Мальчик с пистолетом

***

Звонок. Толпа школьников. Задняя парта. Их с Гришей. Самойлов так давно не сидел за ней. Все избегал своего соседа. Громкий голос учителя почти не доходил до ушей обычно всегда сосредоточеннного Кеши, ведь сейчас у него в голове, как на повторе, крутился вчерашний разговор с Рыбиным. Хотя разговором это назвать трудно, скорее... Предупреждение? Кеша практически не спал всю ночь, лишь пару часов подремал под утро. Он всё обдумывал слова бывшего друга, пытался представить, что у того на уме. И то, что сейчас, после начала урока, Гриша так и не появился в классе невероятно напрягало. А еще напрягал тот факт, что Самойлов никому не рассказал о ночном звонке. Почему? Он сам до конца не понимал. Может, хотел отдать дань былой дружбе и позволить Рыбину сделать то, что он хочет, а может, испугался. Да, Кеше действительно было страшно. Ведь, если что-то случится с Гришей, это будет его вина. Он бросил его едва появившись в жизни парня. И сколько не убеждал себя Самойлов, что это было во благо, он уже давно не верил в правдивость своих намерений. Суровая правда регулярно просачивалась из подсознания наружу, шепча парню: "ты просто трус!" Но сейчас Кешу волновало другое: где же Гриша? Самойлов вглядывался в окна, за которыми разбушевалась метель, в надежде и в страхе увидеть знакомый силуэт... Но никого не было. Паника накатывала с каждой минутой. - Кеша, не мог ты обратить своё внимание на меня, пока я новый материал объясняю? - раздался упрекающий голос англичанки, вырывая парня из омута мыслей. Немного прийдя в себя, он решил воспользоваться ситуацией: - Извините, я себя плохо чувствую. Можно выйти? Получив в ответ закатывание глаз и согласие, Самойлов вышел из класса и направился по пустым коридорам в туалет. Умылся холодной водой, посмотрел на свое измученое отражение в зеркале. Развернулся, собираясь вернуться обратно, как вдруг... БАХ! - Раздался оглушительный звук выстрела. Явно в здании. Явно этажом ниже, где сейчас занималась вторая подгруппа. Осознание мощным потоком навалилось на Кешу, заставив широко открыть глаза. Сердце парня забилось в два раза быстрее, в животе что-то оборвалось, как бывает в момент сильнейшего страха. Он замер. Что делать? Что же делать дальше? Ведь он знал, знал, но никому не сказал! Он соучастник? Он виноват в произошедшием? Если вообще что-то произошло... Может, это был предупрелительный выстрел?... Как назло, звук тут же повторился, и вместе с ним кто-то пронзительно закричал, не оставляя в Самойлове сомнений: надо вмешаться. Срочно. Кеша, вопреки здравому смыслу и всем инстинктам самосохранения, побежал на второй этаж - источник всех звуков. Ему бы сейчас спрятаться и не лезть в самую гущу опасности, ведь чем он, по сути, может помочь?... Но ему казалось, что Гриша там, внизу, творит ужаснейшею ошибку в своей жизни именно по его вине, и что, как не пародоксально, он, возможно, сможет остановить парня, ведь точно знает, что имеет влияние на Рыбина. Именно из-за этого Кеша отдалился от него, и из-за этого, видимо, Гриша предупредил его. Потому что влюблен. В мгновение ока спустившись в коридор, где проходил урок английского у второй подгруппы, Самойлов увидел толпу школьников и учителей, не успевших спрятаться. Испуганные ученики жались к стенам. Совсем маленьких первоклашек некоторые учительницы заслоняли собой - отчаянная попытка спасти хоть кого-то из детей. Никто не смел даже дышать в сторону парня, стоявшего в уверенной боевой позе с пистолетом в руках - подрагивающих руках. Кеша понимал, что вся агрессия Гриши направленна на трех конкретных людей, но это совсем не значило, что больше ни один человек не пострадает. Гриша явно не в себе и может выкинуть всё, что угодно. Напротив Рыбина, с белыми от страха лицами, стояла "святая троица", уже не совсем в полном составе. Кирилл, жалко постанывая, полулежал на полу и держался за простреленную ногу. Не смертельная рана, но кровь из неё образовала приличную лужицу. Гриша стоял спиной к Самойлову, не видел его. Кеша решил не делать резких движений и медленно пошёл в сторону уже полностью дрожащего парня, молча испепелявшего взглядом своих врагов. Конечно, ему было страшно. Безумно страшно. Но чувство вины, чувство долга всегда брали над ним верх. Вот и в этот раз. Он должен исправить свою ошибку. Кто-то схватил Кешу за руку - очевидно, какой-то учитель хотел спасти от верного безумия глупого, но смелого ученика - но Самойлов вырвался из не особо-то крепкой хватки и продолжил свой путь. В абсолютной тишине, прерываемой лишь нервным дыханием и редкими всхлипами, шаги Кеши раздались оглушительно громко. Не убирая оружия от троицы, Гриша резко повернул голову в сторону звуков и, увидев их источник, изменился в лице. - Кеша? Я же просил тебя не приходить! - в голосе Рыбина было столько отчаяния, что, невольно, у Самойлов сжалось сердце от жалости к парню. Тем не менее, отступать он был не намерен. - И ты думал, что после такой странной просьбы я действительно не прийду? - с каждым словом Кеша подходил всё ближе. Он старался не показывать своего страха, но, в глубине души, опасался: вдруг он ошибся? И Гриша, без тени сомнения, прострелит ему голову? Хотя, чего уж теперь. Отступать поздно. - Надеялся... Постепенно Самойлов обошёл Рыбина вокруг и теперь стоял напротив него, заслоняя собой двух до смерти испуганных и одного раненого учеников, хоть и не был уверен, что они этого заслуживают. - Отойди, пожалуйста, - по всей видимости, Гриша разгадал Кешины мысли. - Я не хочу тебя случайно ранить... Как же громко звучали все слова, эхом отдававшиеся в коридоре. - А их?... Ты действительно хочешь... - Они унижали меня! - внезапно сорвался на крик Рыбин. В его голосе звучали истеричный нотки, а рука с пистолетом тряслась все сильнее, что не на шутку насторожило всех в помещении, - столько времени! Не один год! Избивали, плевали, втаптывали в грязь!.. Хотели самоутвердиться за мой счёт? А теперь сидят у меня в ногах, жалкие, беспомощные, умоляют о пощаде... Я хочу, чтобы они почувствовали всю ту боль, что нанесли мне! Чтобы страдали и унижались также, как я!... - А как же остальные? - осторожно перебил его Кеша, - если ты случайно заденешь кого-то невиновного? - Да плевать мне на других! - зло продолжил Гриша, - они просто стояли и смотрели, как меня годами запинывают до кровавых соплёй, они заслужили! Все заслужили!... Кроме тебя, - с гнева голос вновь сорвался на отчаяние, - поэтому, прошу, Кеша, отойди, не мешай закончить начатое... Рыбин посмотрел своими чуть безумными глазами в глаза Кеши, и тот понял, что ещё немного, и Гриша перейдёт черту Надо было как-то действовать, отвлечь его. Самойлов заранее ненавидел себя за все, что сделал уже и что сделает дальше. - Гриша... - спокойный добродушный голос, прямой взгляд, уверенный шаг вперёд, - не надо. Подумай, если ты это сделаешь, разве станешь чем-то лучше них? - ещё шаг, - ты в отчаянии, тебя загнали в угол, но, пожалуйста, - очередной шаг, теперь между ними такое мизирное расстояние, что Кеша сам удивлялся своей смелости. И тупости, - не будь, как они. Не будь монстром... И, не успев даже подумать, что он, мать его, творит, а просто поддавшись какому-то внутреннему предчувсвию, Кеша, внезапно даже для самого себя, резко обнял Гришу и прислонился своими губами, тёплыми и влажными от волнения, к губам Гриши - сухим и холодным. Рыбин растерялся всего на мгновение, но тут же ответил на поцелуй, ведь прямо сейчас сбывался уже второй из самых желанных его снов, - пожалуй, даже лучше, чем предыдущий. Их поцелуй не был нежным, чувственным. Скорее отчаянным с обеих сторон: Гриша хотел зацепиться за единственного родного, как он думал, человека в этой жизни, а Кеша пытался предотвратить кровопролитие, насколько это вообще было возможно, чтобы на него не легло ещё большее чувство вины. Со всех сторон на них смотрели удивлённые, ошарашенные лица взрослых и детей, которые совершенно перестали понимать, что происходит, но адреналин захватил обоих парней, и они совершенно не думали о других людях. Казалось, они будут целоваться вечно, но вот Самойлов начал действовать. Аккуратно, под видом желания взять за руку, он потянулся к руке, сжимающее смертоносное оружие, и - о чудо! - Рыбин не стал сопротивляться, а покорно разжал пальцы, и пистолет с грохотом упал на пол. Кеша успел взять Гришу за руку, прежде чем раздался другой грохот - снова выстрелы, но в это раз точно предупреждающие, в воздух, и оглушающий крик: - Всем лежать, работает омон! Не успели парни опомниться, как их обоих скрутили и уложили лицом в пол.