За Завесой | Beyond the Veil

Это было странно — видеть Луну и юную Гермиону на одних и тех же уроках, но именно так они и поступили. Принцесса Гермиона немного отставала от уровня, на котором должна была быть как ученица четвёртого курса. Обязанности при дворе и время, проводимое с фрейлинами, приходилось совмещать с учёбой, что отнимало часы, обычно предназначенные для занятий. Луна старалась подтянуть дочь до нужного уровня, в то время как они обе проходили программу пятого курса. Ксенофилиус Лавгуд привёз с собой всю учебную программу Хогвартса — целый сундук книг, свитков и учебных пособий. Первую неделю они потратили на то, чтобы просмотреть всё это богатство и убедиться, что Луна ничего не забыла. После этого начались полноценные занятия на пятом курсе. У Гермионы Младшей оказалось больше совместимости с палочкой Гермионы Грейнджер, чем с её собственной. Это было странное ощущение — видеть, как чужая палочка так легко подчиняется подростку, но магия есть магия. Гермиона Грейнджер разрешила девочке пользоваться своей палочкой на уроках, но вне занятий принцесса, к своему огорчению, возвращалась к собственной. Та хоть и работала, но с явным нежеланием, словно обиженный питомец. Ксенофилиус также привёз книгу по целительству, которую Гермиона Грейнджер принялась изучать с жадностью человека, нашедшего воду в пустыне. Магических целителей здесь, в конце концов, не было. Кто-то должен был этим заняться. Учёба никогда не была для неё в тягость. Напротив, она, как и Луна, получала от этого удовольствие. Знание было единственной константой в её жизни. Ксенофилиус оказался весьма талантлив в Чарах и Трансфигурации. Он вёл эти два предмета с энтузиазмом человека, который наконец-то нашёл применение своим странностям, а Гермиона преподавала остальное. Зельеварение пришлось оставить — с таким количеством недостающих ингредиентов оно было невозможным. Для них это оказалось даже удобно: меньше предметов, меньше подготовки. Особенно теперь, когда Гермиона Грейнджер больше не отвлекалась на завесу. Нужно было себя чем-то занять. По крайней мере, это было конструктивно. — Я не ожидала, что ты выйдешь за Драко, — беззаботно заметила Луна однажды после урока. Они сидели в гостиной, книги были отложены, чай остывал в чашках. — Я думала, ты выйдешь за Рональда Уизли. Вы же были в отношениях. Гермиона подняла голову от книги по целительству, которую листала в поисках интересного раздела. Принцесса умчалась на какое-то мероприятие, запланированное с её фрейлинами. Помолвка Бетани Хайтауэр с наследником Редвинов подтвердилась, и девушки праздновали. Редвины, без сомнения, были третьим по могуществу домом Простора, уступая лишь Хайтауэрам и Тиррелам. Тарли могли бы сравниться с леди Бетани по положению, но наследник Тарли уже был женат на девушке из дома Тиррел. Тарли были не так богаты, как Редвины, но на них держалась большая часть военной мощи Простора. Во время войны Тарли часто оказывались в числе главных стратегов своего региона. Алисента Хайтауэр позаботилась о том, чтобы направить юную Гермиону в этом направлении после той речи на поле. Это многое рассказало Грейнджер о политике Простора. Она узнала, что между Хайтауэрами и Тиррелами также существовала немалая напряжённость — старая вражда, уходящая корнями в века. Гермиона Грейнджер теперь рассматривала каждое королевство как отдельный округ, способный принимать свои законы, но законы короны имели приоритет над всеми. — Мы не встречались, когда ты ушла, — наконец сказала Гермиона. Она не понимала, как Луна могла прийти к такому выводу. — Ничего такого не было. Луна склонила голову набок, её серебристые глаза заблестели в свете камина. — Разве нет? — Нет. — Хм. — Луна задумчиво постучала пальцем по губе. — Что ж, я думала, вы в конце концов сойдётесь. Гермиону тревожило, что Луна знала это раньше неё самой. Гермиона не осознавала, что ей нравится Рон, пока тот не начал встречаться с Лавандой. Это случилось уже после того, как Луна провалилась сквозь завесу. После того, как её подруга исчезла в арке, оставив их гадать, жива она или нет. — Мы действительно встречались много лет, — сказала Гермиона, тщательно подбирая слова. — Мы расстались. Она ограничилась кратким ответом. Не хотелось вдаваться в подробности. Не сейчас. — А Гарри и Джинни поженились? Гермиона закрыла книгу, внимательно глядя на Луну. — Тебе Хелейна сказала? — С чего бы Хелейне мне это говорить? — Луна выглядела искренне удивлённой. Грейнджер недоверчиво покачала головой. — Потому что я не представляю, откуда ещё ты могла знать, что Гарри и Джинни поженятся. Луна улыбнулась, услышав подтверждение. Её улыбка была тёплой, почти ностальгической. — Я всегда говорила Джинни, что это в конце концов случится. Не думаю, что она мне особенно верила. — Почему… — Гермиона запнулась. — Как ты могла такое знать? Она была так же ошеломлена, как и Рон, когда Гарри признался, что встречается с Джинни. Гермиона знала, что Джинни он нравится — они несколько раз говорили об этом за эти годы, — но Джинни оставила надежду на отношения с Гарри к тому времени, как они действительно начали встречаться. Для Джинни это стало таким же шоком, когда она узнала, что Гарри заинтересован в ней. — Это казалось совершенно очевидным, — просто сказала Луна. Гермиона потеряла дар речи. — Джинни и Гарри чем-то напоминали мне моих родителей, — продолжила Луна, ещё больше сбивая Гермиону с толку. Потому что, хотя Гермиона не знала Пандору Лавгуд лично — та погибла, когда Луна была маленькой, при каких-то странных обстоятельствах, — Ксенофилиус был совсем не похож на Гарри. Ни капельки. — Мама сказала отцу, что они поженятся, на первом курсе, — продолжила Луна, и в её голосе слышалась нежность. — До смерти его напугала! Отец долгое время считал маму чумой. Но в конце концов чувства появились. На последнем курсе, если точнее, а после этого он уже просто соглашался со всем, что мама говорила. Гермиона не совсем знала, как относиться к этой информации. — И при чём тут Гарри? Луна нахмурилась и закрыла книгу, которую держала в руках. — Гарри нужно немного бояться девушку, чтобы она ему понравилась, верно? Отрицание было готово сорваться с языка Гермионы, но… Гарри за всю свою жизнь встречался всего с двумя людьми. Одна стала его женой. Другая — Чжоу Чанг, которая была… да. Гарри определённо некоторое время боялся Чжоу. Боялся всей этой странности, всей этой эмоциональной путаницы. Гарри видел, как бывший парень Чжоу погиб во время Турнира Трёх Волшебников, в конце концов. Это оставляет след. — Ему просто нужен небольшой толчок, и всё, — легко сказала Луна. — Как только он его получит, дальше он справится! — Ты провидица? — Гермиона не могла придумать другого способа, которым Луна могла бы это знать. — Нет, но брат моей прабабушки по материнской линии был провидцем. — Луна говорила об этом так, будто это было обычное дело, вроде семейной традиции печь пироги по воскресеньям. — Он преподавал прорицания до выхода на пенсию, потом его место заняла профессор Трелони. Он умер до моего рождения. Во время Первой войны. — Профессор Мопс? — переспросила Гермиона, слегка потрясённая. Это был известный провидец. Его предсказания изучали в курсе истории магии, хотя бы мельком. Гермиона где-то видела его имя во время учёбы в Хогвартсе — в старых учебниках, в сносках. — Да! — Луна просияла. — Он был братом моей прабабушки. Единственный родственник с её стороны, о котором мама соизволила мне рассказать. Он был её любимым членом семьи, но в семье его всегда считали немного странным. На первом курсе я из любопытства пыталась проследить его родословную, но о нём не было опубликовано ничего личного, кроме того, что он был чистокровным и никогда не женился. Что отчасти объясняло особенности Луны. Гермиона мало знала об этом предмете, считая прорицания по большей части дымом и зеркалами, но, действительно, провидцы обычно рождались в семьях, где уже были провидцы. И пропускали несколько поколений после рождения одного из них. Гермиону не удивило, что его убили во время Первой войны. Волдеморт не потерпел бы людей, предсказывающих его падение. — А как насчёт тебя? — Гермиона отчаянно хотела сменить тему, не зная, что и думать о комментариях Луны. — Был ли кто-то, кроме Эйгона? — Я встретила его через год после прибытия сюда, и мы поженились меньше чем через год. — Луна говорила об этом с той же лёгкостью, с какой обсуждала погоду. — Я, конечно, целовалась с одним мальчиком в Хогвартсе из любопытства, но ничего из этого не вышло. Эйгон — действительно единственный человек, с которым у меня что-то было. — Ты счастлива? Вопрос повис в воздухе между ними. Луна задумчиво хмыкнула, на лице появилось странное выражение. Брови нахмурились, пока она обдумывала ответ. Гермиона видела, как она взвешивает слова, прокручивает в голове варианты. — Я… — Луна помедлила. — Полагаю, что да. Настолько счастлива, насколько это возможно при данных обстоятельствах. В королевстве мир. Эймонд занят своими обязанностями на Севере и больше не смотрит на меня волком. Деймон, кажется, с возрастом немного поутих. Его жажда крови утолена после того, как он отыскал убийц своего сына. И как-то в этом кровожадном королевстве разговор всегда сворачивал на убийства. Гермиона даже не стала уточнять. Казалось, всё королевство было беззаконным, но при этом управлялось законами. Странный парадокс. — Почему ты назвала свою дочь в мою честь? — спросила Гермиона то, что давно хотела спросить. Луна посмотрела на неё, и в её глазах мелькнуло что-то — тень той самой одинокой девчонки, которая бродила по коридорам Хогвартса в странных очках и верила в невидимых тварей. — Сначала было одиноко, — тихо сказала Луна. — Я всегда была одна, в каком-то смысле, но никогда так. Никогда так далеко от дома. Назвав её в твою честь, я чувствовала себя менее одинокой. Она помолчала. — Я хотела назвать Эйру в честь Джинни, но моя добрая свекровь отказалась. Тогда она была королевой, так что я не могла спорить. Но я дала своим девочкам вторые имена в надежде, что завеса когда-нибудь снова откроется. Гермиона Пандора и Эйра Джиневра. — Джинни тоже назвала одну из своих детей в твою честь, — тихо сказала Гермиона. — Лили Луна Поттер. На глазах Луны выступили слёзы. Они не пролились — просто заблестели, отражая свет камина. — В мою честь и в честь мамы Гарри. — Да. — Гермиона приблизилась, коснулась руки подруги. — У Лили рыжие волосы, как у самой Джинни и мамы Гарри. — Это чудесно. — Голос Луны дрогнул. — Не могу дождаться, когда встречу Лили. Они сидели в комфортном молчании. Камин потрескивал, за окном шумел ветер. Время словно остановилось. — А как остальные? — спросила Луна. — Как они? Грейнджер колебалась. Слова давались с трудом. — Некоторые погибли на войне. Дамблдор — в самом начале. — Дамблдор? — недоверчиво переспросила Луна. Казалось, даже она не могла этого предвидеть. — Директор? — Да. — Гермиона сглотнула. — Один из близнецов Уизли тоже погиб. Профессор Люпин и его жена. Один из братьев Рона был укушен оборотнем во время Битвы за Хогвартс, и теперь он превращается каждое полнолуние. Профессор Бёрбидж была убита. Профессор Снейп. Она помолчала. — Все остальные… мы пережили войну. Волдеморт никогда не вернётся. — Профессор Бёрбидж преподавала маггловедение, не так ли? — Луна покачала головой. — Полагаю, неудивительно, что её убили. — Твой отец проделал потрясающую работу во время войны. — Гермиона улыбнулась сквозь печаль. — Он использовал «Придиру», чтобы сообщать всем правду, когда другие газеты отказывались. Когда Пожиратели Смерти ему угрожали, он ушёл в подполье и продолжал выпускать журнал. — Папа много рассказывал мне о том, какой была для него война. — В голосе Луны слышалась гордость. — Он говорит, что это было труднее, чем попасть сюда. По крайней мере, здесь у него приличная крыша над головой и почти магический дом. Он удивляется, почему он просто не сделал свой дом тайным убежищем, как я, и не продолжал выпускать «Придиру». — Как продвигается дело? — спросила Гермиона. — Твой первый выпуск Вестеросской «Придиры»? — Скоро выйдет. — Луна оживилась. — Мои дочери представили то, о чём хотели написать, и отец заставляет их редактировать. Первый выпуск будет бесплатным, так как здесь никто не знает, что такое газета. Его профинансирую я, а после этого те, кому интересно, смогут оформить подписку. Алисента и Рейнис помогают выбирать, каким семьям их отправлять. Я сделала упор на Север — до них медленно доходят вести с юга. Газета исправит это, и это не слишком дорого. Средства скоро окупятся. — А все здесь… — Гермиона колебалась, не зная, как задать этот вопрос. — Есть ли здесь кто-то, кто не совершал ничего чудовищного? — Хелейна, — немедленно ответила Луна. — Рейна Веларион и Сарра Сноу. — Она помолчала. — По иронии судьбы, все женщины, о которых я знаю, обладающие хоть какой-то магией. Принцесса Рейнис сурова, но, пожалуй, справедлива. — А остальные? — прошептала Гермиона. Луна молчала долго. Когда она заговорила, её голос был тихим. — У многих есть грехи. Меня считают слабой за мою доброту. Гермиона поморщилась, но это было не так уж и удивительно слышать. Все жестокости, о которых слышала Гермиона, казались здесь обычным делом. Частью повседневности. — Странное это положение — быть нужной, но не желанной. — Луна смотрела в огонь. — Когда тебя уважают и в то же время не уважают по тем же причинам. У меня нет времени играть в мужские игры. Не тогда, когда моим детям нужно магическое обучение, а я единственная, кто может его дать. Я вмешиваюсь во что-то, только если меня втягивают, или если я думаю, что смогу добиться небольшой поблажки, чтобы провести что-то, что поможет женщинам и простолюдинам. О них никто никогда не думает. Даже сами эти женщины, как Гермиона была склонна считать после замечаний леди Флорис. Никто не осудил её за эти слова. Даже леди Алисента, у которой, как подозревала Гермиона, были схожие с леди Флорис убеждения. И всё же вдовствующая королева стремилась к власти. Руководила фрейлинами Луны и имела над ними больше контроля, чем сама Луна. Вероятно, потому, что Луна не могла уделять этим женщинам должного внимания, когда была занята обучением детей. Этим и воспользовалась вдовствующая королева, заполнив свиту женщинами по своему выбору. Только леди Личестер и леди Дейн были выбраны Луной. Луна включила леди Личестер в свою свиту только после письма от Рейниры с просьбой об этом. Учитывая, что леди Личестер была тёткой Джекейриса. Значит, по-настоящему только одна была выбрана Луной, и даже это было политическим шагом. Способом втянуть Дорн в орбиту влияния. Гермиона обнаружила, что не может винить Луну Лавгуд. Чтобы завершить образование ребёнка, нужна дюжина профессоров. Луна не только взяла на себя всё это, но и обучала юных Гермиону и Эйру на разных уровнях из-за разницы в возрасте. У неё также был маленький сын, который нуждался в матери. А после этого король Эйгон требовал много её времени. Пропадал в пьянстве или ввязывался в дела, в которые ему не следовало ввязываться, если Луна не проводила с ним время. Какое время оставалось у Луны, чтобы посещать каждое заседание Малого совета? Чтобы заботиться о простолюдинах? Луне приходилось полагаться на Мисарию, если что-то случалось. Так же, как Луна полагалась на Малый совет в делах знати. Перед Луной стояла невыполнимая задача. Чудо, что она ещё не утонула. А теперь она ещё помогала отцу с газетой. Луна работала с утра до ночи каждый день. У Луны не было выбора. Она выбрала свои приоритеты и должна была доверить остальное другим. Теперь, когда Гермиона и Ксенофилиус были здесь, это сняло бы часть груза с плеч Луны, но она всё равно будет заниматься с дочерьми. Гермиона сомневалась, что у Луны будет намного больше времени, чем раньше. — Почему ты выбрала Эйгона? — спросила Гермиона, не в силах этого понять. Он был почти бесполезен и к тому же жесток. Инфантильный, безответственный, пьющий. — Некоторое время поговаривали, что я выйду за Эймонда, — прошептала Луна, и в её голосе послышалась тень давнего страха. — Они хотели моей крови, хотя в лицо мне такого не говорили. Король Визерис был не против, чтобы я вышла за одного из его сыновей. Ему было всё равно, за кого. Но Эйгон благоволил ко мне и был добр. Многого я о нём не знала до свадьбы. Со мной он обращается иначе, чем с другими. Эйгон Таргариен не умел брать на себя ответственность. Он не мог долго находиться вдали от жены. Со своими детьми он вёл себя скорее как старший брат, чем как отец. Гермиона сошла бы с ума с таким нерадивым мужем. — Раньше он охотился на работорговцев с Солнечным Огнем, но теперь, когда он король, Малый совет решил, что это слишком рискованно. — Луна говорила об этом с лёгкой грустью. — Он посылает людей проведать женский приют для меня. Малый совет не хочет, чтобы Эйгон появлялся и в Блошином Конце. Эйгон обычно сам справляется с проблемами, возникающими в женском приюте. Хелейна в свободное время управляет сиротским приютом. Раньше мы занимались этим вместе, до того как я стала королевой. — Ты могла уйти, — тихо сказала Гермиона. — Они бы не смогли тебя остановить. Луна лишь пожала плечами. Это простое, усталое движение сказало больше, чем слова. — Я прожила одна год, когда они меня нашли. Я часто голодала. Быть одной было трудно. Эймонд сказал, что у меня не будет нужды ни в чём, если я войду в семью, и я согласилась. — Она помолчала. — Я не ожидала, что они заставят меня рожать детей. Изначально я планировала завести детей позже. Возможно, первого примерно в том возрасте, в котором родила маленького Ксено. Но Эйгон сказал мне, что семья давит на него, требуя наследника. Что они угрожают разводом, если у нас не будет ребёнка. Эйру я родила по просьбе Хелейны. Она дала пророчество, что мне нужен ещё один ребёнок, чтобы избежать кровопролития. Ксено был сюрпризом. Казалось, большая часть жизни Луны здесь была просто соглашательством с тем, что есть, потому что это было проще, чем увязать в бессмысленных спорах. Луна, вероятно, оценивала свои трудности ещё до того, как в них ввязаться. Она всегда была умнее, чем люди думали. — Я думаю, Драко был бы тебе хорошей парой, — вдруг сказала Луна. — Он гораздо менее жесток, чем раньше. Гермиона часто захлопала глазами, не ожидая такой резкой смены темы. — Малфой? — Да. — Он слишком большой поборник чистокровности, чтобы когда-либо встречаться с кем-то, кроме чистокровной, — фыркнула она. Гермиона не была уверена, чистокровная ли Луна, но если да, то она здесь единственная. Луна замужем. Малфой не заинтересовался бы другими женщинами здесь. Хотя он был уже не таким придурком, как раньше, он всё ещё им оставался. Но по крайней мере, он извинился и начал осознавать собственную нетерпимость. — Сарра Сноу прислала мне письмо, — сказала Луна, снова меняя тему с той лёгкостью, на которую была способна только она. — Расспрашивая о нём. Она сестра Кригана Старка. Криган — Хранитель Севера. Она также упомянула какие-то странные руны, найденные на Севере. Ты, в отличие от меня, закончила своё образование в области рун. Хотела бы ты встретиться с ними? Гермиона не ожидала такого предложения. Оно имело смысл. — Ты отвезёшь меня туда на Сером Призраке? Луна улыбнулась, но как-то виновато. — Он едва терпит моих собственных детей. Он скорее сбросит тебя. — Она помолчала. — В следующий раз, когда Эймонд поедет на Север, ты сможешь отправиться с ним на Вхагар. А потом, когда закончишь, сможешь аппарировать обратно, как планирует Драко, когда закончит осматривать Харренхолл. Также было бы полезно, если бы ты потратила немного времени на обучение Сарры рунам. Гермиона не возражала потратить немного времени на обучение кого-то другого магии. С аппарацией она всё равно сможет учить детей и в Королевской Гавани. Это не проблема. — Что Малфой пока рассказывал о Харренхолле? Луна пожала плечами. — Там многочисленные призраки и полтергейст, что объясняет некоторые утверждения людей о Харренхолле. Он всё ещё разбирается с проблемой Рейны — пропажей дней из памяти. Значит, им предстоит разделиться. По правде говоря, Луна казалась вполне способной защитить себя и свою семью. Она делала это во время войны, не говоря уже о мирном времени. Гермиона сомневалась, что Министерство появится так быстро после того, как она восстановила свою сторону завесы. — Тогда я согласна. — Гермиона кивнула. — Позволь мне увидеть Север и определить, есть ли что-то интересное в этих рунах.