Твое присутствие

«Я почувствовала, что больше не являюсь частью этого мира. Он съедал меня изнутри, менял ориентиры, взгляды. В отражении зеркала была все еще «я». Но ощущалась иначе. Та версия стала для меня чужой. Поэтому в один из дней я разбила зеркало и наблюдала, как мелкие осколки рассыпались по полу.

Фрагмент из личного дневника Гермионы»

Гермиона Грейнджер просыпается раньше будильника уже не первый год. Не потому, что это помогает ей более тщательно собраться и куда-то спешить. Ведь гораздо лучше встать пораньше и спокойно привести себя в порядок, чтобы к нужному времени оказаться на месте. Гермиона, несмотря на свою организованность и ответственность, часто позволяет себе опоздать на пару минут. И уж тем более не потому, что тревога поднимает ее с постели до запланированного будильника. Который из-за проблем со сном она даже не включала. А зачем? Только мешать будет. Да и тревожность уже прорабатывается с неплохим психологом недалеко от дома… Скорее… все происходит по привычке. Тело до сих пор помнит времена, когда утро начиналось с ранних подъемов, беготни по комнате в поисках бумаг. Частые планерки, презрительные взгляды, перешептывания, смешки. Письма, нескончаемый поток писем, который копился на столе. Мысли и ощущение, что опоздание даже на минуту может стоить слишком дорого. Сейчас же Гермиона лежала на кровати в окружении подушек и игрушек, глядя в потолок. Она прислушивалась к пробуждающемуся за окном городу и думала о том, что сегодня вечером нужно провести инвентаризацию в кофейне. И обратить внимание на остаток зерен, потому что в последний раз поставку задержали на неделю. Расставить новые книги, которые поступили вчера днем и коробки с ними остались нераспечатанные в подсобке. Было так много гостей, что разобрать их не получилось. И организация чтения детских сказок в следующие выходные. А еще встреча с редакцией по поводу выхода ее рукописи… которую она не может отредактировать. Гермиона тряхнула головой. На хватало еще с утра пораньше погрязнуть в размышления. Так и день пройдет мимо. Все записанные в блокнот дела решаемы. Не стоит разгонять панику и раньше времени. Даже если Грейнджер любила это больше всего. Потому что с годами становилась все более тревожным человеком. Поэтому и выслушивала негодования психолога каждый прием. Гермиона еще немного полежала, сделала несколько дыхательных упражнений и пошла умываться. Хорошо, что подруга уже закончила принимать душ. Иначе в ванную комнату было бы не попасть еще минут тридцать. Гермиона быстро освежилась, закинула пижаму в корзину с грязным бельем. На кухне уже горел свет. Грейнджер запахнула махровый халат, закрепив его на талии поясом. И зашла на маленькую кухню. Она же служила и столовой у девушек. — Доброе утро, дорогая, – Гермиона подошла к подруге и поцеловала ее в щеку. — Ты даже кофе сделала. Какая прелесть. — Ты опять не спала, – констатировала Пэнси, протягивая кружку с еще горячим напитком. — Не знала, когда ты выйдешь из своей берлоги. Поэтому чары в помощь. Пэнси сидела за высоким столом, расположенным посередине кухни. В еще домашнем свитере, а волосы собраны в небрежный пучок. Гермиона пожала плечами и присела рядом. — Спала. Просто… проснулась раньше. — Снова прибегаешь к любимому самообману? Или думаешь, что я поверю в этот бред? Герм, это не норма. Даже старик уже прямо заявляет, что тебе нужно спать. Не верю этому промывателю мозгов, но соглашусь с ним хоть в чем-то. Хватит засиживаться, я видела — Люмос горел в комнате около трех ночи. Ты сошла с ума? Гермиона покачала головой и сделала глоток. Пэнси видела подругу насквозь. Годы совместный жизни в одной квартире научили читать каждую мелочь друг в друге. Кто бы мог подумать в Хогвартсе, что бывшая слизеринка, вечно оскорбляющая Гермиону без повода, станет ее самым близким человеком. Воспоминание их неожиданной встречи всплывает у Гермионы время от времени. Паркинсон забрела поздним вечером в кофейню Гермионы пару лет назад. Грейнджер к этому моменту посчитала кассу и хотела поставить кофемашину на режим «Очищения», когда Пэнс подошла к стойке с бутылкой Бейлиса. И была крайне удивлена увидеть за прилавком бывшую однокурсницу и любимицу волшебного мира. — Золотая девочка, ты ли это? – хихикнула и икнула Паркинсон. — Смотри-ка… ик… выглядишь даже сносно. — Пэнси, что ты забыла в магловском заведении так поздно? — Я… ик… с роди… ик… телями поругалась. Ик… хороший… ик… ик… паренек купил мне… ик… ебаная икота, – Паркинсон несколько раз задержала дыхание, чтобы прийти в норму. — Купил мне бутылку Бейлиса. И вот, я думала, что… ик… с кофе будет в самый раз. А тут ты, Золотая девочка. Гермиона повернула ключ, чтобы удостовериться в закрытой кассе. И попросила Пэнси присесть. Да… вечер у Гермионы однозначно не продолжается…. С тех пор они девочки поддерживали общение каждый день. Грейнджер не забудет копну черных спутанных волос и мятую рубашку Пэнс, когда утром она зашла в гостиную. Паркинсон переживала трудный этап, когда обучение в магловском университете подошло к концу. Она знала, что от родителей стоит ожидать подставы, когда те согласились оплатить и потерпеть обучение единственного ребенка вне волшебного мира. И все же при любом семейном вечере они не забывали подчеркнуть, что выбор ведьмы учиться с маглами — позор для семьи. После получения диплома и подписания документов о стажировке, она появилась в Поместье. Довольная личными успехами, потому что ее фамилия не играла роли для обычных людей... Как за ужином Пэнси знакомят с очень интересным молодым человеком… Отец подсуетился и нашел несколько вариантов для выгодного брака. Когда Пэнс не была заинтересована в этом, мечтая творить и развиваться. Это и послужило основой для дружбы Пэнси и Гермионы. Потому что Паркинсон покинула Поместье и пошла в ближайший бар. А потом попала в кофейню, где и встретила Гермиону. Дружба между ведьмами выросла не на воспоминаниях, их они тактично избегали. А на общем настоящем. На умении молчать, смешить, слушать и поддерживать. И главное, что ни одна из них не требовала от другой быть кем-то определенным. Они были просто Паркинсон и Грейнджер. После того вечера, утром, Гермиона предложила Пэнси перебраться к ней. Если та хочет продолжить стажировку и жизнь в магловском мире. — Сегодня будет людно, – заметила Пэнси, откладывая газету. Сова каждое утро доставляла Паркинсон свежий выпуск Пророка, который она продолжала выписывать. Всегда надо быть в курсе последних сплетен. — Ярмарка на площади. Опять поставили много однотипных киосков с товарами, которые мало кому нужны. — Значит выручка будет хорошая. И день быстро пролетит, – улыбнулась Гермиона. — И могла бы заработать еще больше. Но кто-то закрывает глаза на разумное повышение цен. — Потому что я не хочу. — Мда, дорогая. Ну ты неисправима. Они подарили друг другу теплые и такие родные улыбки. Гермиона в очередной раз подметила, что правильно записала в дневник: «Утро на кухне с Пэнси так бодрит и радует, что это стало для нее одним из маркеров правильного выбора». В магловском мире Гермиона ощущает себя комфортно. А правильное место жительства благоприятно сказывается на внутреннем мире Грейнджер. Чуть позже, закрыв квартиру, Гермиона спустилась по узкой лестнице в магазин. До открытия оставалось тридцать минут, а через двадцать придут сотрудники. Она старалась появляться раньше них, потому что лестница была видна не всем и скрывалась в одном из складских закутков. Она взяла с собой несколько пачек зерен и коробки с замороженными эклерами. Лучше сразу захватить, чтобы не бегать туда-сюда. — Гермиона, доброе утро, – пока ведьма считала кассу и заполняла журнал, к прилавку подошла бариста — Линдси. Молодая студентка, подрабатывающая в свободное время. — Доброе. Можешь приступать к открытию смены. Сегодня день обещает быть насыщенным. И, пожалуйста, закрепи задние пряди дополнительными невидимками. Потому что гость пожаловался, что у сотрудника торчат волосы. — Принято. Я оставила в комнате отдыха пирог с рыбой. Мама благодарна за книги, которые ты посоветовала ей к прочтению. Спустя час в кофейне витали ароматы свежемолотых зерен и тостов. Эти запахи Гермиона любила больше всего, потому что они означали начало дня. Работы было много, но она приносила Грейнджер спокойствие и удовлетворение. Очереди, заказы, просьбы подсказать книгу, частые диалоги с посетителями. Гермиона чувствовала себя здесь… уместной. Выкупая книжный магазинчик в Лондоне, она переживала. Правильно ли поступила? Взвесила ли все риски? Может не стоило все рубить с плеча? Гермиона не спала. И бессонница привнесла в ее ту жизнь сигареты. Выкуривать одну поздней ночью, образовывая вокруг себя пелену, стало обыденно. И друзья смотрели, как она разваливается на глазах. Но только пожимали плечами. У каждого свои дела, жизнь и проблемы. Только вот Рон и Гарри частенько выходили из ее камина и жаловались на что-то. А попытки Гермионы рассказать им о своих переживаниях… ни к чему не приводили. Министерство разочаровало Гермиону, и волшебный мир показался ей не таким уж привлекательным. Высокие разговоры о начале чего-то нового отошли на задний план. И все стереотипы, взгляды и правила продолжали существовать в мире, который Гермиона старалась спасти от старых предрассудков и обезумевших волшебников. А звание «Героини войны» не играло для нее роли. Грейнджер и не хотела каких-то ярлыков. А Министерство постаралось, чтобы Гермиона возненавидела это еще больше. Вместо попыток прислушаться, обдумать ее идеи… Министр и его шайка сделали из Гермионы куклу. Трофей. И тыкали статусом при любом удобном случае. Приемы, конференции, интервью. На публике они постоянно показывали свою «Золотую девочку». А внутри Министерства отвергали все проекты, так еще и урезали без того мизерное финансирование. Поэтому, в один из дней, Гермиона решительно зашла в кабинет Министра. Это было после очередной планерки, где ей недвусмысленно намекнули, что: «Маглорожденная не может смыслить в том, как сделать мир волшебников лучше». И, оставив без объяснений заявление, покинула Министерство. Да и волшебный мир тоже. Прошло время с тех пор, как она в последний раз появлялась в Косом переулке или Хогсмиде. Даже приглашения Минервы тактично отклонялись ответными письмами. Достаточно времени, чтобы ее имя перестали упоминать в СМИ. Недостаточно, чтобы его забыли. Но Гермиону устраивал этот вариант. Так у нее появилось свое дело: небольшой книжный магазин, который дополняла кофейня. Ведьма вложила весь остаток сил в открытие. Благо помещения покупались не с голыми стенами, ранее здесь также были кофейня и книжный. Но бывшие хозяева решили продать бизнес, чтобы уйти на пенсию. А Грейнджер чувствовала, что ей это нужно. В обеденное время она принимала заказ за заказом. А Линдси и Трэвис подготавливали заказы к выдаче. Гермиона автоматически улыбалась каждому гостю, заводила короткие диалоги и старалась всем уделить внимание. Для нее важно выстраивать доверительные отношения с гостями, чтобы те возвращались раз за разом. И приводили своих друзей. Пэнси эта стратегия была не до конца ясна и близка. А заниженные, на некоторые позиции, цены пугали подругу. «Ты же разоришься. И никто из этих прожор не поможет тебе потом» Гермиона хотела создать место, в которое приятно возвращаться. Иногда ловя себя на том, что запоминает пришедших уже не раз людей по мелочам: кто всегда берет двойной эспрессо, кто читает только у окна и приходит для этого раньше обеденного перерыва, кто рисует в одной из тихих зон книжного. Все эти мелочи создавали для нее зону комфорта. — Добрый день! – Гермиона перевела взгляд с монитора на следующих по очереди гостей. Но вместе ответила увидела, что гости так и стоят на месте. На значительном расстоянии от прилавка. Гермиона подняла брови и внимательно смотрела, как мужчина и женщина почему-то не решались подходить ближе. Она уже собиралась что-то сказать, когда заметила, что их взгляды направились с Гермионы вниз. Так гости говорили, что ей нужно обратить внимание. Грейнджер чуть наклонилась и опустила взгляд. Перед стойкой стояла девочка с несколькими купюрами. На ней были джинсовый комбинезон и белая рубашка с рюшами, а светлые волосы аккуратно заплетены в две косички. Девочка не выглядела растерянной. Напротив, она казалась довольно уверенной. И точно знала, что делает. — Здравствуйте, мисс, – сказала девочка. — Я хочу купить горячий шоколад. Гермиона на секунду растерялась, а потом почувствовала, как внутри отзывается и разливается что-то мягкое и теплое. — Оу, добрый день! Конечно, – ответила она. — С маршмэллоу? Девочка задумалась. — Немного. Иначе на меня будут ругаться, что я ем много сладкого. «Слишком взрослая для своего возраста. Да? Да», – поймала себя на мысли Гермиона. Она пробивала заказ и думала о том, что черты лица ребенка кого-то напоминали. В девочке было что-то до боли знакомое. — «И почему-то кажется слишком знакомой…» Гермиона пробила заказ, не прося у малышки денег. Но та начала возмущаться, стуча ножкой, потому что считала себя достаточно взрослой, чтобы платить за свои покупки. Тогда Гермиона приняла деньги и аккуратно вложила сдачу в маленькую ладошку ребенка. Она передала заказ своим коллегам и окинула взглядом очередь. Посетителей было уже немного, поэтому она передала кассу Трэвису и вышла в зал, чтобы посадить девочку за стол с детским стульчиком. Пока они ждали напиток, малышка увлеченно рассказывала о сказках, которые нашла сегодня в магазине. Ведьма внимательно слушала ребенка, жадно поглощая такой искренний монолог девочки. И ее умилил момент, когда малышка скривилась из-за допущенной ошибки в слове. Когда Линдси принесла чашку, Гермиона помогла девочке устроиться поудобнее: поправила подставку для ног и проверила, что кружка стоит ровно и устойчиво. — А где твои родители? — Папа выбирает мне сказки, – ответила девочка. — Он долго выбирает, потому что у меня их много. А хочется нового. Он говорит, что это у меня в маму. Поэтому я попросила ба дать мне денюжку, чтобы оплатить горячий шоколад. И отпросилась у папочки. Гермиона улыбнулась ребенку. И все же что-то в ней казалось таким знакомым, особенно ее складная и грамотная речь. Сколько же ей лет? А еще ее подвижная мимика. И ровная осанка, которая нетипична для детей. — Я сейчас вернусь, – сказала Гермиона. — Пару минут. Она сделала всего несколько шагов, когда услышала за спиной тяжелый мужской голос. — Мы договаривались, что ты меня дождешься. Но убежала от меня, не дождавшись ответа. И мы много раз обсуждали, что нельзя сидеть с незнакомцами. Что за поведение, Кэс? Это был спокойный, немного хрипловатый голос. И сказанные слова звучали не с упреком, а скорее игриво, мягко. Как говорит родитель, когда не хочет обидеть ребенка, но показать ему неправоту действий. Гермиона замерла. Она узнала бы его из тысячи. И внутри все кричало, что Гермиона не хотела этого. Но память не спрашивала разрешения. Медленно, почти не веря в такую глупую случайность, она обернулась. Мерлин, пусть мне показалось. Жизнь не могла так посмеяться надо мной. Но… Драко Малфой стоял в нескольких шагах от нее, держа в руках детские книжки, которые она сама выкладывала пару дней назад. Он был другим. Конечно же старше, с их последней встречи прошло много времени. И выше, потому что даже на каблуках Гермионе пришлось приподнять голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Да, она дала себе слабину и решила разглядеть его повнимательнее. Черты лица стали строже с четко выраженными скулами, но той же бледной кожей. Драко по-прежнему оставался стройным, но плечи стали чуть шире и выделялись с помощью уверенной осанки. Серые, холодные глаза внимательно следили за Гермионой и рассматривали ее. Когда их взгляды пересеклись, на лицах обоих отразился неподдельный шок. Мир вокруг продолжал жить в своем ритме, но для них застыл. — Гермиона… – тихо сказал он. Она открыла рот и не могла сказать ни слова. Вокруг продолжала кипеть жизнь: звякнули чашки, кто-то засмеялся у стойки. А за окном проехал автобус. Гермиона потрясла головой. Из оцепенения ее вывел звонкий голос ребенка и слово: «папочка». — Малфой, – прошептала Грейнджер. Это все, на что хватило ведьму. Потому что ее убежище от волшебного мира треснуло за секунду по швам. И виновником стал тот, кого она ожидала меньше всего видеть в стенах своего магловского заведения.