Дом где пахнет счастьем

Шериф Стилински пережил нападения диких зверей, подростковые бунты сына и двадцать лет службы в полиции, но кусок курицы застрял у него в горле именно сейчас. Напротив него, за старым кухонным столом, сидели двое. Стайлз, который за последние десять минут умудрился трижды уронить вилку, и Дерек Хейл. Хейл выглядел так, словно пришел на допрос по делу о тройном убийстве, хотя на нем был приличный (и явно купленный под давлением Стайлза) темно-синий джемпер вместо привычной кожаной куртки. — Пап, — Стайлз активно зажестикулировал, едва не задев солонку. — Ты только не ворчи. Хватит так смотреть на Дерека, у него сейчас джемпер по швам треснет от напряжения. В общем, мы тут подумали... точнее, мы думали об этом примерно полгода, но решили сказать сейчас. Мы вместе. В смысле, как пара. Романически. Да. Дерек медленно положил ладони на стол. Пальцы его слегка подрагивали, что для бывшего главного хмурого парня Бейкон Хиллс было сродни панике. — Сэр, — глухим голосом произнес Дерек, глядя шерифу прямо в глаза. — Мои намерения в отношении вашего сына абсолютно серьезны. Ноа Стилински медленно опустил вилку. Он перевел взгляд с Дерека — взрослого, молчаливого автомеханика с тяжелым прошлым, на своего сына — первокурсника юридического колледжа, который сейчас от страха затаил дыхание. — Полгода? — сухо спросил шериф, проигнорировав пламенную речь Хейла. — То есть, когда ты, Стайлз, утверждал, что «чиняешь машину до трех ночи», вы... — Мы чинили! — тут же пискнул Стайлз. — Ну, то есть, Дерек чинил, а я сидел на капоте и... ладно, пап, не детализируй. Главное, что никто никого не похищал, это взаимно, и, пожалуйста, опусти руку к кобуре, я же вижу, куда твой локоть двигается! Шериф глубоко вздохнул и потер переносицу. — Я не тянусь к кобуре, Стайлз. Я пытаюсь не заработать мигрень, — устало выдохнул шериф, опуская руку на стол. В кухне повисла звенящая тишина. Стайлз замер, переводя дикий взгляд с отца на Дерека. Дерек даже не шелохнулся, напоминая каменное изваяние, готовое принять любой удар судьбы. — Значит, полгода, — Ноа Стилински откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Хейл, тебе двадцать пять. Моему сыну девятнадцать. Ты старше, опытнее и, как мне казалось, благоразумнее. — Пап! — возмущенно вклинился Стайлз. — Мне девятнадцать, а не девять! И вообще, это я за ним бегал! Он меня три месяца игнорировал и пытался закрыть перед моим носом двери своей мастерской! Дерек слегка повернул голову к Стайлзу, и в его суровом взгляде на секунду промелькнуло что-то удивительно мягкое, почти беззвучное «замолчи, пожалуйста». Затем он снова повернулся к шерифу. — Возраст Стайлза — единственное, что меня останавливало, сэр, — честно сказал Дерек. Голос его звучал твердо. — Но ваш сын обладает редким даром находить проблемы и быть невероятно упрямым. Он не оставил мне шанса. И я здесь не для того, чтобы просить разрешения, а чтобы проявить к вам уважение и сказать правду. Я люблю его. Стайлз резко вдохнул воздух через нос и уставился на Дерека круглыми глазами. За последние полгода Дерек говорил слово «люблю» от силы раза два, и то шепотом в темноте спальни. Услышать это от него сейчас, перед лицом шерифа полиции, было сродни взрыву гранаты. Шериф долго молчал, изучая лицо Хейла. Он искал в нем фальшь, насмешку или легкомыслие. Но видел только абсолютную, пугающую серьезность. — Стайлз, — не переводя взгляда, скомандовал Ноа. — Сходи в гостиную. Принеси из моего портфеля папку с отчетами за прошлый месяц. — Что? Зачем? Пап, нет, я не оставлю вас двоих, вы же... Дерек, не вздумай его бить, он при исполнении! Папа, не вздумай его арестовывать, у него заказы в мастерской! — Стайлз. Папку. Живо, — повторил шериф тоном, не терпящим возражений. Стайлз обреченно застонал, бросил на Дерека панический взгляд, обещающий скорую месть, и медленно поплелся в коридор, нарочито громко шаркая тапочками.Как только шаги парня затихли, шериф наклонился вперед, опершись локтями о стол. — Итак, Хейл, — тихо произнес Ноа. — Теперь, когда мой гиперактивный сын нас не прерывает, давай поговорим по-мужски. Дерек не отвел взгляда. Он морально приготовился к худшему: к угрозам, наручникам или обещанию закопать его на заднем дворе городского кладбища. — Насчет возраста ты прав, — глухо начал шериф, крутя в пальцах пустой стакан. — Стайлз взрослый. Колледж, совершеннолетие, все дела. Но для меня он всегда будет тем пацаном, который умудрился застрять головой в заборе, пытаясь поймать бродячего енота. Дерек едва заметно дернул уголком губ. Он прекрасно знал эту историю — Стайлз рассказывал её на их втором свидании в круглосуточной закусочной. — Он эксцентричный. Громкий. Забывает поесть, когда увлекается учебой. Лезет во все щели и совершенно не умеет вовремя затыкаться, — шериф поднял глаза на Хейла, и в них не было злости. Только бесконечная, глубокая усталость отца. — Но он — всё, что у меня есть, Хейл. Если ты его обидишь, мне плевать на закон. Я тебя из-под земли достану. — Я знаю, сэр, — ответил Дерек без тени сомнения. — И я не обижу. Скорее я сам подставлюсь под удар, чем позволю кому-то причинить ему боль. Даже вам. В коридоре раздался подозрительный грохот — судя по звуку, Стайлз «случайно» задел напольную вазу, пытаясь подползти поближе к кухонной двери. Оба мужчины синхронно повернули головы на звук. — Я все слышу! — донесся из темноты коридора приглушенный голос Стайлза. — И вообще, пап, я не нашел никакую папку, потому что твой портфель пуст! Ты забыл его на работе! Хватит отсылать меня, как ребенка, я возвращаюсь! Через секунду Стайлз вихрем влетел обратно на кухню, держа в руках... пустую пластиковую бутылку в качестве оружия самообороны. Он тут же встал между стулом Дерека и отцом, переводя дыхание. Шериф тяжело вздохнул, глядя на эту картину, а потом вдруг... тихо рассмеялся. Сначала сдержанно, а затем в голос, качая головой. Дерек и Стайлз переглянулись. Стайлз медленно опустил бутылку. — Господи, Хейл, — отсмеявшись, сказал Ноа, вытирая выступавшую слезу. — Я ведь сочувствую тебе. Ты хоть понимаешь, на что подписался? Он же заболтает тебя до смерти за следующие пару лет. — Я привык, сэр, — впервые за вечер искренне улыбнулся Дерек, и эта улыбка мгновенно разгладила суровые морщины на его лице. — К тому же, в мастерской у меня обычно тихо. Он создает приятный шумовой фон. — Ах так?! Шумовой фон?! — возмутился Стайлз, хотя его лицо уже светилось от облегчения. — Папа, ты только что благословил нас или просто посмеялся над моим будущим браком? Подожди, про брак я загнул, забудь, сотри из памяти... В общем, ты не против? Серьезно? — Против ли я? — шериф Стилински фыркнул, поднимаясь со своего места, чтобы убрать пустые тарелки в раковину. — Стайлз, я детектив с двадцатилетним стажем. Я заметил, что у меня из гаража исчез набор рожковых ключей еще четыре месяца назад. А потом обнаружил его в мастерской Хейла, аккуратно разложенным по номерам. Ты в жизни ничего не складывал по номерам. Выводы сошлись сами собой. Стайлз открыл рот, закрыл его, а потом оскорбленно повернулся к Дереку: — Ты забрал ключи моего отца? — Ты сам мне их принес, — спокойно парировал Дерек, тоже поднимаясь из-за стола. — Сказал, что это «символ твоей признательности за бесплатную замену тормозных колодок». — Так, ладно, криминальное прошлое нашей пары обсудим позже, — Стайлз быстро замахал руками, возвращаясь к шерифу. — Главное — ты не сердишься. Серьезно, пап? Никакого домашнего ареста? Никаких лекций о разнице в возрасте и сломанных судьбах? Ноа повернулся к сыну, его лицо снова стало серьезным, но теплыми глазами он смотрел на Стайлза с безграничной любовью. Он подошел и крепко, по-отцовски прижал парня к себе. Стайлз на секунду замер от неожиданности, а затем уткнулся носом в плечо отца, шумно выдохнув все скопившееся за вечер напряжение. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, сын, — тихо сказал шериф. — И чтобы рядом был кто-то, кто сможет поймать тебя, когда ты решишь прыгнуть с крыши без парашюта. Хейл на роль улавливателя ментальных катастроф подходит идеально. Ноа отстранился, перевел взгляд на Дерека и протянул ему руку. Большую, мозолистую ладонь копа. — Добро пожаловать в семью, Дерек. По выходным у нас запеканка. И не смей кормить его фастфудом в своей мастерской, у него и так желудок ни к черту. Дерек с уважением пожал протянутую руку, его хватка была крепкой и надежной. — Договорились, сэр. Спасибо. Через полчаса, когда все формальности были улажены, а остатки ужина упакованы в контейнеры, Стайлз и Дерек наконец вышли на прохладный ночной воздух Бейкон Хиллс. На старом крыльце тускло горел желтый фонарь. Стайлз буквально подпрыгивал на каждом шагу, пока они шли к тяжелому черному пикапу Дерека. — Ты видел? Нет, ты видел его лицо, когда я сказал «романтически»? Я думал, он вызовет спецназ! Дерек, мы сделали это! Мы официально легальны! Теперь тебе не придется прятать свои зубные щетки, когда он заходит ко мне в общежитие! Дерек молча открыл для него пассажирскую дверь, но вместо того, чтобы дать Стайлзу запрыгнуть внутрь, перехватил его за талию и мягко прижал спиной к борту машины. В темноте улицы его зеленые глаза казались почти черными, а на губах играла едва заметная, расслабленная улыбка. — Ты слишком много болтал, Стилински, — тихо прошептал Дерек, наклоняясь ближе. — Это моя защитная реакция на стресс, Хейл, ты должен быть... — договорить Стайлз не успел. Дерек вовлек его в глубокий, долгий и невероятно облегченный поцелуй. В нем не было прежней тайны или страха быть пойманными — только чистая, законная уверенность в том, что теперь они могут ни от кого не прятаться. Стайлз с удовольствием закинул руки Дереку на шею, зарываясь пальцами в короткие жесткие волосы на затылке и тихонько промычав от удовольствия. Когда они нехотя отстранились друг от друга, Стайлз, тяжело дыша, ухмыльнулся: — Ну что, поехали домой, законопослушный гражданин Хейл? — Поехали, шумовой фон, — Дерек ласково щелкнул его по носу и обошел машину, чтобы сесть за руль. Первое утро в статусе «официальной пары, одобренной шерифом округа» началось для Стайлза с непривычного чувства паники. Он проснулся в квартире Дерека над мастерской от того, что солнце вовсю палило сквозь незашторенное окно, а с кухни доносился умопомрачительный запах жареного бекона и крепкого кофе. Стайлз сел на кровати, взъерошил свои и без того торчащие в разные стороны волосы и уставился на тумбочку. На ней, в стакане с дурацким логотипом «Звездных войн», совершенно открыто, не прячась под ворохом чеков и старых носков, стояли две зубные щетки. Синяя и черная. — Это пугает, — пробормотал Стайлз, сползая с постели и натягивая огромную серую толстовку Дерека, которая висела на нем как парашют Он вышел на кухню, где Дерек, одетый только в серые спортивные штаны, ловко орудовал лопаткой над сковородой. Его широкая спина была напряжена, но стоило Стайлзу шлепнуться на высокий барный стул, как плечи Хейла заметно расслабились. — Доброе утро, — Дерек поставил перед ним тарелку с идеальной яичницей и кружку. — Твой отец звонил полчаса назад. Стайлз едва не подавился первым же глотком кофе. — Что?! Зачем? Он передумал? Он нашел скрытые статьи в уголовном кодексе? Он выписал на тебя ордер?! — Стайлз, выдохни, — Дерек развернулся и оперся поясницей о кухонную стойку, скрестив руки на груди. — Он звонил спросить, не забыл ли ты свои таблетки от СДВГ. И напомнил, что ждет нас в воскресенье на ужин. Сказал, что если я принесу покупной пирог, он заставит меня чистить патрульные машины. Стайлз медленно опустил кружку, чувствуя, как внутри разливается странное, теплое облегчение. — Оу. Вау. Ладно. То есть... мы реально это сделали. Мы обычные люди с обычным семейным расписанием. Никаких ночных побегов через окно. — Никаких, — Дерек подошел ближе, перехватил ладонь Стайлза, заставляя его отпустить вилку, и мягко поцеловал в центр ладони. — Теперь я могу просто привезти тебя к нему домой. На машине. Через парадную дверь. — Боже, Дерек, не говори так, это звучит слишком... по-взрослому. Меня сейчас потянет платить налоги и покупать страховку, — Стайлз ухмыльнулся, но пальцы Дерека в ответ сжал очень крепко. Однако настоящая проверка на прочность ждала их в полдень, когда в мастерскую Дерека ураганом ворвался Скотт Макколл. Скотт, лучший друг Стайлза и по совместительству самый недогадливый человек в Бейкон Хиллс, притащил свой старый мотоцикл, у которого снова барахлил карбюратор. Стайлз в это время сидел на верстаке, болтал ногами в воздухе и увлеченно читал Дереку вслух статью из Википедии о размножении глубоководных кальмаров, пока Хейл копался под капотом какого-то джипа. — Привет, парни! — Скотт стянул шлем и вытер пот со лба. — Слушай, Дерек, он снова глохнет на поворотах. Стайлз, ты чего тут торчишь? Мы же хотели поехать за пиццей. — Чувак, планы изменились, — Стайлз спрыгнул с верстака и зашагал к другу, сияя как начищенный пятак. — Во-первых, я теперь питаюсь домашней едой, потому что мой папа официально передал меня на поруки Хейлу. Во-вторых... Дерек, иди сюда, мы открываем карты. Дерек тяжело вздохнул, вытер испачканные в масле руки ветошью и вышел из-за машины. — Скотт, — максимально серьезно произнес Стайлз, закидывая руку Дереку на плечо (для чего ему пришлось слегка потянуться на носочках). — Мы с Дереком встречаемся. Уже полгода. Вчера мы сказали моему отцу, и он нас не убил. Твоя очередь падать в обморок. Скотт моргнул раз. Моргнул два. Он перевел взгляд со Стайлза на руку на плече Дерека. Потом посмотрел на самого Дерека, который выглядел так, будто готов был прямо сейчас залезть обратно под капот. — Подожди... — Скотт нахмурился, в его голове явно происходили сложные вычислительные процессы. — Полгода? То есть, когда ты говорил, что Дерек «учит тебя менять масло в инжекторе»... — Да, Скотти, это была метафора, хотя масло мы тоже меняли, — закатил глаза Стайлз. — И когда Дерек привез тебе в общежитие тот огромный плед, потому что там отключили отопление... — Да. — И когда вы вместе уехали с вечеринки в честь Хэллоуина, сказав, что у Дерека «завелись мыши в гараже»... — Скотт, ради всего святого, у тебя цепочка ассоциаций работает быстрее, чем у моего отца, прекрати это вспоминать! — взмолился Стайлз, внезапно покраснев до кончиков ушей. Скотт молчал еще секунд пять, а потом на его лице расплылась огромная, абсолютно искренняя улыбка. Он шагнул вперед и сгреб Стайлза в охапку, чуть не задушив. — Чувак, я так рад за вас! — прокричал Скотт прямо ему в ухо. — Наконец-то! Вы оба ходили такие хмурые и дерганые, я думал, вы реально друг друга ненавидите! Отстранившись от Стайлза, Скотт повернулся к Дереку и, проявив чудеса храбрости, похлопал Хейла по плечу. — Береги его, чувак. Он, конечно, сумасшедший, но он лучший. Дерек посмотрел на ладонь Скотта на своем плече, потом на Стайлза, который сейчас выглядел абсолютно счастливым и немного смущенным. Напряжение, которое Дерек копил в себе последние месяцы, окончательно испарилось. — Я знаю, Скотт, — тихо ответил Дерек, и в его голосе было столько тепла, что Макколл даже немного опешил. — Я берегу. К субботнему вечеру квартира Дерека над мастерской напоминала зону боевых действий, где главным оружием были картонные коробки и скотч. Раз уж шериф дал свое официальное благословение, Стайлз воспринял это как зелёный свет для немедленного и беспощадного переезда из своего полупустого общежития колледжа. — Стайлз, — Дерек стоял посреди гостиной, держа в руках гигантский, покрытый неоновыми блестками дорожный конус. — Зачем это здесь? — Это не просто конус, Дерек, это артефакт! Мы со Скоттом сперли его с окраины шоссе на первом курсе старшей школы. Он приносит удачу. И он отлично впишется в твой... этот... спартанско-промышленный интерьер! — Стайлз вынырнул из очередной коробки, победно держа в руках пачку старых комиксов. Дерек тяжело вздохнул, но молча аккуратно поставил конус в угол. За последние три часа он узнал, что у Стайлза есть коллекция из сорока семи одинаковых фланелевых рубах, три сломанных лазерных указки и плюшевый волк по имени «Мистер Хмурововк», которого Скотт подарил ему на тринадцатилетие ради шутки. — Ладно, с конусом решили, — Дерек подошел к Стайлзу со спины, мягко перехватил его за талию и уткнулся подбородком в его плечо. — Но нам нужно серьезно поговорить о завтрашнем дне. Ужин у твоего отца через четырнадцать часов. И я все еще не знаю, что делать с пирогом. Стайлз замер, медленно повернул голову и посмотрел на Дерека с искренним ужасом: — Ты же не думаешь печь его сам? Дерек, твоя плита видела только жареный стейк и замороженную пиццу. Если ты попытаешься сделать песочное тесто, мы сожжем мастерскую, и папе придется тушить наш прах. — Я умею готовить, — оскорбился Дерек, хотя в его голосе не было уверенности. — Моя мама пекла отличный черничный пирог. У меня остался ее рецепт. Стайлз развернулся в его руках, его глаза округлились от восторга: — Хейл, ты сейчас серьезно? Ты, гроза всех местных автомехаников, собираешься вручную перебирать чернику ради шерифа полиции? Боже, я люблю тебя. Всё, официально, ты лучший мужчина во вселенной. Дерек слегка покраснел — к этому Стайлз до сих пор не мог привыкнуть, — и слегка подтолкнул парня в сторону кухни.— Раз любишь, иди мой руки. Будешь помогать. Спустя два часа кухня Дерека выглядела так, словно там взорвалась мучная бомба. Стайлз умудрился испачкать мукой не только свои щеки, но и кончик носа Дерека, за что получил легкий подзатыльник испачканной в тесте рукой. Рецепт миссис Хейл действительно оказался шедевром, и по квартире уже разливался умопомрачительный аромат сладких ягод и запекающегося теста. В этот момент телефон Стайлза, лежащий на барной стойке, бешено завибрировал. На экране высветилось: «Лидия Мартин». Стайлз нажал на громкую связь, одновременно пытаясь оттереть стол: — Лидия! Привет! Ты не поверишь, чем мы тут... — Вы печете черничный пирог по рецепту Талии Хейл, — раздался из динамика спокойный, абсолютно уверенный голос Лидии. Стайлз замер с тряпкой в руке. Дерек медленно повернул голову к телефону.— Откуда... как ты узнала? — вылупился Стайлз. — Ты поставила жучки в мастерской? Скотт проболтался? — Стайлз, пожалуйста, — Лидия на том конце провода устало вздохнула. — Скотт не умеет хранить секреты, но в данном случае мне даже не пришлось его допрашивать. Я знала, что вы вместе, еще в октябре, когда Дерек начал забирать тебя из библиотеки колледжа ровно в одиннадцать вечера. Ты думал, что черный пикап, припаркованный в кустах у главного входа, — это невидимка? Дерек кашлянул и внезапно проявил огромный интерес к часам на духовке. — Ладно, допустим, — затараторил Стайлз. — Но про пирог-то откуда?! — Шериф звонил моей маме час назад, чтобы узнать, какой сорт чая лучше купить к приходу Хейла, — в голосе Лидии послышалась легкая, теплая усмешка. — Поздравляю, парни. Наконец-то вы перестали вести себя как шпионы-недоучки. Дерек, если Стайлз испортит выпечку, просто купи яблочный в кондитерской на Третьей улице, шериф все равно не отличит. Удачи завтра. В трубке раздались гудки. Стайлз медленно перевел взгляд на Дерека. — То есть... вообще весь город знал? — тихо спросил он. Дерек подошел ближе, взял полотенце, аккуратно вытер муку со щеки Стайлза и нежно поцеловал его в губы — коротко, но так, что у Стайлза внутри всё перевернулось. — Какая разница, Стилински, — тихо сказал Дерек, глядя ему прямо в глаза. — Главное, что теперь нам больше не нужно прятаться в кустах у библиотеки. Стайлз улыбнулся, обнимая его за шею. Напряжение окончательно ушло, уступая место предвкушению завтрашнего семейного ужина. В воскресенье ровно в шесть вечера черный пикап Дерека припарковался у дома шерифа. Стайлз сидел на пассажирском сиденье, намертво вцепившись в круглую форму для выпечки, обернутую полотенцем. Пирог был еще теплым, и от него пахло так вкусно, что Стайлзу стоило огромных усилий не откусить кусочек прямо с края. — Дерек, если мой папа скажет, что тесто суховато, не вздумай бросать в него кухонный нож, — напутствовал Стайлз, пока они шли к крыльцу. — Это его защитная реакция. Он так проверяет людей на стрессоустойчивость. Дерек, который сегодня превзошел себя и надел чистую белую рубашку (хоть и с привычно закатанными до локтей рукавами), только хмыкнул.— Стайлз, я чиню двигатели, которые стоят дороже, чем весь этот дом. Я справлюсь с твоим отцом. Дверь открылась еще до того, как они успели нажать на звонок. Шериф Стилински стоял на пороге в домашней фланелевой рубашке, без кобуры, но с суровым выражением лица, которое мгновенно смягчилось, стоило ему унюхать запах выпечки. — Заходите, пока соседи не сбежались на этот запах, — буркнул Ноа, отступая в сторону. Ужин проходил на удивление спокойно. На столе дымилась фирменная домашняя запеканка, которую шериф, вопреки всем запретам врача, щедро посыпал сыром. Стайлз болтал без умолку, рассказывая про эпическое переселение своих вещей, включая неоновый конус, из-за чего шериф только понимающе переглядывался с Дереком. Хейл в основном молчал, но это было комфортное, уважительное молчание. Он вовремя передавал шерифу соль и незаметно подкладывал Стайлзу на тарелку лучшие куски мяса. Настоящий момент истины наступил, когда пришло время десерта. Ноа Стилински аккуратно отрезал ровный треугольник черничного пирога, положил его на тарелку и поднял вилку. Стайлз буквально перестал дышать, подавшись вперед всем телом. Дерек сидел прямо, его лицо было непроницаемым, но пальцы, лежащие на коленях, слегка сжались в кулаки. Шериф откусил кусочек. Медленно прожевал. Закрыл глаза на секунду, о чем-то думая, а затем снова посмотрел на Дерека. — Талия Хейл, — тихо, с легкой грустью в голосе произнес Ноа. — Она пекла точно такой же пирог на благотворительные базары города, когда ты был еще совсем мальчишкой, Дерек. Я помню этот вкус. Прошло столько лет... Дерек едва заметно кивнул, и в его глазах промелькнула тень старой, давно утихшей боли.— Да, сэр. Это ее рецепт. Я рад, что получилось похоже. — Не просто похоже, парень, — шериф тепло улыбнулся и отрезал еще один приличный кусок. — Это потрясающе. Ладно, Хейл. Тест на пирог ты сдал на отлично. Теперь я официально спокоен за желудок своего сына. Хотя, судя по количеству муки, которое Стайлз наверняка оставил на твоей кухне, тебе придется несладко. — Эй! Я помогал! Я лично мыл чернику! — оскорбился Стайлз, но тут же расплылся в счастливой улыбке, видя, как его отец и его мужчина наконец-то находят общий язык. Позже, когда ужин был окончен, Стайлз остался на кухне загружать посудомойку, а шериф позвал Дерека на задний двор — якобы «посмотреть, что там стучит в старом генераторе». На улице было прохладно. Ноа оперся о деревянные перила крыльца и достал из кармана пачку сигарет, но, бросив взгляд на окна кухни, где мелькал силуэт Стайлза, вздохнул и спрятал её обратно. — Хейл, — начал шериф, глядя на темные деревья в саду. — Я знаю, через что прошла твоя семья в этом городе. Потерять дом, родных... это ломает людей. Я видел многих, кто после такого катился по наклонной. Но ты остался человеком. Открыл свое дело. Ты сильный. Дерек молчал, внимательно слушая старшего Стилински. — Мой сын кажется легкомысленным, но у него внутри — огромное, ранимое сердце, — Ноа повернулся к Дереку и посмотрел на него со всей строгой серьезностью отца и полицейского. — Он готов отдать всего себя ради тех, кого любит. Иногда без остатка. Будь для него опорой, Дерек. Не дай ему сгореть. Дерек сделал шаг вперед. В тусклом свете уличного фонаря его лицо выглядело абсолютно спокойным и решительным. — Я всю жизнь искал то, ради чего стоит быть сильным, сэр. Вчера я сказал вам, что люблю его. Это значит, что его безопасность и его улыбка для меня теперь важнее всего на свете. Я не подведу. Шериф внимательно вглядывался в лицо автомеханика несколько секунд, а потом удовлетворенно кивнул и крепко хлопнул Дерека по плечу. — Верю. Ну ладно, пошли в дом, а то Стайлз там уже, наверное, три тарелки кокнул от нервов. Когда они вернулись, Стайлз действительно стоял у двери с полотенцем в руках, подозрительно прижимаясь ухом к косяку. Заметив мужчин, он тут же сделал вид, что усердно протирает чистую чашку. — Ну что? — шепотом спросил Стайлз, когда шериф отошел к телевизору. — Он угрожал тебе? Сказал, где закопает тело, если что? Дерек мягко улыбнулся, обнял Стайлза за талию и притянул к себе, целуя в висок, пахнущий домашним уютом и черникой. — Нет, Стилински. Он просто сказал, что в следующее воскресенье мы готовим лазанью. Стайлз уткнулся носом в его белую рубашку, тихонько рассмеявшись от переполнявшего его счастья. История, которая начиналась с тайных ночных встреч и страха быть отвергнутыми, наконец-то обрела свой идеальный, тихий и абсолютно законный финал.