Подарок судьбы

      Ремус постучал и получив разрешение зашёл к другу в спальню. Сириус внимательно рассматривал исписанные собственной рукой листы бумаги что-то сопоставляя. Обычно Блэк работал с тёмными книгами в библиотеке, не вынося оттуда опасные знания, но иногда ему требовался быстрый доступ к отдельным данным и тогда анимаг пользовался знанием языка из чужого мира куда однажды против воли его забросила судьба. По идее кроме него прочитать иномирную письменность на Земле никто бы не смог: мало того, что между визитами Разлома на Землю обычно проходило несколько столетий, но и в случае нарушения этого интервала попаданцы не оставались в звёздной системе загадочной сущности настолько долго, чтобы успеть хорошо выучить местную разговорную речь, не говоря уже о письменной. Ситуация, в которую попал тогда анимаг стала исключением из правил и теперь в распоряжении Блэка оказался прекрасный способ без всяких шифров скрывать от случайных глаз те сведения, которые хочется оставить в тайне.       Визит Люпина отвлёк его.       – Что-то никак не могу найти свою дорожную мантию. Ты не видел?       – Нет. Думаю, Кикимер взял постирать. Подожди до вечера и, если не обнаружится, скажешь мне.       – Ты снова стал давать ему распоряжения?       – Нет, всё это на добровольных началах. Уже пару месяцев как замечаю, что он стал тихонько шуршать по дому: убирает, стирает, моет. Попробовал даже что-то там приготовить, но я запретил.       – Почему? – поинтересовался оборотень.       Сириус серьёзно глянул на него:       – Потому, что я не доверяю Кикимеру.       Заметив настрой друга на продолжение разговора Сириус сгрёб в охапку часть листов освобождая место на покрывале рядом с собой и предложил присесть. Ремус примостился на краешке кровати и опёрся спиной об изголовье.       – Мне кажется, что домовик несколько поменял мнение о тебе и твоих убеждениях столкнувшись с бессмысленной жестокостью Беллатрисы, извлёк урок из случившегося. И если твоё предположение верно, то взявшись за чистку вещей «презренного полукровки», видимо только потому, что я являюсь твоим другом, Кикимер явно показывает насколько сам изменился. Может это попытка заслужить прощение? И может стоит дать старому слуге шанс? Ты не можешь не видеть, что уже несколько месяцев эльф демонстрирует просто образцовое поведение.       Анимаг вздохнул:       – Не знаю, Лунатик. Сам понимаешь, у меня есть веские основания для недоверия. В принципе ты прав, но я тоже не могу так просто забыть и всё простить. И если это хитрая уловка, а я на неё поведусь, пострадать могут важные для меня люди.       – Понаблюдай за ним, не думаю, что это обман. А так, двигайся в своём темпе, конечно.       Сириус последовал дружескому совету. Заметил и робкие взгляды домовика, когда он заставал его за каким-то делом, и облегчённую улыбку, когда анимаг в этих случаях просто проходил мимо, не запрещая заниматься им. А вскользь произнесённое рассеянное спасибо в ответ на принесённую вещь, когда эльф догадался, что именно безуспешно разыскивает Блэк, вообще превратил Кикимера в сияющую улыбкой ушастую молнию, носящуюся по всему особняку с генеральной уборкой. Судя по проявляемому энтузиазму и тщательности каждой пылинке была объявлена настоящая война. Сириус недоумённо смотрел на это дело, Ремус давился смехом. Хозяин родового гнезда и так поддерживал в нём порядок, но домовик, видимо, решил поднять чистоту на принципиально новый недосягаемый уровень.       Когда анимаг упомянул об этом в разговоре с Гарри, тот улыбнулся:       – Гермиона после каникул уже приставала ко мне с расспросами о Кикимере.       По возвращению из Норы Рон, болтая с Гарри на перемене снова подивился тому, как Люпин оказывается ловко и рискованно летает на метле, что даже ловцу Гриффиндора пришлось потрудиться чтобы его догнать. Слышавшая всё это подруга не позволила себе как-то отреагировать, но позже приперла Поттера «к стенке».       – И с кем же ты в действительности летал, Гарри?       – С Ремусом, конечно. Он может это подтвердить, – быстро проговорил парень.       – Ах, вот как! Может подтвердить... – Гермиона поджала губы. – Значит он был в сговоре со своим другом и поддержал эту опасную идею? Не ожидала от него, совсем не ожидала...       Гарри вздохнул:       – Это не какой-то там сговор у всех за спиной. Разрешение от профессора Дамблдора было получено, меры предосторожности приняты.       Грэйнджер удивлённо моргнула и расслабилась. Как и всегда, упоминание поддержки той или иной идеи старым волшебником сразу её успокаивало. «Как будто директор какое-то высшее существо, а не человек и не может ошибиться», – раздражённо подумал Гарри, но вслух ничего не сказал: это было не в его интересах.       – Ну, ладно. И всё равно, неужели вам не хватает общения? Зачем так рисковать?       – Письма и разговоры через артефакт совсем не то, что возможность встретиться вживую.       – Понимаю. Кстати, как там Кикимер?       – По-прежнему живёт в доме и старается не высовываться, что неудивительно, учитывая его предательство. Бродяга его не трогает и вообще старается не замечать.       Волшебница снова поджала губы и покачала головой.       – Что опять не так? – вскинулся Гарри.       – Кикимер, конечно, совершил ошибку...       – Ничего себе, ошибочка вышла!       – Но я уверена, что он в ней раскаивается. Сам посуди, положение домовиков очень незавидное, это чистое рабство. И даже хуже: они не могут сопротивляться прямому приказу хозяина, как будто находятся под постоянным Империусом. Разве это правильно?       – Неправильно. И самый адекватный ответ на это, конечно, ложь и подлость, – ответил начавший злиться Гарри.       – Когда Сириус там только появился он очень небрежно обращался с Кикимером, а тот никак не мог воспротивиться, – спокойно продолжила Гермиона. – Естественно это вызывало внутреннее неприятие, сопротивление. И полученное, скорее всего, сочувствие и участие, ещё и от волшебниц, убеждения которых полностью соответствовали воззрениям столь почитаемой эльфом умершей хозяйки, вызвали его доверие и желание служить.       – Ага, пока им было что-то от него нужно! А вот когда план провалился, уж тут они его «приласкали» по полной, еле выжил!       – Думаю он и сам уже это понял. Не очень хорошо, что бедолага сидит запертый в доме, мучаясь виной, никому не нужный. Надеюсь, Сириус что-нибудь с этим сделает.       Разгневанный юноша вдруг успокоился.       – Гермиона, ты точно уверена, что это Сириус обязан что-то делать? – тихо спросил он. – Да, в самом начале крёстный был довольно резок с ним. Но не без причины: уверен, что Кикимер с порога обозначил своё отношение к незваным гостям. Ты ведь всё слышала сама, так? Все эти оскорбления... И поверь, эльф прекрасно понимал, что и зачем говорит, осознавал, что произносит эти гадости вслух.       – Да, но...       – Его так научили прежние хозяева, которым он был предан и чьи убеждения считал непреложной истиной. Всё это понятно. Однако ничего не поменялось и когда Сириус пошёл домовику навстречу. Да, не стал воплощённой любезностью в силу своего характера, но вёл себя доброжелательно и честно. А в ответ получил ложь и притворство. Так что, как ни крути, а пытаться завоевать чужое доверие и что-то делать придётся как раз Кикимеру.       Гермиона упрямо подняла подбородок:       – Вся эта ситуация отражение общей несправедливости, в которой виноваты прежде всего волшебники. Поэтому я и борюсь за права эльфов хоть вы с Роном и считаете это глупостью. Необходима коренная перестройка отношений и освобождение закабалённых людьми волшебных существ.       Гарри заколебался, но затем всё же решился:       – Эм, насчёт освобождения эльфов. Когда вновь увидишь Добби присмотрись к нему повнимательней. К тому количеству шапок и носков, что он носит. Увы, хогвартские эльфы не в восторге от твоего плана по их освобождению и сочли его оскорбительным настолько, что отказываются убирать гриффиндорскую гостиную. Наш свободный друг теперь отдувается за всех и забирает оставляемые вещи, чтобы ты не огорчалась.       Девушка уставилась на него круглыми глазами, а затем покраснела и отвела потерянный взгляд в сторону. Гарри, сочувственно глядя на подругу аккуратно коснулся её плеча, возвращая внимание к себе:       – Ты права в том, что происходящее с домовиками неправильно и несправедливо, но давать свободу насильно – не выход. Может всё-таки сосредоточиться сначала на тех, кто действительно желает освободиться?  Найти таких эльфов и попытаться помочь, а заодно понять, как им дальше жить. Вон Добби сколько обивал пороги, чтобы найти работу. Если бы не профессор Дамблдор, так бы и остался бездомным. Где сыскать второго такого волшебника? Поменять мнение самих магов очень непросто и долго, всей твоей жизни не хватит. Если будешь упорной кое-каким идеям можно будет дать ход, чтобы они потихоньку преобразовывали общество, но только смирившись с тем, что до существенного результата доживут разве что твои потомки.       Гермиона окинула друга задумчивым взглядом, затем неловко и смущённо улыбнулась:       – Я не отступлюсь, но навязывать своё мнение действительно грубо и тут я погорячилась. Обязательно хорошо подумаю над твоими словами. И да, ты прав в том, что не стоит обманом вручать им одежду. Обещаю больше так не делать.       – Вот и хорошо, – обрадовался Поттер. – А теперь пошли, а то опоздаем на ужин.       – Можешь успокоить Гермиону. Всё с моим домовиком в порядке, – резюмировал Сириус.       – Ага, хорошо. Но всё равно будь осторожен, – ответил Гарри. – Я тоже не склонен так легко верить в его раскаяние. Хотя не удивлён, что мнение поменялось, ведь он на себе испытал как реально ведут себя те или иные Блэки, если чем-то недовольны. Разница уж очень ощутимая, даже если сравнивать с твоим начальным отношением, не говоря уж о нынешнем.       Продолжая изучать защиту дома и практикуясь в визуализации магии Сириус потихоньку нащупывал верный путь. Требовалась предельная концентрация внимания и волшебная палочка, и что-то иногда можно было «увидеть» или почувствовать.       Например, в один из дней удалось опять различить охранную дымку и заодно чётко понять, где в данный момент находится ещё один постоянный обитатель дома. Мысленный образ Кикимера вдруг получил обратную реакцию от окружающего пространства – принадлежность эльфа этому месту, доброжелательность, принятие. Всё на уровне каких-то ощущений, словно бы исходящих от стен.       «Интересно», – подумалось анимагу и он попытался представить родителей и брата. Опять последовала реакция – уважение, доброе отношение, грусть.       «Ну да, в отличие от меня», – усмехнулся про себя Сириус. Ничего подобного, мысль о самом себе принесла однозначную реакцию от особняка – принятие, радость от присутствия, уважение, готовность служить.       Блэк решил продолжить игру и принялся рисовать в воображении образы различных людей.       Ремус – уважение, принятие, доброжелательность.       Гарри – доброжелательность, лёгкая снисходительность.       Молодое поколение Уизли и умница Грэйнджер – то же, что у его крестника.       «А если взяться за недругов? Они ведь только Ордену враги, в общем-то, не дому».       Нарцисса – безразличие и спокойствие.       Беллатриса – подозрительность и сильное раздражение. «Может из-за случившегося с Кикимером?»       Волдеморт – дом был без понятия кто это и не выказал никакого интереса.       Сириус хмыкнул и переключился на соратников. Представляемые в уме члены Ордена вызывали доброжелательное и уважительное отношение. При мысли об Альбусе уважение значительно углубилось, но возникла настороженность. «Надо же», – весело подумал Сириус, – «какой у меня проницательный особняк». Образ Снейпа принёс ответ в виде всё того же положительного отношения и уважения, но при этом настороженность ощутимо усилилась.       Напоследок Блэк вспомнил о Наземникусе и чуть не упал от шквала возмущения. «Тише-тише», – мысленно взмолился анимаг. – «Да, он немного своеобразен». В ответ пришло ощущение от дома, что в гробу он видел такое своеобразие. «И полезен, в том числе лично для меня на голосованиях», – попытался снизить накал страстей Сириус. Негодование чуть ослабло. «И я давно уже не позволяю тащить сюда ничего сомнительного. Ну а его присутствие на собраниях необходимо, ведь Флетчер полноценный член Ордена. Невежливо также оставлять верного соратника за бортом общих посиделок, некрасиво». Особняк ещё немного поворчал и успокоился.       Анимаг улыбнулся и открыл глаза. В общем, интересное открытие он сегодня совершил. Но только теперь нужно отдохнуть. Все эти визуализации магии и считывания чувств в случае успеха почему-то забирали много энергии, может быть с непривычки.

***

      

      Гарри устало протёр глаза. Недавние события со смертельной отравой в медовухе, чуть не лишившие его друга, по-прежнему отзывались в памяти леденящим ужасом.       – Как теперь Рон? – поинтересовался глядящий на него с симпатией крёстный.       – Уже неплохо. Притворяется спящим, когда к нему заходит его девушка и она теперь преследует меня, требуя отчёта о состоянии его здоровья. Вот не понимаю я этого: хочешь расстаться, так скажи честно, чего юлить.       – С чувствами всё обычно непросто. Это со стороны решение проблемы кажется очевидным, а вот когда касается самого себя... Кто там безудержно вздыхает по Джинни? Но что-то никаких разумных планов не составляется, – лукаво прищурился анимаг.       – Как ты... – изумлённо вскинулся Гарри, а затем махнул рукой. – Не важно. Да и вообще она сейчас с Дином.       – О! Ну тогда, конечно. Вот если расстанутся тут и будешь думать, что делать, так? Правда можешь не успеть, но ничего отложим и подумаем позже, жизнь-то бесконечная.       Поттер насупился:       – Издеваешься?       – Есть немного, – кивнул Блэк. – И всё же советую хотя бы помечтать о таком варианте развития событий, чётко представить, что будешь делать, чтобы не прохлопать удачу.       Гарри вздохнул:       – Попробую. Если опять никого не попытаются убить в самый неподходящий момент.       – Да уж, в последнее время подобных событий что-то многовато. Ещё раз скажу, что ты молодец, быстро соображаешь в критических ситуациях. Выиграл другу время, а дальше дело за целителями.       – Благодаря моему учебнику, так-то у меня вряд ли что-то бы получилось. На занятии по составным ядам чуть не провалился, с этим третьим законом Голла-как-его-там.       – Голпалотта? – рассеянно уточнил отвлёкшийся на что-то Сириус. – Да, в той ситуации, конечно, не было времени. Пока разделишь составной яд на части, а противоядия от компонентов зелья по отдельности не помогут, их ещё надо будет связать вместе тем же способом, что и в яде. Ну или противоположным, тоже может быть такой подвох.       – Эм, верно, – Гарри замялся. – Гермиона вообще процитировала его текст прямо на уроке.       – Как он точно звучит, я не помню, – признался анимаг, – для этого есть учебник. Но главное ведь – понять суть. Все эти законы рассчитаны на практическое применение.       Затем Сириус окинул крестника пронзительным взглядом, от которого Поттеру стало не по себе.       – Сдаётся мне, ты не очень хорошо освоил базовые понятия, – заметил он. – Это сложновато сделать, когда твоя жизнь постоянно подвергается опасности, но, если действительно хочешь преуспеть на поприще мракоборца, пробелы необходимо заполнить, обратиться к знаниям предыдущих лет обучения. И не заучивать сами определения – их всегда можно глянуть в соответствующей книге – а вникать в то, что они означают и как их можно применять.       Гарри почувствовал неловкость. Он действительно не прикладывал достаточно усилий в изучении кажущихся ему не важными предметов, ну или как здесь, того направления, что не так давно преподавал самый ненавистный учитель в мире. Также в голову пришла мысль, что в попытках «вскрыть» переданный ему камешек он слишком всё усложняет, перерывая библиотеку в поисках заковыристых заклинаний, хотя крёстный наоборот советовал быть проще. Может обратиться к элементарным изначальным знаниям из далёкого первого или второго года обучения?       – Попробую, – серьёзно ответил юноша и перевёл разговор на другую тему.       Конец апреля принёс новые испытания для нервов. После тренировки по квиддичу Поттер в одиночестве и растрёпанных чувствах бродил по окрестностям замка. Джинни рассталась с Дином и на этот случай у него был даже готов в общих чертах план по завоеванию её сердца пока не перехватили более шустрые воздыхатели. Но одно дело что-то спланировать и совсем другое воплотить в жизнь. В голове отчаянно метались мысли: от уговоров самого себя, что нужно действовать, до сомнений и неуверенности, робких соображений, что расставание парочки произошло совсем недавно и не лучше ли подождать ещё немного. Сам того не замечая Гарри побрёл в сторону Запретного леса и очнулся только когда, попытавшись присесть на залитый солнцем пень на его опушке услышал злое шипение и еле успел отпрыгнуть от стремительно кинувшейся в атаку гадюки, пригревшейся на поверхности старого пенька и недовольной тем, что её потревожили. Злость на собственные сомнения, больше похожие на трусливые оправдания, затопила сознание и Гарри запальчиво выкрикнул прочитанное в учебнике заклинание «от врагов». И в ужасе уставился на будто рассечённое невидимым мечом на несколько частей пресмыкающееся, обрубки которого бессильно корчились в луже собственной крови. К горлу подступила тошнота: он ведь всерьёз подумывал использовать его на Маклаггене, невзирая на предупреждения Гермионы и обещание, данное Сириусу. Гарри быстро огляделся по сторонам, но свидетелей вроде не было. Затем развернулся и припустил к Хогвартсу, оставляя все следы своей глупости позади.       Скрыть внутреннее состояние от внимательных серых глаз во время очередного разговора не удалось, пришлось рассказать о случившемся. Помрачневший крёстный попросил показать сомнительное заклятье, после чего сказал, что опробует его действие самостоятельно и строго наказал пока не использовать любое другое волшебство из подозрительного учебника, даже то, чем баловался раньше.       Прищурившись, Блэк ещё раз тщательно обшарил глазами показанный ему книжный разворот и заметил:       – Почерк кажется знакомым, но хоть убей не помню, кому он мог принадлежать.       Сириус опробовал Сектумсемпру на трансфигурированном из массивной шкатулки зайце и результат ему крайне не понравился, а ещё пуще то, что стандартные заживляющие заклятья практически не подействовали на зверька. Отдав чуть ли не все имеющиеся на данный момент силы, удалось лишь сохранить жизнь и создать на месте ран глубокие уродливые шрамы. Будь это настоящее животное оно скорее всего тоже выжило, но осталось калекой, да и с человеком, видимо, получилось бы не лучше. Даже обратное превращение явило перекошенный и непригодный для дальнейшего использования предмет. Немного восстановившись Сириусу удалось это поправить, приложив несоизмеримые для такого пустячного дела магические усилия, что тоже настораживало: явная чёрная магия, направленная на тотальное разрушение и сопротивляющаяся любым попыткам исправить ситуацию.       Анимаг отправился бродить по дому, изо всех сил пытаясь вспомнить у кого же он видел этот мелкий убористый почерк. У кого-то из однокурсников? Или наткнулся на чьи-то старые записи? Что ещё за Принц-полукровка? Вот же претенциозное прозвище!       – Пытаешься поймать ощущение? – ехидно вопросил знакомый голос.       Сириус вернулся в реальный мир: судя по всему, он уже довольно долго неподвижно торчал около портрета. Кстати, что заставило Вальпургу задать такой странный вопрос, прямо выделив последнее слово?       – Ощущение? – переспросил он.       – Да, начитался в библиотеке древних легенд и маешься дурью, – фыркнула миссис Блэк. – Уже не первый раз замечаю твои странные стояния с закрытыми глазами в коридоре. Поверь, многие в своё время пробовали доказать, что дом обладает неким сознанием. Якобы одна из наших предков даже могла с ним разговаривать. Но это всё ерунда, иначе бы хоть у кого-то из Блэков эта способность как-нибудь да проявилась за столько веков. Или у представителей других чистокровных волшебников – старинных поместий с богатой историей много. А тут, увы, просто байка о, видимо, находящейся не в себе ведьме, жившей здесь когда-то. Или таковой вовсе не существовало и это просто старинная сказочка для детей.       Сириус первый раз о таком слышал. Хотя неудивительно: его покойная матушка была на редкость прагматичным человеком и сказками сыновей не баловала, предпочитая пичкать реальными знаниями и фамильной гордостью. «Значит когда-то существовал представитель рода, обладающий весьма интересной способностью, очень похожей на то, что происходит со мной», – подумал анимаг. А вслух сказал:       – Не угадала. Размышляю я о принцах, подозрительно легко разбирающихся в чёрной магии...       Он тоже умел говорить загадками. Однако ничуть не удивившаяся Вальпурга важно кивнула:       – Славное семейство, хотя дни их могущества и давно в прошлом.       Сын уставился на неё во все глаза. В голове что-то щёлкнуло: ну конечно, это же может быть фамилией!       – М-да, повальное увлечение тёмными искусствами среди древних семей это похвально, а вот уникальная возможность поболтать с родовым гнездом – сказочки, не стоящие внимания, – усмехнулся Сириус, стремясь разговорить портрет. – Принцы, наверное, были выгодной партией в твоих глазах. Сочинять собственные проклятья, конечно, ценное умение.       – Не помню, чтобы они были настолько подкованы и создавали подобные заклинания, – надменно сощурилось изображение пожилой женщины. – И чем ты слушаешь? Сказала же, дни их могущества давно в прошлом. К сожалению, даже благословенную чистоту крови не смогли сберечь, опять-таки из-за бестолковой молодёжи, которая думает не головой, а неизвестно чем.       Миссис Блэк прошлась неодобрительным взглядом по Сириусу, явно причисляя и его к упомянутым балбесам.       – Справедливости ради, сильного выбора и не было. При отсутствии приличного наследства привлечь выгодную партию возможно удалось бы красивой внешностью, но с этим представительнице благородного рода не повезло, – продолжила Вальпурга. – Фамильные носы Принцев не слишком подходили женской части семьи, ну а их знаменитая мрачность довершала непривлекательную картину. Но всё равно Эйлин не следовало бросаться в объятия какого-то магла. Какой невообразимый позор! И если она решила, что официальный брак в данном случае хоть как-то её оправдывает, то ошиблась. Неудивительно, что родня отказалась от паршивой овцы. Поделом, думать надо, прежде чем что-то делать! Вот вроде и были мы примерно одного возраста, но я бы никогда не позволила себе такого бесчестья.       – Что за магл? – вклинился анимаг, пресекая дальнейшие причитания.       – Не имею ни малейшего понятия. Я не стремилась запомнить его имя, – презрительно бросила собеседница, – как и имя их отпрыска, хотя, конечно, об этом писали в «Пророке».       У него слегка закружилась голова от вихря мыслей и догадок. Чистокровная волшебница с характерным носом, вышедшая замуж за некоего магла вопреки воле семьи... У них кто-то родился. Мальчик?.. Мелкий убористый почерк, талант зельевара, нездоровая увлечённость тёмными искусствами... Очень похоже на одного хорошо ему известного мрачного типа.       Сириус развернулся в сторону лестницы и рассеянно заметил, занятый своими мыслями:       – Ты мне очень помогла, хоть и не собиралась. Спасибо, мама.       И анимаг быстро направился к себе – ему нужно было связаться с Гарри – не замечая приоткрытый в шоке рот и огромные круглые глаза ошарашенно глядящей ему вслед ведьмы.       Реакция крестника на предположение Блэка была предсказуемой: ужас и отрицание.       – Ты уверен? – в который раз переспросил Гарри.       – Не полностью, но вероятность очень велика, – ответил Сириус. – Привести железные доказательства не могу, но информацию легко найти в подшивках «Пророка» в библиотеке Хогвартса, там есть раздел с периодикой в отличие от моей семейной.       Наступило непродолжительное молчание.       – В любом случае, заклинание «от врагов» – настоящая тёмная магия, – продолжил Сириус. – Наитемнейшая, я бы сказал. И хранить учебник с такими опасными заметками на полях при себе неразумно.       – Предлагаешь уничтожить? – уныло протянул Гарри.       – Не обязательно поступать столь радикально. Спрячь куда-нибудь, да хотя бы в Выручай-комнату, а на каникулы заберёшь с собой. Магия крови перестанет действовать после твоего совершеннолетия и скорее всего отправят тебя на Гриммо, там и посмотрим какие ещё секреты скрывают эти страницы.       – А может я просто не буду ничего оттуда использовать, кроме подсказок по зельеварению? Семестр почти закончился.       – Лучше не рисковать, какой бы ни была ничтожной вероятность, что книга попадёт в чужие руки. Не нужно, чтобы эти недобрые знания связали с тобой. Да и со Снейпом тоже: дело прошлое и к тому же он нужен Ордену. Альбус вряд ли даст каким-либо разбирательствам ход, но лучше перестраховаться.       После отбоя Гарри ещё раз связался с крёстным и отчитался о выполненном задании. Анимаг заметил, что лицо подопечного просто светится, а ведь ещё днём перспектива расстаться с полезным предметом явно огорчала парня.       – Решился, наконец, – высказал предположение Сириус.       Поттер кивнул.       – Зашёл в гостиную, а Джинни болтает с Гермионой. И тут меня как подтолкнуло: чего бояться? Только того, что если я ничего не сделаю, то ничего и не получится. А это всяко страшнее возможного отказа.       – Поздравляю! – улыбнулся анимаг.       – Спасибо! – отозвался смущённый, но счастливый Гарри.       Гарри практически перестал говорить о чём-то кроме своей девушки, ну может ещё о подготовке к финальной игре по квиддичу. А поскольку Джинни тоже была членом команды, в общем от основной темы не отклонялся, при этом самой учёбе явно не находилось какого-либо места в жизни юноши. Впрочем, Блэк его понимал и терпеливо выслушивал всё, что восторженный крестник хотел ему рассказать. По несколько раз, хотя и с первого уяснил, что младшая Уизли сосредоточие всех имеющихся на свете добродетелей, даже тех, что ещё не придумали.       Ремус отправился на очередное задание Ордена. А спустя пару дней невольного затворника посетил директор Хогвартса с просьбой дать ему на время Кикимера.       – Не могу пока сказать для чего, но ты меня очень обяжешь.       Возникший рядом с хозяином домовик выглядел настороженным, даже испуганным. Старый волшебник с симпатией посмотрел на него и вернув внимание владельцу дома произнёс спокойным отеческим тоном:       – Ничего опасного поручать не буду.  Обещаю, что достаточно скоро твой эльф вернётся в особняк здоровым и невредимым.       Кикимер ощутимо расслабился.       – Ещё прикажи ему, пожалуйста, слушаться меня беспрекословно. Не хотелось бы каждый раз нам обоим перемещаться в особняк за твоим одобрением того или иного распоряжения. Они у меня могут быть иногда странными и непонятными на первый взгляд, – с юмором в голосе продолжил Дамблдор.       – Что правда, то правда, – усмехнулся Сириус.       Блэк спокойно выполнил разумную просьбу лидера Ордена хотя был и не против, чтобы кто-нибудь почаще заходил в фамильное гнездо, особенно сейчас, когда он на время останется здесь единственной живой душой. Анимаг являлся достаточно компанейским человеком, которого судьба будто бы в насмешку постоянно стремилась засунуть в какую-нибудь изоляцию. Что ж, оставалось пока только общение с крестником через зеркало и это у него никто не отнимет. Потерпит вынужденное одиночество, не впервой...       Майские дни принесли спокойствие и благоденствие и Гарри слегка расслабился. Даже стало казаться, что конец учебного года в кои-то веки пройдёт без происшествий. Однако однажды он пошёл на ужин в одиночестве и не к месту проявил любознательность, совершенно не предполагая к какому результату может привести его любопытство. В последнее время Гарри почти не следил за Драко, занятый другими делами, а увидев на Карте Мародёров в компании Плаксы Миртл заинтересовался необычным дуэтом, никак не думая сначала стать свидетелем рыданий белобрысого парня, а затем нарваться на битву с ним же.       От пронзительных воплей призрака закладывало уши, кругом творился хаос, а падение с размаху на холодный пол вышибло дух и прошило болью несчастную спину гриффиндорца. Душу затопил страх, когда Поттер услышал начало заклинания, которым противник собирался его угостить. Парень лихорадочно взмахнул палочкой, чистая неоформленная в заклинание сила, порождённая отчаянием, вырвалась из неё и подсекла ноги Драко. Тот успел завершить свой ход, но потеряв равновесие всплеснул руками и Круциатус по счастью пролетел над Гарри, выбив приличную выемку в одной из стен.       Крики привидения перешли чуть ли не в ультразвук. Поттер, морщась от боли, поднялся и огляделся. Малфой валялся на полу, его палочка выпала из ослабевшей руки и отлетела на пару метров в сторону. Повторяющийся в ушах вопль «Убийство!» не соответствовал действительности, как с облегчением убедился Гарри, вглядевшись в лицо неподвижно лежащего психа не столь давно непонятно за что накинувшегося на него. Тот ошарашенно моргал, не делая попыток пошевелиться: видимо, эпичное падение вышибло из него дух, как раньше из его противника.       Наставив на пока поверженного недруга волшебную палочку ловец Гриффиндора сделал несколько осторожных шагов вперёд, как вдруг дверь распахнулась и в туалет влетел Снейп. Судорожно огляделся и, как ему казалось, всё понял.       – Так, так, так, Поттер, – зловеще начал волшебник, кинув взгляд на с трудом приведшего себя в сидячее положение Малфоя. – Нападаем на соучеников. Что ж, минус пятьдесят очков Гриффиндору. Это для начала...       Декан Слизерина, намеренно игнорируя пронзительный ненавидящий взгляд Гарри помог Драко встать.       Казалось, что ярость пропитала каждую клеточку тела в очередной раз несправедливо обвинённого парня. «Как же вы, высокомерные Пожиратели смерти, любите переворачивать всё с ног на голову», – с отвращением подумал он. А затем внезапно не то, чтобы успокоился, а просто собрал всю злость в кулак и в прояснившемся сознании возникла следующая мысль: «Но сегодня вам это не удастся».       – Деканом Гриффиндора является профессор Макгонагалл, а директором Хогвартса профессор Дамблдор, – произнёс Гарри.       – Да что вы! – осклабился Снейп. – И какими ещё откровениями, посланными вам свыше, хотите поделиться?       – С вами? Никакими, – со злым сарказмом ответил юноша, – а вот им будет интересно разобраться зачем ученик вашего факультета напал на меня, и более того, швырнул в меня Круциатус. Насколько я помню одно из трёх Непростительных заклятий, которые строго-настрого запрещено применять по всем законам волшебного мира.       Землистое осунувшееся лицо Драко утратило все краски и ужас, отразившийся в его глазах, в свою очередь лишил дара речи потрясённо взглянувшего на него Снейпа.       – Мои слова легко проверить, – продолжил Гарри. – Достаточно вытащить из его палочки информацию о применённых заклинаниях. А я в свою очередь сделаю всё, чтобы скандал нельзя было замять: соглашусь на допрос хоть под веритасерумом, предоставлю свои воспоминания и пусть все желающие посмотрят их в Омуте памяти, дам интервью «Пророку», наконец.       Рука преподавателя конвульсивно дёрнулась, будто желая вытащить свою волшебную палочку. Он посмотрел в глаза напряжённому гриффиндорцу, от которого не укрылось это движение. Взгляд Гарри был сосредоточенным и злым, готовым к бою. «Смотри, и смотри внимательно, гад», – подумалось парню. – «Может хочешь прочитать мои мысли? Вперёд! Я настороже, и я не боюсь. Не получится у тебя скрыть эту историю, отнять у меня память заклинанием или ещё чего сотворить».       Гарри мельком бросил взгляд на застывшую туманным столбиком Миртл с жадностью глядящую на разворачивающиеся события. Туда же посмотрел и зельевар. Досадливо поджал губы и велел призраку убираться. Та послушно булькнула в унитаз.       Гарри, не сводя глаз с противников, отступал в сторону выхода.       Снейп сделал глубокий вдох, остановил попытавшегося сделать шаг к своему волшебному оружию Малфоя и вынужденно спокойным тоном произнёс:       – Поттер! Подождите.       Немного помолчал и продолжил:       – Непростительные заклятья, насколько я знаю, преподавались вам ещё на четвёртом курсе, хоть и фальшивым учителем. Также заклятье, судя по всему, в вас не попало и не причинило вреда.       – Когда нам про них рассказывали и демонстрировали, то чётко предупредили, что применять их незаконно. А не попало оно в меня лишь потому, что я сбил Драко прицел, – отозвался Гарри, не скрывая ядовитой иронии в голосе. – Так что, по моему скромному мнению смягчающими обстоятельствами всё это не является. Но посмотрим, что скажут официальные власти. Может я и ошибаюсь.       Малфой весь сжался и опустил глаза. Снейп сделал видимое усилие, беря себя в руки, и выдавил:       – Что вы хотите?       Гарри уставился на него.       – Что вы хотите за молчание? За то, чтобы не предавать эту историю огласке?       Юноша не поверил ушам. В душе вновь стало просыпаться бешенство. Вот так, значит! От него хотят откупиться. Решили снова вывернуться… Не выйдет!       А затем управление опять перехватил холодный рассудок. «Так ли уж, и не выйдет?» – задумчиво протянул внутренний голос. – «Всё ещё могут списать на глупость, присущую молодости, тем более что реального вреда не случилось. Не благодаря, конечно, а вопреки усилиям предполагаемого Пожирателя, и всё же. При условии, что директор вообще решит дать делу ход. Может потребовать сурового наказания, но оставить всё в стенах школы. Ещё и Снейп с его неизвестным Непреложным обетом, явно связанным с пацаном и сулящим смерть в случае невыполнения его условий».       Хотел бы Поттер отмахнуться от этих мыслей, но не мог. Несмотря ни на что, смерти самому ненавистному учителю в мире он не желал. Как поведёт себя профессор Дамблдор тоже не знал. Обрадуется возможности реально доказать угрозу, исходящую от младшего Малфоя? Или это, наоборот, как-то помешает ему? Сириус высказывал предположение, что директор Хогвартса знает в отношении отпрыска древнего рода больше, чем говорит, поэтому доклады Гарри и не впечатляют его. И, то ли пытается добыть железные доказательства, ведь на одних подозрениях далеко не уедешь, то ли располагает сведениями, которые свидетельствуют о преимуществах угрозы, считающей, что о ней никто не знает, над уже раскрытой и вытащенной на свет, что вполне возможно обернётся неизмеримо бо́льшими бедами.       Парень заколебался. К тому же ему действительно было, что предъявить Снейпу и что он давно хотел сделать, но понимал, что не получив возможности загнать своенравного профессора в угол ничего ему не светит, кроме опустошения часов Гриффиндора и отработок до конца жизни в ответ на проявленную «наглость».       – Очень хорошо, – медленно проговорил Гарри. – У меня есть три условия, при выполнении которых я не стану рассказывать о применённом в драке Непростительном. Но если меня спросят, то сам факт неспровоцированного нападения отрицать не буду.       Снейп нахмурился, однако кивнул.       – Первое: вы вернёте несправедливо отнятые у моего факультета очки. Второе: меня не интересует, что это будет, однако назначьте для разнообразия справедливое наказание своему собственному ученику, – Гарри кивнул на Драко.       Снейп зло сверкнул глазами, но промолчал.       – И последнее, я очень давно хотел высказать вам, профессор, всё что я о вас думаю. Третье условие: вы молча выслушаете меня, не перебивая. И советую не пытаться отомстить мне каким-угодно способом за эти слова, иначе сделке конец.       Наступила тишина. Затем зельевар, почти не разжимая губ, но достаточно чётко и ясно прошипел:       – Плюс пятьдесят очков Гриффиндору.       После чего повернулся слегка в сторону, и волшебная палочка Драко опустилась в раскрытую ладонь преподавателя. Дёрнувшийся в её сторону Малфой недоумённо замер, когда учитель спрятал добычу в складки мантии и заметил:       – Идите в мой кабинет и ждите там. Позже мы обсудим, когда и на каких условиях вам опять будет предоставлен доступ к вашей палочке.       Тёмный разъярённый взгляд декана Слизерина заставил замолчать уже собиравшегося возразить парня. Драко сжал губы и больше ни на кого не глядя быстро вышел из туалета.       Снейп замер, молча пронзая Гарри ненавидящим взором, однако это ничуть не смутило ученика, ответившего ему тем же и сразу приступившего к делу:       – Вы всегда цеплялись ко мне, часто без повода, с самого первого урока по зельеварению, а я и видел-то вас тогда всего второй раз в жизни. Мерлин, мне было одиннадцать, и я только недавно узнал о волшебном мире. Вообще не представлял раньше, что он существует. Да, потом понял, что такое сильное неприятие досталось мне по наследству. Была ли у вас причина ненавидеть моего отца? Безусловно, и не одна. Осознавали ли вы, что срываете злость на совершенно другом человеке? Кто знает. Но независимо ни от чего, изводить ребёнка пользуясь своим возрастом и положением – мерзко. С вами поступали несправедливо, и вы хорошо знаете каково это? Так какого чёрта сами так делаете, оправдывая этим своих врагов. Если издевательства недопустимы и дурны, то по идее нельзя уподобляться своим мучителям. Если же вы сами с удовольствием измываетесь над людьми, то какое право имеете обижаться на прошлое? Никто не требует всепрощения. Мстите, раз простить и забыть не можете, но можно же направлять гнев на конкретного обидчика, при этом не упражняясь в подлости и не трогая его родню, друзей и так далее. Не успели дать отпор, не смогли когда-то, а теперь нет возможности, значит опоздали.       Гарри перевёл дух и продолжил:       – Всё это, кстати, касается не только меня. Вы настолько переполнены ненавистью, что её хватает на всех. Мне понятно, что вы превосходно разбираетесь в зельях и в защите от тёмных искусств, но несправедливое отношение на корню убивает интерес к вашим предметам. Неужели сами не видите? Не нужно гладить нас по головке, но гнобить-то зачем. Причём не всех, слизеринцев это никогда не касается, даже если они не блещут на уроках. Ученик делает ошибку, и вы готовы его за это чуть ли не съесть? Значит это человек с любого другого факультета, кроме вашего. Закрываете глаза – значит с вашего. Ученик демонстрирует быстрое и успешное выполнение задания, чуть ли не в начале урока, но не удостаивается даже одобрительного взгляда? Скорее всего, это гриффиндорец. И так во всём. Помогает ли всё это слизеринцам в учёбе? Заслуженная похвала – да, а потакание лишь добавляет напыщенности и наглости, но не знаний. Даже интересно иногда становится, хотели бы вы себе самому такого учителя. А может и да, если бы могли рассчитывать на его хорошее отношение, вот что гнусно...       Зельевар, как и было оговорено продолжал молчать, но, если бы взглядом можно было убивать титул «мальчик, который выжил» Поттеру бы уже не принадлежал. Впрочем, Гарри не рассчитывал на иную реакцию. Он устало провёл рукой по волосам, и взъерошенная чёлка открыла на мгновение знаменитый шрам, заставив Снейпа задержать на нём взгляд. Кивнув своим мыслям Гарри произнёс, с неприязнью глядя на оппонента:       – Лицемерие и твердолобая злопамятность, да ещё и в прочном союзе друг с другом, никому не к лицу. Вот в общем и всё, что я хотел вам сказать, сэр.       После чего развернулся и вышел за дверь. Где-то на задворках сознания всё ещё тлел гнев, через который проглядывало злорадное удовлетворение, но основным чувством, захватившим его, было опустошение. Он должен найти Джинни, прямо сейчас. Она нужна ему как никогда.