Твое присутствие

«Дорогой дневник, я заебалась. Да, сегодня будет тот день, когда я снова вылью на тебя всю злость и негодование. Потому что… может со мной что-то не так? Драко… Нет, Малфой. Часть меня догадывалась, что он отвергнет меня. Между нами была какая-то взаимосвязь. Но чтобы это переросло в большее? Кажется, что я переоценила себя.

А вот Рон. После стольких моих стараний и попыток все наладить? Этот рыжий ублюдок вместо трудолюбивой и милой меня выбрал спать с тупой помощницей. С Браун. Я же догадывалась и даже высказала Рону свое недовольство. Решение Лаванды пойти в отдел спорта, работать помощницей у него… ну, странно. Теперь все сошлось. Пойду сниму лапшу с ушей и достану пачку мороженого. Хорошо, что завтра еще один выходной, идти на работу я точно не в состоянии. Если эти рубашки продолжат обращаться со мной, как с куклой… Я пошлю их нахер. Говорю же, все заебало.

Фрагмент из личного дневника Гермионы Грейнджер»

Серебряный вихрь закружил Гермиону и доставил прямиком в квартиру Малфоя. Голова трещала, а в ушах стоял неприятный шум и заложенность из-за непривычного способа передвижения. Да уж, она точно отвыкла и обычные прогулки стали роднее. Гермиона шагнула вперед, слегка наклоняя голову. Если в ее квартире установлен обычный, непримечательный камин, то у Малфоя по ободку тянулась местами потрескавшаяся лепнина с заостренными краями. Не очень безопасно… Грейнджер переступила через небольшое решетчатое ограждение и потеряла равновесие, поскользнувшись на новом паркете. Чтобы удержаться и не упасть, она схватилась ладонью за каминную полку и замерла. Так, вдох и выдох. Нужно успокоиться и отдышаться, чтобы избавиться от ощущения пепла в носу. Гермиона немного постояла и, выпрямив спину, огляделась по сторонам. Она заметила, что в гостиной было пусто. Посмотрела на наручные часы. Нет, она не опоздала. Тогда почему ее так просто оставили в комнате, не встретили, мало ли что. В конце концов, она — посторонний человек. Ведьма посмотрела по сторонам, разглядывая обстановку. На диване валялся изумрудный плед, который сбился в один край. Журнальный столик был захламлен бумагами, письмами. Рядом стояла кружка с недопитым напитком. Гермиона прошла чуть дальше и заметила на полу, около кресла, маленькую заколку в форме звездочки. Подняла ее и положила на стол, чтобы не потерялась. И все это разбавлено несколькими сундуками у голой стены. Не все вещи разобраны. — Ты давно здесь? Прости, нужно было подготовить Кэсси ко сну, просила именно меня помочь ей. Но сейчас она под присмотром домовихи, поэтому я весь в твоем распоряжении. Голос Драко прозвучал за спиной так близко, что Гермиона от неожиданности вздрогнула и резко обернулась. Драко стоял в нескольких шагах от нее. В темной рубашке с закатанными до локтей рукавами и домашних штанах. Волосы были чуть растрепаны и зачесаны назад, будто он не раз запускал в них руку. Гермиону смутил такой настоящий и домашний Драко, поэтому она тяжело сглотнула. От этого становилось еще сложнее. — Ничего страшного, я тут совсем недавно. Кэсси уснула? — Почти. Когда я уходил, по крайней мере. Она просит обычно две-три сказки перед тем, как начать зевать и засыпать. Но перед этим стащила со стола шоколадку, это было ошибкой. Энергии у малышки много, – уголок его губ дернулся. Драко было приятно, что девушка интересуется его дочерью, а не задвигает ее на второй план. Гермиона разорвала зрительный контакт первой. Потому что если продолжать гляделки слишком долго, внутри просыпается что-то, что она пока не готова чувствовать по отношению к Малфою. — У тебя тут неплохая гостиная. Только необжитая еще. Я ожидала чего-то другого. — Это звучит, как оскорбление, – ухмыльнулся Драко. — Да, здесь неплохо. Не знаю, в основном всем занимался дизайнер. Мне посоветовал его один магл, которому я помогаю с инвестициями. Она медленно повернулась к камину. Не было изобилия рамок, к которому она привыкла. На широкой полке лежала одна книга. Гермиона неспешно прошла к камину и потянулась, чтобы взять ее в руки. Интересно, что читает Малфой. Пальцы замерли на обложке. — Нет, в такие совпадения я не верю, – она перевернула ее и увидела следы от кошачьих когтей. Живоглот. Это был ее экземпляр «Истории магических реформ». Внутри она нашла стикер, который сама же когда-то наклеила: «Гермиона Грейнджер. Не брать без спроса. Если вы нашли ее, то верните, пожалуйста. Благодарю». Она медленно подняла взгляд и повернулась, чтобы посмотреть на хозяина квартиры. Драко даже не попытался сделать вид, что не понимает. По его губам, изогнутым в наглой улыбке, было видно: он хотел, чтобы Гермиона нашла ее здесь. — Ты. Это ты забрал тогда в библиотеке ее. И не отдал. Украл. — С твоего позволения поправлю. Я не крал, а одолжил на неопределенный срок. — Ты знал, что я расстроилась, когда не нашла книгу на столе. И постоянно спрашивала о потеряшках. А она все это время была у тебя, Малфой. — Да, – пожал плечами Драко. Гермиона смотрела на него и не верила в происходящее. — И ты оставил ее на камине? — Единственная книга, которая заслужила быть на видном месте в моем доме. Она хотела съязвить, сказать что-то колкое. Но не могла придумать. Гермиона осторожно провела пальцами по книге и заметила, что та была затерта сильнее, чем когда она держала книгу в последний раз. Прошло столько времени. И видимо Драко не просто держал ее у себя, а читал. И не один раз. Гермиона поборолась с собой, чтобы не забрать книгу. Но решила положить на место. Пусть уж будет здесь. — Ты странный человек, Малфой. Я тебе это уже говорила много раз и повторю еще. — Ты пришла ко мне домой вечером. Одна. Не уверен, что вправе принимать такие обвинения, – он указал рукой в сторону коридора. — Могу предложить остаться тут или пройти на кухню, там тоже есть стол. Чай? Вино? Что-нибудь покрепче для предстоящего разговора? — Стакана воды будет достаточно, Драко. Он ушел на кухню, а Гермиона постояла несколько секунд в тишине и проследовала за ним. Чем быстрее они начнут, тем лучше. Грейнджер уже хотела сбежать домой. Они присели напротив друг друга. Между ними был узкий стол, графин с водой, два стакана и документы, которые она принесла с собой. Те самые распечатки, которые теперь были усыпаны стикерами и выделениями маркерами. Так Гермионе было удобнее читать и запоминать важную информацию. — Итак, – Гермиона положила ладони на колени. — Начнем с простого. Как ты это достал? Такого рода информацию не выдают просто так. Больше скажу, не уверена, что смогла бы получить некоторые листы, продолжая работать в Министерстве. — Непростой вопрос для начала, Гермиона. Но прости, эти знания и подводные камни оставлю при себе. Не хочу сдавать человека, который помог мне. Он откинулся на спинку стула. — У меня есть доли в нескольких компаниях, которые работают с Министерством и помогают ему, обслуживают интересы. Через них проходят закупки, субсидии, компенсации, гранты. Деньги всегда оставляют следы, если знать, где смотреть. Мне было интересно узнать о том, куда двигались переводы на твои проекты. Которые не проходили дальше, что-то не сходилось. И я смог что-то проследить сам, а некоторые данные мне нашли в вашем же Министерстве. Не все соблюдают правила, особенно женщины, падкие на мужское внимание. Гермиону передернула от мысли, что Драко мог заигрывать, флиртовать и ублажать какую-то глупую ведьму, чтобы добыть данные. При том, что это нужно было ей. Но не таким же способом. Фууу… — И зачем тебе это, Драко? Стало жалко потерянных денег? Не понимаю этого. — Это значит, что я не поверил, будто ты просто устала и ушла. Да, может мы не общались долгие годы, в чем моя вина. Но, я знаю тебя. Или знал, не суть. Гермиона, ты не исчезла бы без причины. Не для того тратила столько времени на восьмом курсе, чтобы бросит все и исчезнуть. Она резко отвела глаза и схватилась за стакан, чтобы в пару глотков осушить его. Сказанные Драко слова должны были звучать, как комплимент, да? Он верил в нее, ее знания, силы и начинания. Но почему-то все это больно ударило по ней. Она сдалась? Вот настолько слаба, что не смогла дать отпор этим рубашкам? — Иногда исчезают, – тихо сказала она. — Знаешь, Драко. Когда вокруг ты только и слышишь негатив, критику. А близкие люди не поддерживают, так еще и врут, скрывают что-то от тебя. Это ранит. В какой-то момент просто пропадает желание продолжать и хочется просто уйти и начать сначала. — Тебя вынудили обстоятельства, разрушающие изнутри. И мне жаль, что я тоже не был рядом в эти моменты, – он подался вперед и облокотился локтями о столешницу. — Я все изучил и понял, что твои проекты тормозили. Давали подержать косточку и тут же отнимали ее. Урезали бюджет и не показывали тех средств, что поступали для тебя. Просто пользовались ими для других целей, проектов. Это низко, подло и заслуживает ответа. Не удивлюсь, если новый спортивный комплекс и арену для квиддича строили за счет этих средств. Плюс, как ты видела, некоторые счета, на которые уходили перечисления, были личными. Он открывал страницы и комментировал некоторые сомнительные операции. Звучали знакомые фамилии, с которыми приходилось сталкиваться по работе. И Гермиона больше всего утопала в этом, когда звучала фамилия Министра. Драко был уверен, что тот видел в Грейнджер опасность для будущего баллотирования. Поэтому она вспомнила один из разговоров, где прозвучало: «Я бы на твоем месте уже заканчивал с этими попытками, Гермиона. Видишь же, что люди не готовы к переменам. Дай им пожить спокойно. А сама занимайся общественностью: ходи на мероприятия, общайся с людьми. И подумай уже про будущее и семью. Может ребенок остудил бы твой пыл». — Драко, я поняла это и без тебя уже. Спасибо, что напоминаешь. Логично, что им не нужна была маглорожденная ведьма с каким-то весом, силой. Так еще и меняющая правила. Они терпели меня, как символ войны и победы. Но не хотели давать большего, чем просто визуализацию. Каждый улыбался мне на приемах, пожимал или целовал руку, хвалил и подлизывался ко мне. Но потом все поголовно голосовали против моих предложений. — Да, вижу, что ты и без меня все понимаешь, кудряшка. Просто для дальнейших действий… — Конечно, я же «умнейшая», блять, ведьма. Которую использовали, как куклу в правильной обертке, – перебила она его. До этого момента Гермиона говорила спокойно, но сейчас чувствовалось, что голос ее надломился. — И знаешь, я ведь жила с этим. Мирилась. А сейчас и вовсе отпустила, но появляешься ты, эти чертовы бумаги… — Гермиона… — Нет, ты выслушаешь меня, – она вскочила так резко, что стаканы и графин дрогнули. Гермиона хотела бы кричать, но помнила о маленькой Кэсси, которая уже спала. Дыхание у ведьмы сбилось. Грудь тяжело поднималась и опускалась. Грейнджер присела снова и проследила, как Драко налил ей еще воды и протянул стакан. — Я годами думала… думала, что не справилась. Может из-за своего резкого характера или несгибаемости. У меня характер очень тяжелый. Я была неудобной, а еще, в какой-то момент, стала слабой. И сдалась. Гермиона нервно посмеялась, что вышло довольно пугающе и звонко. — Нет, Гермиона, – тихо сказал он. — Ты была слишком хороша для них. — Не говори так, Драко. А то я ж могу поверить. — Тогда пора бы. Потому что я всегда считал тебя выше всех окружающих тебя людей. Ты была хороша для них, даже слишком. Хороша и для меня. Мы с ними разберемся и запустим все, что ты захочешь. Его голос стал мягким. Таким, каким она помнила его во времена Хогвартса. Последние пару месяцев перед выпускным, когда они прогуливались по территории под завистливые и непонимающие взгляды. А он не обращал внимания на окружающих, только на нее. И все говорил-говорил о чем-то. Гермиона зажмурилась и резко открыла глаза. Ощутила, как рука Драко нежно скользнула по ее запястье, оставляя после прикосновения легкое покалывание. Казалось бы, легкие и мимолетные касания вызывали в ней больше чувств и эмоций, чем если бы он сделал нечто большее. Потому что это было тем самым: попытка показать большее, желаемое, но все равно сохранить за ней право выбора и не вторгаться в ее личные границы. Их прервали быстрые короткие шаги. На кухню влетела Кэс в легкой шелковой пижаме. Опять же изумрудной, что рассмешило Гермиону. А в комнате у нее змейки будут, ну чтоб сразу указывать ребенку на будущий факультет. Волосы, которые Драко старался собрать в две косички, уже спутались, а щека помята сном и хранила на себе красный след с белыми полосами. — Миона! Папа, ты как мог? Ты спрятал от меня Миону? Драко одернул руку и провел ей по волосам, тяжело вздыхая. Гермиона не успела даже опомниться, как малышка уже подбежала и начала карабкаться к ней на колени. Драко прикрыл глаза. Вот и почему его дочь так прикипела к Гермионе? Это хорошо, но не так же быстро и стихийно… — Кэсси, любимая. Ты должна уже спать. Мы договорились, что сюрприз переносится и будет потом. — Я спала, честно. А сейчас хочу побыть с тобой и Мионой. Так нечестно, что забираешь ее себе. Логика была железной и спорить с Кэсси казалось бессмысленно. Если она так решила, то все. — Он хра… храпит иногда, Ми, а я нет, – Кэс повернулась к Гермионе и прошептала это, но Драко услышал сказанное и возмутился. Вот так, его дочь играет против него. — Кассиопея. — Чуть-чуть. Гермиона впервые за вечер рассмеялась по-настоящему и Драко замер от этого звука. После той раздраженной, напряженной ведьмы, видеть и слышать ее такой… было подарком для его глаз и ушей. Неожиданно рядом с ними появилась серая дымка, из которой выпрыгнула домовиха. — Мастер Драко, сэр. Я извиняюсь, не уследила. Хозяйка была очень быстра и не слушалась меня, – начала тараторить эльфийка, оттягивая руками уши. Она корила себя за такое нарушение. И думала, что не заслуживала вот этого нового сарафана, который ей протянула на днях маленькая хозяйка. — Тихо, тихо. Все хорошо. — Я подвела вас, я должна быть наказана. А не стоять тут в этой одежде. Не уследила, плохо выполнила задание, – она продолжала болтать, но наконец-то подняла глаза и посмотрела на собравшихся в комнате. — Мастер Драко. Вы привели… Мисс Грейнджер. Мисс, я так рада вас видеть. Такая чудесная гостья, а я так ошиблась. Простите меня, Мастер. Хозяйка. И мисс Грейнджер. Мне посчастливилось встретить вас, у меня даже шапочка сохранилась, она в чуланчике Мэнора. О Мастер… — Так, хватит слез и разговоров. Все хорошо, ничего страшного не произошло. Можешь пока быть свободна, я позову тебя, когда снова уложу Кассиопею, – прервал домовиху Драко, а затем посмотрел на дочь, которая удобно устроилась на коленях Гермионы. — Почему бы тебе, любимая, не показать Гермионе свою комнату перед сном? – предложил он, уверенно решив сменить тему. — Да! – Кэс схватила Гермиону за руку, которая придерживала малышку на коленях для баланса и безопасности. — Пойдем, Ми, тебе понравятся мои игрушки. Гермиона посмотрела на Драко, но тот лишь едва заметно пожал плечами и постарался скрыть улыбку. — Не могу отказать такой милой девочке, – пробормотала Гермиона. — Ну, маленькая принцесса, веди. И Грейнджер аккуратно придержала Кассиопею, чтобы та встала на пол и повела взрослых в свою комнату. Половина пространства действительно напоминала обещанный замок, о котором так трепетно и эмоционально рассказывала Кэс: нарисованные башни, тканевый полупрозрачный балдахин, а еще множество разноцветных подушек в форме облаков и стен. Повсюду уже были разбросаны куклы, книги, деревянные драконы, на которых Гермиона нечаянно чуть не наступила. А еще плюшевый кролик. — Здесь все обустраивал я и мама. Нарцисса видно отыгралась, потому что ей достался только сын, – фыркнул Драко, оставаясь позади девочек. Ему нравилось наблюдать за взаимодействиями Гермионы и Кэсси, пора это уже признать. Девочка подбежала к кровати и подняла кролика, который, видимо, упал в момент пробуждения Кэс. — Это Морковка, – серьезно представила Кэс игрушку и протянула ее девушке. — Папа предлагал еще одного дракона, но у меня их много. Они у замка теперь, как… ну… охраники. — Впечатляющее имя, – кивнула Гермиона и вернула кролю Кэс. Кэс не могла сосредоточиться, поэтому бегала по комнате и показывала все подряд: любимый набор для чаепития с эльфами, рисунки. Потом она раскрыла шкаф и начала тыкать пальчиками на любимые платья. Кэсси понимала, что долго ей занимать взрослых не разрешат, тем более в такое позднее время. Но и когда будет еще здесь Гермиона… не знала. Поэтому старалась показать, как можно больше. — А это я нарисовала, как просила мамочка. Она ткнула пальцем в новый рисунок, который нарисовала сегодня с домовихой. Драко в этот момент сидел в гостиной и разбирался с документами. Гермиона замерла, рассматривая детские кривые линии и силуэты. На листе было три человечка. У двоих волосы были не закрашены, поэтому Грейнджер посчитала, что это Астория и Кэс. К горлу подступил ком, как и у Драко, когда он обратил внимание. В стороне, чуть меньше остальных, был еще человечек, у которого волосы были не прямыми линиями. Для него был взят коричневый карандаш, оставивший завитки на листе. — А это? – осторожно спросила Гермиона, догадываясь и сторонясь ответа ребенка. — Ты. — Почему я там, дорогая? – ведьма присела на колени, чтобы рассмотреть лицо ребенка, который только и пожал плечами. Гермиона повернулась и испуганно посмотрела на Драко. Кэс наконец-то уложили после нескольких обещаний, что Гермиона еще вернется в гости к малышке. Кажется, что расспрашивать сейчас Кассиопею об Астории не имело смысла, но все это очень напрягало. Может, все же установить в Мэноре портрет погибшей девушки, чтобы та поговорила с ним. Чего она добивается, появляясь во снах маленькой дочери? Драко позвал эльфийку и оставил их вдвоем. Гермиона ждала его в коридоре и невольно заметила, что здесь не было ни одного портрета родственников Малфоев. Они вернулись на кухню и погрузились в тишину. Натянутая пауза заряжала обстановку, каждый боялся начать диалог вновь. Драко прошел к серванту и достал оттуда графин с янтарной жидкостью. — Извини, но я немного выпью. Если ты не против. — Да, хорошо, – тихо ответила она. — И… налей мне тоже. Совсем немного. Драко приподнял брови и посмотрел на ведьму, а затем на стекло. Кажется, продолжить диалог они смогут только после небольшого расслабления. Было ли это правильно? Вот так пытаться убежать от чего-то, думая, что алкоголь поможет? — Спасибо, – Гермиона проследила, как ее стакан наполнился наполовину. — За что? — За нее. Как бы странно ни звучало, но появление здесь Кэс немного взбодрило меня. Я начала злиться, а с этим настроением далеко не уйдешь. Все же пришла для разговора, но будто бы не была к нему до конца подготовлена. Гермиона долго смотрела на его профиль. Они молчали и потихоньку пили, каждый погрузился в свои мысли. И Грейнджер приняла решение узнать сейчас, чтобы строить какие-то дальнейшие взаимодействия. Ее мучило это много лет. — Почему ты тогда ушел, Драко? – Малфой подавился жидкостью, которая так приятно обволакивала его горло изнутри. Она хочет обсудить выпускной? — Я ждала того разговора, вечера. И ты видел мое желание переступить черту. Но все, что я получила в ответ: «мы же друзья». Он закрыл глаза и болезненно прикусил губу до крови. Трус, он был обычным ребенком, который не решился на что-то большее и взрослое. И просто сбежал. Драко посмотрел на Гермиону и сжал стакан. Она смотрела на него сейчас таким ожидающим взглядом. А в тот вечер. Да, он следил за Гермионой. Наблюдал, как девушка смотрела на него: задерживала взгляд дольше обычного, закусывала нижнюю губу. Нервничала. Да, Грейнджер переживала и все сразу читалось на лице. И он испугался. Потому что услышал ее разговор за день до этого с Джинни. Как Уизли рассказывала, что ее недоумок брат решится сегодня на большее. А Гермиона молчала и слушала, после чего сказала подруге про него. «Может, я хочу услышать что-то от Драко. Мне кажется, кажется, что между нами есть связь», – проговорила она Уизли. И получила от этого не желанное одобрение и поддержку, а выслушала про то, что он недостоин ее. А Уизел? Он значит достоин? Никто не будет когда-либо достоин стоять рядом и держать за руку такую ведьму. Драко всегда был холоден и привык к этому официозу и отсутствию эмоций. Но рядом с Гермионой становился мягче. Она помогала ему стать лучше. И Драко становился уязвимым рядом с ней. Он тогда не умел выбирать сложное. Поэтому поступил, как… — Я был трусом, – честно сказал Драко. — Я влюблялся в тебя и понял это слишком поздно. Тогда, я… испугался. Гермиона, как бы смотрели на тебя со мной? У меня была только слава Пожирателя, все бы считали, что я так пытаюсь очиститься. Хотел ли я такого для тебя? Нет. Влюбленный мальчишка, который просто испугался собственных чувств. Во мне говорила незрелость. И поэтому единственное, что смог сказать… что ты прекрасный друг. И умышленно оттолкнул тебя… Гермиона хотела возразить, перебить Драко. Высказать все, потому что видимо «думать»… не его. Было больно, будто она снова в том вечере. Старалась, наряжалась для него. И потом посчитала, что недостаточно хороша для него. — А я решил, что будет правильно уехать. — Это было жестоко, Драко. И ты правда оказался трусом тогда. Я посчитала, что недостойна тебя, твоего мира. Знаешь, как было не по себе смотреть на окружающих меня Тео или Блейза? Они же догадались, что ты отверг меня. А Нотт, он и вовсе увидел, как я рыдала в одном из коридоров. Драко увидел, как Гермиона встала и начала ходить по кухне. Он поднялся и подошел к девушке, останавливая ее. — Знаю. Я сбежал, потому что не решился послушать тебя нормально. Потому что испугался собственных чувств. Блять, это звучит очень тупо. И глупо, что я создал всю эту проблему. Гермиона посмотрела на него. Обратила внимание, как его руки слегка приобняли ее, но не переступали черту. — А сейчас? Прежде, чем мы решим дальше разбираться с этими проблемами и Министерством мне нужно понимать… Ты убежишь сейчас? Или в момент, когда появляется сложности? — Я вырос. И давно осознал, что мне не хватало в своей жизни тебя, Гермиона. Я не уйду теперь. И больше скажу, что по истечении нашего пятилетнего брака с Асторией, она знала, что я не люблю ее. Мы говорили про тебя, и Тори была предупреждена, что я захочу попытаться вернуть тебя. Наша с ней слабость произошла из-за новости о твоей предполагаемой свадьбе. А потом ты пропала. Воздух между ними натянулся и Гермиона машинально потянулась, чтобы поправить ворот его рубашки, который слегка завернулся. Она часто позволяла себе такое в Хогвартсе. То галстук не так сидит, то воротник. И почему-то он не останавливал ведьму, позволял эту близость. Ему нравилось ощущать тепло ее дыхания на своей коже. Пальцы Гермионы дрогнули, когда она осознала совершенный ею машинально жест. И попыталась одернуть себя, вернуть между ними безопасное расстояние. Но Драко перехватил руку и медленно поднес ее к своим губам. — Драко… – прошептала ведьма, поднимая голову, чтобы рассмотреть его. Посмотреть в глаза. Он не поцеловал, а просто задержал ее руку у рта, опаляя ее своим дыханием. А затем, девушка почувствовала легкое касание губами подушечек пальцев. — Это нечестно. — Что именно, – томно проговорил он, не разрывая с ней зрительный контакт. — Ты говоришь вот это все сейчас, после стольких лет. Эти правильные вещи, признания. Но ничего уже нельзя исправить. И мне страшно… — Я могу говорить неправильно, если тебе будет от этого легче. Она тихо фыркнула, но не стала отнимать руку. Между ними осталось ничтожное расстояние, которое каждый хотел сократить. Но никто пока не решался. Драко аккуратно помассировал ее запястье большим пальцем и посмотрел на губы. Его взгляд метался, рассматривали лицо девушки. И он наклонился ближе, а у ведьмы пересохло во рту. Гермиона не заметила, как прикрыла глаза и уже сама хотела притянуть Малфоя к себе. Почувствовать наконец-то его губы на своих. Потому что тот нелепый поцелуй после игры на Слизеринской вечеринки остался в ее воспоминаниях. — Пап… Драко и Гермиона отпрянули одновременно, будто их ударило током. В проходе стояла сонная Кэс, прижимая к себе кролика. — Я водички захотела, а в комнате закончилась… – пробормотала она, а потом посмотрела на них обоих. Драко закашлялся. И быстро взял себя в руки, чтобы достать кружку дочери и налить ей воды. — А Ми останется с нами на ночь? – маленькая девочка посмотрела на взрослых. Раскрасневшаяся Гермиона посмотрела на Драко, а тот на нее. А Кэс не поняла, что такого в ее вопросе, что они так смутились. — Хороший же вопрос, папуль.