Сказка с продолжением.

Сон о мёртвом царстве Ночь в квартире наступила внезапно и решительно. Антонина Петровна, завершив рассказ о Кощее, выключила свет и строго велела близнецам спать, пригрозив, что если они ещё хоть слово скажут, то завтра вместо мультиков будет документальный фильм про выращивание картофеля в средней полосе. Угроза была серьёзной. Поэтому Василиса и Владимир притихли. Но только внешне. Внутри их головы продолжали кипеть вопросы. А правда ли Кощей был злым? А если его просто все бесили? А почему у всех сказочных злодеев такие странные способы хранения жизни? Василиса успела подумать, что если бы она прятала свою жизнь, то точно не в яйце. Владимир подумал, что лучше всего подошла бы флешка. И оба одновременно заснули. Проснулись они от того, что кто-то очень настойчиво капал им на лоб. Кап. Кап. Кап. Василиса открыла глаза. Над ней свисала огромная серая паутина, с которой медленно стекала мутная капля. — Фу, — поморщилась она. — Надеюсь, это не паучьи слюни. Рядом застонал Владимир. — Если это сон, то у моего подсознания отвратительный дизайнерский вкус. Они поднялись и огляделись. Вокруг возвышались гигантские чёрные колонны. Потолок терялся где-то во мраке. Сквозняк гулял по залам, издавая такие звуки, будто кто-то уныло играл на расстроенной флейте. Пол был покрыт слоем пыли такой толщины, что по ней можно было сажать картошку. Где-то в углу грустно висела паутина. Причём выглядела она так, словно уже сама устала висеть и мечтала о пенсии. — Мы где? — спросил Владимир. Василиса осмотрелась и ткнула пальцем в трон, украшенный черепами. — Судя по интерьеру, либо в замке Кощея, либо у очень депрессивного дизайнера. На троне действительно сидел скелет. Точнее, не сидел. Он развалился с таким видом, будто устал ждать доставку еды и решил умереть. На голове у него криво держалась корона. У ног лежала длинная костяная мантия. А рядом на каменном постаменте — сломанная пополам игла. Василиса подошла ближе, упёрла руки в бока и критически осмотрела помещение. — Ну и бардак. Сразу видно — мужчина жил. — Ага, — кивнул Владимир. — Ни одной полки для носков. — И пыль не вытиралась лет триста. — Минимум. Они подошли к постаменту. Игла выглядела странно. Не ржавая, не старая. Словно сломали её только вчера. Она слабо светилась голубоватым светом. — Это ведь та самая? — прошептал Владимир. — Если да, то получается, это реально Кощей. Владимир с опаской ткнул одну половинку. Ничего. Потом взял её в руки. Тоже ничего. — Может, склеить? — Чем? Слюнями? — Это универсальный детский клей. Василиса закатила глаза. — Дай сюда. Она потянулась за второй половиной, но Владимир уже неловко повернулся, задел локтем постамент, споткнулся о собственную ногу и, пытаясь не упасть, машинально приложил одну часть иглы к другой. Раздался щелчок. Очень нехороший щелчок. Игла вспыхнула ослепительным синим светом. — Вовка… — медленно произнесла Василиса. — Я не специально. Пол под ними задрожал. Колонны загудели. Паутина взлетела вверх, как будто её включили в режим турбины. Скелет на троне дёрнулся. Потом ещё раз. Его кости начали стремительно обрастать плотью. На черепе появилась кожа. Пустые глазницы вспыхнули зелёным огнём. Волосы отрасли до плеч. Мантия сама взлетела и эффектно опустилась ему на плечи. Кощей распахнул глаза. Сел. Оглядел зал мутным, крайне недовольным взглядом. Потёр переносицу. Зевнул. И хрипло рявкнул: — Кто посмел воскресить меня в такую рань?! Близнецы замерли. Кощей посмотрел на них. Потом на иглу. Потом снова на них. Нахмурился. — Дети? Он моргнул. Снова посмотрел. — Меня воскресили… дети?! Василиса кашлянула и осторожно подняла руку. — Если честно, это он. Она ткнула пальцем в брата. Владимир возмутился: — Предательница! Кощей медленно встал с трона. Высокий. Худой. Бледный. С весьма недобрым лицом человека, которого разбудили до обеда. Он спустился с помоста и остановился прямо перед ними. — Сколько прошло лет? — Ну… — замялся Владимир. — Смотря от чего считать. — От моей героической и совершенно несправедливой смерти! Василиса подумала. — Судя по пыли, очень много. Кощей вздохнул. Осмотрел свой замок. Паутина. Разруха. Отвалившийся кусок лепнины. Крыса, деловито тащившая его корону куда-то в угол. — Ясно, — мрачно произнёс он. — Пока меня не было, уборщица тоже умерла. И тут он вдруг резко прищурился. — Стоп. Он ткнул пальцем в близнецов. — А вы вообще кто такие? Василиса гордо выпрямилась. — Мы Василиса и Владимир. — И зачем вы меня воскресили? Близнецы переглянулись. Владимир честно ответил: — Вообще-то случайно. Кощей долго молчал. Очень долго. Потом медленно закрыл лицо рукой. — Даже умереть нормально не дают…