За Завесой | Beyond the Veil

Летний снег, лёгкий и хрупкий, словно лебяжий пух, укутал землю тонкой пеленой. Лишь грязные колеи, врезавшиеся в белизну, напоминали о проезжавших здесь повозках. Гренн Уотерс нахмурился, когда вдали заснеженные башни Винтерфелла проступили сквозь пелену падающих хлопьев. Горстка всадников двигалась рядом с ним размеренной, усталой рысью. Восемнадцать лет стёрли с его лица последние следы детства, оставив вместо них жёсткие, резкие линии. Детская мягкость не покидала его щёк вплоть до шестнадцати. Он вытянулся вверх — чуть выше лорда Крегана, но ненамного. Однако, в отличие от крепкого, кряжистого северянина, Гренн унаследовал более стройное, «таргариенское» телосложение. Что бы он ни делал, он не мог выглядеть как настоящий сын Севера. Долгие часы на тренировочном дворе выковали из него воина — мускулистого, но подтянутого. Его волосы были белыми, как свежевыпавший снег, а глаза — тёплого светло-карего цвета. Своей платиновой гривой он выделялся среди тёмноволосых северян, как ворон в стае снегирей. Лорд Креган вытер руки о замшевые штаны, увидев Гренна. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, но она так и не достигла глаз, холодных и пронзительных, как зимнее небо. Гренн передал поводья конюху, и их взгляды встретились — тёплый карий и зимний, леденящий серый. Гренн почтительно склонил голову. — С одичалыми покончено, милорд. Мы также говорили с Ночным Дозором, чтобы выяснить, как такой крупный отряд сумел пройти за Стену. Креган нахмурился, его брови, тёмные, как крылья ворона, сомкнулись. — Амберы в порядке? Именно Амберы призвали помощь, когда больше сотни одичалых, голодных и отчаянных, осадили их замок. — Их женщины напуганы, но мужчины невредимы. Несколько человек погибли в стычке. Половину одичалых мы положили одним залпом из луков, прежде чем они успели понять, что происходит. Лорд Креган Старк уставился вдаль, в белое марево, не выказывая ни малейшего удовлетворения от победы. Это было ожидаемо — одичалые не регулярная армия, — но это всё равно заставляло Гренна внутренне сжаться. — Что-то случилось? — наконец спросил он, чувствуя, как холодный комок подкатывает к горлу. Креган сжал плечо Гренна, тяжёлая рука в замшевой перчатке легла на его кольчугу. — Старые Боги, видно, гневаются на меня. Я потерял ещё одну жену на родильном ложе. Гренн замер, а Креган, не мешкая, уже зашагал к замку. Спустя мгновение Гренн последовал за ним, его сапоги глухо стучали по утоптанному снегу. — Соболезную вашей утрате, милорд. Леди Алиссана была доброй женщиной. — Была, — коротко согласился Креган, отряхивая снег и налипшую грязь с сапог у массивного дубового входа. Гренн последовал его примеру. — Но мой долг — жениться вновь. У меня всего один сын. Холод приходит ко всем, богатым и бедным. У Старка должно быть больше одного наследника, чтобы укрепить свою власть. Алиссана родила мне трёх крепких дочерей. Я о них не жалею, но это не меняет фактов. Тело Алиссаны ещё не остыло в склепах Старков, а мои знаменосцы уже допытываются о моих брачных планах. Алиссана успела назвать дочь Марией. Гренн не знал, стоит ли поздравлять со здоровым ребёнком или приносить новые соболезнования. Алиссана Блэквуд не была северянкой. Она происходила с юга, из Речных земель, не из самой могущественной семьи, но хорошо подходила Крегану. Она не была изнеженной, сладкоречивой южанкой. Она смеялась открыто, и её часто видели в седле, с тёмными волосами, развевающимися на ветру, как знамя. Креган встретил её по дороге на Север. Тогда, когда война едва не разорила эти земли, но Луне Лавгуд удалось её остановить. — Леди Алиссана была дикой и жизнерадостной. Её будут помнить, — тихо сказал Гренн. Она была добра к Гренну и Сарре, несмотря на их статус бастардов — что было редкостью для южан. Креган кивнул, его суровое лицо на мгновение смягчилось. — Она заслужила уважение моих знаменосцев. Для южанки это непросто. Но хватит, мир не остановится, чтобы мы могли горевать. Что сказал лорд-командующий? Гренн выпрямился, переходя на официальный тон. — Он говорит, что руны, которые изучает Сарра, начинают появляться за Стеной. Рунны Первых Людей. Ночной Дозор продолжит удерживать Стену, как делал это тысячелетиями, но люди встревожены. Креган хмыкнул, коротко и сухо, и повёл его по длинному, сумрачному коридору в свой кабинет. Старки не тратили много золота на роскошь. Золото не поможет им пережить суровые зимы. Оно не накормит их и не спасёт им жизни. Старые, помятые в боях доспехи, что некогда носили их предки, украшали стены, как мрачные трофеи. Гобелены, которые в лютый холод могли стать спасительными одеялами. Всё остальное шло на выживание. Старки удерживали контроль над Севером восемь тысяч лет не благодаря удаче или случаю. Нет, они делали то, что должно, и страдали вместе со своим народом в зимнюю стужу. — Помогает или мешает Ночному Дозору идея Королевы с исправительными колониями? — поинтересовался Креган, опускаясь в кресло за массивным столом. — Лорд-командующий одобряет. Это даёт им больше самостоятельности, и им нравится не быть обузой для северной казны. В тёплые месяцы система работает хорошо. Принц Эймонд курирует этот проект для короны, и лорд-командующий не чурается его общества. Принц Эймонд не тратит время на пустяки. Даже некоторые из осуждённых в колонии попросили разрешить им вступить в Ночной Дозор после отбытия срока. Некоторые люди вышли из самой глубины нищеты. Голод был их братом, страх — другом. Отчаяние — единственной матерью, которую они знали. Что значило для них не иметь права лежать с женщиной или заводить детей по сравнению с чувством цели и принадлежности? С ощущением семьи братьев, готовых умереть друг за друга? Некоторые находили эту идею опьяняющей. Бровь Крегана поползла вверх от неожиданного последствия. — Сколько человек в каждой группе? — Из каждой сотни около десяти-пятнадцати просятся принести обет. Обычно это сплочённые группы. — Кажется, нам всем следует почаще доверять Королеве Луне, — проворчал Креган, и в его голосе прозвучала редкая нота уважения. Хотя десять-пятнадцать человек кажутся небольшой цифрой, на Стене важен каждый боец. У Ночного Дозора было девятнадцать замков для охраны, но заняты были лишь пять. Исправительные колонии заняли ещё два. Королева Луна и Король Эйгон предоставили южанам стимулы отправлять на Стену тех, кто совершил незначительные преступления, вместо того чтобы отрубать им языки и пальцы. Убийцы и насильники в программу не допускались. Все остальные — да. Это Ночной Дозор одобрял ещё больше. Десять-пятнадцать человек из каждой сотни — это примерно 160-240 человек за партию. Два замка-колонии насчитывали около восьмисот обитателей каждый. Через несколько лет наберётся достаточно людей, чтобы заселить ещё один замок. Возможно, Ночной Дозор потеряет ощущение наказания и вновь станет честью, как и задумывалось. Тогда, возможно, больше вторых и третьих сыновей станут добровольцами. — У него была одна забота, — сказал Гренн, возвращаясь к отчёту. — Насчёт тех, чей срок тянется в зиму. Он не знает, что делать, когда землю уже нельзя будет обрабатывать. И ещё я должен сообщить вам то, что сказал лорд-командующий. — Гренн сглотнул, не зная, как лорд Старк отреагирует на следующие слова. — Лорд-командующий стар и немощен. Мейстер на Стене отводит ему около года. Ваш дядя всё ещё жив… Полагаю, вы понимаете, к чему я клоню. Суровые, зимние глаза лорда Крегана встретились с взглядом Гренна, и в них на мгновение мелькнула сталь. — Он полагает, что моего дядю, Беннарда, изберут следующим лордом-командующим? Для любого другого лорда это было бы поводом для радости. Но Беннард Старк совершил предательство. Он попытался украсть трон Крегана для себя и своих сыновей. Креган отправил всех четвёртых на Стену в наказание. — Ваш кузен Брандон погиб несколько лет назад во время вылазки за Стену. Беннард, Бенджен и Элрик хорошо проявили себя. Элрик, кстати, один из тех, кто охраняет исправительную колонию. Беннард и Бенджен были размещены в Черном Замке, главной цитадели, где проживал лорд-командующий. Элрик и Брандон были отправлены в Соболиный зал, недалеко от Лесного Дозора-у-Пруда — одной из двух исправительных колоний. Другая колония располагалась в Эшмарке. Оба входа за Стену в колониях оставались завалены льдом и камнями. Не было нужды пробивать их, когда вылазки оттуда не планировались. — Если это случится, я поздравлю дядю и надеюсь, это докажет, что он исправился, — решил Креган, его голос прозвучал твёрдо и бесстрастно. — А тем временем я напишу принцу Эймонду и узнаю его мысли о том, что делать с людьми, когда из-за холодов земледелие станет невозможным. Нет смысла беспокоить Королеву, раз этим проектом руководит принц Эймонд. Это одна из его главных обязанностей. — «Безделушка», как написал Король Эйгон, чтобы занять брата и отвлечь от одержимости обитателями Драконьего Камня. — Возможно, я отправлю тебя и Сарру за Стену, чтобы вы посмотрели, о чём толкует Ночной Дозор, говоря о рунах. Гренн встрепенулся, повернувшись к своему сюзерену. — Вы доверите мне отправиться за Стену с Саррой? Креган с усмешкой выдохнул и покачал головой, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на тепло. — Я знаю, ты умрёшь за неё. — Гренн отвёл взгляд, чувствуя, как жар разливается по его щекам от этого намёка. — Ты хороший человек, Гренн Уотерс. Что, как ничто иное, означало высшее одобрение Крегана. И хотя Гренн не мог встретиться взглядом с лордом Креганом, в глазах которого читалась отеческая нежность, его тронули эти слова. То, что Креган доверял Гренну и как возлюбленному Сарры, и как человеку, готовому отдать за неё жизнь. Не то чтобы он был уверен, что Сарра когда-либо примет его в этом качестве. С тех пор как Гренн появился здесь в одиннадцать лет, лорд Старк был для него как старший брат. Всё осложнялось растущими чувствами Гренна к его сводной сестре, Сарре Сноу. Сарре Сноу, прекрасной, как первая зимняя роза, пробивающаяся сквозь снег. С тёмными, как смоль, волосами, ниспадающими на спину, и пронзительными серыми глазами, которые держали его в плену с самого детства. — Я найду Сарру и сообщу, что вернулся, — пробормотал Гренн, откашлявшись, чтобы скрыть смущение. — Она в детской, со своими племянницами, — подсказал Креган, и в его голосе прозвучала лёгкая усталость. Гренн щёлкнул каблуками и выпрямил спину, почтительно поклонившись лорду Крегану, прежде чем удалиться, его сердце билось чаще от предвкушения встречи. Сарру он нашёл именно там, где сказал Креган. Юные Алис и Райя Старк сидели у ног Сарры, впитывая каждое её слово, в то время как кормилица давала грудь теперь уже лишённой матери Марии Старк. Алис и Райе было всего пять и четыре именинных дня соответственно. Гренн не был уверен, что девочки понимали всю глубину своей потери. — «И Курица сказала: «Да будут черви, ибо они станут моей пищей». Но Крыса была существом проворным. Той, что сидела в тени. Меньше и тише и Курицы, и Червя… — Сарра замолкла, прервав чтение сказки, и её серые глаза, ясные и глубокие, как воды озер за Стеной, встретились с взглядом Гренна. — Дальше! — нетерпеливо выкрикнула Алис, тряся сестрёнку за руку. — Она не закончила! Крыса должна снова подружить Курицу и Червя! — взмолилась Райя, её маленькое личико исказилось от огорчения. Сарра торопливо поцеловала обеих девочек в макушки, подобрав одной рукой тяжёлые складки шерстяного платья. — Аня дочитает вам сказку. Вы её обожаете, а она закончила королевскую школу и читает куда выразительнее меня. Аня была одной из тех редких счастливиц из простонародья, что получили образование в одном из двух классов для незнатных детей на всём Севере. Первый располагался здесь, в Винтерфелле, а второй — в Уайт-Харборе, под крылом дома Мандерли. Карстарки пока выжидали, наблюдая за результатами, прежде чем затевать нечто подобное у себя. А вот дом Рид уже вовсю копил средства, чтобы в следующем году открыть школу для своих болотных жителей. Этот закон, принятый два года назад, был скорее не строгим указом, а соблазнительной приманкой. Все расходы на строительство школы и жалованье учителю можно было списать с налогов. Корона брала на себя создание одной школы в каждом крупном поселении и оплату труда одного наставника. Оговаривалось, что в классе должно быть не меньше восемнадцати и не больше тридцати учеников — так Корона надеялась обеспечить индивидуальный подход к каждому ребёнку. В конце года учитель проводил экзамен, оценивая успехи подопечных, и отправлял результаты ко двору вместе с именами самых способных. Таких выпускников нарасхват разбирали гильдии, купцы и даже сами лорды. Списки этих счастливцев Корона торжественно публиковала. Лорды, последовавшие инициативе, не получали пряников сверх меры, но и не теряли ничего. Так что решение целиком зависело от доброй воли каждого правителя. Штормовые земли, к примеру, печально известны тем, что не открыли ни одной школы. Даже обособленный Дорн умудрился создать одну в своей столице. Хотя технически строительство школы ничего не стоило лорду, налоговая льгота предоставлялась только после того, как здание было готово принять учеников. Дом Рид как раз и копил на эти цели. Лорд Мандерли назначил учительницей свою старшую дочь — рано овдовевшую, бездетную и умолявшую не выдавать её замуж вновь. Учитывая, что младшая дочь Мандерли была фрейлиной принцессы Гермионы, у него не было нужды принуждать старшую к браку. В Винтерфелле же преподавали сама Сарра Сноу и сын кастеляна. Учеников разделили по полу и обучали в разные дни, ибо совместные уроки превращались в неукротимый хаос. На каждого ребёнка Корона выделяла ровно один год обучения. Бывало, что особо смышлёный схватывал всё быстрее, но финансирование было строго годичным. В Просторе, ходили слухи, ученикам и вовсе отводили лишь шесть месяцев. В Королевских Землях Веларионы открыли школу на Дрифтмарке, где учились восемь месяцев. Некоторых детей и вовсе забирали раньше срока родители, которым нужны были лишние руки для сбора урожая. Королева Луна не устанавливала жёстких рамок. Она вмешивалась, лишь если успехи учеников оказывались откровенно плачевными. Зато Королева бесплатно разослала по всем школам книгу с рекомендациями, как превратить учёбу в увлекательную игру. Мейстеры ворчали, считая, что учёба должна быть суровой и серьёзной. Но в книге были песни, считалки и развивающие забавы. Лорд Старк, испробовав их, остался так доволен, что велел и своим собственным детям учиться через игру. Он отдал старшую дочь Алис в школу, что технически было позволено. Корона оплачивала одного учителя, а в Винтерфелле их было двое. Сарра предпочитала вести класс не больше чем из двадцати человек, пока не наберётся уверенности. Класс для мальчиков насчитывал около двадцати пяти. Таким образом, они формально соблюдали правило: два учителя и больше тридцати учеников в сумме. Добавление же его дочерей, пока те не научатся читать, писать и считать, ничему не вредило. Алис обожала занятия. Старки никогда не отделяли себя от своего народа. Сарра Сноу подозвала служанку, велев позвать Аню, и притворила за собой тяжёлую дубовую дверь. — Дети без ума от той книги, что прислала Королева Луна. «Курица, Червь и Крыса» гремела на весь Вестерос. Первая в своём роде. Она была написана для детей, а не для учёных мужей — неслыханная дерзость! Король Эйгон велел переложить свою старую сказку для самых маленьких. В честь этого он разослал её своим верным лордам. Как минимум сто копий было распространено бесплатно, а любой желающий мог заказать свой экземпляр за смешные гроши. Книга пестрела красочными иллюстрациями, а буквы в ней были выведены с особым изяществом. Никто не мог понять, как её можно продавать так дёшево. Гренн был почти уверен, что тётушка Луна использовала магию для печати этих книг. А вырученные средства пустила на благоустройство Блошиного Конца, самого нищего района Королевской Гавани. Вслух, конечно, Гренн такого не признавался. За годы, проведённые на Севере, многие забыли о его родственных связях с королевской семьёй. Быть бастардом Короля Эйгона — не повод для хвастовства. Королева Луна позаботилась, чтобы все дети-«драконьи семена» её супруга были пристроены, хоть и не с той роскошью, что её законнорождённые отпрыски. Не то чтобы это хоть капельку огорчало Гренна. Он был бесконечно благодарен тётушке Луне за всё. Это был просто факт. Она никогда не относилась к ним иначе, чем к своим кровным детям, даже если сам Король Эйгон был к ним довольно прохладен. Будь у неё возможность дать им больше, не переворачивая всё общество с ног на голову, Гренн был уверен, она бы так и поступила. Всего на свете было четверо «драконьих семян». Гренн оказался единственным, кого судьба занесла на Север. Остальные остались в Королевской Гавани с его матерью и под крылом тётушки Луны. Теперь, когда дети выросли, мать могла наконец жить для себя. Тётушка Луна говорила, что она это заслужила, и продолжала о ней заботиться. Мать часто работала волонтёром в приюте для женщин. Некогда и сама бывшая проституткой, она слишком хорошо знала, как тяжела может быть женская доля. Денна, единственная девочка среди «семян», стала горничной принцесс Эйры и Гермионы. Том посвятил себя в рыцари и принёс клятву верности принцессе Эйре, а Эрл стал рыбаком и отлавливал крыс в той части Красного Замка, где жили принцесса Хелейна и принц Эймонд. Принцессу Хелейну успокаивало знание, что её покои охраняет кто-то надёжный. После того злополучного инцидента с Крысой и Сыром, когда один из её детей чуть не погиб от руки крысолова, Хелейна перестала им доверять. Эрла же крысы нисколько не смущали. Гренн был почти уверен, что тот их попросту жарил и продавал в том же Блошином Конце. Куда он девал выручку, никто не знал. Тётушка Луна покрывала все их насущные нужды. Денна тратила свои деньги на безделушки и побрякушки. Том вкладывался в лучшие доспехи и оружие. Эрл же, насколько все знали, мог запросто швырнуть свои монеты в океан. Эрлу было труднее всех вписаться в новую жизнь. Мать нашла его на подпольных детских бойцовских аренах. Он был больше зверем, чем человеком, и едва умел говорить. С тех пор он, конечно, сильно изменился к лучшему, но нормальным его назвать всё ещё было нельзя. — Как поживают твои сёстры и братья? — спросила Сарра, прерывая его размышления. Гренн прокашлялся. — Денна объявила, что замуж не выйдет никогда. Называет замужество «кровавым делом» и говорит, что ей «не нужны ни дети, ни мужчина, чтобы указывать, что делать». И Денна была уверена, что даже если с тётушкой Луной что-то случится, принцесса Гермиона или Эйра не дадут её в обиду. — Денна права, — рассмеялась Сарра, и в её глазах сверкнули весёлые искорки. — Остальные? — Том и Эрл — те же, что и прежде. — Гренн замешкался, затем добавил: — Я слышал, Гермиона и Эйра просили отца перестать называть их Курицей и Червём. А вот маленький Ксено, кажется, совсем не против, чтобы его звали Крысой. — Принц Ксено ещё мал. Думаю, со временем и ему надоест это прозвище. Если бы я не знала Короля Эйгона, можно было бы подумать, что он ненавидит своих детей, раз даёт им такие имена. Сарра Сноу несколько месяцев жила при королевском дворе на юге, изучая руны под руководством тётушки Луны. Так Гренн и познакомился с Саррой. В её жилах текла старая магия Севера — отголосок силы её предка, Брана-Строителя, или, как знали лишь немногие, Сириуса Блэка. Сарра умела работать с рунами, но была лишена дара колдовать с волшебной палочкой. Пока что ни у одного из детей Крегана этот талант не проявился. Он был редким даром. — За Стеной творятся странные вещи. Твой брат, возможно, отправит нас с тобой разобраться. Там появляются руны, и это здорово пугает братьев Ночного Дозора. — Руны? — переспросила Сарра, и её глаза сразу загорелись живым интересом. — Откуда одичалые знают, как с ними работать? — Понятия не имею. Она взглянула на Гренна, затем снова, пристальнее, и её выражение лица смягчилось. — Не смотри на меня такими глазами, Гренн. Ты для меня всё ещё мальчишка. Гренн выпрямился во весь свой немалый рост, щёки пылали, а в груди клокотала обида. — Лишь ты одна видишь во мне ребёнка. Твой брат посылает меня на войну. Он не стал бы доверять меч ребёнку. — Я не властна над своими чувствами. Тебе лучше выбросить эти мысли из головы. — С этими словами она покинула его, скрывшись в вихре тёмных складок платья. Коридор погрузился в гнетущую тишину, нарушаемую лишь скрипом его доспехов. Это было до боли знакомое чувство, неизменно возникавшее рядом с Саррой Сноу.