В другую реальность без регистрации и СМС

      Она приходит в себя на рассвете — голова гудит, мысли расползаются, как дым. Горло саднит, будто она всю ночь кричала, тело кажется лёгким и чужим, как плохо подобранный костюм. «Где я?» — мысль лениво всплывает и тут же тонет в тумане. Она ещё не успевает понять, где находится, когда рядом раздаётся насмешливый мужской голос. — Проснулась? — он коротко хохочет, явно довольный собой. «Только не говорите, что это реанимация и новый вид приветствия», — машинально думает Ирина и резко моргает, пытаясь сфокусировать взгляд. Рядом, вполоборота на кровати, сидит тот самый незнакомец из леса: высокий, худощавый, платиновые волосы оттеняют бледную кожу, а улыбка на лице слишком широкая, почти безумная. В его спокойствии есть что‑то опасное, как в подозреваемом, который слишком охотно идёт на контакт. — Кто ты? Где я? — хрипло спрашивает она, поражаясь тому, как чуждо звучит собственный голос. Словно говорит не она, а плохо озвученный персонаж. — Меня зовут Роберт, — он склоняет голову набок, разглядывая её с почти детским интересом. — А ты сейчас в теле моей сестры.       Он снова смеётся — тише, но от этого смех кажется только более опасным. У Ирины внутри всё холодеет. «Отлично. Либо тяжёлая ЧМТ, либо я наконец поехала крышей. Вариантов немного». — Даже не верится, что у нас получилось, — шепчет он, в упор изучая её лицо. — После стольких неудач… — Я не понимаю, о чём ты, — Ирина пытается отодвинуться, но тело плохо слушается, движения вязкие, словно она лежала под капельницей несколько суток. «Спокойно. Оценка обстановки. Место, люди, угрозы. Потом уже психиатры», — привычно проговаривает она про себя, стараясь не показывать растерянности. — О, ну конечно, ты ещё не совсем пришла в себя, — он легко берёт её за руку, как будто они давние знакомые. Прикосновение обжигает холодом. На запястье блеснул тот самый браслет, металл плотно прилегает к коже, словно сросся с ней. — В этом браслете — память Аристы. Не вся, только ключевые моменты. Достаточно, чтобы ты могла убедительно притворяться ею. «Память? Браслет? Притворяться? Словно в деловой мелодраме. Сейчас ещё скажет про переселение душ…» — Ты псих? — голос постепенно возвращает твёрдость, цепляясь за знакомую профессиональную интонацию. — Ты осознаешь, что за похищение человека и незаконное лишение свободы можно получить до пятнадцати лет?       Слова даются легко — как отработанный в суде текст, что‑то нормальное в откровенно ненормальной картинке. Парень снова расхохотался, отклонившись назад. — Ты уже не в своём мире, лапочка, — он выделяет последнее слово с насмешкой, как будто пробует её на прочность. — И поверь, лучше никому не знать, откуда ты. «Не в своём мире… Конечно. Было бы странно, если бы это оказался банальный похититель, а не принц из сказки», — язвительно комментирует внутренний голос. Внешне Ирина только чуть сильнее сжимает челюсти. — Не пойму, ты и правда больной или просто очень стараешься косить под сумасшедшего? — она сжимает зубы, держась за привычную иронию, как за спасательный круг. Если начать верить в его слова — всё, приехали, пора в психушку. — Что ж, — Роберт выдыхает, усмехаясь уже устало, словно эту сцену он проигрывал много раз. — Видимо, придётся ввести тебя в курс дела. Твоя неосведомлённость может сыграть против нас. «Против нас? То есть я уже автоматически в команде? Как мило», — отзывается она про себя, но остаётся молчаливой. Лучше пусть говорит — чем больше информации, тем проще найти логическую дыру.       Он встаёт и начинает медленно ходить по комнате, как по кабинету во время допроса. — Я Роберт Ройс, второй сын короля Дрейтона. Ариста — моя младшая сестра. Наш старший брат Ноа — наследник престола. Сейчас ты находишься в королевстве людей. Но кроме него есть ещё царство Демонов, владения Эльфов и Империя Драконов. Мы живём бок о бок уже несколько сотен лет, — он мельком бросает на неё взгляд. — Но есть древний ковен могущественных ведьм, которые хотят подчинить себе весь мир. Они заключили союз с оборотнями. У нас на носу война. Противник силён, и на его стороне темная магия. Те, кто не желает, чтобы мир утонул в хаосе и беззаконии, приняли решение создать альянс. «Демоны, эльфы, драконы, ведьмы, оборотни. Интересно он ещё инопланетян приплетет, для полноты картины?», — сухо комментирует внутренний голос.       И всё же где‑то на уровне инстинкта Ирина чувствует: он не играет. В его интонации нет той фальши, которую она привыкла ловить в допросной. Он верит в каждое сказаное слово. Роберт останавливается и поворачивается к ней лицом. — А лучший способ скрепить альянс… Как думаешь, какой?       Пока он говорит, Ирина лихорадочно оценивает обстановку. Комната выглядит как картинка из дорогого интерьера: просторная, с высоким потолком и светлыми стенами. Через широкое окно льётся мягкий рассветный свет, тяжёлые шторы отдёрнуты, по полу растекается тёплый золотистый прямоугольник. Большая кровать с резным изголовьем, у стены — трюмо с овальным зеркалом, рядом — шкаф, несколько кресел, на двери — массивный засов. Никаких привычных розеток, проводов, техники, даже обычной лампы — только канделябр с уже прогоревшими свечами. «Хорошо. Либо тщательно выдержанный антураж с театральным уклоном — перебор для логова маньяка похитителя, либо меня правда выкинуло куда‑то, где о розетках не слышали. Телефона нет. Один потенциальный психопат с бредовым расстройством. Оружия нет. Прекрасно».       Всё слишком чисто, аккуратно и… нереально. Слишком идеальное утро для человека, который ещё вчера стоял над трупом в промозглом лесу и думал о табельном пистолете. «Оценить противника.Определить степень опасности. Найти выход.», — автоматически отмечает она.       Голова всё ещё гудит, но профессиональные рефлексы цепко удерживают остатки самообладания. — Брачные союзы, — сухо отвечает Ирина. — Политические браки. Классика. «Если уж и строить сказки, то по всем правилам», — добавляет она про себя. — Умница, — Роберт усмехается, чуть наклоняясь в полупоклоне. — Я женюсь на принцессе Эльфов в будущем году. Ноа уже женился на племяннице короля демонов. А моя дорогая сестра выходит замуж за сводного брата императора драконов.       Ирина смотрит на него, чувствуя, как под кожей медленно поднимается холодный пот. С одной стороны, каждая его фраза звучит как подробная, тщательно выстроенная бредовая история. С другой — она всё яснее ощущает, что вокруг нет ничего, за что можно уцепиться как за привычную реальность. «Если это наркотическое отравление, галлюцинации должны быть хаотичными. А тут стройная мифология, иерархия, политические связи… Мозг, тебе нечем заняться, кроме как генерировать фэнтези‑романы? Настоящий психопат, — с профессиональной сухостью фиксирует она. — Харизматичный, логичный в рамках собственной системы координат. Опасный».       Роберт опускается обратно на край кровати. Взгляд становится более тяжёлым, серьёзным. — Ариста особенная, — говорит он тише. — Она обладает магией огня. Только она может стать женой дракона и выжить, если у них появятся дети. Любая другая женщина просто не выдержит и погибнет пытаясь выносить ребенка.       Он замолкает на секунду, взгляд уходит в сторону. — Но моя сестрёнка не желала этого брака, — уголки губ дрогнули. — Она ненавидела будущего мужа настолько, что однажды попыталась покончить с собой.       На лице принца проступает настоящая боль, избавленная от привычной насмешки. На миг исчезает манипулятор и возможный психопат — остаётся только любящий брат, который боится потерять сестру. «Если играет — то гениально. Но я слишком много видела людей, которые действительно теряли близких. Это выражение лица не подделать. Почти никогда», — нехотя признаёт Ирина. — Я успел вовремя, — он сжимает руки, как будто снова чувствует под пальцами её израненные запястья. — Спас её. Но я понимал: она попытается снова. И будет пытаться, пока не добьётся своего. Тогда я предложил сбежать. Мы знали, что её никогда не перестанут искать, — Роберт горько усмехается. — Поэтому я нашёл другой способ. Переселение душ. Его голос чуть хрипнет. — Попыток было много. Слишком много. И все неудачные. Но нам повезло. Ты нашла браслет. Твоя душа… подошла для тела Аристы. «Переселение душ. Отлично. Официально: мой мозг слетел с катушек. Или я умерла, и это очень специфический ад для следователя — слушать чужой бред и не иметь права его протоколировать», — мрачно думает она, зажмуриваясь.       В следующую секунду перед внутренним взором вспыхивает чужая жизнь. …Тёмная комната, пахнущая дымом трав и горячим воском. По кругу — зажжённые свечи, на полу начертан сложный знак. В центре сидит девушка лет семнадцати, бледная, с мокрыми от слёз ресницами. Длинные прямые волосы цвета расплавленного серебра липнут к щекам. Пальцы дрожат, но она упрямо держит ладони над браслетом, лежащим на алтаре. — Хватит, Ари, — голос Роберта срывается. Он стоит на границе круга, словно упершись в невидимую стену. — Я запрещаю тебе продолжать. — Ты не можешь мне приказывать, — шепчет она, не поднимая глаз. Голос хриплый, севший от крика. — Если я не сбегу, отец выдаст меня замуж за него. Я не хочу. Он не моя половина, этот брак убьёт меня. Грегори — монстр, ты прекрасно знаешь, что он из себя представляет… «Имя, мимика, интонация — всё чужое, но я чувствую её страх, как свой», — поражённо отмечает Ирина, будто сидит с ними в этой комнате. — Это слухи, — машинально возражает Роберт, но сам стискивает кулаки так, что хрустят суставы. — Но я найду другой выход. Дай мне время. — У нас нет времени, Роб, — она наконец поднимает на него глаза. Они такие же, как у него: льдисто‑голубые, только сейчас полные отчаяния. — Завтра он приедет. Через неделю объявят помолвку. Я не хочу каждый день чувствовать, как умирает моя душа рядом с ненавистным мужем. Лучше умру быстро… но ты, конечно, попытаешься мне помешать. Поэтому мне нужно уйти туда, где нет магии, и я буду просто женщиной, не обременённой долгом перед короной и народом. «Просто женщина… в мире без магии. Зато с ипотекой, уголовным кодексом и без выходных. Милая, ты сильно идеализируешь мой мир», — мрачно усмехается где‑то внутри Ирина. — Я не позволю тебе умереть, — он делает шаг вперёд и натыкается на невидимую преграду: воздух вспыхивает, его отбрасывает назад. — Чёрт, Ари! Ты чуть не спалила себе душу в прошлый раз. Этот ритуал нестабилен. Души смертных не способны выдержать силу твоей магии. — Нужная девушка найдётся, я усовершенствовала браслет. В следующий раз все получится! — упрямо повторяет она. — Я доверяю тебе. Только тебе. Если кто‑то и вытащит меня из этого… — голос дрожит, — то это будешь ты.       Она смотрит на браслет, потом снова на него. — Обещай, что если получится… ты не позволишь никому узнать правду. Ни отцу, ни Ноа. Никому. Пусть верят, что я смирилась. Пусть думают, что всё идёт по плану. — Я не хочу, чтобы ты уходила, — шепчет он, и в голосе больше нет ни капли иронии. Только боль. — Я тоже не хочу, — Ариста вдруг улыбается — упрямо, по‑детски, почти так, как, наверное, когда‑то улыбалась сама Ирина, до всех трупов и протоколов. — Но ты сам говорил, что иногда нужно принять решение, каким бы тяжёлым оно ни было. Так вот, брат, — она поднимает браслет, и огонь свечей вздрагивает, — я делаю свой выбор.       Он сорвался к ней, забыв обо всём, но в этот момент вспышка бело‑зелёного света ослепляет его. Воздух в круге сжимается, скручивается в тугую спираль. Ариста вскидывает голову, на губах — короткая молитва или проклятие, Ирина не различает. Потом — тьма. Запах горелой смолы и крови. И тишина.       …Ирина резко открывает глаза, хватая воздух, как после нырка. — Это просто бред, — шепчет она, чувствуя, как участился пульс. — Чем ты меня обколол? Галлюциногены? Наркотики? Я не обязана верить в этот параноидальный бред. «Даже если я только что чувствовала эмоции чужой девчонки из твоей сказки. Нет. Нет. Нет», — почти в отчаянии добавляет внутренний голос. Мозг упорно отказывается принимать увиденное как реальность, как при осмотре места преступления, где всё слишком «чисто», чтобы быть правдой.       Роберт молчит, смотрит на неё долго, пристально. В его взгляде нет злости — только усталая решимость. Затем он решительно встаёт, ловко стаскивает с неё одеяло. — Ладно, — говорит он. — Тогда давай по‑другому.       Он берёт её за локоть — крепко, но без грубости — и буквально стаскивает с кровати. Ноги предательски подкашиваются, конечности будто не до конца слушаются. Роберт подводит её к высокому зеркалу в резной раме, стоящему у стены. — Смотри, — спокойно просит он. Ирина поднимает глаза — и дыхание сбивается.       В отражении стоит не тридцатилетняя женщина с усталыми глазами, а юная девушка. Длинные волосы платинового цвета падают на плечи ровной тяжёлой волной. Кожа светлая, почти прозрачная. Глаза — те самые, льдисто‑голубые, как у Роберта, только сейчас расширены от шока. Тонкие черты лица, аккуратный нос, слишком правильный, как у фарфоровой куклы. Стройное тело, небольшой рост, хрупкость, которая кажется обманчивой. Она делает шаг к зеркалу — отражение повторяет движение. Поднимает руку — тонкие пальцы с незнакомыми ногтями повторяют жест. На запястье поблёскивает браслет с жёлто‑зелёным камнем. «Это не я. Этого не может быть. Отражения не подчиняются наркотикам. Или подчиняются?» — мысли мечутся, как вспугнутые птицы. — Этого не может быть… — шепчет Ирина вслух. Но отражение упрямо повторяет её слова чужими губами.