на поясе, кивнула и подтолкнула Айно к выходу: — Давай, пойдём быстрее. Босс Неф мне голову оторвёт, если задержусь. И не ешь всё сразу, а то вместо следующего дубля опять будешь тазик обнимать! — проворчала она, хотя в глазах промелькнуло мимолётное одобрение. — Костя! Ты всё поймал? Если фокус опять «уплыл» на стену, я тебе ребра той фомкой пересчитаю! Оператор, стараясь не делать резких движений, тяжело поднялся со своего складного стула. Его лицо выражало крайнюю степень сосредоточенности, которую обычно демонстрируют люди, пытающиеся скрыть сильное опьянение. Он незаметно, как ему казалось, прижал локтем чехол для запасного объектива, где в уютной темноте покоилась заветная фляжка с коньяком, и подошёл к Нефер. От Константина исходил густой дух мятной жвачки, сквозь который всё равно пробивался до боли знакомый запах спиртного. — Всё чётко, босс, — сипло отозвался он, щурясь на монитор и стараясь не дышать в сторону режиссёра. — Плевок в кадр зашёл идеально, прямо на красную ткань. Я взял чуть крупнее на моменте удара… там такая экспрессия, чистый психопат, клянусь. Только... это… босс, в подвале «Пирамиды» завтра свет будет другой. Там бетон серый, поглотит половину яркости, картинка будет как в могиле. — Так нам и нужна могила, Костя! Меньше слов, больше дела! — Нефер азартно щёлкнула пальцами, не отрываясь от экрана. Вдруг она вскинула голову и, даже не глядя в сторону Фремине, выкрикнула на весь коридор: — Хватит там столбом стоять и на актёров любоваться! Фремине, иди вниз и проверь крепления для завтрашнего боя в «Пирамиде». Я не хочу, чтобы Ризли провалился к чертям под текстуры этого грёбаного подвала или чтобы сетка сложилась раньше времени. Иди и проследи, чтобы эти черти косорукие всё затянули насмерть! Фремине вздрогнул. Приказ Нефер прозвучал как смертный приговор. Ему нужно было вернуться туда, где его только что унизили, к тем самым реям, которые уже начали свой медленный, неслышный для других танец разрушения... В реальность вернул голос Лини — уже настоящего, а не придурка Сэма, которого он играл: — Идиот, мог бы предупредить, что врежешь. У меня рёбра, к сведению, до сих пор болят! — Прости! Если бы я предупредил, ты бы подготовился и не факт, что сыграл бы убедительно. Я правда сильно ударил? Прости, пожалуйста, я только напугать хотел. — Мин снова стал собой, и в его голосе звучала искренняя вина вместо ледяного равнодушия его героя Чена. Даже глаза снова стали тёплого янтарного оттенка, и в них было настоящее человеческое сожаление. — Старался он, — обиженно проворчал Лини. — От твоих стараний у меня гематома будет, придурок. Ка Мин бесцеремонно задрал на напарнике футболку, чтобы оценить нанесённый ущерб, после чего совсем поник, разглядывая действительно намечающийся синяк на бледной коже. — Ну, Лини, я правда нечаянно! Думал, удар слабый… — Я бы сказал, каким местом ты думал, — огрызнулся Лини, одёрнув футболку. — Но тебе не… — Тихо оба, — шикнула на них Линетт. — Хватит ныть и оправдываться. Шевелитесь, у нас следующий дубль скоро. Фремине, прежде чем уйти, проследил, как расстроенный результатами своих действий Ка Мин уходит следом за Линетт и Лини. Последний, несмотря на попытки сестры прекратить ссору, всё равно не преминул выдать в адрес напарника ещё несколько нелестных эпитетов. Скорее всего, брат так и не простил Мину то, что тот обошёл его на кастинге, получив более важную роль Чена — главного из придурков. Протолкавшись через забитый людьми проход, Фремине спустился в подвал. Как он и ожидал, сетка была натянута «на отвали»: одна из рей торчала, как выпирающее ребро, а вся конструкция выглядела пугающе незаконченной. Рабочие сновали мимо, стараясь поскорее исчезнуть из поля зрения; их девиз «и так сойдёт» сегодня работал на полную мощность. Фремине подошёл к выпирающей опоре и чуть качнул её. Сухой костяной хруст старого бетона отозвался в самых зубах. Рея держалась на честном слове: там, куда её вбили, пол пошёл «звёздочкой» и начал крошиться в серую труху. Настоящая катастрофа накрыла осознанием, когда Фремине заглянул в дальний угол. Там, под слоем ветоши, поблескивали нетронутые стальные уголки — диагональные распорки. Без них клетка была не прочнее карточного домика. «Если не связать периметр, её сложит от первого же толчка», — пронеслось в голове. Фремине прикинул вес: четырёхметровая полоса тяжёлого металла. Её нужно было закинуть на плечо, выровнять по отверстиям сверху и одновременно наживить болт. Одному это сделать физически невозможно — не хватало ни роста, ни третьей руки, чтобы держать дрель. Переделывать нужно было всё и со скоростью света, иначе съёмки рисковали закончиться трагедией. Пытаясь зафиксировать рею плечом, Фремине шёпотом выругался. Эти кретины даже не использовали распорные анкеры — в дыры были забиты какие-то ржавые строительные костыли. Видимо, нормальный крепёж давно уехал в строительный отдел местного рынка. Он тяжело вздохнул и дотянулся до перфоратора. Металл болезненно давил в плечо, рука через минуту начала неметь, а бетон, словно издеваясь, осыпался едкой пылью, забивая глаза и лёгкие. Это был чёртов сизифов труд. Сделав передышку, Фремине осмотрел масштаб бедствия снизу. Рабочие не просто сэкономили на болтах — они не проварили нижнюю обвязку. Сетка-рабица по всему периметру болталась в десяти сантиметрах от пола как рваная занавеска. Даже там, где предполагался лаз для массовки, край просто топорщился острыми «хвостами» проволоки. Основной выход — дверь, которую должны были выносить, — была просто приставлена к проёму и наспех прикручена ржавой проволокой в двух местах. — Если всё это начнёт рушиться, они ведь даже выйти не смогут… — в ужасе прошептал Фремине, глядя на эту ловушку. Конструкция держалась только за счёт верхних поперечин и натяжения сетки. Если кто-то влетит в этот стальной «парус» всем весом, рычаг просто вырвет реи из рыхлого пола вместе с кусками фундамента. Хуже то, что времени оставалось всё меньше. Надо было уложиться в жалкие полчаса от силы, чтобы наживить хотя бы пару хомутов снизу. Но одновременно прижимать пружинящую рабицу к основанию и сверлить сталь — в одиночку нереально. Тут необходим кто-то в помощь — без вариантов, желательно со стальными мускулами и отсутствием инстинкта самосохранения.

***

Фремине не помнил, сколько провозился, пытаясь хотя бы основу подкрутить, и даже не сразу услышал звук чьих-то тяжёлых шагов. Меньше всего он ожидал увидеть здесь Варку — приглашённого на съёмки мондштадтского актёра, который играл второстепенную роль полицейского и по сценарию должен был арестовать Лини и Ка Мина, а затем прорваться с группой захвата на территорию детских боёв. Этот господин обладал поистине богатырскими габаритами, так что Архонты, видимо, откликнулись на мысленные просьбы Фремине как умели. — Эй, парень, ты чего тут один корячишься? — Варка окинул взглядом кривую жуткую конструкцию клетки, потыкал пальцем в рею и серьёзно добавил: — Нефер сказала проверить готовность, хочет сегодня успеть ещё пару дублей с этой локацией отснять, а завтра с утра уже финальные с детскими боями. Только что-то мне подсказывает, что эта херня долго не простоит, даже если в неё теннисный мячик кинуть. Фремине сглотнул, понимая, что если промолчит, опять останется один на один с этим адом, который никоим образом не сумеет даже частично исправить в одиночку. Он окинул взглядом огромного мускулистого актёра, на котором красовались полицейские форменные брюки с бутафорской кобурой и тяжёлые берцы, а вот верх был типично «варковским» — застиранная футболка с принтом пивных кружек и смешной надписью. — Господин Варка, тут рабочие, — Фремине старался, чтобы его голос звучал ровно, — даже реи не использовали. Она почти не держится. Нельзя пока здесь снимать, потому что… — Да уж понял я. — Варка подошёл почти вплотную, ввиду чего Фремине ощутил себя крохотным как песчинка на его фоне. — Тебе подсобить? Давай хоть железяки эти придержу. — Да, большое спасибо. Вы меня очень выручите. Варка шагнул к выпирающей балке и просто упёрся в неё ладонью. Скрежет бетона мгновенно стих. Для Фремине это было сродни чуду: конструкция, которая секунду назад казалась ему живым, злым зверем, готовым наброситься, вдруг замерла под весом крупного актёра. — Давай, малец, сверли, пока я её в потолок не вдавил, — Варка ухмыльнулся, и Фремине, наконец, смог перехватить перфоратор обеими руками. — Только живо. Слышишь? Там наверху Ризли уже бутылки тренируется колотить. Настроение у него сегодня — чисто цепной пёс, Нефер его так накрутила, что он эту сетку на ужин сожрёт, если не закрепим. Фремине кивнул, не тратя силы на слова. Бур вгрызся в бетон, поднимая тучу едкой пыли. Юноша понимал: Варка — это его единственный шанс. Да, неловко было просить актёра, который к инженерии и строительству декораций вообще не имел отношения, но, как говорил Лини, неудобно на потолке спать — одеяло падает… Варка видел, как у хлипкого по виду механика уже руки подрагивали от отдачи этой здоровенной дуры — и как такой шкет перфоратор удерживал? Он смотрел на юношу с каким-то отеческим уважением, периодически стряхивая крошку с форменных штанов. Когда звук затих, Варка так же легко подпёр следующую рею: — Ты не надрывайся. Только здоровью во вред. — Он слегка взъерошил Фремине волосы, из которых тут же посыпалась бетонная крошка. — Закрепи эту хреновину так, чтобы наш «волчара» Ризли об неё расшибся, а не рассёк мелких. А то он так в роль вошёл, что скоро стены жрать начнёт. Если мы с тобой сейчас это не сдюжим, он нам весь бюджет на стоматологов спустит. Варка усмехнулся, продолжая держать рею. Фремине же снова приступил к работе. Шутка актёра, пытавшегося разрядить обстановку, казалась совсем не смешной. По сценарию Ризли, который играл организатора этих детских боёв, наимерзейшего мужика и некогда заключённого, должен был впечатать в эту сетку Лини или Ка Мина, чтобы запугать за прокол, когда на прежнее место боёв вышла полиция. На самом деле Фремине не боялся Ризли — тот был страшен только в кадре, и то из-за своих амплуа и внешности. Страшно было, что эта конструкция не выдержит дубля. Фремине снова зажужжал перфоратором, понимая, что благодаря Варке и его помощи есть шанс успеть избежать трагедии или хоть как-то выбить отсрочку и довести конструкцию до ума. Едва бур перфоратора вновь коснулся бетона, как тяжёлая дверь подвала распахнулась. В узкий коридор ворвались поток света, гул переговаривающихся ассистентов и резкий, не терпящий возражений голос Нефер: — Сюда! Ставьте свет на сорок пять градусов, тени должны быть длинными, как в аду. Варка, а ты какого чёрта здесь застрял?! Я же сказала проверить, что тут с конструкцией и доложить. И приведи себя в нормальный вид. Ты полицейский, а не строитель! — Слушай, Нефер, — Варка выпрямился, всё ещё придерживая плечом незакреплённую балку. — Эта херня на голову кому-нибудь ёбнется, если мы её не докрутим. Дай пацану ещё десять минут. — Нет времени, — отрезала Нефер, даже не взглянув на него. Она уже была в объективе, выстраивая композицию. — В кадре всё выглядит идеально. Эта незавершённость и торчащие болты — просто чистый секс, Варка! Нод-Край как он есть: всё ломается, всё на соплях. — Она обернулась: — Ризли! Где Ризли?! — Да здесь я, — отозвался актёр, судя по полному раздражения голосу, действительно вошедший в образ. Он помогал съёмочной группе подтаскивать стол и небрежно вместе с Ка Мином и Лини раскидывал пустые бутылки, имитирующие пивные, и прочий мусор для антуража. — Ризли, просто вытолкни его в сетку. Старайся не в силу, только имитация. Не надо ломать конструкцию, просто дай почувствовать страх и беспомощность. И… — она мельком глянула на Мина, — Мин, постарайся не слишком сильно раскачивать эту штуку, когда тебя в неё впечатают. Поехали! Фремине в немом ужасе замер с выключенным перфоратором, бросив обречённый взгляд на конструкцию, затем на Варку, надеясь, что он сможет докричаться до режиссёра. Но Нефер, кажется, было фиолетово на внушительного актёра и очередную порцию предупреждений. Даже не собираясь его слушать, она выпроводила Варку из подвала чистить штаны, потребовав перед тем заткнуться и не лезть не в своё дело. Тому пришлось повиноваться, после чего он, бросив сочувствующий взгляд на Фремине, пробубнил: «Прости, парень, эта баба непрошибаемая» — и ушёл. Фремине ничего другого не оставалось, как отойти в дальний угол со своим перфоратором, чтобы не мешать подготавливать площадку. И вот начался дубль. Лини и Мин, опустив головы, стояли перед Ризли, который, зловеще хрустнув шейными позвонками, как будто разминался перед боем, с презрением посмотрел на них двоих. Затем последовала его реплика: — Чен, ты меня совсем за идиота держишь? — Он осклабился и упёр руки в бока. — Из-за вас, огрызки, мне пришлось переносить арену в новое место! Вы оба хоть знаете, какой это убыток?! А?! От последней реплики Фремине передёрнуло, и он крепче сжал перфоратор, который продолжал держать в руках, стоя поодаль от площадки, где шла съёмка дубля. Ризли поддал ещё больше жару, разбив кулаком бутылку, которая лежала на обшарпанном реквизитном столе, облитом чем-то и сдобренном всяким мусором. — СТОП! СНЯТО! Мин, как можно больше ужаса! — вещала Нефер, пока Ризли гримировали руку, щедро поливая бутафорской кровью. — Представь, что от следующего удара Ризли твоя голова познает участь той бутылки! — Она обернулась к оператору: — Костя, мать твою! Ты что там делаешь? Слушай сюда! Свет прямо на Ризли и Мина, крупным планом, чтобы я каждую капельку пота видела и противовес свирепости одного и ужаса другого, ясно?! Константин икнул, бодро протараторил, не поворачиваясь, что ясно всё услышал, и, чавкая мятной жвачкой, настроил свет и приготовился к следующему дублю. Фремине не переставал удивляться, как этот крепко пьющий парень из Снежной умудрялся совмещать в себе несовместимое. На следующем дубле, когда Ризли подошёл к Ка Мину вплотную и крепко сжал ворот его футболки, у Фремине всё внутри заледенело от ужаса. Не от игры актёра, а от того, что он чётко услышал, как вибрируют и вздрагивают реи ненадёжной конструкции от каждого тяжёлого шага Ризли. На ногах у того были тяжёлые массивные ботинки, обитые металлом, что ещё больше усугубляло. Ризли легко приподнял невысокого Мина за ворот, как котёнка. Страх на лице юноши сменился выражением лица человека, чью голову сейчас отсечёт гильотиной, а затем Ризли сымитировал удар в солнечное сплетение и, мысленно рассчитав расстояние, толкнул Ка Мина в рабицу «клетки». Уже в этот момент Фремине услышал тихий стон металла, который врезался куда глубже, чем восторженный вопль Нефер: «Вот это экшен!». Ризли отпустил Мина, готовясь к замаху, а тот, успев ощутить под спиной странную вибрацию рабицы, бросил взгляд на изображающего неподдельный ужас Лини, смотревшего в их с Ризли сторону. — Лини, вали оттуда! — заорал Мин и, увидев, как вся конструкция начала крениться, готовясь обрушиться по траектории прямо на напарника, забил на дубль и в прыжке пнул ошарашенного Лини так, что тот отлетел, оказавшись почти у ног оператора Константина. Айно, наблюдающая за дублем среди остальных с расширившимися от ужаса глазами, интуитивно сделала два шага назад, прижимая к себе Ман Чая, который казался массивным рыжим облаком на фоне самой девочки. Кот как-то жалобно мяукнул и затем задёргал лапами, стремясь вырваться. Противный скрежет металла перекрыл все звуки. Ризли, мгновенно поняв, в чём дело, рванул к Ка Мину, протянув руку, чтобы схватить и успеть хотя бы оттащить подальше, но бутафорская кровь сыграла злую шутку. Ткань синтетической футболки выскользнула из руки, а самого Ризли уже кто-то потянул назад. Вся «клетка» с чудовищным грохотом и лязгом металла о бетон сложилась как картонная коробка, на которую уронили гирю. Затем в воздухе повисла тишина, перекрыв видимость поднявшимся столбом пыли и бетонной трухи.

***

Первый звук, который огласил площадку — жалобное мяуканье Ман Чая. Он вырвался из рук Айно и рыжей кометой сиганул сквозь клубящуюся пыль. Протрезвевший от вида происшествия Константин, всё ещё прижимая к себе камеру, переводил полный неподдельного ужаса взгляд то на груду металлолома, в которую превратилась декорация, то на Лини, неподвижно сидящего у его ног. Тот от шока не пошевелился даже тогда, когда уже стало слышно громкое мяуканье кота где-то в недрах завала и всхлипы перепуганной Айно. Ка Мин, которого Лини считал соперником и в тайне презирал, можно сказать, добровольно забрал себе то, что предназначалось ему самому: и эту злосчастную роль, и вместе с ней — участь быть погребённым под завалом. Фремине, одним из первых придя в себя после увиденного, бросил перфоратор и ринулся к разрушенной площадке. — Мин! — он схватил край рабицы, не замечая, как проволока рвёт ему кожу на ладонях, пытаясь её приподнять, чтобы можно было вытащить попавшего под завал Ка Мина, не обрушив оставшуюся часть конструкции, которая продолжала зловеще скрипеть и непонятно на чём держалась. Фремине вздрогнул, когда сумел приподнять рабицу, протянул одну руку внутрь и ощутил тепло чужих пальцев, слабо коснувшихся его ладони. — Эй, парень, держи так, я попробую вот эту дрянь поднять. — скомандовал невесть как оказавшийся рядом Ризли, пытаясь устойчиво взять упавшую рею. — Кирилл, уведи Айно, Инеффу и остальных отсюда, — до Фремине донёсся голос Скирк, как всегда наполненный ледяным спокойствием. В ту же секунду он ощутил, как рабица в его руках стала впиваться меньше и словно полегчала. Скирк приподняла её выше, совершенно не обращая внимания на то, как края сетки уже наделали царапин на ее изящных кистях, где выступили кровавые полосы. Нефер, которая даже не успела восхититься прекрасно отснятым роковым дублем, теперь с непроницаемым выражением лица холодно скомандовала разойтись, пнув кого-то срочно звать бригаду медиков. Но вместо медиков в подвал, чуть не споткнувшись на ступенях, влетел Варка в полицейском костюме. — Что за хрень… — он подвис, уставившись на то, что осталось от площадки. Айно вырвалась из рук матери и, продолжая рыдать, подбежала к нему, вцепившись в рукав бутафорской полицейской формы. — Дядя Варка-а… там… там Мин! — Девочка, размазывая кулаком слёзы, указывала на перекошенную развороченную конструкцию, где среди кучи разорванной рабицы торчали скособоченные реи. — Его… прида-а-ви-и…ло. П-помогите… — Твою же мать! А я ведь говорил! — гаркнул Варка, сердито покосившись на Нефер. Пообещав Айно, что с Ка Мином всё будет в порядке, он направился к площадке, чтобы помочь Фремине и Ризли. Сразу за ним появилась обеспокоенная Лаума со своей бригадой медиков. Скирк ещё сильнее потянула на себя рабицу, в то время как Варка, стараясь не делать резких движений, вместе с Ризли поднимал тяжеленную рею. — Тащите его! — скомандовал Варка, когда рея была убрана. Разорванная рабица спуталась в проволочный ком, и, когда Ризли попытался помочь приподнять её ещё больше, острый край сетки чиркнул по лицу Скирк, едва не задев глаз. — П-прости, — пробормотал Ризли, увидев, как на щеке коллеги прочертилась кровавая полоса. — За что? Это просто царапина, — равнодушно ответила Скирк, даже не собираясь вытирать кровь с лица и продолжая крепко сжимать сетку окровавленными руками. Фремине впервые в жизни радовался своей хрупкой комплекции. Расстояния, чтобы пролезть под завал, ему вполне хватало. Не дожидаясь медиков, хотя уже слышал их голоса, он протиснулся внутрь и, нащупав руку Ка Мина, крепко сжал её, осторожно потянув на себя. Ман Чай, увидев лаз к хозяину, протиснулся туда же, продолжая завывать. Мин был в сознании, потому что выругался и застонал от очередной попытки его вытащить. — Ман… Чай, тебя здесь… не хватало. А-ааа, чёрт… — Проволока сетки разодрала рукав футболки и держала словно хваткой. — Потерпи, ладно, — прошептал Фремине, вслепую разрывая ткань футболки, чтобы убрать препятствие. Тем временем сетку начали разрезать и отбрасывать в стороны, чтобы дать возможность медикам забрать пострадавшего. Когда её кое-как отделили, Ка Мин наконец был освобождён. Он лежал на бетонном полу — весь в пыли и крошке. Бровь, которую ему гримировали для роли, теперь была разорвана натурально: видимо, зацепило краем сетки, из-за чего один глаз был прикрыт, и по всей левой стороне лица размазалась кровь вперемешку с пылью. Нос был также разбит и, по всей вероятности, сломан, губы чуть посинели, а от футболки остались кровавые лохмотья. Но самым ужасным было то, что к полу его придавливала ещё одна рея, отчего Фремине и не смог вытащить его самостоятельно. Варка и Ризли, не сговариваясь, схватили рею, поднимая и убирая её подальше. Медики осторожно попытались поднять Мина, чтобы положить на носилки, но он, схватившись за руку одного из них и не выпуская ладони Фремине, поднялся самостоятельно, тут же зашипев от боли и размазав кулаком капающую из носа кровь. Стоял он неустойчиво — было заметно, что явно пострадало не только лицо, скорее всего, были переломы. — Лини… с ним… всё нормально? Не… задело? — пробормотал он, рассматривая собравшихся одним глазом. Нефер тут же отвлеклась и посмотрела на него. — Ты как? Мы сможем… Мин не дал ей договорить. На лице возникла вымученная улыбка, когда он увидел часть своего отражения в осколке зеркала, валяющегося на полу. — А чего не сможем? Стою вроде, да и на гриме… ахах, — он поморщился, коснувшись рёбер слева, — сэкономим. Такой ни один… гримёр не сделает. Давайте… дубль, чтоб добру не пропадать. Нефер с одобрением и даже восхищением посмотрела на него, кивнув. Зато Ризли насупился, а Варка разошёлся не на шутку: — Нефер, ты в своем уме?! У парня наверняка сотрясение и переломы, а ты снимать собралась?! Совести у тебя ни на грамм. — Да все… нормально. — хрипловатым голосом от набившейся в рот и легкие бетонной пыли пробормотал Ка Мин. — Тошнит только и зрение чуток плывет. Там же... недолго. Нефер торжествующе посмотрела на Варку, затем скомандовала: — Все слышали?! Продолжаем дубль. Ризли, дуй сюда! Костя, свет! Лини, какого хрена ты там завис! Живо давай! Лини, который едва вернулся в реальность, не мог заставить себя даже смотреть на Ка Мина, особенно когда до него донеслось: — Хорошо, что я успел… Лини, извини, ахах. Мне снова… пришлось тебя пнуть. Ты… не обижаешься? Никто не ожидал, что вмешается Лаума. Ещё большей неожиданностью оказалось то, что эта милая докторша в гневе не уступала Нефер. Она фактически перехватила Ка Мина из рук помощника-медика и Фремине и отчеканила: — Нефер, я не позволю. Ты его убьёшь своими съёмками. У парня серьёзные травмы. Рёбра сломаны, если хоть одно пробьёт лёгкое, он может умереть. Его срочно нужно госпитализировать. Отключи амбиции и хоть раз включи голову! Нефер дёрнула глазом. Она не привыкла, чтобы ей делали замечания прилюдно. — Лаума, дорогая, я ценю тебя как медика и понимаю, о чём ты говоришь, но парень сам вызвался. Так, Ка Мин? Тот кивнул, понимая, что находится между двух огней. И лишь Фремине сейчас осознавал: худшее произошло, но может стать ещё страшнее. Хотелось послать Нефер подальше и увести отсюда Мина вместе с бригадой Лаумы. Он в каком-то порыве снова взял Мина за руку, ощущая тепло его ладони сквозь противную пыль. — Мин, пожалуйста, не надо. Тебе лучше… не напрягаться. — Фремине сам не понимал, как решился вообще это сказать, ещё и когда вокруг столько людей. — Он прав, тебе отлежаться бы, — не поднимая головы, пробормотал Лини, вовсе затем отворачиваясь. Фремине ощутил, как горят щёки, но надеялся, что этого не видно из-за пыли и грязи на лице. Мин же как-то странно, по-особенному вдруг сжал его руку и улыбнулся, тепло и по-настоящему, сквозь боль в ребрах, хоть улыбка и вышла вымученной: — Фреми, всё будет… нормально. Там чуть-чуть совсем. И Ризли же… не будет бить меня по-настоящему. Не переживай. В это мгновение Фремине понял: настоящий Мин не имел ничего общего ни с глянцевым юношей из дорам, ни с экранным отморозком Ченом из этого нуарного триллера. Его настоящий Мин стоял здесь — такой же обычный парень, как и сам Фремине. Тот, кто вопреки всему готов на невозможное, кто до конца предан своему призванию и стремится любой ценой выправить ситуацию, даже если это стоит ему жизни. — Ты точно выдержишь? — обеспокоенно уточнил Ризли, коснувшись плеча Ка Мина. Тот кивнул и снова посмотрел на Фремине, всем своим видом и вымученной, но такой теплой и искренней улыбкой словно говоря: «Не переживай, всё будет хорошо». Последний дубль был как в тумане. Ка Мина всё сильнее тошнило, голова кружилась, а тело еле слушалось. Ризли успел пугающе натурально избить манекен, которым юного актёра быстро подменили. Затем Ка Мин снова появился в кадре — в таком же жутком виде, в котором пребывал последние полчаса. Он обессиленно заслонился от замаха Ризли и с трудом, ощущая металлический привкус во рту и кашляя от крови, внезапно заполнившей рот, пробормотал: — К-крейг, я всё… всё сделаю. Как договаривались… Приведу новых. — Смотри мне, а не то твой приятель отправится на почетную должность донора органов, понял?! — гаркнул Ризли, сплюнув и показательно «ударив» Лини, который, казалось, уже сам не понимал, где дубль, а где реальность. Он подполз к Ка Мину и испуганно ответил: — Мы все сделаем, Крейг. — СТОП! СНЯТО! Мин, ты просто чудо! Лаума, быстро забирай его! — заорала Нефер. Похоже, она только сейчас запоздало осознала, что на самом деле произошло. Ка Мин хотел что-то ответить на её похвалу, но когда поднялся, вдруг мёртвой хваткой вцепился в Лини. Он сплюнул кровь на пол, попытался сделать шаг и… упал прямо в руки подоспевшего Ризли. — Посмотри, до чего это дошло! — Ризли сердито зыркнул на режиссёра. — Если он умрёт или станет инвалидом, тебе вместо лавров и софитов будет срок светить.

***

Едва реанимобиль, противно воя сиреной, умчался прочь, Лаума снова спустилась в подвал. Нефер с отрешённым видом глотала уже третью порцию кофе с коньяком, который ей щедро подливал оператор Константин. — Как он? — осведомилась режиссёр каким-то глухим осевшим голосом. Фремине, который вместе с Ризли и Варкой продолжал разбирать завал и складывать реи и рабицу в угол, замер, прислушиваясь. — Плохо. Сломаны пять рёбер и нос, пробито лёгкое, а в поясничном отделе — подозрение на компрессионный перелом. Нефер, он больше не сможет сниматься в проекте. Ему требуются длительная госпитализация и абсолютный покой. Думаю, ты понимаешь. — Ясно. Заменим дублёром. — Она повернулась к оператору. — Костя, срочно найди замену. Там уже не критично, остался только допрос — дублёр может сидеть с опущенной головой, как и Лини. — Нефер распорядилась этим совершенно равнодушно, после чего снова переключила внимание на Лауму: — Он… ходить будет? Ты упоминала про позвоночник. — Сейчас — только лежать. Любая вертикальная нагрузка может превратить трещину в полный раздробленный перелом, и тогда его парализует навсегда. Помимо этого, ему придётся несколько месяцев провести в жёстком медицинском корсете, прежде чем он сделает первый шаг. И это если не считать осложнений с лёгким. Никаких гарантий, что Ка Мин вообще сможет дальше сниматься в кино. Скорее всего, ему придётся оставить профессию. Нефер кивнула, затем сказала Константину привести к ней Кавеха, и лишь после обратила свой взгляд к Фремине: — Задержись, пожалуйста. Я должна знать, как это произошло — она обвела рукой то, что осталось от площадки. После слов Лаумы бедный механик еле на ногах стоял. Он сейчас думал только о Ка Мине, который теперь находился в реанимации и боролся за жизнь в то время как его яркая карьера угасала прямо здесь и сейчас. В пыльной, грязной руке всё ещё теплилось воспоминание о том прикосновении, и Фремине непроизвольно сжал кулак, словно желая удержать тот момент внутри, как ребёнок пытается удержать пойманную красивую бабочку. — Нефер, парень не виноват ни в чём, так что давай без претензий. Не он тех рукожопов нанял. В одну морду, я тебе отвечаю, пытался сам всё исправить. Я подсобил, — тут же встал на защиту Варка, скалой возвышаясь над режиссёром. — Мяуу! — подтвердил Ман Чай, который теперь, насупившись, сердито поглядывал на Нефер, устроившись на горе рабицы и сверкая жёлтыми глазами. До того кот пытался рвануть за хозяином, когда того уносили медки, но Фремине пришлось поймать его и держать силой. Между тем Константин притащил бледного как полотно Кавеха, который пытался оправдаться, что он отвечает только за эстетику и чертежи. Дошло дело и до Панталоне — линейного продюсера, который демонстративно указывал на Фремине: дескать, он должен был за всем проследить. Но Фремине было уже всё равно. Он даже не собирался оправдываться, понимая, что в глубине души винит лишь себя — за свой тихий голос и неумение настоять на своём. Потому просто сказал как есть: что требовал от рабочих собрать конструкцию нормально. — Ты… ты говорил им? — Кавех уставился на Фремине, и в его глазах плескался такой ужас, будто он сам только что рухнул вместе с клеткой. — Почему ты не пришёл ко мне? — Я не мог всё бросить, господин Кавех, — глухо отозвался юноша, вытирая пыль с лица. — Иначе рея обвалилась бы ещё раньше. — Он говорил! — звонкий голос Айно, невесть как оказавшейся в подвале, разрезал повисшую тишину. Она сердито посмотрела на Нефер, Кавеха и Панталоне. — Те дураки-рабочие сказали ему уходить. Сказали… ему пойти… ну… это очень плохие слова. Мама мне так говорить не разрешает! Подоспевшая Инеффа охнула и прижала дочь к себе, а Нефер медленно повернулась к Панталоне. В её взгляде было столько льда, что хватило бы заморозить насмерть весь Нод-Край. ____________________________ Когда всё выяснили, актёрам дали отдых на несколько дней. От Фремине потребовали заново проследить за сборкой новой «клетки». Теперь и Кавеха назначили ответственным, лишив его львиной доли гонорара. Варка, хоть и был актёром, сам вызвался найти нормальную бригаду монтажников. Правда, Фремине от этого легче не стало. Он остался в подвале совсем один, не считая кота, и всё думал о Ка Мине. Тот лежал в больнице, скорее всего, на аппарате ИВЛ. Сейчас молодому механику было не до рей и разборок. Хотелось сорваться в госпиталь и просто побыть рядом. Снова коснуться руки Мина, как тогда, когда Фремине уговаривал его не геройствовать. Он сам не понимал, что подтолкнуло его сделать это при всех. Зная себя, он бы в жизни на подобное не решился. Но ответ пришёл сам: когда тебе кто-то по-настоящему дорог, становится на всё плевать. Лишь бы успеть защитить от неизбежного. Ман Чай, мурлыкнув, потёрся об его ногу и затем уставился на Фремине с немым вопросом в совиных глазах. — Всё будет хорошо, Ман Чай. — юноша присел на корточки, вытерев пыльную руку о штаны комбинезона, и потрепал кота по голове, отчего тот довольно сощурился. — Мы навестим Мина, когда ему станет лучше, хочешь? Он и сам не верил в то, что говорил. Это было фальшивое утешение, чтобы подбодрить кота, оставшегося без хозяина, и, наверное, самого себя. Слова Лаумы о том, что, скорее всего, Мину придётся оставить профессию, всё ещё звенели в голове. — Мрр… — согласно ответил Ман Чай и запрыгнул ему на колени. — Он… он обязательно поправится. И мы снова увидим его в кино, — эти слова Фремине выдохнул почти шёпотом, а затем уткнулся в шелковистую кошачью шерсть, чувствуя, как от странного, давящего чувства в груди на глазах выступают слёзы.