Вне зоны видимости

Скирк сладко потянулась в облюбованном кресле и аккуратно взяла маленькую чашку крепкого кофе, которую поставил перед ней Кирилл. С момента первой близости на маяке прошло уже достаточно времени. Флинс ожидал, что тот раз будет единственным, но ошибся. И во второй, и в третий, и вот уже в пятый раз — не только в том, что секс нужен был Скирк для снятия стресса. Она всё чаще стала появляться здесь, притом неожиданно. Когда возникали паузы между съёмками, коллега уезжала вместе с остальными во «Флагман», где снимала номер в гостинице. Но затем возвращалась — это могло произойти даже среди ночи. Три знакомых коротких стука, от которых Кирилл сразу подрывался… Потом ожидание таких визитов переросло в привычку. Он невольно ловил себя на мысли, что уже не просто начал привязываться, а шаг за шагом открывал ей каждую запертую дверь туда, куда даже режиссёру не было хода. Данное самому себе обещание ни с кем не сближаться стремительно разваливалось, как вчерашняя конструкция в подвале. Конечно, виноватых нашли и во всём разобрались, но пострадавшему Ка Мину здоровье это не вернёт. А если парень не до конца выкарабкается и останется инвалидом — будет международный скандал, который уже и так, похоже, назревал. Поэтому Нефер временно остановила все съёмки. У неё теперь без них проблем было выше крыши. Сделав очередной глоток кофе, Скирк, ставя чашку, случайно задела стопку писем, которую Флинс ввиду усталости и отсутствия времени на уборку просто сложил на краю стола. Конверты и листовки посыпались на пол. Коллега даже не стала извиняться и не посмотрела на Кирилла в этот момент — просто наклонилась, собирая лежащую под ногами канцелярию. Уложив всё обратно, она повертела в пальцах бейдж и тихо усмехнулась: — Надо же, навевает воспоминания. Удивительно, что ты его не выбросил сразу после кастинга. — Никак руки не дойдут разобрать всё, что накопилось. — Флинс поправил стопку, затем присел на подлокотник кресла, в котором уютно устроилась Скирк, не сводя глаз с заживающих царапин на её ладонях, оставленных рабицей после недавнего происшествия в «Пирамиде». Порез на щеке, прочерченный проволокой сетки, также успел затянуться, но тем не менее напоминал о недавно произошедшем.Кирилл не сумел сдержаться и осторожно погладил его согнутым указательным пальцем, как будто это могло помочь отметине затянуться и исчезнуть быстрее. — Ты всё ещё переживаешь из-за этой ерунды? За три дня или сколько там нам дали времени, эта царапина уже исчезнет. — Скирк чуть прищурилась, показывая, что прикосновение было приятным, затем снова повертела пластиковый прямоугольник. — О, VIP-персона. Я уже успела забыть, что ты тогда в жюри сидел. Вне конкурса, да? — Вроде того. — Кирилл чуть смутился, убрав руку. — Нефер внесла меня в список на главную роль, сказав, что я, по её мнению, незаменим, и засунула в жюри. Это даже лестно с её стороны. — Льстит она, только когда ей это выгодно. Ты для неё надёжный актив, — вынесла вердикт коллега, вернув бейдж на стол и снова взяв в руки чашку — обеими ладонями, будто стараясь об неё согреться. — Яэ Мико она не особенно льстила тогда, а это, смею напомнить, звезда мировой величины. Флинс, заметив жест с чашкой, подтянул съехавший с плеч Скирк плед, поправляя его и укрывая понадёжнее. Непривычна она была к устоявшимся в Нод-Крае холоду и сырости. — Яэ… Что-то она притихла после скандала, когда роль отдали мне, и отказалась от предложенной второстепенной. На неё не похоже. Не скажу, что хорошо её изучила… Скирк задумчиво посмотрела на дно чашки, где темнела кофейная гуща, после чего поставила её на стол с лёгким звоном. — Говоришь прямо как твоя Клэр. — Кирилл не смог сдержать улыбки. — Разве что антураж другой и скальпеля при тебе нет. — Такую как Мико нелегко препарировать. — Скирк холодно улыбнулась. — Поверь, проблем может быть куда больше, чем от той упавшей декорации. — Она бросила короткий взгляд на свои кисти. — И парой царапин не отделаешься. — Честно говоря, я немного… — Флинс снова уловил, как подкатывает смущение от грядущего откровения, — переживал, что именно её поставят на главную роль. Мне этого, скажем так, не особенно хотелось. — Только не говори, что и во мне разочарован. Если обременяет моё присутствие, не стану задерживаться. Она говорила не всерьёз, скорее, чтобы снова поддеть или смутить. К этой манере весьма сложно было привыкнуть, несмотря на длительное времяпрепровождение вместе. Кирилл позволил себе маленькую вольность, пропустив сквозь пальцы прядь платиновых волос Скирк и давая тем самым понять, что не воспринимает её слова как угрозу. — Был бы разочарован, в таком случае… — Не вёл бы себя сейчас как Ман Чай, который нашёл новую игрушку, — ехидно улыбнулась та, отобрав у него свою прядь. — Меня только что сравнили с котом, — с наигранной обидой ответил Флинс, — а ведь я даже не рыжий. — Был бы рыжим, я бы отказалась участвовать в том отборе. У меня после одного тупого ученика на рыжих хроническая аллергия. Коты — исключение, — припечатала Скирк, после чего, к неожиданности Кирилла, приподнялась и почти невесомо коснулась губами его щеки.

***

Кастинг… этот кастинг Флинс чёрта с два бы забыл, даже если бы отправил на растопку все те письма вместе с бейджем. Как верно подметила коллега, участвовать ему там не пришлось. Но вот присутствовать в жюри — обязательно. С Нефер не поспоришь, поскольку против приказа режиссёра даже до начала съёмок никак не пойдёшь. Дурацкий бейдж — классику на прямоугольной вертикальной картонке в пластиковом чехле, на испещрённом логотипами «Куратория Тайн» и «Гильдии Войнича» шнурке, — Кириллу вручили сразу на входе для VIP-гостей, где было куда свободнее, нежели у основного, где клубилась толпа заявленных на пробы участников. После сразу же провели в гардеробную, где можно было оставить вещи и не беспокоиться, что кто-то на них позарится. В общем гардеробе, увы, избежать подобного было сложнее. Старый ДК недалеко от рыночной площади Нашгорода Флинс помнил ещё ребёнком, когда ему не было и шести лет. Дом Культуры «Светоносец» — тогда ещё величественное здание, украшенное лепниной, — освещало утреннее солнце, а рынок неподалёку был наполнен привычным шумом и курлыканьем голубей, которые всегда там обретались большой стаей, считая это место по праву своей большой кормушкой. Кирилл помнил вежливых людей в костюмах, которые встречали на входе и здоровались, мягкий полумрак внутри длинного коридора. Тогда это узкое пространство казалось огромным, пол устилала красная с жёлтыми полосками по краям ковровая дорожка, а от стен пахло свежей побелкой. Сейчас же этот коридор, как и само здание, совсем не напоминал о былом величии прежних времён. Уже давно здесь не выступали творческие коллективы, да и голосований, как раньше, больше не устраивали. Ковровая дорожка исчезла, пол зиял грязным, затёртым и вздувшимся паркетом, а вместо свежей побелки и долетающего из буфета аромата горячей выпечки теперь стоял устойчивый запах сырости и хрустела под ногами отвалившаяся со стен дешёвая краска. С Яэ Мико Флинс столкнулся на выходе из VIP-гардеробной и на автомате вежливо поздоровался. В нос сразу же ударил шлейф дорогого, сладковато-свежего парфюма. В любой другой обстановке этот аромат показался бы приятным, но сейчас, смешиваясь с застоявшимся запахом сырости и старой извести, он лишь вызывал желание поскорее уйти. Кирилл даже удивился: как эта холёная дива до сих пор не устроила скандал из-за того, что её затолкали в столь убогую дыру? Но известная актриса, похоже, ничуть не переживала. Её взгляд приковал бейдж на шее Кирилла — она с лёгким прищуром изучила откровенно безвкусную полиграфию, после чего посмотрела ему в глаза и ласково, едва заметно улыбнулась. Когда Флинс вышел, коридор был заполнен людьми. Молодёжь и актёры старой гвардии разбились на небольшие группы, заполонив пространство. Ка Мина он заметил сразу. Этот бойкий юноша снимался вместе с ним, получив эпизодическую роль в Фонтейнском проекте и, видимо, даже та крохотная возможность засветиться дала парнишке шанс получить более значимое амплуа. Его красная толстовка со смешным принтом сейчас врезалась в глаза единственным ярким пятном в этом плохо освещённом коридоре. А вот Иллуги что-то видно не было. Ка Мин же, обернувшись, заметил Кирилла и приветственно помахал рукой, прокричав на весь коридор: — Господин Флинс, добрый день! Ух ты, мы снова вместе сниматься будем! Конечно же, от такого окрика на Флинса начали оборачиваться все кому не лень, пока он всматривался в разномастный молодняк, приветливо улыбнувшись всей этой внезапно заинтересовавшейся им толпе. Затем те же собравшиеся уже с не меньшим интересом начали рассматривать Ка Мина, а тому словно это и надо — он тараторил без умолку, смеялся и затем начал что-то рассказывать, судя по долетавшим до Кирилла словам — о проекте «Не та дверь». Флинс осторожно и практически незаметно протиснулся сквозь толпу, мысленно радуясь, что этот громкий юноша забрал себе всё ненужное внимание. Иллуги нашёлся в самом хвосте. Ох уж эти его честность и комплексы… Он мирно ожидал общей очереди, даже не подумав показать пропуск с пометкой особого гостя. Флинс обычно не брал протеже, но этот толковый, старательный паренёк в своё время буквально сам напросился под крыло. Не в пример громким и беспардонным сверстникам, Иллуги был тихим, интеллигентным и как будто вечно себя недооценивал. Было дело, он как-то раз даже уступил собственную роль другому — Кирилл уже не помнил деталей и причин, но именно после того случая всё же взял окончательное шефство над молодым актёром. Когда они оба шли обратно — мимо светловолосых юноши и девушки, стоявших ближе ко входу в зал, — послышалась злобная реплика: — Как же раздражают эти выскочки. Прилип к известному местному актёру и мнит себя невесть кем. Иллуги тут же стушевался, бросив стыдливый взгляд на эту парочку — судя по сильному внешнему сходству, они явно были братом и сестрой, — и поспешил за Флинсом. — Не волнуйся, это не о тебе. Скорее всего, парню очень хочется роль поважнее, вот он и высказывается, не стесняясь, обо всех конкурентах, — Флинс тепло улыбнулся и, дав несколько наставлений, провёл его через боковой вход в зал. Внутри царил полумрак, а в воздухе стоял всё тот же спёртый запах сырости и старой мебели. Сама сцена выглядела удручающе — совсем не так, как во времена, когда здесь гремели посвящённые победе концерты или устраивались важные собрания. Заняв место в так называемой VIP-ложе, кресла в которой скрипели точно так же, как и в остальном зале, Кирилл грустно усмехнулся, глядя на свой бейдж. Перед режиссёром и Нод-Краем все равны — что актёры, проходящие кастинг, что «элита» из жюри. Именитость не спасала — и тем и другим придётся ютиться на ободранных креслах пропахшего тленом ДК. Да и эти дешёвые бейджи были нарезаны из одного и того же картона, разве что буквы на них отличались…

***

Когда на стол возле ложи жюри свалили ворох помятых листов, Флинс едва ли не присвистнул. Вот она — Нефер во всём своём отношении. Так называемые слайды с репликами выглядели как коряво исписанные от руки и отксеренные в ближайшем подвале страницы, выдранные из блокнота. Чистой воды провокация. Не потому, что денег на нормальную распечатку не водилось или был дефицит бумаги, — просто это была любимая фишка Нефер: дать будущим актёрам окунуться в «поля» ещё на этапе отбора. Чуть позже, когда оператор Константин Вяземский, приглашённый из Снежной, небрежно бросил остатки слайдов на стол и, воровато оглядевшись, глотнул из фляги, Кирилл не смог сдержать смешка. Как бы там ни было, съёмки обещают быть насыщенными. Ему самому уже точно не отвертеться — главная роль инспектора Мэйтса закреплена под его фамилией. Вот только настораживало, что молодняк проявлял столько агрессии, расталкивая друг друга и плюясь ядом. Иллуги тоже робко потянулся за своими листками в эту общую толкучку, где смешались старая гвардия и амбициозная молодёжь. Кстати, даже Яэ Мико не сделали исключения и не вынесли текст лично — мировой звезде пришлось толкаться со всеми в общей очереди. Затем Флинс заметил… её. Скирк. Инди-актриса, запомнившаяся ему ещё по эпизодической роли в «Не той двери». Он мало что знал о ней с тех самых пор — она всегда была нелюдимой и необщительной, — но сейчас в этом зале он не видел больше никого. Возможно, дело было в её длинных платиновых волосах и строгом серебристо-белом брючном костюме, которые приковывали взгляд, выделяясь среди серости единственным столпом холодного, притягательного света. Но, вероятнее, в том, что с самого отъезда из Фонтейна Кирилл втайне надеялся на новую встречу. И теперь понимал: надежда не была напрасной. Яэ Мико, грациозно подойдя к столу, поворошила листы, выбрав подходящий, и затем заняла место прямо за ложей жюри — у Флинса за спиной. — Думаю, мы с вами хорошо сработаемся, — промурлыкала она сладким шёпотом, обдавая тёплым дыханием его ухо. — Господин Флинс, или лучше называть вас сразу инспектором Мэйтсом? — Посмотрим, — отозвался он из вежливости, всё ещё не сводя глаз со Скирк. Той же не было ни до кого никакого дела. Она потеснилась со своими листками в какой-то тёмный угол и замерла там светлым силуэтом, сев прямо на пыльные ступени зала ДК и поманив к себе кого-то из персонала. Даже было любопытно, что она говорит рабочему. Тот торопливо закивал и, показав большой палец, скрылся за пыльными портьерами вместе со стремянкой, которую куда-то тащил. — Отвратительно, можно было и в нормальном виде предоставить слайды, — продолжала шептать Яэ Мико. — А после этого помещения хочется… — Уважаемая, не могли бы вы на время попридержать эмоции? Сейчас кастинг начнётся, вы мешаете, — холодно оборвала её Перуэр, которая занимала место в жюри справа от Флинса. Мико тут же осеклась, бросив на него взгляд, безмолвно требовавший мужского заступничества. Но Кирилл и бровью не повёл, мысленно поблагодарив Архонтов и судьбу за то, что по соседству с болтливой мировой звездой оказалась важная особа из Фонтейна. Эту женщину побаивались даже в Нод-Крае, а сама Нефер относилась к ней с явным почтением. Кажется, Перуэр вообще не напрягал местный антураж. Насколько Кирилл знал, эта суровая дама выросла, мягко говоря, в очень тяжёлых условиях, так что здешний убогий ДК наверняка казался ей почти ностальгической декорацией. Спустя какое-то время, когда шум наконец улёгся, на сцену начали выходить актёры старой гвардии. Многих Нефер отсеивала коротким холодным: «Спасибо, следующий!». Настала очередь Яэ Мико. Не теряя шарма и грации, она плавно поднялась на подмостки. Вернее, эти пыльные, потёртые доски с корявым крестом из синей изоленты, уже пошедшей фестонами по краям, назвать сценой было сложно. Но Мико, похоже, сумела задвинуть своё негодование подальше. Она с абсолютной невозмутимостью стояла в вялом луче грязно-жёлтого света от строительного прожектора, держась так, будто выступала на подмостках знаменитого фонтейнского оперного театра «Эпиклез». Реплику Клэр — а Кирилл сразу угадал героиню по медицинским терминам в речи, — Мико произносила с образцовым холодным профессионализмом. Надень на неё белый халат, вытри прекрасный макияж — и вот она, патологоанатом, которая выдаёт точные сведения о причине смерти. Правда, на взгляд Флинса было одно «но»: Яэ Мико была чересчур глянцевой. В его понимании судмедэксперт — это та, кто большую часть жизни проводит с мертвецами в разной степени разложения, там же завтракает, обедает и ужинает. Что-то ему не верилось, что эта яркая актриса, безусловно талантливая, будет уместно смотреться с заветренным бутербродом на фоне вскрытого бездомного. Но мало ли что он там думал. Всё решать режиссёру. Он замер, когда Нефер после выступления Яэ многозначительно промолчала, затем улыбнулась и кивнула, потребовав следующего по списку. Флинс сглотнул. Кажется, ему придётся длительное время терпеть мировую звезду под боком. Он не понимал, чем именно она отталкивала, но что-то внутри кричало, что сработаться с ней будет безумно сложно. Из мыслей выдернул грохот, а затем Флинс словно покрылся льдом изнутри: какой-то рабочий грубо вытолкнул на сцену Скирк. Практически пнул так, что актриса упала, привставая теперь на пыльных грязных досках в луче прожектора. Листка у неё при себе не было. Скирк злобно плюнула в сторону, а в её глазах была настоящая живая Бездна. Затем последовала её реплика — такая же ледяная, словно разрезающая всё вокруг: — Ты думал, я буду просить пощады? Надеюсь, моя сестра тебе яйца поправила, выродок. А я завершу её работу, уж поверь мне. — Она сделала паузу и как-то опасно прищурилась. — Не веришь? Хочешь проверить? Ну давай, покажи, что ты мужик, а не кусок дерьма в штанах. Говоря всё это, она смотрела прямо на Кирилла. Может быть, ему так показалось, но он был уверен, что прямо сейчас она смотрит на него, почти не моргая, словно нашла идеальный фокус. Скорее всего, из-за света строительного прожектора, который нещадно бил в лицо, Скирк его даже не видела, а точку фокуса нашла где-то в этой области, отметив в памяти ещё до своего выхода. Но именно она, на взгляд Флинса, была идеалом: та, кто будет жевать упомянутый бутерброд, предлагая откусить голодному инспектору Мэйтсу; та, которая не спасует при схватке своей героини с психопатом; та… с кем он хотел бы пройти этот проект рука об руку. Флинс сидел как статуя, пока монолог Скирк не закончился. Она даже не стала отряхивать костюм, когда Нефер удовлетворённо зацокала языком и затем указала на дверь в зал, сказав подождать за ней. С кошачьей грацией спрыгнув со сцены и стукнув об пол устойчивыми каблуками красивых ботильонов на шнуровке, светловолосая актриса прошла мимо Кирилла, даже не взглянув в его сторону. И лишь сейчас, сквозь казавшийся ядовитым цветочный парфюм Яэ Мико, сидящей за его спиной, и запах тлена этого здания он уловил горьковато-свежий тонкий аромат, безошибочно узнав марку. Подобный парфюм был непопулярен у молодых женщин, но Скирк он подходил безумно. Флинс вдохнул поглубже, до вердикта режиссёра было ещё далеко. Снова и снова выходили актёры — уже второго плана. Ему было всё равно. Отвлёкся он разве что на Ловика — любимца фонтейнской публики из-за своего доброго комедийного амплуа. Увидеть его здесь было не меньшим шоком, чем Скирк, честно говоря. И, надо сказать, вечный добряк Ловик натурально напугал оператора Константина, так что у того выпитое чуть из ушей не полезло. Всё потому, что наверняка актёр забыл кусок текста или занервничал, но импровизировал настолько мастерски, что Нефер обронила восхищённое: «Вау! Только смирительной рубашки не хватает!». Кирилл был с ней полностью солидарен. Кто бы мог подумать, что этот пухлый светловолосый добряк с голубыми глазами способен вогнать в ступор добрую половину аудитории, изображая жуткого шизофреника в стадии пика. Прошерстив «старую гвардию», Нефер потянулась, гаркнув оператору принести ещё кофе и позвать тех, кого она отправила за дверь, засунула в рот сигарету и потребовала Флинса выйти на сцену. Этого он не то чтобы не ожидал — скорее всего, сейчас режиссёр будет выносить свой вердикт. Кирилл оказался между двух огней: с одной стороны Нефер с её профессиональным расчётом, с другой — сладко улыбающаяся Яэ Мико. Режиссёр первым делом потребовала отыграть одну и ту же сцену, но сперва с инадзумской звездой. Да, Мико была прекрасна — и как женщина, и в своём мастерстве, но отчего-то рядом с ней Флинс ощущал себя скованно. Когда её сменила Скирк в тех же кадрах, у него словно открылось второе дыхание. Она смотрелась здесь как влитая, напрочь затмевая убогий антураж. Нефер, готовясь поставить точку, потребовала отыграть финал: эпизод с интимным прикосновением Мэйтса к плечу коллеги, переходящим в поглаживание… И тут у Кирилла проснулся чисто мужской инстинкт вкупе с не вовремя вспыхнувшим желанием. То ли он вообще перестал играть, то ли его подстегнуло эгоистичное понимание — прямо сейчас решается, кто будет стоять с ним рядом все дни съёмок. Сцена вышла настолько жаркой и идеальной, что в зале послышались вздохи, а с галёрки прилетела пошлая реплика кого-то из молодняка: — Смотри, как инспектора прижало! Ща реально трахнет прямо под прожектором. Нефер, к слову, вместо того чтобы цыкнуть на впечатлительную молодёжь, прыснула в кулак, шутливо добавив: «Плюс к карме при просмотре». С вердиктом она тянуть не стала: просто всобачила Флинсу и Скирк распечатки сценария, где маркером были размашисто выделены их роли, и объявила, явно поддерживая комментатора с галёрки: — Что ж, любовнички, учите текст. Флинс, напоминаю, любовь и секс у вас только в дублях. О правилах ты помнишь. — Она холодно посмотрела на Скирк. — Тебя это особенно касается. Кирилл у нас мужчина видный, так что учти, никаких интрижек на площадке. Иначе сразу вылетишь. Скирк и Флинс многозначительно промолчали, давая режиссёру понять, что всё ясно. Зато спустя пару минут зал разорвал недовольный возглас Яэ Мико. До неё только сейчас дошло, что роль, которая практически была у неё в кармане, отдали какой-то безвестной инди-актрисе. — Господин Флинс, вы же сами видели! Вы работали в паре со мной! Неужели не ощутили разницы в подаче, в глубине тембра и погружения?! — Уважаемая госпожа Яэ, я ничего не решаю. Я просто актёр, как и вы, — Кирилл пожал плечами, скромно улыбнувшись и опустив взгляд. В глубине души он ликовал и уже не слушал воплей мировой звезды, готовой разобрать этот старый ДК на щепки. Скандал технично оборвала Перуэр, сухо попросив её успокоиться, а Нефер… Та предложила Мико побеседовать тет-а-тет после кастинга, явно не желая тратить драгоценное время на разборки. Яэ Мико, яростно стуча каблуками, гордо покинула зал. Флинс собирался было выйти вслед за Скирк, но его окликнула режиссёр: — И куда это ты намылился? А кто молодняк смотреть будет? Давай-ка, Кирюша, займи свой пост в жюри. — Нефер самодовольно усмехнулась и крикнула в темноту зала: — Молодёжь, кто там первый по списку? На выход!

***

Кирилл встрепенулся, когда холодные пальцы Скирк скользнули под ворот рубашки, затем нежно коснувшись затылка. Воспоминания о кастинге тут же вылетели из головы, словно их стёрли ластиком. — О чём задумался? — поинтересовалась она, обвив его руками — видимо, сочтя тепло человеческого тела надёжнее, чем снова съехавший плед. — Кастинг вспомнил. Ты ведь сама говорила, что Мико этого так не оставит. Она тогда знатно помотала нервы всем, включая Нефер. Скирк устроилась поудобнее, прижимаясь к его боку и кладя голову ему на плечо. Кирилл услышал её мягкий, чуть лукавый смешок: — Ну, учитывая, что она никогда не действует в одиночку и вдобавок швырнула Нефер в лицо роль второго плана, у меня на её счёт не самые лучшие прогнозы. К тому же ты помнишь, какое напутствие нам дали после отбора. Флинс приобнял её за плечи, снова улавливая тот самый горьковато-свежий аромат парфюма — тонкие нотки, которые зацепили его ещё тогда, в ДК. — Да-да, любовь и секс только в дублях, — усмехнулся он. — Что ж, никто не без греха. Главное, чтобы в этих грехах не пришлось исповедоваться перед режиссёром. Скирк тихо рассмеялась и слегка повернулась к нему. Ладонь Кирилла сама собой скользнула под просторную рубашку — его собственную, которую он великодушно одолжил ей в качестве домашней одежды. — Забавно было бы увидеть тебя на исповеди, — она откинула волосы назад, чуть запрокинув голову и позволяя Флинсу очередную вольность — коснуться губами шеи и мягко потянуть ткань, обнажая плечо. — Ну а что? — тихо отозвался он, целуя прохладную кожу. — Ка Мин в роли бритоголового отморозка шокировал даже Нефер, а он, между прочим, начинал как айдол в Ли Юэ. Скирк вдруг посерьёзнела и поправила рубашку. — Надо бы узнать, как у парня дела. Хотя глупо надеяться, что обойдётся без серьёзных осложнений.— Она отстранилась на расстояние взгляда: — Тебе за своего-то не обидно? Что он проиграл Лини? Флинс такого вопроса не ожидал. Не про Ка Мина, который сейчас в тяжёлом состоянии находился в больнице, а про Иллуги, провалившего тогда кастинг. Нефер его отбрила слишком жёстко, сравнив с испуганным щенком и выпроводив коронным «Спасибо, следующий».

***

Фремине присел отдохнуть, поглядывая теперь на укреплённое бетонное основание и крепко стоящую конструкцию. Справились быстро — и спасибо Варке, который собрал нормальную бригаду. Мужики оказались адекватными, рукастыми и работали молча, не задавая лишних вопросов. Основная часть дела была сделана раньше срока, осталось только декорировать, ибо выглядела «клетка» слишком новенькой из-за поблёскивающей, крепкой по виду рабицы. — Эй, парень, проверь на всякий, плотно ли сетка у краёв. Если где подтянуть и закрепить надо — скажи, — окликнул его светловолосый монтажник в смешной ярко-красной бандане с пауками. Если бы с самого начала всё было так, как сейчас, уже и дубли бы отсняли, и Ка Мин не пострадал бы… Вздохнув, Фремине поднялся и медленно прошёлся вокруг, останавливаясь, прислушиваясь и проверяя крепления. Кажется, теперь всё было в полном порядке. — Молодцы, мужики. Стоит как влитая, — вынес вердикт Варка, попытавшись пошатать рею. Проделай он такое с прежней конструкцией, та бы рухнула сразу же. — Фреми, зови Кавеха, где он там? Пусть марафет свой наводит и жути нагоняет. — Да, спасибо. — Эх, малец, толковый ты, да голос бы командный выработать, — актёр ощутимо хлопнул его по плечу, а затем направился в бытовку, видимо, перекурить и поболтать с монтажниками. Фремине отправился разыскивать Кавеха, перед тем бросив взгляд на «клетку» — чтобы убедиться, что всё в порядке, хоть он осмотрел её уже неоднократно. Действительно, теперь даже если в неё массивного Варку толкнуть, она не только выстоит, но и спружинит его рабицей обратно. Кавех нашёлся наверху, двумя этажами выше подвала. Он рассматривал чертёж на ноутбуке и записывал какие-то замечания по новой декорации в заметки. Фремине попросил его спуститься и провести декорирование конструкции — искусственно состарить реи и сетку и нанести имитацию ржавчины. Тот устало кивнул и пошёл вниз. Честно говоря, Кавеха было жаль — Нефер заставила его пахать без продыху, повесив дополнительную ответственность. — Эй, Фреми, ты еле на ногах стоишь, — Лини мягко коснулся его плеча. — Пойдём хоть кофе попьём, Линетт пончики сумела где-то выпросить. Юноша ничего не ответил, молча идя за старшим братом в большой зал, который служил в «Пирамиде» местной столовой. Сестра ждала их в дальнем углу, уже жуя пончик в розовой глазури и переписываясь с кем-то в телефоне. Выпечка в горло не лезла, а кофе был вполне ничего — лучше той растворимой бурды, которую приходилось пить во время ремонта в подвале. — Фреми, ты узнавал… ну, как там Мин? — Лини спросил это почти шёпотом, да и выглядел совсем поникшим. Многие актёры после объявленной большой паузы отправились во «Флагман», где арендовали номера, но Лини и Линетт остались здесь, не желая оставлять Фремине одного. Тем более что Лини знал об интересе брата к своему напарнику. — Не очень хорошо. Ему приходится всё время лежать. С этими трубками, — вздохнул Фремине. — Я должен был настоять, чтобы всё переделали ещё тогда… — Ты ни в чём не виноват. Не ты тех мудаков нанял. А Панталоне уже свою порцию лавров, точнее, пинков от режиссёра получил. Тебе не нужно переживать. — Лини, я не об этом переживаю, и не был бы против, если бы меня наказали, как и господина Панталоне, но… Мин там совсем один. Я хотел бы… — Фремине опустил голову, пытаясь скрыть смущение, — его навестить. В больнице, ну, когда к нему уже будет можно. — Скорее всего, в ближайшую неделю или две к нему никого не пустят, — отозвалась Линетт. — Я у Лаумы спрашивала. Говорит, пока он на аппаратах и под постоянным наблюдением, о переводе из реанимации в обычную терапию и речи нет. Главное — живой, и его лечат. — Она откусила пончик и снова уткнулась в телефон. Фремине лишь тяжело вздохнул, а Лини, погладив его по плечу, шепнул на ухо: — Обязательно навестим. Съездим вместе. Он ведь… мой напарник по сцене.

***

Лини слишком хорошо помнил начало кастинга. Он, конечно, ожидал увидеть там известных актёров, но это орущее красное пятно… Архонты, как же этот придурок раздражал! Его было слышно буквально повсюду, начиная с узкого, пахнущего сыростью коридора и заканчивая залом прослушивания. Создавалось ощущение, что этот недоросток с бесяче громким голосом находился везде одновременно. Лини скрипнул зубами, когда противный коротышка, врубив громкость на максимум, радостно поприветствовал местного актёра с VIP-бейджем. В нём Лини тут же узнал господина Флинса из «Не той двери». Мужчина выглядел уставшим и явно не радовался присутствию здесь, но всё же улыбнулся наглому придурку, а затем куда-то испарился. Лини даже не успел заметить, как Флинс уже вернулся обратно, ведя за собой какого-то скромнягу. «Да уж, и здесь элита со своими протеже. Будет нелегко», — подумал он. Осточертевший недоросток опять что-то выкрикнул, вызвав хохот в очереди. Лини довольно громко высказался в его адрес и тут же прикусил язык, понимая неловкость ситуации: паренёк, которого под локоть вёл господин Флинс, стушевался, подумав, что ядовитая реплика предназначалась ему. Крайне неприятное ощущение от промаха, и всему виной этот лиэйский клоп со своим слишком звонким голосом, бьющим по барабанным перепонкам. Спрашивается, что в нём младшего брата так зацепило? Да, Лини знал про увлечение Фремине попсовыми клипами и дорамами из Ли Юэ, но всё равно недоумевал, как этот смазливый, похожий на пацанку айдол вообще просочился в фонтейнский хит. Сериал «Не та дверь», снятый известной студией «Спина де Росула», Лини очень нравился, но появление там этого коротышки честным образом вызвало недоумение. Ладно, стоило признать: в своей небольшой эпизодической роли клоп сыграл неплохо. Но всё равно бесил неимоверно, особенно сейчас — вживую. И потому Лини твёрдо решил, что ни за что не уступит ему на этом кастинге и заберёт главную молодёжную роль себе. Он был поверхностно знаком с синопсисом — краткое описание фильма почти без реплик выслали в электронном письме, которое прилагалось к официальному приглашению, пришедшему в симпатичном плотном конверте. А вот за самими слайдами с текстом теперь приходилось давиться в общей очереди к столу жюри. Когда начался кастинг и режиссёр проводила отбор старших актёров, Лини снова обратил внимание на господина Флинса. Мужчина занял место в VIP-ложе… рядом с Отцом. Вот это поворот! Конкуренция намечалась серьёзная, и проиграть никак нельзя. Он должен показать всем, чего стоит, и вырвать роль главного молодого отморозка. Шансы у Лини были немалые: несколько крупных проектов в Фонтейне, яркое выступление на летнем шоу в Натлане и, главное, рекомендация от самой Перуэр. Отец была знакома со многими режиссёрами и сама снимала артхаусные хорроры. Правда, приёмных детей туда категорически не вовлекала, делая ставку на молодёжную студию подготовки. Лини с сестрой и братом состояли в «Доме Очага» на особых правах: он сам развивался как актёр, а Линетт и Фремине числились там условно. Сестре больше нравилась работа гримёра, в которой она постоянно совершенствовалась, а младший брат со своей тягой к механике и вовсе предпочитал держаться в тени, создавая декорации. Когда оператор вывалил на стол ворох листов с текстом, которые больше походили на экстренную замену туалетной бумаге, Лини хмыкнул. Прорвавшись одним из первых, он грубо оттолкнул Ка Мина и протиснулся вперёд — слишком много чести этому коротышке получить роль Чена. Нет уж, обойдётся. Выхватив текст нужного героя, Лини прихватил ещё один — реплики Сэма, друга злобного малолетнего скинхеда, — и поискал глазами протеже Флинса. Парнишка робко топтался в хвосте, вежливо прося пропустить его к столу. Ей-богу, Фремине номер два! Но зато с таким легко сработаться. Как подумалось Лини в тот момент, роль трусливой «шестёрки» парень вполне осилит, что будет просто замечательно. Выскользнув из клубящейся толпы, он подошёл к юноше и мягко похлопал его по плечу: — Держи, я и тебе взял. Ты мне нравишься — на моего младшего братишку похож. Будет здорово вместе работать, — сопроводив слова тёплой, почти нежной улыбкой, Лини протянул ему листок. — Большое спасибо, я вам очень признателен. Можно узнать ваше имя? Я — Иллуги, — парень скромно улыбнулся, глядя на Лини чистыми светло-голубыми глазами. — Лини, рад знакомству. Пойдём готовиться, — он деловито приобнял нового знакомого за плечо и увёл в глубину тёмного зала. Пока всё шло по задумке. Помимо поддержки Отца, неплохо бы получить расположение этого милого протеже господина Флинса. Парень вежливый, скромный, не орёт, в отличие от некоторых. Даже подружиться с ним стоило бы. Видно, что честный, даже слишком. И да, возникшее в мыслях сходство с Фремине оправдывалось — этот юноша казался слишком чистым не в пример громкому азиатскому недоразумению в красной толстовке. Лини проследил взглядом за Ка Мином. Тот изучал текст на ходу. В удивлении приподняв бровь с поблёскивающим пирсингом, он взъерошил пятернёй свой дурацкий причесон и уполз в дальний угол, где прямо на ступенях сидела знакомая актриса из «Не той двери». Госпожу Скирк Лини находил прекрасной как ангел, но страшной как демон — от одного её взгляда бросало в дрожь. А этот лиэйский недомерок будто её вовсе не боялся: шлёпнулся рядом, слившись с чёрной тенью, и, похоже, о чём-то зашептался. Ну, ничего, у каждого свои козыри. Пока отбор проходили актёры старой гвардии, до которых Лини не было никакого дела, он заглянул в свой листок. И тут же побледнел. В его руках были реплики Сэма. Самый глупый, непростительный промах! Получается, Чен достался Иллуги… Просить поменяться было не комильфо. Главное — не терять лица. Ладно, Сэм так Сэм, отыграть его нужно блестяще, а там, глядишь, Нефер переставит в пару. Он взглянул на сцену, где господин Флинс отыгрывал эпизод с госпожой Скирк. Красивая пара, чертовски красивая. А ещё Лини показалось… Флинс не играл. Взгляд его необычных глаз был слишком пожирающим. Эта фальшивая сцена страсти, которую попросила показать режиссёр, выглядела пугающе настоящей. Кто-то почти над ухом громко выдал на весь зал: «Смотри, как инспектора прижало! Ща реально трахнет прямо под прожектором». Лини хрюкнул в кулак — ну это правда было смешно. Даже госпожа Нефер оценила, а если такое забавляет режиссёра — жди плюса к карме на кастинге. Даже жаль, что эту реплику выдал не он сам. Что и следовало ожидать, их утвердили. Лини едва сдержал хихиканье, когда Нефер небрежно назвала импозантного актёра «Кирюшей», велев тому вернуться в жюри, после чего уткнулся в листок, стараясь запомнить текст по максимуму, пока подойдёт очередь. Иллуги выступал перед ним. И тут случился полный провал. С ролью Чена бедняга категорически не справился. Талант у парня явно был, но амплуа — совершенно не его. У Лини даже внутри что-то сжалось, когда Нефер холодно отрезала, грубо перебив на середине сцены: — Ты больше похож на испуганного комнатного пекинеса, чем на малолетнего придурка. Спасибо, следующий. В зале послышались смешки, а несчастный Иллуги, прекрасно поняв, что облажался, удалился, из последних сил стараясь держать спину прямо. Похоже, у Флинса начинались проблемы — «господин инспектор» бросил сочувствующий взгляд на своего протеже, но был вынужден тут же отвлечься на других кандидатов. Весь план покатился к чертям. Лини закипал, когда шагнул на подмостки, а окончательно вскипел, когда поймал снисходительный взгляд режиссёра и услышал её громкий комментарий: — Дохловат что-то блондинчик. Эй, Перуэр, у вас в «Доме Очага» с провиантом совсем паршиво? Я могу поспособствовать с поставками круп. Лини от такой наглости едва кулаки не сжал, но позориться перед Отцом было нельзя. Та, к слову, на выпад никак не ответила — лишь едва заметно улыбнулась своей привычной холодной улыбкой и бросила на Лини мимолётный взгляд, означавший: «Покажи ей». И Лини показал. Он намертво заучил реплики, импровизировал лишь в финале, до самого конца не понимая, что отыгрывает трусливую «шестёрку» Сэма абсолютно гениально. Нефер и ему не дала договорить. Вернее, не она, а ввалившийся в зал известный мондштадтский актёр в сопровождении какого-то тщедушного пацана с пластырем на носу. Этот бугай виновато пробасил, напрочь перекрывая голос Лини: — Простите, рейс из Мондштадта задержали. — Варка, садись давай, — Нефер властно махнула в сторону жюри. — И скажи спасибо, что ты исходно на роль утверждён. Пусть твой доходяга реплику берёт, вон там, у стола. Худой невысокий паренёк с добрыми зелёными глазами поспешил вниз, но споткнулся на ровном месте и покатился по ступеням кубарем под дружный хохот присутствующих. — Бенни, ты в порядке? — тут же спохватился громадный Варка, помогая ему подняться, а затем сунул ему в руки первый подвернувшийся листок. — Спасибо, господин Варка. Всё нормально, я цел! — Смешной у тебя малый, мне нравится, — ухмыльнулась Нефер, а когда в зале воцарилась относительная тишина, переключила внимание на Лини. Тот всё ещё стоял на кресте из драной изоленты, прикрывая глаза от немилосердно бьющего света. — Ладно, блондинчик тоже неплох. Молодец. Она указала на дверь. Это означало, что Лини прошёл. Пусть и с позорным Сэмом, но прошёл! Уже победа, и к чёрту протеже Флинса — тот вообще вылетел. Лини сделал вид, что послушно уходит, но пропускать выступление своего главного конкурента не собирался. Он незаметно скользнул за пыльную портьеру, прикрывавшую выход, и затаил дыхание. И вот, выход Ка Мина. Лини уже мысленно ухмылялся, догадываясь, что коротышке досталась максимально неподходящая роль. Но сердце почти перестало биться, когда этот недоросток в дебильной толстовке с принтом львёнка, жующего пончик, вдруг совершенно свирепым взглядом зыркнул то ли на самого Лини (которого неведомо как обнаружил), то ли сразу на режиссёрский стол. В руке Ка Мина откуда-то взялся длинный деревянный брус, который он с пугающей лёгкостью крутанул, как бейсбольную биту. Затем засунул в рот сигарету, чиркнул зажигалкой и, выпустив дым прямо в лицо Нефер, гадко прохрипел, не меняя мерзкого выражения лица: — Ты слишком много о себе возомнил, маленький уродец. Твоя бритая башка и вот эта, — Ка Мин с пугающе честной брезгливостью ткнул брусом в сторону сидевшего рядом оператора, — хлипкая тушка чего-то стоят? Да с тебя брать нечего, кроме почек и куска печени. Или думаешь, что стал звездой, выкладывая это убожество, где раскалываешь бомжам черепа? После реплики Ка Мин снова затянулся, каркающе закашлялся, а затем со всей дури шарахнул брусом об пол так, что во все стороны полетела вековая пыль: — Если хотя бы зубы хочешь сохранить, слушай сюда! Закрой свой поганый рот и дай мне информацию, кто слил арену легавым. ЯСНО?! От этого хриплого, прокуренного «ЯСНО» вздрогнула даже Нефер, перед самым носом которой Ка Мин лихо махнул импровизированной битой. От прежнего лиэйского айдола не осталось и следа, вопреки дурацкой красной толстовке. Если Лини правильно помнил синопсис, персонажа звали Крейг. Больной отморозок, который по сценарию проводил подпольные детские бои и пускал погибших на органы. Лини ощутил, как по спине пробежала крупная дрожь. Не верилось, что этот смазливый недоросток способен настолько жутко вжиться в образ. И сигарета… Вот о чём он шептался со Скирк, которая собаку съела на съёмках в подобных инди-хоррорах! Ка Мин явно был некурящим, а табачный дым мгновенно высушил слизистую рта и придал противную, зловещую хрипотцу ранее звонкому голосу. Как ни тяжело было признавать, лиэйский клоп оказался достойным конкурентом. Более чем. Умным, дерзким и находчивым. Лини окончательно понял, что недооценил его, когда Нефер удовлетворённо зацокала языком и громко прокомментировала: — Хорош, ну прям хорош! Ростом, правда, природа обделила, но фактура... Ка Мин, не выходя из образа, прищурился, бросил на грязные доски сцены недокуренную сигарету и жестоко раздавил её подошвой кроссовки. А затем почти уткнул торец деревянного бруса в шею ошалевшему Косте: — Слушай сюда, дамочка. Важно не как ты выглядишь, а что умеешь делать, поняла? Вот и не канифоль мне мозги. — Вау! — выдохнула Нефер и победно захохотала: — Вот это я понимаю! Давай, отдохни пока, отлично справился! Костя, ты это видел?! Офигевший оператор нервно икнул вместо ответа. Лини быстро выскользнул в коридор, пока его не заметили, краем уха уловив, как Ка Мин уже нормальным, но напрочь сорванным голосом просит у кого-нибудь водички. Предположение оказалось верным: горло у гадёныша немилосердно драло от крепкой сигареты, явно стрельнутой у кого-то из рабочих сцены. Ну хоть какая-то карма. Наконец просмотр был окончен, и Нефер вызвала молодняк для вручения сценариев. Лини ещё не успел переварить удивление от того, что неуклюжий Бенни вообще прошёл отбор, но то, что случилось дальше, повергло его в настоящий шок. — Чен! — режиссёр грубо впихнула распечатку в руки Ка Мину. — Рост у тебя, конечно, маловат для бандита. Ладно, вставки и берцы всё исправят. Если ноги до крови сотрёшь — у вон того задохлика пластырь возьмёшь. Судя по его носу, он его с собой пачками тягает. — После чего она бросила следующую папку Беннету: — Ты сын шлюхи. В смысле, твой персонаж Кевин. Круто падаешь, держи планку! Затем Нефер повернулась к Лини, протягивая сценарий уже ему: — Поздравляю, «шестёрка» Сэм. Эй, красный малявка, будешь его куратором, — режиссёр оглушительно расхохоталась, глядя на вытянувшееся, побелевшее лицо Лини. Тот никогда ещё в жизни так страстно не мечтал провалиться сквозь землю. Он теперь не просто шестёрка… он шестёрка этого выскочки Ка Мина, которому досталась главная роль! Хотелось возмутиться, заорать, потребовать парный отыгрыш, но перевесил страх облажаться на глазах у Отца. Архонты, как же было стыдно за свои промахи по всем фронтам и за эту паскудную, унизительную роль! Лини покинул зал, на негнущихся ногах плетясь за остальными. Впереди парада шёл, понятное дело, Ка Мин. Он с ходу подлетел к стоявшему у автомата с водой Иллуги и, бесцеремонно выхватив у того стакан, сделал несколько жадных глотков с громким причмоком: — Спасибо! Ухх, хорошо, уже горло не так дерёт. Закусить бы ещё чем-нибудь, — он посмотрел на расстроенного юношу, который от такой наглости даже не нашёлся что сказать. — Прости, я вообще-то не курю, но ради роли пришлось. Подскажи, где тут у вас вкусно поесть можно? Пошли с нами, я угощаю! Тем более ты мне сейчас буквально горло спас! Несчастный протеже Флинса, выглядевший до этого как бледная тень, вдруг искренне улыбнулся и кивнул. А Ка Мин, по-хозяйски подхватив его под руку, обернулся к остальным: — Бенни, Лини, вы чего там отстали? Пойдёмте поедим и отметим! Мы же роли получили! — Он снова повернулся к Иллуги: — Куда идём? Что у вас тут из деликатесов? Тот увлечённо начал рассказывать про местные хот-доги, отчего у Ка Мина аж глаза загорелись: — Обалдеть! Хочу! Веди давай! — и он по-братски хлопнул Иллуги по плечу. — Ты классный, я хочу с тобой дружить! Лини готов был разбить себе лицо самым сокрушительным фейспалмом. Только что этот мелкий гадёныш забрал себе абсолютно всё: его роль, его триумф и даже расположение протеже господина Флинса, который теперь внезапно взбодрился и о чём-то активно болтал, напрочь позабыв про свою робость и позорный проигрыш.

***

Перед началом первых съёмок стало ещё хуже. Лини и Ка Мина проводили к гримёрам для создания образов. Там их уже ждала госпожа Сянь Юнь, зловеще поигрывая модифицированной машинкой для стрижки в руке. — О, тётушка Сянь, рад вас видеть! — радостно поприветствовал Ка Мин, плюхаясь в кресло перед зеркалом. Лини в это время испуганно топтался у двери, начиная осознавать, что его ждёт. Сянь Юнь, потрепав Ка Мина по голове и взъерошив его красно-каштановую шевелюру длиной до плеч, сдёрнула резинку, на которой держался дурацкий хвостик, и горестно вздохнула: — Такие волосы у тебя хорошие, прям жаль. — Да ладно, не зубы же — отрастут, — отмахнулся тот, скорчив смешную рожу, которую повторило отражение в зеркале. — Быстрее начнём — быстрее закончим. Мне ещё надо забежать Ман Чая покормить. Лини понятия не имел, кто такой этот неведомый Ман Чай, и до последнего отчаянно надеялся, что его собственной головы эта адская машинка, загудевшая вдруг как натуральная бензопила, не коснётся. Внутри всё болезненно сжалось, когда первые густые пряди Ка Мина начали падать на пол. Всего через несколько минут напарник по сцене уже сверкал абсолютно наголо обритым черепом, радостно хихикая. Подмигнув Лини, он помахал рукой, зазывая его на эшафот: — Не бойся, это прикольно! — и вскочил, куда-то умчавшись. Лини добрёл до кресла на ватных ногах и зажмурился. Сердце отказывалось верить, что его роскошная укладка сейчас окажется на грязном полу. Но увы — мерзкое жужжание раздалось над самым ухом, а строгий голос Сянь Юнь сердито прикрикнул: «Не дёргайся, а то ухо задену!» Когда Лини открыл глаза и увидел масштаб катастрофы, едва не навернулись слёзы. Он испуганно воззрился в зеркало. На него смотрел совершенно чужой человек. Это был тощий, болезненного вида парнишка с затравленным взглядом — та самая жалкая «шестёрка» Сэм, которого ему предстояло играть. Костюм оказался ещё хуже. Ка Мину выдали тяжёлые берцы, которые эффектно и грозно стучали по полу, а Лини достались убогие красные кеды, слишком смахивающие на женские. На нём к тому же были рваные на коленях джинсы, в то время как на напарнике красовались крутые армейские карго, заправленные в обувь, и кожаная куртка с капюшоном поверх бордовой футболки с принтом в виде неприличного жеста. Сам же Лини был одет в безликую футболку с логотипом ноунейм компьютерной игры и накинутую сверху чёрную толстовку на молнии. Тотальная, несправедливая лажа! Осознание пришло позже. После изнуряющего ряда дублей Лини заметил, как Мин зашипел от боли и, простонав: «Капец, ноги скоро сшивать по кускам придётся», — дополз до ближайшего подвернувшегося стула и сбросил берцы, прокричав: — Эй, влажные салфетки у кого есть?! Бенни, кинь хоть пластырь! Остался ещё? А затем Лини увидел то, что хотелось развидеть навсегда. Когда напарник снял носки с мученической гримасой, вместо аккуратных ступней взору предстало кровавое месиво. Лопнувшие мозоли, источающие сукровицу, покрывали все пальцы, кожа растрескалась, а выступившая ранее кровь размазалась по пяткам. Ошмётки эпидермиса так и остались присохшими к изнанке ткани. Беннет вместе с каким-то ассистентом шумно грохнули перед ним пластиковый тазик с водой. Ка Мин опустил туда ноги и блаженно застонал уже от ощущения мимолётного счастья. — Ты пластырь просил, — Беннет протянул моток, но тот выскользнул из пальцев и плюхнулся прямо в тазик, вода в котором уже стала розоватой. — Ой, прости! Мин хихикнул, вытащил пластырь из воды и обтёр краем футболки, положив на столик со всяким хламом подсушиться. — Да не переживай ты так. — Он повернулся, заметив шагающего в их сторону Варку. — Господин Варка, а там перекусить ничего не осталось? Я помираю, слона бы съел целиком! Лини подавил вздох. Даже неловко стало жаловаться на свои кеды. Те были мягкими и комфортными, как домашние тапочки. Ни мозолей, ни содранной до мяса кожи. И он ещё жаловался? Нет, обида и профессиональная ревность никуда не делись, но после увиденного Лини невольно пробрало уважение. Наверняка, если бы роль Чена получил он сам и напялил эти проклятые ботинки, они бы стёрли его ноги точно так же, будь они хоть трижды по размеру. Ка Мину они явно были велики на целых два. И этот придурок весь день прыгал в них в кадре, размахивал битой и даже не пикнул перед Нефер. Перекус на площадке представлял собой что угодно, кроме нормальной еды. Чаще всего это была лапша быстрого приготовления с каким-нибудь дурацким названием, которая заваривалась прямо в полистироловых коробках. Их швыряли актёрам в руки, как куски сырого мяса хищникам в клетке, после чего к единственному электрочайнику выстраивалась голодная очередь. Лини угрюмо покрутил в руках странный «Дориак» — ему достался с красной этикеткой, у Мина была такая же коробка, но с бежевой. Производство Ли Юэ, импорт через Сумеру. — Эй, Лини, эта хреновина дико острая, — Мин дружелюбно протянул свою бежевую коробку. — Если тебе непривычны специи, давай поменяемся, пока не залил. — Нет, спасибо, — процедил сквозь зубы тот. Вот ещё, меняться он будет! Даже если Ка Мин ничего плохого не помышлял и действительно предлагал это из лучших побуждений, сама ситуация казалась очень унизительной. Тем более что на коробке Лини значилось гордое «с говядиной», в то время как у соперника был так себе вариант с грибами. Когда лапша дошла до кондиции, Лини, кое-как намотав её на корявую пластиковую вилку, которая нашлась внутри, отправил в рот. Проглотил и… замер. Показалось, что из ушей и ноздрей сейчас нахрен повалит густой дым, а глаза мгновенно застлали слёзы. Ка Мин же спокойно наворачивал свой грибной… щедро досыпав красного перца. К слову, сидевшая неподалёку госпожа Скирк хладнокровно повторила его манёвр: жахнула перца в такую же «говядину», как у Лини, и попутно осведомилась, какие ещё острые блюда бывают в Ли Юэ и что лучше всего попробовать по прибытии. Пока Ка Мин увлечённо вещал про какой-то ресторан «Народный выбор», бедный Лини стоически давился своей порцией. Он прекрасно понимал, что напарник-лиэец уж точно разбирался в местной кухне и искренне хотел выручить, но сожалеть было поздно. От этой адской полевой кухни у несчастного Лини, как ему казалось, даже свежеобритая голова вспотела. И таких казусов на съёмках было полно. Бедный Лини каждый раз хотел застрелиться от подножек собственной гордости — что с той лапшой, что с другими нелепыми ситуациями, которые Ка Мин предлагал решить мирно. Ну а когда в одном из боевых дублей напарник внезапно двинул ему под дых, Лини едва сдержался, чтобы не придушить гадёныша прямо в кадре. Благо рядом были Линетт и Фремине, которого Нефер потом отправила проверить устойчивость конструкции в подвале. В тот момент, когда младший брат скрылся внизу, Лини услышал звонкий смех Ка Мина, вовсю болтающего с Варкой как с давним приятелем. Накатившая злость затопила горло, и Лини мысленно, от всей души пожелал напарнику, чтобы на него в дубле эта тяжёлая хреновина в подвале рухнула, ну или хотя бы Ризли случайно пришиб по неосторожности. Просто чтобы недомерок наконец заткнулся. Ведь сам Лини каждый раз вызывал лишь смешки коллег, упорно не слушая советов Ка Мина и расплачиваясь за свою упёртость, а этот лиэйский выскочка уже успел скорешиться со всей съёмочной группой, очаровал Иллуги и даже приволок на площадку своего кота, перетянув на себя абсолютно всё внимание. ____________________________ Сейчас Лини готов был отрезать себе язык или со всей дури приложить себя по голове реквизитной фомкой — только бы те отвратительные мысли никогда не рождались в его разуме. Да, условно он не был виноват в падении декорации, как не был виноват и Фремине, пытавшийся докричаться до Нефер, что конструкция недоработана. Но от этого не становилось легче. Было безумно, до тошноты страшно. Лини не мог перестать думать о том, что Ка Мин, точно так же, как когда-то предложив махнуться дурацкой лапшой, просто взял и добровольно обменялся с ним судьбой. На этот раз даже не спрашивая разрешения — просто вытолкнул его из-под падающей металлической декорации яростным пинком в последнюю секунду. Изнутри Лини сжирало чувство — злое, болезненное и удушающее. Слишком далёкое от прежнего соперничества. Это он, Лини, должен был сейчас лежать на больничной койке, подключённый к аппаратам, и навсегда лишиться перспектив. Он ведь так отчаянно хотел роль Чена, что даже пошёл на сделку с совестью, использовав робкого Иллуги на кастинге. Но жестокая карма почему-то прилетела именно тому, кто эту роковую роль получил. Только сейчас Лини начал осознавать, насколько Ка Мину на самом деле было нелегко, и насколько тяжелее был его путь. Об участи айдолов в Ли Юэ и Инадзуме он знал очень поверхностно и искренне недоумевал, откуда у Ка Мина на теле столько шрамов и почему он тайком натягивает эластичный наколенник перед каждой репетицией. Но сейчас, в опустевшем помещении столовой, слушая тихий голос Фремине, Лини впитывал страшные подробности и холодел ещё больше. С самого начала простому пареньку без связей пути в большое кино не было. Только в айдолы — и то, если выжмешь из себя все соки на кастингах. И Ка Мин вгрызся зубами в эту единственную возможность. Все его скрытые под одеждой шрамы и старые растяжения были ценой за право торговать лицом на сцене. Оттуда же росла и его пугающая способность эффектно крутить в руках что бейсбольную биту, что тяжёлый деревянный брус. Ка Мин, в отличие от изнеженных фонтейнских звёзд, всегда работал без каскадёра. Все опасные трюки он делал сам. И теперь, когда после адских съёмок в Нод-Крае перед ним наконец должно было открыться яркое, великое будущее… в лучшем случае ему светило никогда не вернуться на площадку. В худшем — инвалидное кресло. — Лини… ты в порядке? — Фремине обеспокоенно коснулся его плеча. — Да, всё нормально, — быстро бросил тот, судорожно сглотнув вставший в горле комок. Лини всё для себя решил. Он поедет в больницу. Не потому, что его попросил брат, а потому что… потому что так будет правильно. По совести. И, может быть, это дежурство у чужой койки поможет хоть немного заглушить грызущую, непрекращающуюся боль внутри.