Грейнджеры

К семи вечера Лондон утонул в мягком весеннем дожде. Гермиона стояла перед зеркалом уже десять минут и раздражалась все сильнее. Это было абсурдно. Она переживала из-за ужина с Драко Малфоем. С Драко Малфоем. Тем самым мальчишкой, который когда-то доводил ее до ярости одним своим существованием. — Ты ведешь себя нелепо, — пробормотала она собственному отражению. Отражение выглядело скептически. В итоге она выбрала простое черное платье длиной ниже колен — элегантное, без лишней вычурности. Волосы оставила распущенными, позволив темным локонам мягко спадать на плечи. Минимум украшений. Максимум здравого смысла. По крайней мере, она пыталась себя в этом убедить. Когда в дверь квартиры постучали, Гермиона неожиданно почувствовала, как внутри все напряглось. Мерлин. Она открыла дверь. И на мгновение действительно забыла, что собиралась сказать. Драко стоял в полутемном коридоре, стряхивая с плеч дождевые капли. Черное пальто, темный костюм, серебряные запонки — все безупречно. Но дело было не в одежде. Он смотрел на нее так, будто несколько секунд просто не мог отвести взгляд. И Гермиона внезапно ощутила себя слишком заметной в этом платье. — Грейнджер, — тихо произнес он. — Малфой. Пауза затянулась. Драко медленно усмехнулся. — Мы невероятно хороши в приветствиях. Она выдохнула смешок. И напряжение слегка отступило. — Ты прекрасно выглядишь, — сказал он уже спокойнее. Без флирта. Без игры. Просто факт. И почему-то именно поэтому щеки Гермионы предательски потеплели. — Спасибо, — тихо ответила она. — Ты тоже. Его взгляд чуть потемнел. Опасно. — Нам стоит уйти до того, как я начну воспринимать это как комплимент. Ресторан оказался маленьким, закрытым и явно очень дорогим. Французские партнеры Драко уже ждали их в отдельном зале. Разговор быстро перешел к контрактам, поставкам ингредиентов и международным ограничениям. И Гермиона почти сразу поняла, почему Малфой стал настолько успешен. Он был блестящим. Спокойный, собранный, остроумный — Драко вел переговоры легко, почти лениво, но при этом полностью контролировал разговор. Он слушал. Замечал детали. Давил именно там, где нужно. И улыбался ровно настолько, чтобы люди забывали, что ими манипулируют. Гермиона наблюдала за ним через бокал вина и ловила себя на странной мысли: Этот мужчина совсем не похож на того мальчика, которого она помнила. Иногда проскальзывала старая язвительность. Иногда — знакомая самоуверенность. Но теперь под этим всем была зрелость. Сдержанность. Ум. Опасный, взрослый ум. В какой-то момент один из французов улыбнулся Гермионе: — Месье Малфой много говорил о вас. Драко едва заметно напрягся. Гермиона медленно повернула голову. — Неужели? — Он сказал, что если кто и способен заставить британское Министерство работать эффективно, то только вы. Она подняла бровь. — Это звучит почти как восхищение. — Не преувеличивай, — спокойно ответил Драко, отпивая вино. Но уголок его губ дрогнул. Позже, когда ужин закончился и партнеры наконец ушли, они остались вдвоем на открытой террасе ресторана. Дождь прекратился. Ночной город сиял огнями, мостовые блестели после ливня, а воздух пах мокрым камнем и весной. Несколько секунд они молчали. Удивительно, но Гермионе нравились эти паузы рядом с ним. Не нужно было постоянно что-то доказывать. — Ты правда ненавидел этот ужин? — спросила она, опираясь ладонями о перила. — Безумно. — Тогда почему выглядел так, будто наслаждаешься каждой минутой? Драко тихо усмехнулся. — Потому что люди охотнее доверяют тем, кто выглядит расслабленным. — То есть ты постоянно играешь роль? Он посмотрел на нее. Долго. — Раньше — да. Ветер слегка растрепал его светлые волосы. И внезапно он выглядел не как наследник древнего рода. Просто как мужчина, который слишком долго учился выживать. — После войны фамилия Малфой открывала не двери, а проблемы, — спокойно сказал он. — Мне пришлось заново строить все. Репутацию. Бизнес. Себя. Гермиона молчала. Она знала, как Британия умеет ненавидеть. — Было тяжело? — тихо спросила она. Драко усмехнулся без радости. — Первые два года я думал, что проще сбежать из страны. — Но не сбежал. — Нет. — Почему? Он посмотрел прямо ей в глаза. И в этот момент весь шум города будто исчез. — Потому что одна очень упрямая ведьма однажды сказала на суде, что люди заслуживают шанс исправиться. У Гермионы перехватило дыхание. Она помнила тот день. Помнила зал Визенгамота. Взгляды. Ненависть. Люциуса с каменным лицом. Нарциссу, сжимавшую руки так сильно, что побелели пальцы. И Драко. Бледного. Молчаливого. С потухшим взглядом человека, который уже не ждал ничего хорошего. Тогда она действительно выступила. Не ради него лично. Ради справедливости. Но сейчас он смотрел на нее так, будто это значило для него гораздо больше. — Малфой… — Драко. Она замолчала. Сердце ударилось слишком сильно. — Драко, — медленнее повторила Гермиона. И что-то в его лице изменилось. Стало мягче. Тише. Опаснее. — Вот теперь, — негромко произнес он, — у меня действительно начинаются проблемы. *** Следующие несколько дней Гермиона старательно убеждала себя, что ничего не изменилось. Она по-прежнему приходила в Министерство раньше всех. По-прежнему спорила с Визенгамотом до хрипоты. По-прежнему подписывала документы далеко за полночь. Только теперь иногда ловила себя на том, что отвлекается. На воспоминание о тихом голосе Драко. На его взгляде. На том, как естественно прозвучало ее: «Драко». Это раздражало. Потому что Гермиона Грейнджер всегда гордилась своей способностью мыслить рационально. А сейчас рациональность опасно трещала по швам. В тот вечер она вернулась домой поздно. Квартира встретила ее теплом, запахом ванили и тихим смехом из гостиной. — Мам, ты опять работаешь слишком много, — донесся детский голос. Гермиона улыбнулась раньше, чем успела снять пальто. — Это заговор? Вас кто-то подговорил? — Да, — серьезно ответила девочка, выглядывая из-за дивана. — Миссис Уилкинс сказала, что взрослые умирают от усталости и плохого настроения. — Потрясающе. Теперь против меня еще и соседка. Девочка хихикнула. Она была маленькой — всего пять лет, — с густыми кудрявыми волосами и большими янтарными глазами. В домашней пижаме с лунами и звездами она выглядела слишком уютной для этого мира бесконечных отчетов, судеб и политических игр. И именно поэтому Гермиона так отчаянно берегла эту часть своей жизни. Стук в дверь раздался неожиданно. Гермиона нахмурилась. — Ты кого-то ждешь? — тут же спросила девочка. — Нет. Она уже собиралась открыть сама, но маленькая фигурка оказалась быстрее. — Я открою! — Аврора, осторожно— Поздно. Дверь распахнулась. И время будто остановилось. На пороге стоял Драко Малфой. В темном пальто, с чуть растрепанными от ветра волосами и букетом белых пион в руках. Он явно собирался что-то сказать. Но слова исчезли. Потому что перед ним стояла маленькая девочка. С кудрявыми волосами. И глазами Гермионы. Драко замер. Абсолютно неподвижно. Будто кто-то внезапно выбил воздух из его легких. Девочка с любопытством посмотрела на высокого незнакомца. Потом на цветы. Потом снова на него. — Вы к кому? Драко моргнул не сразу. Его взгляд медленно поднялся от ребенка к квартире за ее спиной. К теплому свету. К разбросанным на полу карандашам. К маленькому пледу на диване. К жизни Гермионы, о существовании которой он даже не подозревал. Сердце ударилось где-то слишком резко. — Я… — его голос впервые за долгое время слегка подвел. — Я к Гермионе. Девочка вдруг широко улыбнулась. И совершенно радостно закричала через всю квартиру: — МАМА! К ТЕБЕ ПРИШЕЛ КРАСИВЫЙ ДЯДЯ! Где-то в глубине квартиры что-то с грохотом упало. — Аврора! Гермиона появилась в коридоре через секунду. И остановилась так резко, будто сама налетела на стену. Она увидела Драко. Цветы в его руках. Его лицо. И этот взгляд. Мерлин. На мгновение в квартире повисла абсолютная тишина. Драко смотрел на нее так, словно пытался заново собрать реальность по кускам. Гермиона почувствовала, как внутри все холодеет. Она никогда не говорила ему. Никому почти не говорила. Министерство знало лишь то, что у главы правопорядка есть ребенок. Без подробностей. Без имен. Без вопросов. Пресса несколько раз пыталась что-то раскопать — безуспешно. Гермиона слишком хорошо умела защищать то, что любила. Но сейчас… Сейчас Драко смотрел на девочку. И что-то в его лице изменилось. Не шок. Нет. Что-то глубже. Тише. Опаснее. Будто внутри него внезапно сдвинулось что-то очень старое. Очень личное. Аврора тем временем с интересом переводила взгляд между ними. — Мама, почему красивый дядя так странно на меня смотрит? Гермиона прикрыла глаза на секунду. Драко тихо выдохнул. Почти незаметно. А потом наконец сделал то, что умел лучше всего — снова надел маску спокойствия. Только теперь Гермиона уже видела трещину. — Прости, — произнес он удивительно ровным голосом. — Здравствуй, меня зовут Драко, я друг твоей мамы. А потом посмотрел на Гермиону и тихо сказал: - Я не знал, что у тебя… дочь. Последнее слово прозвучало чуть медленнее остальных. Будто он пробовал его на вкус. Пытался понять собственную реакцию. Гермиона осторожно подошла ближе к дочери, положив ладонь ей на плечо. Защитный жест. Инстинктивный. Драко это заметил. И почему-то именно это ударило сильнее всего. — Драко… — тихо начала Гермиона. Но он слегка качнул головой. Без злости. Без претензии. Только с какой-то странной, тяжелой задумчивостью в серых глазах. — Я пришел поблагодарить тебя за вечер, — спокойно сказал он, протягивая цветы. — И, кажется, выбрал не самое удачное время. Аврора тут же восхищенно ахнула: — Мама, это тебе?! — Да, солнышко, похоже так. — От красивого дяди? Драко неожиданно усмехнулся. Слабо. Почти устало. — Боюсь, после такого количества повторений это начинает звучать как официальный титул. Девочка совершенно серьезно кивнула. — Вам подходит. Гермиона едва не рассмеялась от абсурдности ситуации. Но внутри нарастало совсем другое чувство. Тревога. Потому что Драко Малфой был слишком наблюдательным. И пока он стоял в ее дверях, глядя то на нее, то на девочку рядом, Гермиона впервые за долгое время почувствовала настоящий страх перед тем, что может произойти дальше. Драко сам не понял, почему остался. Возможно, стоило вежливо отдать цветы, попрощаться и уйти, сохранив привычную дистанцию. Но вместо этого спустя десять минут он сидел в гостиной Гермионы Грейнджер с чашкой чая в руках и чувствовал себя человеком, внезапно оказавшимся в совершенно другой жизни. Не той, к которой он привык. Квартира была теплой. Живой. На диване лежал детский плед, на полу возле камина — раскрытая книга сказок и деревянный гиппогриф с отломанным крылом. На стене висели фотографии: Гермиона в Министерстве, Гарри с ней и маленькой девочкой на каком-то пикнике, снимок моря, детские рисунки. Ничего роскошного. Ничего показного. Но почему-то именно здесь Драко впервые за долгое время почувствовал себя… лишним. Аврора сидела напротив него, поджав под себя ноги. Маленькая. Кудрявая. Слишком внимательная для своих пяти лет. И слишком похожая на Гермиону взглядом. Она изучала его с такой откровенной серьезностью, будто проводила допрос. Гермиона вернулась из кухни с подносом и почти обреченно посмотрела на дочь. Она уже знала этот взгляд. Аврора собиралась начать. — Значит, вы мамин… кто? Драко едва заметно поднял бровь. — Хороший вопрос. — Аврора, — предупредила Гермиона. — Что? Я просто спрашиваю. — Очень агрессивно спрашиваешь. — Папа Гарри говорит, это семейное. Драко удивленно поднял брови и уставился на Гермиону. Гермиона бросила на него взгляд. - О, не волнуйтесь, Гарри мне не папа по настоящему, просто у меня нет папы а в садике нужно было танцевать с папами, и мама сказала что Гарри мне тоже что и папа. - вдруг сказала пяти летняя девочка, с таким выражением что Драко вдруг замешкался от ее манеры речи. Аврора не сводила с него глаз. — А почему у вас волосы как у злодея из сказки? Гермиона поперхнулась чаем. Драко замер на секунду. Потом неожиданно рассмеялся. Негромко, но совершенно искренне. — Это оскорбление или комплимент? — Пока не решила. — Аврора! — Что? Может, он злодей с хорошими манерами. Драко медленно откинулся на спинку дивана, не сводя взгляда с девочки. — Мне начинает казаться, что ты опаснее своей… мамы. Последнее слово он произнес почти незаметно медленнее. И Гермиона это услышала. Конечно услышала. Она сидела напротив, напряженная сильнее, чем хотела показать. Потому что Драко Малфой был умен. Слишком умен. И она видела — он думает. Сопоставляет. Замечает детали. Аврора тем временем абсолютно спокойно продолжала: — А вы богатый? Гермиона закрыла лицо ладонью. — Я умоляю тебя, перестань. — Это важный вопрос. — Почему? — Миссис Уилкинс говорит, красивые мужчины обычно бесполезные. Драко снова рассмеялся. И Гермиона ненавидела тот факт, что этот звук начал ей нравиться. — Вынужден разочаровать миссис Уилкинс, — лениво произнес он. — Я неприлично богат и временами даже полезен. Аврора прищурилась. — Хм. — Это был очень строгий “хм”. — Я думаю. — Не уверен, что готов к последствиям. Гермиона невольно улыбнулась. И Драко это заметил. Сразу. Его взгляд на мгновение задержался на ее лице. Мягче, чем раньше. Теплее. А потом снова вернулся к ребенку. — Сколько тебе лет, Аврора? — Пять. — И ты всегда так разговариваешь с незнакомцами? — Нет. Только с подозрительными. — Прекрасно. Меня допрашивает ребенок. Гермиона тихо покачала головой. На секунду все выглядело почти… нормально. Слишком нормально. Будто Драко всегда сидел здесь вечерами среди разбросанных игрушек и детских книг. И именно это ощущение пугало ее больше всего. Потому что она слишком долго строила эту жизнь по кусочкам. Слишком долго защищала Аврору от чужого внимания. После Австралии Гермиона вернулась другой. Тише. Жестче. Тогда все решили, что разрыв с Роном просто окончательно ее сломал. Никто не знал правды. Только Гарри. Только он видел ее в ту ночь в Австралии — сломленную, с двухмесячным ребенком на руках и пустым взглядом человека, потерявшего сразу весь мир. Родители Гермионы погибли в автокатастрофе. А она осталась одна. С младшей сестрой. С необходимостью принимать решения быстрее, чем успевала дышать. И Гермиона приняла самое тяжелое решение в жизни. Аврора стала ее дочерью. На бумаге. Для мира. Для безопасности. Рон ушел почти сразу. Слишком обиженный на точ то она не захотела строить с ним семью выбирая карьеру, а тут вдруг родила от первого встречного. Он не захотел воспитывать "чужого" ребенка. Он был слишком неспособный понять. Все вокруг поверили в историю о случайной связи, о неожиданной беременности, о том, что Гермиона просто не захотела раскрывать имя мужчины. Газеты шумели недолго. Потом смирились. Но сейчас… Сейчас Драко сидел в ее гостиной. И смотрел на Аврору слишком внимательно. Словно пытался увидеть нечто за пределами очевидного. — У тебя ее глаза, — вдруг тихо сказал он. Комната замерла. Гермиона почувствовала, как внутри все напряглось. Аврора удивленно моргнула. — Правда? Драко медленно перевел взгляд на Гермиону. И что-то промелькнуло в его лице. Какая-то мысль. Почти догадка. Но тут Аврора снова разрушила момент: — Мама говорит, мои глаза редкие и красивые. — Она права, — спокойно ответил Драко. Девочка довольно улыбнулась. А Гермиона вдруг поняла, что не может прочитать выражение его лица. И это было опасно. Аврора оказалась катастрофически очаровательной. И Драко понял это с пугающей скоростью. Она не пыталась понравиться. Не стеснялась. Не пряталась за взрослыми разговорами, как делают многие дети рядом с незнакомцами. Аврора просто… была собой. Шумной, слишком честной и совершенно бесстрашной. В какой-то момент она устроилась прямо на ковре у журнального столика, внимательно разглядывая Драко, словно редкий музейный экспонат. — А у вас есть дракон? Гермиона устало прикрыла глаза. — Почему у него должен быть дракон? — Потому что он выглядит как принц из сказок, у которого есть дракон. Драко медленно кивнул. — Логично. — Так есть? — К сожалению, нет. — Очень жаль. — Согласен. Я тоже разочарован. Гермиона невольно улыбнулась, наблюдая за ними. Это было… неожиданно. Она привыкла видеть Драко холодным, язвительным, идеально собранным. Мужчиной, который контролировал каждое слово и каждый взгляд. Но сейчас рядом с Авророй появлялось что-то другое. Теплота. Легкость. И, что удивляло Гермиону сильнее всего, — терпение. Аврора продолжала безжалостный допрос: — А почему вы не женаты? Драко поперхнулся чаем. Гермиона тихо застонала: — Аврора… — Что? Это нормальный вопрос. — Нет, это ужасный вопрос и это непрелично. — Папа Гарри сказал, взрослые постоянно задают ужасные вопросы. Значит, это нормально. Драко медленно перевел взгляд на Гермиону. — Поттер развращает ребенка. — Поттер — плохое влияние, — мрачно согласилась Гермиона. — Я это запомню! — радостно крикнула Аврора. Драко вдруг рассмеялся снова. И Гермиона поймала себя на том, что смотрит на него слишком долго. Потому что этот смех совершенно менял его лицо. Убирал привычную жесткость. Делал моложе. Живее. Опаснее. Аврора внезапно вскочила на ноги. — О! Я покажу вам рисунки! Не дожидаясь ответа, она умчалась в коридор. Тишина, оставшаяся после нее, вдруг стала ощутимой. Настоящей. Гермиона медленно выдохнула. И подошла ближе к дивану. Драко поднял на нее взгляд. Серые глаза были спокойными, внимательными. Слишком внимательными. — Она удивительная, — тихо сказал он. Что-то внутри Гермионы дрогнуло. Потому что это прозвучало искренне. Без вежливости. Без попытки понравиться. Она слабо улыбнулась. — Да. Очень. Несколько секунд они молчали. Потом Гермиона опустилась в кресло напротив и, чуть поколебавшись, тихо произнесла: — Аврора не знает о магии. Драко едва заметно нахмурился. Она продолжила прежде, чем он успел что-то спросить: — Ее отец магл. Я… решила не рассказывать ей о нашем мире до возможного всплеска магии. Фраза прозвучала удивительно ровно. Слишком отрепетированно. Драко это заметил. Конечно заметил. Но к ее удивлению, не стал расспрашивать. Не спросил, где отец. Почему его нет. Почему сама Гермиона выглядит так, будто готовится к обороне каждый раз, когда разговор касается Авроры. Он просто медленно кивнул. — Понимаю. И именно это оказалось хуже любых вопросов. Потому что в его глазах мелькнуло что-то очень взрослое. Понимание чужих границ. Уважение. Гермиона вдруг ощутила странное облегчение. И одновременно тревогу. Потому что Драко Малфой не был человеком, который забывает странности. Он откладывал их в памяти. А потом однажды собирал картину целиком. — Министерство не знает? — тихо спросил он. Гермиона качнула головой. — Только Гарри. — Даже Поттер умеет хранить секреты. Поразительно. Она тихо фыркнула. Но Драко уже смотрел куда-то в сторону коридора. Туда, откуда доносился шум падающих карандашей и возмущенное бормотание Авроры. И в его лице появилось что-то странное. Неожиданно мягкое. Будто эта квартира, этот теплый свет и маленькая девочка с кудрями каким-то образом пробили брешь в идеально выстроенной броне Драко Малфоя. Когда Аврора наконец вернулась, прижимая к груди огромную папку рисунков, атмосфера снова изменилась мгновенно. — Я нашла! — торжественно объявила она. — Только мама сказала не показывать рисунок, где папа Гарри похож на грустного суслика. Драко приподнял бровь. — Теперь я хочу увидеть именно его. — Нет, мама сказала это “неуважительно к национальному герою”, понятие не имею что это значит. — Абсолютно согласен с Авророй, — серьезно произнес Драко. — Искусство нельзя ограничивать. Гермиона закатила глаза. — Я окружена идиотами. — Неправда, — возразила Аврора. — Я очень умная. Драко тихо усмехнулся. — Вот это, Грейнджер, определенно твое воспитание.