За Завесой | Beyond the Veil

«Дом Извилистых Дверей» оказался тем местом, куда бы сам Азкабан не послал и своих злейших узников. Он был воплощением хаоса, скреплённого на честном слове. Гермиона Грейнджер была уверена: грешников тут заставляли не просто умирать, а разгадывать архитектурные ребусы собственного проклятия. — Луна! Этот дом вот-вот сложится, как карточный домик! — Знаю! — радостно согласилась Луна, будто речь шла о милой причуде, а не о смертельной опасности. — Он скреплён на подобии магического скотча и старой доброй верёвке! Гермиона не дала бы ему даже такой лестной оценки. Скорее, он держался на сырой туалетной бумаге и слепой надежде. — Как… почему тут столько наслоений заклинаний?! Это же полный сумбур! — Я не могла позволить ему рухнуть, правда? — спросила Луна, её серебряные глаза сияли искренним недоумением. — Он связан со всем, что я могла придумать. С землёй. С призраками в стенах. С рунами, которые я выцарапала на балках. С нашей магией и… ну, с кровавой жертвой. Я добавила… — Кровавой жертвой?! — перебила Гермиона, и её голос сорвался на визгливую ноту. Кровь отхлынула от лица. — О, никто не умер! — поспешила успокоить её Луна. — Просто капелька моей крови служит одним из якорей. Очень эффективно, знаешь ли. Этого было достаточно. Немедленно. Сию секунду. Иначе ей не уснуть в этой склеенной ловушке. Гермиона Грейнджер, не сказав больше ни слова, резко развернулась и скрылась в той части дома, что Луна гордо называла «Волшебной Комнатой». Вскоре оттуда донёсся настойчивый стук, шуршание и сдавленное бормотанье, полное ярости и математических расчётов. Все остальные, казалось, сделали вид, что ничего не слышат. — Я считаю, ты справилась великолепно, Луна! Гениальные, новаторские методы! — настаивал Ксенофилиус, разглядывая покосившийся дверной косяк с восхищением коллекционера. — Полагаю, этот дом — оглушительный успех, учитывая, что он держится уже почти десять лет! — Папа, ты покажешь мне программу с пятого по седьмой курс? — спросила Луна, полностью игнорируя тему стабильности жилья. Ксенофилиус Лавгуд щёлкнул пальцами, и его чемодан с глухим стуком приземлился перед ним, готовый изрыгнуть своё содержимое. Дети, собравшиеся в гостиной, ахнули в унисон, и этот звук только нарастал по мере того, как из бездонной, явно зачарованной сумки извлекалась бесконечная коллекция диковин. Драко Малфой прислонился к прохладной каменной стене, скрестив руки на груди. Он наблюдал за разворачивающимся цирком с классической малфоевской отстранённостью. Он полагал, что Грейнджер не оценит его компании в её священной миссии по спасению дома от саморазрушения. Напоминалка была торжественно вручёна ближайшему ребёнку — Джейкейре. Ей было четырнадцать, но её миниатюрность и детские черты могли сойти за одиннадцать. Её серебристо-золотые волосы были заплетены в толстую косу. Мерцающий, переливающийся свет сферы заворожил её настолько, что она, кажется, забыла, как дышать. — О-о-о, — протянул Ксенофилиус, увидев, как шар вспыхнул особенно ярко. — Кажется, ты что-то позабыла, моя дорогая! Девочка уставилась на него пустым, непонимающим взглядом, прежде чем снова погрузиться в созерцание волшебного шара. Её брат-близнец, Джейкерис, тут же придвинулся ближе, его поза стала защитной. Теперь, при свете дня, Драко разглядел, что и на ногах у парня тоже было по шесть пальцев. Прелести кровосмешения, — пронеслось у него в голове с ледяной усмешкой. Один ребёнок был, мягко говоря, не от мира сего, у другого росли лишние конечности. Чудо, что младшие двое, Мейлор и Сарина, выглядели относительно нормально. После этого зрелища Драко решил больше никогда не ворчать на то, что Блэковская ветвь его семьи периодически женится на кузинах. По сравнению с этим — сущие пустяки. Какой-то неприметный мужчина средних лет держался в тени у камина. Мейстер Кридвелл, как его представили. Мейстеры были местным аналогом лекарей и учёных. Этот был приставлен лично к Таргариенам, обитавшим в этом скрипучем убежище. У него были коротко стриженные, редеющие на макушке волосы, а манеры казались на удивление спокойными. Он молча наблюдал, запоминая каждую деталь, но не вмешивался. А Ксенофилиус продолжал рыться в своей сумке, на которую было наложено расширяющее заклинание невероятной мощности. Было очевидно, что дети никогда не видели ничего подобного. С каждым новым извлечённым предметом их глаза округлялись, а челюсти бессильно отвисали. — На, держи, — пробормотал Ксенофилиус, вручая зачарованный, самозаваривающий чайный сервиз четырёхлетней Сарине, что сулило неминуемый потоп. Затем горсть взрывающихся игральных камней — Мейлору. — Осторожнее с ними! — предупредил он, но было уже поздно. Маленькая Гермиона уже щёлкала волшебными хлопушками, вызывая визги и смех остальных. — Ага, вот где ты! — торжествующе воскликнул он, наконец извлекая толстый фолиант. — Вся программа Хогвартса, с пятого по седьмой курс! К этому моменту комната уже напоминала эпицентр магического торнадо. Эйра вскрикнула, случайно щёлкнув затемнителем и погрузив комнату во тьму. Она быстро сообразила, как вернуть свет, и уставилась на устройство с опасливым любопытством, будто на приручённого, но капризного зверя. Юная принцесса, проявив неожиданную хозяйственность, встала и водрузила затемнитель и хлопушки на высокую полку, далеко от младших, чётко пометив их взглядом как «опасные игрушки». — Я слышал, люди здесь необразованны, Луна? — поинтересовался Ксенофилиус, откладывая книгу. — Боррос Баратеон не умеет читать, не то что простолюдины! — выпалила маленькая Гермиона с нескрываемым презрением. — Это грубо, — мягко упрекнула её Эйра. — Но это правда! — Это не важно! Это подло и не по-доброму! — Ну, он же мог бы это исправить, если бы захотел. Он верховный лорд Штормовых земель! Он сознательно остаётся тупицей! Это достойно осуждения! Дочери Луны увязли в препирательствах насчёт лорда Баратеона, к немалому раздражению Драко. Судя по всему, это было обычное дело, ибо остальные дети даже ухом не повели. Маленький Ксено с важным видом помогал Сарине с её чайным сервизом, из носика которого лился бесконечный поток ароматного чая. Драко был почти уверен, что Джейкейра к этому моменту впала в кататонический восторг. Она не моргала, уставившись на мигающую сферу. Джейкерис же… вот это было интересно. Казалось, его шестой палец был не дефектом, а удобным инструментом. Он ловко использовал лишний придаток, вытаскивая из чемодана… надувного тролля? Драко не стал спрашивать. Любая попытка логичного диалога с Луной или её отцом была обречена. Луна Лавгуд, «Полоумная Лавгуд» из Когтеврана, чьё исчезновение Министерство когда-то старательно замалчивало. Отлично состарилось, как выдержанный уксус, — язвительно подумал он. Он всё ещё не мог понять, как королевство не развалилось под правлением этой пары. Эйгон был неряхой и, судя по всему, алкоголиком. Луна… что ж, глупой её не назовёшь. Но её разум был лабиринтом без карты. Его мать, Нарцисса, охарактеризовала бы её одним ёмким словом: «безумная». Драко насторожился, уловив конец речи Ксенофилиуса, заворожившей детей. —… и мы должны просвещать этот мир! Я продолжу свою великую работу с «Придирой» здесь! Джейкейра наконец вышла из ступора. — Мы можем писать о… о чаепитиях? — Колонка светских сплетен! Блестящая идея! Что скажете, Эйра, вести её вместе с Джейкейрой? Девочек это обрадовало настолько, что их визги от восторга заставили Драко поморщиться и отойти подальше. Маленькая Гермиона тут же подняла руку, хмуро глядя на сестру. — Когда приезжает Эгг, мы вместе исследуем Блошиный Конец, чтобы раскрывать убийства и истории о призраках. Мы можем писать об этом! Ксенофилиус заинтересованно потер подбородок. — Детективные хроники? Интересно. Мне нравится. Думаю, это отлично впишется. — Мы можем назвать рубрику «Курица и Яйцо: Тайны Блошиного Конца»! — Я думала, ты ненавидишь, когда тебя зовут Курицей, — пробормотала Эйра. — Ненавижу. Но я зову отца «Яйцом». А раз он упорствует, то выходит справедливо. — «Придира» обновляется! Я уже вижу это! — Ксенофилиус с трудом вытащил из чемодана целый миниатюрный печатный станок, взмахнул палочкой, смахнул пыль с клавиш и с удовлетворением вздохнул. — Не могу дождаться, когда выйдет первый номер вестеросского издания. — «Красная Леди»! — выпалила Гермиона. — Я уже записала все загадки, которые раскрыла. Мама создала самую первую. Она помчалась из гостиной и вернулась через мгновение с охапкой небрежно исписанных листов, которые так и норовили выскользнуть у неё из рук и разлететься по комнате. — Колонка сплетен под руководством принцессы Эйры и леди Джейкейры. Принцесса Гермиона и ее отец будут вести детективные истории о призраках… Гермиона перебила дедушку, прежде чем он успел продолжить. — Эйгон Младший — мой жених. Сын тёти Рейниры и Бродячего Принца. Мой отец скорее согласится есть драконьи экскременты, чем станет разгадывать призрачные тайны. Драко подавился сдавленным смешком. Джейкерис и Мейлор уже не сдерживались и хохотали открыто. Даже маленький Ксено и Сарина хихикали, не до конца понимая суть, но заражаясь общим весельем. — Сколько вообще Эйгонов существует? — озадаченно спросил Ксенофилиус, почесав висок. — Живых или мёртвых? Вот уж поистине философский вопрос для этого места… — Рыцарский раздел! — выкрикнул маленький Ксено, размахивая деревянным мечом, который со звоном сбил хрупкую вазу со столика. Луна починила её одним небрежным взмахом палочки. — Я буду сиром Ксено! Рыцарем-целителем Семи Королевств! Лучшим рыцарем, который когда-либо жил! — Он спрыгнул с дивана с грохотом, издавая свистящие звуки ртом и размахивая мечом, воображая сражения. Этого хватило, чтобы наконец разбудить короля, который, судя по всему, досыпал в соседней комнате. — Какого чёрта тут происходит? — раздался хриплый, недовольный голос. В дверях, пошатываясь, стоял Эйгон. — Отец! Отец! — Ксено бросился на него, и тот крякнул, приняв на грудь прыгающий комок энергии. — Дедушка делает газету для всего Вестероса! Я хочу рыцарский раздел! Эйгону удалось усадить сына перед собой. Под его глазами были фиолетовые, как синяки, круги, а на щеке красовалась засохшая полоска слюны. Воистину, образец монаршего величия, — мысленно саркастически поклонился Драко. Он больше не мог выносить это мучительное общество. «Дом Извилистых Дверей» был мал, тесен и смертельно опасен, но Драко предпочёл его Красному Замку. По крайней мере, здесь была магия. Пусть и сделанная кое-как, из отчаяния и чудачества. Он был абсолютно уверен, что Грейнджер исправит это к закату, превратив хаос в упорядоченную, безопасную структуру. Она не могла иначе.