Грейнджеры

Министерство магии в последние годы изменилось. После войны оно больше не напоминало тот холодный, неповоротливый механизм, где решения принимались в полутемных кабинетах людьми, привыкшими бояться перемен. Теперь в Атриуме звучали голоса молодых сотрудников, в коридорах спорили о новых законах, а отделы работали допоздна не из страха перед начальством — из желания наконец построить что-то лучшее. И во многом это было заслугой Гермионы Грейнджер. В свои двадцать восемь она возглавляла Департамент магического правопорядка — самый тяжелый и самый неблагодарный отдел Министерства. Там не прощали ошибок. Там не выживали слабые. Она вошла в свой кабинет ранним вечером, снимая тонкие драконьей кожи перчатки. За окном уже сгущались сумерки, отражаясь в высоких стеклах Министерства. На ее столе лежали три папки с пометкой срочно, два отчета аврората и письмо от Международной конфедерации магов. Гермиона устало прикрыла глаза. — Если ты не уйдешь через десять минут, — произнес знакомый голос от двери, — я официально обвиню тебя в романтических отношениях с документами. Она усмехнулась, даже не поднимая головы. — Гарри, ты глава аврората. Тебе должно быть известно, что подобные обвинения требуют доказательств. — Доказательства? — Гарри Поттер вошел в кабинет, расстегивая темно-синий мундир аврората. — Ты разговариваешь с папками. Я лично слышал. — Я не разговариваю с ними. — Ты сказала: “Если вы не исчезнете сами, я вас подожгу”. — Это была угроза, а не разговор. Гарри тихо рассмеялся и сел напротив. За эти годы он тоже изменился. Исчезла мальчишеская резкость, появилась спокойная уверенность человека, слишком многое пережившего. Теперь люди замолкали, когда он входил в комнату — не потому что он был Мальчиком-Который-Выжил, а потому что он стал действительно хорошим руководителем. — Ты идешь сегодня? — спросил он. Гермиона взглянула на него поверх бумаг. — На благотворительный вечер? — Именно. И прежде чем ты скажешь “нет”, Кингсли просил напомнить, что ты обязана там присутствовать как лицо департамента. Она тяжело выдохнула. — Терпеть не могу эти вечера. — Знаю. Но там будет пресса, иностранные делегации и половина британской элиты. Ты нужна Министерству. Гермиона поднялась из-за стола и подошла к окну. В стекле отражалась высокая женщина с прямой осанкой и тяжелым, внимательным взглядом. Ее волосы теперь были длиннее, темнее, уложены мягкими волнами. Строгий изумрудный костюм подчеркивал фигуру, а тонкая серебряная цепочка на шее была единственным украшением. Она давно перестала быть той девочкой с растрепанными волосами, которая вечно бежала спасать мир. Теперь мир приходил к ней сам — с отчетами, законами и просьбами решить очередной кризис. — Хорошо, — наконец сказала она. — Я приду. Благотворительный вечер проходил в обновленном зале Министерства. Золотые люстры медленно вращались под зачарованным потолком, музыка струилась мягко и ненавязчиво, официанты скользили между гостями с бокалами шампанского. Политики. Аристократы. Международные дипломаты. И множество взглядов. Гермиона привыкла к ним. Когда она вошла в зал, разговоры действительно на мгновение стихли. На ней было длинное платье цвета темного вина — строгое, без излишней роскоши, но идеально сидящее. Открытые плечи подчеркивали тонкость шеи, а ткань мягко струилась при каждом шаге. Она выглядела не просто красиво. Она выглядела опасно. — Грейнджер. Голос прозвучал негромко, чуть насмешливо. Гермиона обернулась. И на секунду действительно замерла. Драко Малфой стоял в нескольких шагах от нее с бокалом огневиски в руке. Высокий. Безупречно одетый. Черный костюм сидел на нем так, будто был создан специально для него. Светлые волосы стали чуть темнее с возрастом, черты лица — жестче. Но больше всего изменился взгляд. Исчезло высокомерное мальчишеское презрение. Теперь в его глазах была холодная уверенность взрослого мужчины, привыкшего самостоятельно подниматься после падений. После войны фамилия Малфой долго оставалась токсичной. И все же Драко сумел восстановить семейную компанию практически с нуля. Международные магические перевозки, алхимические контракты, производство редких ингредиентов — его имя снова стало весомым в деловом мире. Он смотрел на Гермиону спокойно. Без вражды. Без старой язвительности. И это почему-то оказалось куда опаснее. — Малфой, — ровно ответила она. Уголок его губ дрогнул. — Ты выглядишь так, будто собираешься арестовать половину присутствующих. — Пока только думаю об этом. — Тогда мне стоит уйти заранее? — Тебя я бы допросила первым. — Какое теплое приветствие. Гермиона невольно усмехнулась. И заметила, что он смотрит на нее слишком внимательно. Не как раньше. Не с желанием задеть. Он изучал ее. Будто пытался понять женщину перед собой и сопоставить ее с той гриффиндорской девчонкой, которую когда-то ненавидел. Музыка сменилась на медленный вальс. Драко слегка наклонил голову. — Потанцуешь со мной? Она удивленно моргнула. — Ты приглашаешь меня на танец? — Постарайся скрыть потрясение. — Я просто пытаюсь понять, не наступил ли конец света. — Если бы наступил, Поттер уже бегал бы здесь с палочкой. Гермиона тихо рассмеялась. И прежде чем успела передумать, вложила пальцы в его ладонь. Он уверенно повел ее в центр зала. Танцевал Драко идеально. Конечно же. Одну руку он держал на ее талии — спокойно, уверенно, без лишней близости, но от этого прикосновение ощущалось только сильнее. — Не думал, что ты вообще посещаешь подобные мероприятия, — сказала Гермиона. — Обычно нет. Но сегодня Министерство собирает деньги для восстановления пострадавших поселений. Это сложно проигнорировать. — Благотворительность от Малфоя. Мир действительно меняется. — А глава правопорядка шутит со мной. Что дальше? Она подняла взгляд. И внезапно заметила, насколько он красив вблизи. Это раздражало. — Значит, компания процветает? — спросила она, переводя разговор. — Более чем. Франция наконец подписала контракт. Отец до сих пор не может решить, гордиться мной или подозревать мошенничество. Гермиона усмехнулась. — А ты? — А я впервые за долгое время делаю что-то сам. Музыка продолжала течь вокруг них. Люди смотрели. Некоторые — с удивлением. Некоторые — с откровенным шоком. Но впервые за много лет Гермионе было совершенно все равно. — Знаешь, — тихо произнес Драко, — в школе я был уверен, что ты станешь самым раздражающим министром магии в истории. — Какая высокая оценка. — Теперь думаю, что ты действительно можешь им стать. Она покачала головой. — А я думала, ты закончишь в Азкабане. — Я тоже, если честно. И оба неожиданно рассмеялись. Легко. Искренне. Так, будто между ними никогда не было войны. Танец закончился слишком быстро. Музыка смолкла, пары начали расходиться, зал вновь наполнился голосами и звоном бокалов. Но Драко не отпустил Гермиону сразу. Его ладонь все еще покоилась на ее талии — спокойно, почти невесомо, и от этого прикосновение ощущалось еще сильнее. Гермиона первой подняла взгляд. И на мгновение пожалела об этом. Потому что Малфой смотрел на нее так внимательно, будто вокруг больше никого не существовало.Не оценивающе. Не насмешливо. Просто… заинтересованно. Это было непривычно. И опасно. — Кажется, мы только что вызвали дипломатический кризис, — негромко произнес он. Она проследила за его взглядом. У дальнего стола действительно застыла небольшая группа пожилых волшебников, явно шокированных увиденным. Один из них едва не подавился шампанским. Гермиона фыркнула. — Если британское общество настолько хрупкое, что его разрушает один танец, то моя работа гораздо сложнее, чем я думала. — Ты всегда была пугающе уверенной. — А ты всегда был драматичным. — Неправда. Я элегантно драматичен. Она закатила глаза, но улыбка все же тронула губы. Драко заметил это. И что-то в его лице смягчилось. Он вдруг вспомнил шестнадцатилетнюю Гермиону — раздраженную, упрямую, вечно спорящую с ним в коридорах Хогвартса. Тогда ему казалось, что он ненавидит ее голос. Теперь он ловил себя на том, что хочет слушать его дольше. — Поттер сейчас прожжет во мне дыру взглядом, — лениво заметил он. Гермиона обернулась. Гарри действительно стоял неподалеку с бокалом в руке и смотрел на них с выражением человека, который пока не решил — смеяться ему или вмешаться. Рядом с ним Теодор Нотт выглядел откровенно довольным происходящим. — О нет, — протянул Тео, заметив, что Гермиона на него смотрит. — Только не говорите, что я это пропущу. Он подошел к ним первым. Безупречный темный костюм, расслабленная улыбка и неизменный вид человека, которому известно слишком много чужих секретов. — Грейнджер, — Тео театрально приложил руку к сердцу, — ты разбиваешь чистокровному обществу последние остатки психики. — Рада быть полезной. — Малфой, — Тео перевел взгляд на друга, — ты выглядишь так, словно сейчас начнешь писать ей стихи. — Уйди, Нотт. — О, определенно начнет. Гарри наконец подошел ближе. — Мне стоит переживать? — сухо спросил он, глядя на Гермиону. — Почему все считают, что я не способна самостоятельно разговаривать с людьми? — невозмутимо ответила она. — Потому что в прошлый раз, когда ты сказала это, ты подожгла журналиста. — Он это заслужил. — До сих пор считаю, что статья была неплохой, — заметил Тео. — Тео, там был заголовок “Железная ведьма Министерства”. — Очень запоминающийся заголовок. Драко тихо усмехнулся. И Гермиона неожиданно поймала себя на том, что ей нравится этот звук. Мерлин. Это уже было проблемой. Позже вечером зал стал шумнее. Оркестр заиграл быстрее, чиновники заметно расслабились после нескольких бокалов огневиски, а пресса начала осторожно кружить вокруг наиболее влиятельных фигур вечера. Гермиона стояла у длинных окон с бокалом шампанского, наконец получив несколько минут тишины. Снаружи ночной Лондон сиял огнями. — Ты всегда так прячешься? — раздался знакомый голос. Она даже не вздрогнула. — Только от людей. Драко встал рядом, облокотившись плечом о мраморную колонну. Несколько секунд они молчали. Странно, но молчание не было неловким. — Я слышал о новом законе, который ты продвигаешь, — сказал он наконец. — Реформа судебных разбирательств. Гермиона кивнула. — Слишком много дел после войны были закрыты ради политического удобства. Я хочу пересмотреть часть процессов. — Многие будут против. — Уже против. — И тебя это не останавливает. Она медленно повернула голову к нему. — А тебя бы остановило? Драко усмехнулся краем губ. — Нет. Именно поэтому мне интересно наблюдать за тобой. Эти слова прозвучали слишком честно. Без привычной игры. Гермиона отвела взгляд первой. — А я слышала, ты теперь ведешь переговоры лучше половины Министерства. — Оскорбительно мало половины. — Малфой. — Что? Это объективная оценка. Она тихо рассмеялась. И снова это чувство. Легкость. Будто рядом с ним ей не нужно было постоянно держать защиту. Это было новым. И оттого тревожило еще сильнее. — Знаешь, — вдруг сказал Драко, глядя на огни города, — в школе я был уверен, что ты меня презираешь. Гермиона удивленно моргнула. — Ты называл меня грязнокровкой, Малфой. — Да, — спокойно ответил он. — Я был отвратительным человеком. Она ожидала привычной иронии. Ожидала попытки все превратить в шутку. Но он говорил серьезно. И это обезоруживало. — Люди меняются, — тихо сказала Гермиона. Драко посмотрел на нее. Долго. Слишком долго. — Да, — произнес он почти шепотом. — Похоже, меняются. В этот момент вспышка колдокамеры осветила их лица. Они одновременно повернулись. Журналист быстро сделал вид, что изучает потолок. Гермиона устало закрыла глаза. — Завтра весь “Ежедневный пророк” будет в этом. — “Героиня войны и наследник Малфоев устроили тайный роман на глазах у Министерства”? — Слово “тайный” здесь особенно впечатляет. Драко вдруг усмехнулся. По-настоящему. Тепло. *** Следующим утром Министерство гудело. Нет — кипело. Газеты буквально летали по Атриуму, выкрикивая заголовки громче обычного. Сотрудники пытались делать вид, что заняты работой, но разговоры вспыхивали в каждом коридоре. — “…неожиданное сближение…” — “…танец, который обсуждает вся Британия…” — “…Гермиона Грейнджер и Драко Малфой…” Гермиона стремительно шла через Атриум, и толпа перед ней расступалась почти инстинктивно. Сегодня на ней был темно-серый брючный костюм, волосы собраны в высокий узел, а выражение лица ясно давало понять — приближаться опасно для жизни. Колин Криви-младший — новый фотограф “Пророка” — едва успел отскочить с дороги. — Доброе утро, мадам Грейнджер! Есть комментарии по поводу… — Нет. — Но статья утверждает… — Особенно нет. — А мистер Малфой… — Если вы закончите это предложение, я лично отправлю вас сортировать архивы Азкабана за последние двадцать лет. Журналист моментально исчез. — Жестоко, — раздался рядом веселый голос. Гарри догнал ее у лифтов, явно едва сдерживая смех. В руках он держал свежий выпуск “Ежедневного пророка”. На первой странице, разумеется, была фотография. Она и Драко у окна. Слишком близко. Слишком красивые. Слишком похожие на людей, между которыми явно что-то происходит. Заголовок гласил: “Лед и пламя Министерства: новый союз или новый скандал?” — Я убью Риту Скитер, — спокойно сказала Гермиона. — Она уже трижды присылала мне сову с просьбой о комментарии. — А мне семь. Гарри усмехнулся. — Если честно, я не ожидал увидеть тебя танцующей с Малфоем. Гермиона нажала кнопку лифта чуть сильнее необходимого. — Это был один танец. — Конечно. — Гарри. — Я ничего не говорю. — А твое лицо говорит очень много. Двери лифта открылись. И Гермиона почти сразу пожалела, что вошла. Потому что внутри уже стоял Драко Малфой. Один. В идеально сидящем черном пальто поверх темного костюма. И, разумеется, совершенно невозмутимый. Гарри замер рядом с Гермионой. Драко лениво скользнул взглядом между ними. — Поттер. — Малфой. Пауза. — Ну, это не неловко совсем, — пробормотал Гарри. Гермиона закрыла глаза на секунду. Мерлин, дай ей терпения. Лифт тронулся вверх. Несколько этажей они ехали в тишине, пока Гарри наконец не выдержал: — Значит, вы теперь устраиваете светские сенсации? — Поттер, — спокойно произнес Драко, — хочешь допросить меня или посплетничать? — Я глава аврората. Для меня это одно и то же. Гермиона невольно фыркнула. Драко посмотрел на нее. И снова это. Этот слишком внимательный взгляд. Как будто он замечал каждую мелочь: движение губ, усталость в глазах, раздражение, которое она пыталась скрыть. Лифт остановился на уровне Департамента правопорядка. Когда двери открылись, Гермиона быстро вышла первой. — Грейнджер. Она обернулась. Драко стоял в лифте, держа руку в кармане пальто. — Сегодня вечером у меня ужин с французскими партнерами, который я ненавижу. Она прищурилась. — И? — Спаси меня. Гарри резко перевел взгляд с одного на другого. Гермиона тихо моргнула. — Ты сейчас приглашаешь меня на ужин? — Звучит ужасно, когда ты говоришь это вслух. — Потому что это и есть ужасно. — Но ты все равно согласишься. Она собиралась ответить отказом. Правда собиралась. Но почему-то вместо этого спросила: — Во сколько? Уголок губ Драко медленно дрогнул. Почти победно. — В семь. Я заеду за тобой. Двери лифта начали закрываться. И в последний момент Гермиона услышала тихий голос Гарри: — О, это катастрофа, и это мне нравится. Весь день она пыталась работать. И весь день у нее не получалось. Она перечитывала один и тот же отчет по три раза. Подписала документ не той подписью. А Милли — ее заместительница — смотрела на нее с таким выражением лица, будто уже готовила свадебные приглашения. — Даже не начинай, — предупредила Гермиона, не поднимая головы. — Я ничего не сказала. — Но подумала. — Очень громко подумала. Гермиона раздраженно отложила перо. Милли уселась напротив стола с откровенно довольным видом. — Ну и? — Что “ну и”? — Малфой. — Мы просто разговаривали. — Он смотрел на тебя так, будто собирался купить тебе половину Лондона. Гермиона уставилась на нее. — Это самое нелепое, что я слышала. — Гермиона, я женщина. Мы замечаем такие вещи. — Не существует никаких “таких вещей”. Милли хмыкнула. — Конечно. А “Пророк” просто случайно поместил вас на первую страницу. Гермиона обреченно уронила голову на ладонь. И неожиданно для самой себя вспомнила вчерашний взгляд Драко у окна. Спокойный. Теплый. Настоящий. Сердце почему-то пропустило удар. И это ей совсем не понравилось.