За Завесой | Beyond the Veil

— Малфой?! Министр Кингсли Шеклболт, казалось, не разделял её возмущения. На его лице не дрогнул ни один мускул. — Да. Есть проблема? Гермиона беспомощно открывала и закрывала рот, словно рыба, выброшенная на берег. Гарри, Рон и она сама когда-то ходатайствовали на процессе Малфоев, умоляя о снисхождении из-за поступка Нарциссы в Битве за Хогвартс. Но сама Гермиона не видела Драко с тех самых пор. Во время суда он казался тенью самого себя — бледным, разбитым призраком. Люциуса Малфоя она периодически встречала на заседаниях Визенгамота, но он никогда не чинил ей препятствий. Напротив. Она могла рассчитывать на его поддержку в большинстве её законопроектов, даже если это стоило ему части былого влияния. Он никогда не отводил её в сторону для тайных сделок. Просто ловил её взгляд во время голосования — молчаливое согласие. Разительная перемена по сравнению с тем высокомерным мужчиной из её воспоминаний. — Драко Малфой работает мракоборцем, вроде как в качестве хобби, — не сдавалась Гермиона. — Он и вправду лучший кандидат? — Уверяю вас, он один из самых эффективных в своём деле. Наличие бывшего Пожирателя смерти в наших рядах оказалось… неожиданно полезным. Он знает старые семьи изнутри, их методы, их уловки. Он даже работал с вашими друзьями, Гарри Поттером и Роном Уизли, над несколькими задержаниями. Ни у кого из них нет нареканий. И, несмотря на его… хобби, как вы выразились, его результаты блестящи. И Гарри, и Рон не могут поехать с ней — это висело в воздухе невысказанным упрёком. Министерство сочло бы безумием отправлять всё Золотое Трио в столь рискованную экспедицию. Само её участие было результатом долгих уговоров. К тому же, у Гермионы не было семьи. В отличие от Гарри и Рона. Она не оставит после себя сирот. Она пробежалась глазами по спискам невыразимцев и мракоборцев, и холодная логика выбора кандидатур стала ей ясна. — Вы ожидаете проблем, — тихо констатировала она, и это прозвучало как приговор. — Если честно, я не знаю, чего ожидать. Время там, кажется, течёт с той же скоростью. Но никто не может гарантировать, что мы всё учли. Возможно, это билет в один конец. Возможно, вернуться будет сложнее, чем уйти. Я не знаю. Никто не знает. Мы просто пытаемся предвидеть всё. Гермиона медленно кивнула. — И все участники осведомлены о рисках? — Мракоборцы — да. Несколько невыразимцев отказались именно по этой причине. — Тогда я принимаю это назначение. Кингсли с лёгкой, почти невидимой улыбкой кивнул. — Рад это слышать. Драко Малфой. Интересно. Надеюсь, он не столь невыносим, как в былые дни. — Хорошо. Выйдя из кабинета, она уставилась в список. Двое других невыразимцев были из тихих, замкнутых. Она не знала о них ничего, кроме безупречной репутации. Имена мракоборцев ей ни о чём не говорили. Всего — семеро, включая самого Ксенофилиуса Лавгуда. Пока они ждали в отведённой комнате, дверь с треском распахнулась, и в помещение ворвался сам Ксенофилиус. — Я опоздал? — выпалил он, запыхавшись. На нём было, должно быть, не меньше дюжины слоёв одежды. Мантии, надетые поверх брюк, поверх шорт. Длинные рубашки поверх коротких, и поверх всего — лиф. Ни один цвет не сочетался с другим. Его чемодан с грохотом захлопнулся, и произошло нечто, напоминающее миниатюрный взрыв. На пол выкатилась клетка с визжащим нюхлером, выпорхнула сова, покатился окомнязь и нечто, напоминающее затемнитель, а также ворох другого хлама. И это… да, она с сомнением поняла. Это был край печатного станка. — Всё это действительно необходимо? — раздался хриплый голос Драко Малфоя. Он разглядывал Ксенофилиуса так, будто тот был редким и крайне сомнительным экспонатом. Гермиона не заметила его до этого, прислонившегося к стене в тени. Он выглядел куда лучше, чем в последний раз, на суде. Тогда он был худым, бледным и надломленным. Сейчас он возмужал, его плечи стали шире, а осанка — увереннее. Безупречная белая рубашка и тёмные брюки подчёркивали стройность фигуры. Его серые глаза на мгновение встретились с её взглядом. Кровь бросилась ей в щёки, она стиснула челюсть и нахмурилась. Он так же быстро отвёл взгляд. — Мистер Лавгуд, — осторожно начала Гермиона. — Вы же понимаете, что могли бы просто сложить одежду в чемодан? Ксенофилиус удивлённо моргнул за своими спектракулярами. — С какой стати я стану это делать, если могу её просто надеть? И действительно, с какой? — Я вынужден настаивать на том, чтобы вы оставили детёныша нюхлера, — твёрдо заявил министр Шеклболт. — Мы должны максимально разделить оба мира. Мистер Лавгуд разочарованно вздохнул и протянул клетку одному из мракоборцев. Нюхлер взвизгнул от негодования. — Полагаю, ничего не поделаешь. Кстати, министр, я оставляю портрет с вами. Я буду скучать по жене, но у меня снова будет моя Луна! Драко Малфой бросил на человека, которого ему предстояло охранять, взгляд, полный предчувствия беды. — Давайте уже покончим с этим. Я надеюсь успеть на ланч с друзьями на следующей неделе. Гермиона с раздражением закатила глаза и встала у основания арки. Двое других невыразимцев последовали её примеру. Они встретились взглядами и начали аккуратно активировать руны, как делали много раз на тренировках. Это была долгая, кропотливая последовательность, занявшая не меньше пяти минут. Каждая руна загоралась мягким светом при прикосновении кончика волшебной палочки. Когда они закончили, не последовало ни грандиозного зрелища, ни намёка на успех. Вуаль лишь томно колыхалась, как и всегда. — Всё готово? — нетерпеливо спросил мистер Лавгуд. Получив кивок министра, Ксено не стал медлить ни секунды: швырнул в пустоту свой чемодан и прыгнул сам. Малфой, выругавшись, едва успел ухватиться за край его мантии, чтобы последовать за ним. Гермиона поспешила за ними, сердце колотясь от тревоги. Они не были уверены, как долго продержится портал. Мир закружился в водовороте индиго и фиолета, тени сомкнулись вокруг, пока она не выпорхнула на другую сторону. Под оглушительный стрекот цикад. Был полдень, то же время, что и в их мире. Они оказались на бескрайнем поле, заросшем высокой, по колено, травой. До горизонта простирался лес, а на холме возвышался замок с красной башней-донжоном. В ушах звенело от ветра, а позади них слышалось мягкое, гипнотическое гудение вуали Арки Смерти. — Я-я полагаю, мы на месте, — произнесла Гермиона без особой уверенности. Пейзаж выглядел достаточно средневековым, но Хогвартс был не единственным замком в мире. — Подождём остальных. Мимо них, подпрыгивая на ухабах, медленно проползла телега, запряжённая ослом. Возница, загорелый мужчина в простой одежде, уставился на них широко раскрытыми глазами. Обе группы замерли, уставившись друг на друга в немом замешательстве. — Что они так долго? — проворчал Малфой, накладывая на себя охлаждающее заклинание. Гермиона бросила на него сердитый взгляд и обернулась к вуали. Как раз в тот момент, когда гудение стихло, а мерцающая сине-фиолетовая сердцевина портала бесшумно рассеялась, словно дым. — Этого не должно было случиться, ведь так? — ошарашенно произнёс Малфой. Гермиона не ответила, в панике начиная тыкать волшебной палочкой в безжизненные руны, бормоча заклинания под нос. Но каменная арка с глухим треском начала рассыпаться. Раствор превращался в пыль, камни с тяжёлым стуком падали в траву. — Полагаю, это означает, что на ланч я не успеваю, — с язвительным шипением произнёс Малфой. — Насколько мы обречены, Грейнджер? Гермиона сглотнула ком в горле и медленно обернулась. — Ну… чтобы найти это место впервые, потребовалось четыре года… — Драко разразился сдавленным потоком отборнейших ругательств, принявшись вытаптывать траву. — Но в этот раз должно быть быстрее! Возможно, года два? Всё, что она могла гарантировать, — что быстрее, чем в прошлый раз. Видимо, Шеклболт был прав, принимая меры предосторожности. — Это что, шутка? — почти прошипел Малфой. — Это одна из твоих авантюр? — Если ты думаешь, что я этому рада, то ты чертовски ошибаешься, — жёстко парировала Гермиона, поворачиваясь к груде обломков. — Не исключено, что я смогу починить её сама… с помощью чего-нибудь? — Она не знала, с помощью чего. Её единственной надеждой была Луна и её безумные идеи. Гермиона в этом сильно сомневалась. Драко и Гермиона уставились друг на друга. Прошло мгновение, прежде чем они осознали: пока они препирались, Ксенофилиус Лавгуд уже бежал через поле. Его чемодан неуклюже подпрыгивал рядом на невидимых нитях. Они обернулись, наблюдая за его силуэтом в дюжине нелепых одежд, и бросились вдогонку. — Нас не оставят здесь на два года, — пробормотал Драко, скорее для себя, чем для неё. — Поттер и Уизли не позволят. — Это лишь предположение. Д-должно быть быстрее. Они догнали Лавгуда как раз тогда, когда местные жители начали обступать их плотным кольцом. Гермиона быстро осознала, насколько они выделяются, и начала шептать заклинания смены облика на их одежду. — Мы должны слиться с толпой, — настаивала она. — Не думаю, что размахивать палочкой на виду у всех — значит «сливаться с толпой», — язвительно заметил Малфой. Гермиона обернулась и увидела, что все смотрят на них с благоговейным ужасом. — Но… Луна говорила, что она колдует, и они это принимают? Один из мужчин рухнул перед ними на колени, начав исступлённо молиться. Гермиона нервно постучала пальцем по бедру, не зная, что делать. — Восемь Свечей! — выкрикнул он. — Трое из Восьми Свечей! Время пришло! Это, казалось, подожгло толпу, крики стали нарастать, как морской прибой. — Я… нет, послушайте, — попыталась отрицать Гермиона, сама не зная, что именно. Что бы это ни было, она не хотела иметь с этим ничего общего. — Я просто хочу найти Луну! Она местная ведьма! Она живёт в Королевской Гавани. Это Королевская Гавань? Её мужа зовут Эйгон. Стражник в звенящих доспехах шагнул вперёд. — Вы друзья с Королевой и Королём? — скептически спросил он. — Нет, с Луной Лавгуд! Я не знаю её фамилии по мужу. Мы дружили в детстве. — Восемь Свечей! — снова прорезался крик из толпы. — Она говорит о Чародейке! — Я… у меня есть дар! — выпалил Ксенофилиус, с треском распахивая чемодан и извлекая оттуда сову. Малфой с отчаянием провёл рукой по лицу. — Сова тому, кто отведёт меня к моей дочери! — А кто твоя дочь? — заинтересованно спросил другой стражник. — Луна Лавгуд! Мы очень похожи. Серебряные глаза и светлые волосы! Его заявление вызвало новый всплеск возбуждения. Малфой молниеносно извлёк палочку, и полупрозрачный защитный барьер окутал их. Гермиона сглотнула, окидывая взглядом окружающую толпу, в её карих глазах плескалась тревога. Сквозь толпу протиснулся подросток, босой и покрытый слоем дорожной пыли. Его голова была обрита, а лицо испещрено ужасными, но старыми, почти затянувшимися шрамами. Он внимательно посмотрел на Ксенофилиуса, подошёл ближе. Дошел до того, что понюхал его, а затем просто выдохнул… — Луна. Ксенофилиус Лавгуд просиял, словно ему показали философский камень. — Да, Луна! Моя дочь! Ты отведешь нас к ней? — Да, — просто ответил парень. Несмотря на его диковатую внешность, люди расступились, и толпа немного успокоилась, хотя и продолжала следовать за ними на почтительной дистанции. — Как тебя зовут? — радостно спросил Ксенофилиус. — Эрл. Мистер Лавгуд сиял. — Пасынок моей дочери! Как прекрасно! Это она тебя послала? Она рассказывала мне о четырёх детях, которые были у её мужа до их свадьбы. Для меня честь встретить одного из вас. Гермиона не знала о приёмных детях. Министерство следовало уведомить. Это могло осложнить дело. Но она также недоумевала, почему Луна позволяет парню ходить босым и грязным. Ксенофилиус отвесил Эрлу витиеватый поклон, и тот широко улыбнулся в ответ, казалось, всем довольный. — Здесь что, есть оборотни? — подозрительно пробормотал Малфой, разглядывая Эрла. Вопрос был закономерным, учитывая, что тот скалил зубы и обнюхивал людей в первые минуты знакомства. — Не думаю? — Гермиона не была уверена. Луна об этом не упоминала. Но, как стало очевидно с четырьмя неизвестными пасынками, она была скупа на детали. Остаток пути скрашивал лишь Ксенофилиус, без устали щебетавший с Эрлом. Если, конечно, его монолог можно было считать беседой. Юноша отвечал скупо, односложно, и каждый его выдох казался победой. А позади, словно тени, неотступно следовала толпа, заставляя Гермиону в нервном спазме раз за разом оборачиваться. Она не могла оторвать глаз от города. Это была прогулка по дну жизни, по самым мрачным трущобам, какие только можно вообразить. Худшие из лачуг слепились из грязи, обломков камня и гнилого дерева, а вперемешку с бродячими псами кишели нищие. Но по мере их движения к замку, упиравшемуся шпилями в небо, дома начинали хорошеть: вот уже не лачуги под ржавым железом, а добротные каменные строения. Четвёрку путников остановили у второй стены, опоясывавшей цитадель. Эрл встретил задержку с рычанием, ударив кулаком по нагруднику одного из стражников. — Эрл, не надо, — взмолился тот. — Сам знаешь, устав. Юноша оскалился, но тут же с другой стороны раздался крик, пропускающий их дальше. Другой стражник облегчённо выдохнул. — Неужели нельзя было долететь на мётлах? — проворчал Драко, смахивая с виска каплю пота. Гермиона делала то же самое. Даже охлаждающие заклинания не спасали от изнеможения после марш-броска через весь город и в гору. — Отец! Чемодан Ксенофилиуса с оглушительным грохотом шлёпнулся на землю, когда его дочь, без сомнения Луна, помчалась через двор. Но та, что предстала перед ними, была полной противоположностью тому, что ожидала увидеть Гермиона. Дело было не в том, что она повзрослела, а в её одеянии. Изысканные шёлковые одежды алого и чёрного, расшитые золотом. С её головы слетела корона и покатилась по камням. Стражник в белом плаще бросился за ней, бережно подняв её, словно величайшую реликвию, в то время как Луна впервые за пятнадцать лет впивалась в отца в крепких объятиях. И тут до Гермионы наконец дошло, что пытались донести люди у стены. Луна Лавгуд была Королевой. Это переворачивало все их расчёты с ног на голову. — О, Гермиона, как же я рада тебя видеть! Гермиона не смогла сдержать слёз, когда Луна заключила в объятия и её. Та даже коротко кивнула Малфою: «Драко». — Это моя семья, — объявила Луна, увлекая Гермиону и отца к группе людей. Драко внезапно разразился безумным хохотом, судя по всему, наконец сложив пазл в голове, и для равновесия упёрся руками в колени. — Вы серьёзно? Эти люди сделали Луну своей Королевой? В небе над ними с рёвом пролетел дракон, великолепный, с чешуёй цвета расплавленного золота, за ним следовал другой, цвета лесной зелени. Брови Гермионы поползли к волосам. Она была уверена, что в Вестеросе почти не водилось магических существ. Несколько стражников шагнули вперёд в ответ на тон Малфоя, положив руки на эфесы мечей. — Будь осторожен в том, как ты обращаешься к Королеве, — прозвучало холодное предупреждение. Малфой замолк, переводя взгляд с лезвия на Гермиону. Та лишь многозначительно приподняла бровь. Этого, видимо, оказалось достаточно — он выпрямился, хотя и не убрал палочку. Его глаза расширились, когда он разглядел людей с волосами того же оттенка, что и у него самого. — Это мой муж, Эйгон, — представила Луна. Пальцы мужчины нервно сжимались и разжимались у него по бокам. Он глубоко вдохнул, чтобы заговорить, но лишь медленно выдохнул, не проронив ни слова. Его волосы были белёсо-золотыми, а глаза — цвета весенних фиалок. Он явно нервничал, встречая тестя, ведь его взгляд не отрывался от Ксенофилиуса. — Он Король Семи Королевств, — продолжила Луна. — И он приносит мне цветы. Он прекрасный муж! — Она произнесла это так, будто приносить ей цветы было столь же важно, сколь и носить корону. Малфой с отстранённым видом наблюдал, как, судя по всему, Король что-то бессвязно пробормотал. Ксенофилиус не обратил на это внимания, заключив мужчину в крепкие объятия. — Спасибо, что заботился о моей Луне! — Я… э-э… ну, да, — выдавил Эйгон, и никто не мог понять, что именно он пытался сказать. — А это мой сын, мой младшенький! Его зовут Ксено! Посмотри, Ксено, это твой дедушка. Я назвала тебя в его честь. Маленький Ксено и впрямь был вылитой Луной и Ксенофилиусом. В нём почти не было черт отца. Малыш вежливо поклонился, просунув язык в щель между местами, где должны были быть два передних зуба. — Мне пять лет, — просто сказал он, и в его глазах вспыхнул озорной огонёк. Следующей была девочка-подросток, удивительной красоты. Она сделала чопорный реверанс, как и подобает при встрече с королевской особой. — Меня зовут Эйра, дедушка. Рада познакомиться с вами. Мистер Лавгуд привлёк обоих детей к себе в объятия. Маленький Ксено разразился заразительным смехом. Даже юная Эйра улыбнулась, расслабившись в его объятиях. Луна встала позади своей старшей дочери, положив руки ей на плечи. Старшая дочь обладала дикими белёсо-золотыми волосами и пурпурными глазами. На ней были доспехи, поверх которых надета длинная юбка. На одном бедре у неё была закреплена тёмная палочка с рунами на рукояти, на другом — украшенный драгоценностями меч. — А это моя старшая дочь. Гермиона, познакомься с Гермионой. Обе Гермионы уставились друг на друга, ошеломлённые. Младшая переводила взгляд с матери на старшую Гермиону и обратно. — Моя тёзка? — переспросила девушка, словно проверяя, не ослышалась ли. Луна нежно провела рукой по щеке дочери. — Да, дорогая. В честь неё я тебя и назвала. Моя храбрая, умная подруга Гермиона. Блестящая волшебница нашего десятилетия! Слёзы навернулись на глаза Гермионы, слов у неё не находилось. Она и не подозревала, что Луна так её ценит. Особенно учитывая, что сама Гермиона в школьные годы часто отзывалась о Луне свысока. Юная Гермиона бросилась к старшей, на лице её сияла улыбка. — Мы совсем не похожи, — объявила девушка. Это было похоже на встречу с собственной противоположностью: Гермиона с тёмными волосами и глазами, и маленькая Гермиона — с белыми волосами и фиалковыми глазами отца. — А это Вдовствующая Королева, моя свекровь, Алисента Хайтауэр. К ним подошла элегантная женщина с каштановыми кудрями, тронутыми сединой. — Луна очень скучала по вашему обществу, лорд Лавгуд. Для меня честь приветствовать вас здесь. Бедная женщина чуть не дёрнулась, когда Ксенофилиус заключил и её в объятия, и ближайший стражник шагнул вперёд, внимательно следя за происходящим. — Лодыжки! — внезапно воскликнула Луна, указывая на ноги Гермионы. — Ты практически обнажена! Гермиона смущённо переступила с ноги на ногу, встретившись взглядом с Драко, прежде чем отвести глаза. — Прошу прощения? — Люди здесь питают предубеждение против лодыжек, — объявила Королева, и никто из присутствующих не счёл её слова иррациональными. Алисента испустила долгий, мучительный вздох. — Не предубеждение, дорогая. Просто… — Она замолчала, закусив губу, бросила взгляд на ноги Гермионы и отвернулась. — Шлюха. Гермиона застыла, когда к ним присоединились ещё двое. У них была та же аристократическая внешность, что и у остальных. Светлые волосы и фиалковые глаза, должно быть, были фамильной чертой. Мужчина был примерно того же роста, что и Драко, и весьма статен. На глазу у него была повязка, а прямые волосы ниспадали на спину. Единственный лавандовый глаз изучающе скользнул по двоим новоприбывшим. У его пояса был закреплён меч, и он держал под руку женщину, полноватую и невысокую ростом. На этом этапе Гермиона была уверена, что в королевской семье должна быть как минимум тысяча человек. — Эймонд, — прошипела Вдовствующая Королева. — Не будь груб! Ты же знаешь, Луна была такой же, когда ты нашёл её. — Женщина провела рукой по платью, разглаживая несуществующие складки. — Они из другой культуры. — Но мы в Вестеросе, — холодно парировал Эймонд. — Она несёт в себе дыхание смерти и восторга, — внезапно проговорила безымянная женщина, её взгляд был затуманен, устремлён в невидимую даль. Невозмутимое выражение лица Эймонда мгновенно смягчилось. Губы расслабились, брови нахмурились, всё его внимание было приковано к ней. — Хелейна? — Вероятно, это как-то связано с Магической войной, — размышляла вслух Луна. — Гарри, Рон и Гермиона стояли во главе неё. Гермиона и Драко снова переглянулись, чувствуя себя не в своей тарелке. Они не имели ни малейшего понятия о том, что происходит. Ксенофилиус тем временем достал какую-то странную штуковину, которая позабавила маленького Ксено и Эйру. Гермиона смутно понимала, что двое последних взрослых, судя по всему, были родственниками, несмотря на явную супружескую связь. Эрл по какой-то неведомой причине начал шипеть, заставляя Гермиону усомниться в своём утверждении об отсутствии оборотней. И, как будто этого было мало, зелёный дракон, появившийся ранее, с грохотом приземлился на землю, за ним последовал чуть меньший дракон кремово-золотого цвета. Гермиона и Драко мгновенно подняли палочки. — Даркфайр! — Старблейз! Дочери Луны бросились к драконам. Прежде чем Гермиона и Драко успели наложить заклинания, чтобы спасти их, Луна опустила их палочки лёгким взмахом запястья. Они наблюдали, как девушки ласкают морды своих скакунов, прежде чем взмыть с ними в небо. — Сила Таргариенов — в их драконах, — тихо сказала Луна, подходя к ним. — Большинство Таргариенов имеют своего дракона. Если повезёт, их воспитывают вместе с колыбели. Остальным приходится рисковать смертью или увечьем, если они хотят летать. Яйцо моего сына не вылупилось. У него нет дракона. — Это же… — Драко замолчал, уставившись на существ. Мускулы, играющие под толстой чешуёй. Дым, клубящийся с каждым их дыханием. Едкий запах гари и серы, накрывающий их волной. — Этот мир поначалу кажется сложным, — сказала им Луна. — Полагаю, вы не планируете задерживаться надолго. Для вас это не станет большой проблемой. Гермиона наконец обрела дар речи. — Эймонд назвал меня шлюхой? — Принц Эймонд, — с усмешкой поправил её вышеупомянутый мужчина. Он мог посоперничать в высокомерии с Драко школьных лет. Она берёт свои слова назад. Эймонд был самым уродливым, ничтожным прыщом, когда-либо существовавшим. — Если женщина желает обнажить свои… — Гермиона запнулась от нелепости всего этого. — Если она желает показать свои лодыжки, кто ты такой, чтобы говорить иначе? Луна в знак согласия подпрыгнула, подтянув к себе Эрла, который успокоился от её прикосновения. Юноша замер и прильнул к её боку, хотя был на полголовы выше неё. — О, как ты права, Гермиона! Я пыталась им это объяснить! — Твой муж одобряет? — спросил Эймонд, приподняв бровь. — Муж? — растерянно переспросила Гермиона. Эймонд бросил взгляд на Драко, и оба тут же начали возмущённо отрицать. — Гнусное обвинение! — настаивал Драко. — У меня бы нашлось больше общего с пятнистой жабой! — выпалила Гермиона. Король Эйгон оценивающе посмотрел на свою жену, с головы до ног. — Эй, Луна? — Да, мой любимый? Его щёки зарделись от удовольствия при звуке этого ласкового обращения. — Спорю, если ты покажешь свои лодыжки при дворе, ты сможешь задать тренд. — Прекрасная идея! Вдовствующая Королева выглядела так, будто вот-вот лопнут все кровеносные сосуды на её теле. — Эйгон! При твоём тесте! Не поощряй её! Эйгон беззаботно рассмеялся, а Гермиона и Драко снова встретились взглядами, словно проверяя, не галлюцинация ли это. На этом этапе Гермиона начала сомневаться в своём здравомыслии. — Только представь, матушка. Женщины, демонстрирующие лодыжки как высший писк моды. В то время как мужчины будут сидеть в тёмных углах и дро… — Он сделал какой-то непристойный жест в области паха, иллюстрируя свою мысль. — Из-за лодыжек? — с изумлением воскликнул Драко. — Как это вообще возможно? Насколько вы здесь подавлены? Эйгон обнял Малфоя за плечи. — Мой дорогой человек, ты уже встречал моего брата? Эймонд покраснел от оскорбления. Хмурился, но оставался безмолвным. — Ты Король! — почти заревела Алисента. — Ты не можешь продолжать вести себя как-как… — Она сглотнула; судя по багровому цвету её кожи, у неё вот-вот случится удар. — Я помню, в мои времена, — погрузился в воспоминания Ксенофилиус, — я был влюблён в мою покойную жену Пандору. Она мне так сказала. Хотя я не совсем был уверен… но я согласился! Пандора знала лучше. Она всегда знала! Правильная сексуальная жизнь важна для супружеской пары. Пусть у них будут их лодыжки. — Совершенно верно, папа! — радостно согласилась Луна. — Мужской секс, — пробормотал Эрл низким голосом, и Луна одобрительно потрепала его по щеке. По какой-то непостижимой причине гомосексуальность оказалась связана с темой разговора. Алисента Хайтауэр выглядела так, будто вот-вот лишится чувств. Стражник с тёмными волосами и в белом плаще, казалось, тоже это заметил и взял её под руку, поспешив увести Вдовствующую Королеву внутрь, подальше от летнего зноя. Судя по всему, она отказалась от попыток как-то контролировать эту встречу. Челюсть Эйгона отвисла, на глазах выступили слёзы от того, как тронула его поддержка родственников жены. — Вы человек, близкий мне по духу, — с изумлением провозгласил он, рот всё ещё открыт от удивления. — Хелейна, милая сестра, полагаю, нам пора, — жёстко сказал Эймонд. — Погоди, сестра? — поперхнулся Малфой. — Я думал, она твоя жена? — Сестра-жена, — объявила Хелейна так, будто это было нормально и обыденно. Рот Драко открывался и закрывался, в который раз за этот день он остался безмолвен. — Так, слушайте, моя мать из семьи Блэков, но даже я считаю, что это чересчур. — Всегда чисты, — светло согласилась Хелена. Драко дёрнулся назад. — Откуда ты знаешь девиз дома моей матери? — Она провидица, — просто сказала Луна. — Ну, не совсем, здесь это называют Сновидящий, и это работает немного иначе, но у неё есть дар. Она часто говорит вещи, которые люди не могут понять. — Но… — Гермиона не знала, на что жаловаться в первую очередь. — Как можно жениться на собственной сестре? — Это довольно простой процесс, — сказал Эйгон. — Ты просто приходишь к алтарю и женишься. Маленький Ксено начал виснуть на руке Эйгона. Тот с рыком поднял мальчика, который, разразившись буйным хохотом, сунул палец королю в нос. — Ты маленькая крыса! — Я не маленькая крыса! — захихикал мальчик и бросился прочь. Стражник в белом плаще бросился за ним. — Маленький Ксено — вылитая мать, — сказал Ксенофилиус со слезами на глазах. — Когда Луна была маленькой, она дёргала меня за волосы на бровях. Драко ходил кругами по двору, встречаясь взглядом с каждым, словно проверяя, остался ли он единственным здравомыслящим. Большинство стражников не реагировали на сказанное. Хотя некоторые из людей в белых плащах с трудом сдерживали улыбки. Среди всего этого хаоса Гермиона забыла, что её снова назвали шлюхой! К этому моменту она лишь с усталостью задавалась вопросом, есть ли смысл поднимать этот вопрос. — Погоди, — внезапно сказал Эйгон. — Как он может быть Блэком? — Ясновидящая говорит о семье моей матери? — растерянно спросил Драко. — Разве серые глаза не кажутся тебе знакомыми? — спросила Луна. — Это распространённая черта той семьи, так же как белёсые волосы — для Малфоев. Видишь ли, Сириус Блэк оказался на восемь тысяч лет впереди меня. Его потомки до сих пор правят на Севере. Теперь они носят фамилию «Старк». Твою ж мать.