За Завесой | Beyond the Veil

Гермиона Грейнджер стояла на пустынном поле вместе с Луной, Эйгоном и их детьми. Ветер трепал её волосы, выбивая непослушные пряди из тугого пучка. Перед ней возвышалась арка — восстановленная завеса, над которой она корпела бессонными ночами. Камни были сложены в том же порядке, что и до разрушения. Раствор был забит в щели между ними. Гермиона использовала всё, что у неё было: растолчённую в порошок чешую дракона, измельчённые крылья фей и внутренности флоббер-червя в качестве связующего раствора. Если это не сработает, она понятия не имела, что делать дальше. Гермиона пустила на эту попытку всю чешую дракона, что была у Луны. Все до последней чешуйки. Малфой отправился выполнять какое-то поручение Луны — что-то насчёт зелёной ведьмы в Харренхолле, — но должен был скоро вернуться. Луна не думала, что его не будет долго. Гермиона даже не попрощалась с ним перед уходом. Теперь немного жалела об этом. Принц Ксено теребил юбку матери, его маленькие пальцы сжимали ткань с такой силой, будто от этого зависела его жизнь. На шее у него висело ожерелье из головок чеснока — Луна настояла, сказав, что «это отпугивает не только упырей, но и сглаз». — Мы тоже можем пойти? — спросил мальчик, глядя на арку с надеждой. Луна опустилась на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. Её серебристые глаза встретились с его — такими же серебристыми, словно в них отражалось лунное сияние даже среди бела дня. — Гермионе нужно будет подобрать более подходящую палочку. Уверена, Олливандер захочет увидеть и палочку Эйры. — Луна говорила с той особенной уверенностью, которая появлялась у неё, когда она всё уже решила. — Вы трое отправитесь в Хогвартс, а в конце седьмого курса решите, хотите ли вы остаться в этом мире или в Волшебном Мире. — Даже Гермиона? — с любопытством спросила Эйра, покосившись на старшую сестру. Луна нахмурилась — всего на мгновение, но Эйра заметила. Однако королева не стала отказывать. — Да, даже Гермиона. — А почему мы не можем пойти? — пожаловался Эйгон, почёсывая рукава и хлопая себя по груди, когда на него села наглая муха. Он брезгливо поморщился, стряхивая с пальцев раздавленное насекомое с таким видом, будто это было личным оскорблением. — Я тоже хочу посмотреть на этот ваш Хогвартс. — Пока мы здесь, в королевстве мир. — Луна выпрямилась, поправляя платье. — Мы созовём Великий Совет, если все наши дети решат вернуться в Волшебный Мир. Мы не можем уехать, пока другие дети не станут достаточно взрослыми, чтобы занять трон и предотвратить войну. Для Луны было делом чести сдержать клятву и остаться. Даже если все её дети уедут. Она не уйдёт, пока Вестерос не сможет твёрдо стоять на ногах. Гермиона видела это по её глазам — ту же решимость, с которой Луна когда-то в Хогвартсе защищала свои странные убеждения от насмешников. Было очевидно, что Эйгон не возражал против отъезда из Вестероса, даже если вся его семья останется. Возможно, они надеялись убедить Министерство разрешить навещать их. Хотя… им придётся пробыть здесь ещё как минимум лет десять. Учитывая, как люди здесь мрут как мухи — от болезней, от мечей, от родов, от старости, — все они могут и не дожить. Эйгон, казалось, больше всего беспокоился о матери. К тому времени ей будет под шестьдесят. Жизнь здесь коротка. Даже короче, чем у магглов в их мире. — Думаешь, сработает, мамочка? — спросил принц Ксено, глядя на мать с той особенной детской верой, что взрослые могут всё. Луна встретила его взгляд и улыбнулась своей фирменной улыбкой — мечтательной и немного отсутствующей, но в то же время удивительно тёплой. — Понятия не имею, — честно сказала она. — Но мы должны поддержать Гермиону Грейнджер, верно? — Да, — быстро согласилась юная Эйра, но в её голосе послышались нотки сомнения. — А бабушку можно будет взять с собой? Луна провела рукой по серебристым локонам Эйры, заправляя выбившуюся прядь за ухо. — А ты думаешь, твоя бабушка захочет поехать? — спросила она в ответ мягко, но с намёком на правду, которую обе знали. Губы Эйры дрогнули. Она обвила руками талию Луны и уткнулась лицом в её платье. Было ясно, что Эйра гораздо менее настроена уезжать по сравнению с братом и сестрой, которые наблюдали за происходящим с волнением. Младшая дочь явно не хотела покидать бабушку Алисенту, как бы та ни была строга. Гермиона Грейнджер отступила на шаг, оценивая свою работу. Камни стояли ровно, руны были вырезаны с хирургической точностью. Она начала осторожно касаться палочкой каждой руны — процесс занял почти втрое больше времени, чем когда она делала это с другими невыразимцами в Отделе Тайн. Там были коллеги, оборудование, подстраховка. Здесь была только она и её палочка. Когда она закончила, ничего не произошло. Завеса не включилась. Ни единой вспышки. Ни проблеска магии. Тишина. — Попробую ещё раз, — неуверенно сказала Гермиона, стараясь, чтобы голос не дрожал. Возможно, она слишком долго касалась рун. Или слишком коротко. Или ингредиенты были плохого качества. О завесе ещё многое предстояло узнать. Слишком многое. — Сломалась? — прошептал маленький Ксено. К этому времени детям наскучило стоять на месте. Гермиона Младшая наблюдала за белкой неподалёку — та скакала по веткам, и принцесса следила за ней с неожиданным интересом. Ксено уселся прямо на землю, не заботясь о том, что испачкает штаны, и своим игрушечным мечом ковырял землю, пытаясь соорудить некое подобие грязевого пирога. Эйра продолжала висеть на руке матери, хмуро глядя в землю, чтобы избежать солнечных лучей, — свет раздражал её чувствительные глаза. — Пустая трата времени, — проворчал Эйгон, отряхивая рукав, на котором остались следы раздавленной мухи. — Я еду домой. Хватит с меня этого поля и этих ваших магических штучек. Эйра оживилась мгновенно. Она отлепилась от матери и, путаясь в длинных юбках, заспешила за отцом по высокой траве. — Я с тобой! — Что ж, — сказала Луна, хлопнув в ладоши с оптимизмом, который могла породить только она. — Мы можем сходить на очередной праздник Смерти с привидениями! Ещё не поздно, они всегда рады гостям. Король Эйгон что-то проворчал — судя по тону, нечто нелестное о привидениях и праздниках, — но позволил жене увлечь себя к двум гвардейцам Королевской гвардии, которые держались у дороги верхом на лошадях. Белые плащи развевались на ветру, лица были непроницаемы. Принца Ксено подвели к маленькой лошадке — более спокойной породы, предназначенной для обучения маленьких детей. Ему нравилось быть самостоятельным во всём, но Луна не доверяла ему одному верхом на лошади. В свои пять лет он был не самым лучшим наездником и сейчас сосредоточенно хмурился, стараясь удержаться в седле. Его маленькие ручки сжимали поводья с такой серьёзностью, будто от этого зависела судьба королевства. — Я останусь с леди Гермионой! — объявила принцесса Гермиона, и в её голосе прозвучала та же решимость, с которой её мать когда-то заявляла о существовании мозгошмыгов. Луна помахала ей рукой, нисколько не тревожась. К этому моменту для королевской семьи уже было обычным делом накладывать на себя заклинания «отвлечения внимания», находясь рядом с городом. Два гвардейца были просто на всякий случай — скорее для протокола, чем для реальной защиты. Две Гермионы уставились друг на друга. Фиалковые глаза встретились с карими. Подросток — со взрослой женщиной. Обе не знали, что теперь делать, оставшись наедине. Тишина растянулась, наполняясь стрекотом кузнечиков и шелестом травы. — Её скоро починят? — спросила принцесса, кивнув на арку. — Ну… — Гермиона задумчиво почесала подбородок. — То, что она сразу не развалилась, уже хороший знак. Проблема была в том, что Гермиона понятия не имела, что делать дальше. Все знания, все книги, все годы тренировок — и она стояла здесь, беспомощная, перед каменной аркой, которая отказывалась работать. Возможно, ей нужно перестать так зацикливаться на этом и сделать перерыв. Министерство тоже работает над завесой со своей стороны. С её стороны она должна быть достаточно восстановлена, чтобы в случае успеха добраться до Вестероса можно было быстро. Есть отправная точка, которую можно использовать. Надо просто набраться терпения. — А почему лорд Драко уехал? — спросила принцесса, и в её голосе послышалась нотка, которую Гермиона не могла идентифицировать. — Насколько я понимаю, он помогает твоей матери кое с чем. — Гермиона пожала плечами. Вообще-то он не должен был — их задача была чинить завесу, а не впутываться в местные интриги, — но на данном этапе можно и расслабиться. Они пробыли в Вестеросе меньше месяца. До возвращения домой ещё очень далеко. Гермиона не была такой уж поборницей правил в подобной ситуации! Она умела быть гибкой, что бы там другие ни думали. Она могла бы перечислить все правила, которые нарушила в Хогвартсе из-за безвыходных обстоятельств. Длинный список, между прочим. — Он уехал не из-за того, что я пыталась выйти за него замуж? Гермиона поперхнулась воздухом. Без сомнения, Малфой был сбит с толку попыткой четырнадцатилетней девчонки соблазнить его. По крайней мере, Луна была рядом до того, как что-то могло случиться. Гермиона больше ничего не слышала об этой ситуации, они с Малфоем избегали друг друга после того разговора в коридоре. Слишком много всего было сказано. Слишком много правды вышло наружу. — Уверена, ему это… не понравилось, — осторожно сказала Гермиона, — но нет. Он уехал, потому что твоя мать попросила. У неё там какое-то дело с ведьмой в Харренхолле. — Вы с моей матерью учились в школе. — Принцесса повернулась к ней, и в её фиалковых глазах зажглось любопытство. — Какая она была? Гермиона Грейнджер выдохнула, решив пока оставить завесу в покое. Она села прямо в траву, не заботясь о платье, и похлопала по земле рядом с собой, приглашая принцессу последовать примеру. — Почти такая же, как сейчас, — сказала она, когда девочка устроилась рядом. — Наверное, даже менее… странная сейчас, чем тогда. Принцесса фыркнула, но в этом фырке не было насмешки — только узнавание. Фиалковые глаза следили за пылью, поднятой копытами лошадей, уносящих её семью. Дорога пустела, и вскоре они остались совсем одни посреди поля — две Гермионы, каменная арка и ветер. — Когда-нибудь я стану королевой, — начала принцесса без предупреждения, теребя в руках длинный стебель травы. — Но какой властью я буду обладать? Она не ждала ответа — просто говорила, выплёскивая то, что копилось внутри. — Я не моя мать. Я не могу заканчивать войны простыми словами. Все сомневаются в моей матери, пока она не докажет обратное. — Она покосилась на Гермиону. — Я видела, как впечатлён был лорд Драко моей матерью после того, как она утихомирила дядю Эймонда. Он смотрел на неё так, будто видел впервые. Она покрутила в руках травинку и вздохнула. — Он всегда был трудным. Эймонд, я имею в виду. При всём уважении к моей матери, при всём, чего она достигла, люди её поносят. Одни называют королеву Луну Мирной. Другие шепчутся — королева Луна Дурочка. И те и другие согласны, что она им нужна. — Её голос дрогнул. — Если моя мать не может завоевать уважение всех лордов, как это сделать мне? Прежде чем Гермиона успела хоть что-то ответить, принцесса вскочила и принялась расхаживать взад-вперёд, меряя шагами поляну. Трава путалась в подоле платья, но она не замечала. — Я не знаю, какой мне нужно быть. Я не знаю, что говорить. Дело не только в магии, дающей ей эту способность. Я читала о короле Эйгоне Завоевателе и короле Джейхерисе Миротворце. О том, как они управляли королевством во время своего правления. Моя мать — полная противоположность им во всём. Как я пойму, как править, если каждый, кто прославился своим правлением, делал это по-разному? Она остановилась, вцепившись в свои руки. — Завоеватель правил огнём и кровью. Король Джейхерис — миром и дружелюбием. Не спрашивай меня, как можно описать правление моей матери. Я не могу в этом разобраться. — Её голос сорвался на шёпот. — Мне кажется, меня обрекают на провал! Она нервно сцепила пальцы, костяшки побелели. — Единственное, что их объединяет, — они умели удержать королевство! Я боюсь. Боюсь того момента, когда мать отдаст мне корону, и я потерплю неудачу. Эйгон Младший терпелив и добр. Из него выйдет хороший муж, но не знаю, выйдет ли из него хороший король. А я… я даже не знаю, какой королевой хочу быть. Гермиона Грейнджер смотрела на эту девочку — такую молодую, такую напуганную, такую похожую на неё саму много лет назад, когда она стояла перед выбором, от которого зависела судьба магической Британии. — Я… — Она не знала, с чего начать. — Возможно, тебе стоит спросить принцессу Рейнис или свою бабушку? Обе казались наиболее разумными из всех, кого Гермиона встречала при дворе. У Грейнджер были свои советы, основанные на годах работы в Визенгамоте, но она не знала, подходят ли они для этого мира с его драконами и феодальными законами. — Я спрашивала. — Принцесса закатила глаза с горечью, неожиданной для её возраста. — Тётя Рейнис сказала, что я должна править силой и решимостью. Что я не могу колебаться. Бабушка говорит, что я должна править через долг, милость и благочестие! И снова разные ответы! Юная Гермиона была близка к слезам. Её губы дрожали, но она сдерживалась изо всех сил. — Не знаю, стоит ли меня спрашивать, — призналась Грейнджер. — Мама говорила, что ты была самой блестящей ведьмой своего поколения. — Принцесса посмотрела на неё с надеждой. — Что у тебя работа, известная своей сложностью. Наверняка у тебя есть совет? Дело было не в том, что у Гермионы Грейнджер не было опыта в политике. Она десять лет проработала в Визенгамоте — маггловском эквиваленте парламента и суда одновременно, — прежде чем сменить карьеру и стать невыразимцем. Она видела, как принимаются законы, как заключаются союзы, как рушатся репутации. — Боюсь, тебе не понравится мой ответ, — призналась она. — Почему? — Потому что нет единственно верного способа править. — Гермиона поднялась, отряхивая платье, и подошла к девочке. — Ты должна быть тем, что нужно твоим людям. Не обязательно тем, чего хочешь ты сама. Она начала расхаживать по поляне, погружённая в размышления, — точно так же, как минуту назад это делала принцесса. — Судя по тому, что я узнала о вашей истории, Эйгон Завоеватель потратил жизнь на объединение Семи Королевств войной. Он попробовал дипломатию и потерпел неудачу. Огонь и кровь, как ты говоришь, помогли ему добиться успеха. Тогда как во времена правления короля Джейхериса Миротворца людям нужны были мир и стабильность. Король Мейгор только что провёл годы, сея хаос в королевстве. Джейхерис потратил свою жизнь на восстановление доверия людей к короне. Она остановилась и повернулась к принцессе. — Правление твоей матери… что ж, признаю, о нём мало что написано. Но она, кажется, знает секрет правления, сама того не осознавая. — Какой секрет? — прошептала девочка. — Она всегда старается быть тем, что нужно людям. Думаешь, она довольна своими личными достижениями? Как часто она жаловалась, что не может воплотить в жизнь свои личные проекты? Она ставит потребности королевства выше своих собственных. Гермиона сделала шаг ближе. — То, что король Эйгон, король Джейхерис и твоя мать прославились своим правлением, не значит, что они сами были счастливы от своих достижений. Эйгон потерял сестру на войне, а Джейхерис в конце потерял жену, потому что ставил королевство выше семьи. Твоя мать часто переживает из-за всего, что хотела бы сделать. Думаю, она была бы активнее, если бы считала, что у неё что-то получится. Они сидели в тяжёлом молчании. Юная девушка смотрела на Красный Замок вдалеке, на его башни, сверкающие в лучах заходящего солнца. Ветер трепал их волосы и платья, принося запах полыни и далёкого моря. — Я не ожидала такого ответа, — тихо сказала принцесса. — Но он кажется правильным. Она помолчала, собираясь с мыслями. — Говорят, король Эйгон горевал о своей сестре-королеве всю оставшуюся жизнь. Что его отношения с Висеньей после этого испортились. Король Джейхерис известен как великий король, но для семьи он был ужасным отцом и мужем. Тётя Рейнис так мне говорила. — Она подняла глаза на Гермиону. — Похоже, чтобы стать великим правителем, нужно жертвовать. Гермиона Грейнджер не могла с этим спорить. Разве не это значила для неё потеря Рона? Она хотела семью, детей, тихую жизнь с любимым человеком. Но ставила страдания других выше собственного счастья. Снова и снова. Любое правление требует жертв. По крайней мере, если ты хороший правитель. — Я десять лет была кем-то вроде члена твоего Малого совета, — сказала она. — Это было трудно, утомительно и одиноко, даже когда у тебя есть друзья. Я многого добилась за это время, но пожертвовала личной жизнью. Брови принцессы взлетели вверх. Она явно не ожидала такого признания от женщины, которую мать называла самой блестящей ведьмой поколения. — У тебя хорошо получалось? — спросила она с искренним любопытством. Грейнджер ухмыльнулась — той особенной ухмылкой, которая появлялась у неё, когда она вспоминала свои победы в Визенгамоте. Она приблизилась к девушке и сказала с довольным блеском в глазах: — Так хорошо, что они не отменили ни одного закона, который я помогла принять, когда я ушла. Боялись, что это вытащит меня из отставки. Принцесса Гермиона рассмеялась — звонко, искренне, впервые за весь разговор. В её смехе слышалось облегчение и надежда. — Я хочу, чтобы меня боялись так же, как тебя, — выдохнула она. — У тебя есть время. — Гермиона мягко коснулась её плеча. — Твоя мать не отдаст корону, пока ты не станешь достаточно сильной, чтобы её нести. Предлагаю попросить разрешения понаблюдать за Малым советом, когда подрастёшь. Это, вероятно, научит тебя большему, чем любая книга. Принцесса кивнула, погрузившись в размышления. Она явно обдумывала этот совет, примеряла его к себе, искала в нём зерно истины. — Вчера мы получили письмо от Верховного Септона, — сказала она, меняя тему, но всё ещё в том же задумчивом тоне. — Восемь Свечей резко набрали популярность после вашего прибытия. — Восемь Свечей? — Так называют вашу магию. Вашу веру. — Принцесса посмотрела на неё. — Север будет поклоняться вам, пусть и под другим именем. Они называют вас Старыми Богами. Восемь Свечей теперь доминирующая религия в Королевских Землях и быстро распространяется в Речных Землях. Они просили мать что-то с этим сделать. Она планирует вскоре встретиться с Мисарией. Ах. Мисария. Женщина, которая когда-то делила ложе с Деймоном Таргариеном. Которая затем пыталась нанять убийцу для Луны. Которая теперь, судя по всему, стала кем-то вроде советницы по тёмным делам. Замечательная… поддержка у Луны. — Уверена, у неё всё получится, — сказала Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Тётя Бейла сообщает, что Морской Дым стал беспокойным после десятилетий сна на Дрифтмарке. — Принцесса говорила теперь быстрее, словно перечисляла дела, которые нужно сделать. — Утренний и Лунная Плясунья недостаточно велики, чтобы контролировать его. Тётя Бейла боится, что Морского Дыма, возможно, придётся перевезти на Драконий Камень или в Королевскую Гавань, чтобы о нём заботились заклинатели драконов, если это продолжится. Гермиона Грейнджер улыбнулась и мягко убрала с лица тёзки растрёпанные пряди, заправляя их за ухо. — Когда управляешь государством, всегда есть что-то, что нужно сделать, — сказала она. — Всегда. Это не заканчивается никогда. Но знаешь что? — Что? — спросила принцесса, глядя на неё с детским доверием. — Это значит, что ты нужна. Твоим людям, твоей семье, твоему королевству. И пока ты нужна, у тебя есть цель. А цель — это уже половина ответа. Принцесса молчала долго. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. Арка за их спинами темнела на фоне угасающего света, но больше не казалась Гермионе символом неудачи. Просто работой, которую нужно доделать. — Спасибо, — тихо сказала принцесса. — Всегда пожалуйста, — ответила Гермиона. И они стояли так вдвоём — две Гермионы, две женщины, разделённые мирами, но связанные чем-то большим, чем кровь или магия. Связанные пониманием того, что значит нести ответственность за других. Где-то вдалеке крикнул дракон. Ветер стих. И наступил вечер.