Подарок судьбы

      Гарри нёсся по коридору, не разбирая дороги и почти ничего не видя перед собой. На очередном повороте он споткнулся и с размаху грохнулся на колени. Пронзившая ноги резкая боль вышибла из лёгких весь воздух, грудь будто сжали стальные тиски. И вдруг через пелену паники, застилающую сознание пробился будто со стороны знакомый спокойный голос: «Дыши, мелкий... куда это ты бежишь?»       «А и правда», – подумалось Поттеру. Парень уже сознательно задержал дыхание, а когда стало невмоготу сделал осторожный вдох. Получилось. Сосредоточившись на привычных техниках, Гарри буквально ощутил, как встают на место мозги. Ему нужен план. «Сквозное зеркало», – шепнуло подсознание. Да, действительно, можно попробовать осторожно связаться с Сириусом, а вдруг магический артефакт при нём. Он ведь всё равно может услышать что-нибудь полезное просто через открытый канал связи, спокойно транслирующий звуки окружающего мира с другой половинки зеркала. А ещё в том видении было что-то странное. Таким измождённым Сириус выглядел в последний раз на Рождество, но с тех пор он ведь изменился, ответив на вопрос Гарри, что просто взялся за ум. Так, надо вернуться к себе и попытаться выяснить что происходит.       Сириус заживлял порезы на передних лапах Клювокрыла, недоумевая зачем Кикимеру вообще понадобилось раздраконивать гиппогрифа, а затем вроде как защищаться. И зверя поранил, и сам пострадал. Всё-таки нужно сейчас пойти и приказать эльфу выложить в подробностях куда он отлучается из особняка. Блэк думал, что даже если своевольный домовик в пику ему куда-то и выбирается, то вреда от этого не будет, он ведь прямо запретил ему болтать о делах Ордена, в том числе об изменениях, произошедших с ним и домом. Однако решение не давить на Кикимера пора менять, видимо до добра желание дать ему определённую свободу не доведёт.       Успокаивающе погладив исцелённое существо по голове и скормив ему в утешение куриную тушку, Сириус направился было вниз, но сигнал волшебного зеркала заставил поменять планы. Только взглянув на лицо крестника Блэк весь подобрался:       – Что случилось?       В глазах собеседника отразилось огромное облегчение. Гарри быстро обшарил взглядом привычный интерьер спальни на заднем плане, ощутимо выдохнул и ответил:       – Уже ничего. Ложная тревога: видимо, переутомился и это не видение, а обычная галлюцинация.       – И всё же, что там у тебя произошло?       Гарри объяснил причину неожиданного вызова. Анимаг задумался: мелкого явно заманивают в ловушку, никакой это не дурной сон, а именно специально посланное ложное видение. Его, конечно, можно проигнорировать, а можно воспользоваться им в своих целях. Если Волдеморт или даже просто его приспешники находятся сейчас в Отделе тайн, предвкушая появление намеченной жертвы, то можно устроить собственную западню. Для этого необходимо содействие членов Ордена Феникса, особенно Альбуса.       – Гарри, никуда не выходи пока из своей спальни в Хогвартсе и никому не рассказывай о произошедшем. У меня есть одна идея. Подожди, пожалуйста, пока я или Дамблдор вновь не свяжемся с тобой, хорошо?       Парень согласно кивнул и Сириус прервал сеанс связи.       Первым делом Блэк спустился на кухню и не грубо, но твёрдо препроводил Кикимера в его чулан, приказав оставаться на этом самом месте и ни с кем не говорить до прямого распоряжения хозяина. От Сириуса не укрылась нервозность домовика, но сейчас не было времени на допрос, поэтому он захлопнул дверцу и накинув на неё заглушку, не пропускающую внутрь звуки внешнего мира, стал думать, как ему связаться с находящимся чёрт знает где Дамблдором.       В общем, ответ очевиден – использовать Патронуса. А это единственное заклинание, которое он не пробовал с момента заключения в Азкабан и не представлял, что у него получится, и получится ли вообще. Мысленно приказав себе перестать сомневаться и подкрепив это решение соответствующими ментальными практиками Сириус вызвал сонм замечательных воспоминаний, вихрем закружившихся перед внутренним взором. Несмотря на поднявшуюся волну радости анимаг медлил, не решаясь применить заклятие вызова: казалось, будто подходящий момент ещё не наступил. Наконец твёрдо запретив себе праздновать труса, он взмахнул волшебной палочкой и произнёс необходимые слова в тот самый миг, когда в душе расцвело давнее воспоминание: ночь, звёзды и стремительный полёт, сопровождающийся пьянящим чувством свободы, радости, облегчения – он вновь избежал страшной, уготованной ему Министерством судьбы. Тогда действительно казалось, будто крылья есть не только у его спасительного спутника, но и у него самого.       Тело окутало теплом и под закрытые веки – а он и не помнил, когда успел зажмуриться – пробился серебристый свет. Сириус открыл глаза и улыбнулся: этого следовало ожидать. Его новый Патронус стоял вплотную к нему, слегка наклонив сверкающую орлиную голову над плечом и заключив хозяина под сень огромных крыльев. Подняв руку и ласково погладив гиппогрифа по крутой шее, Сириус изложил ему послание для Альбуса и взмахом палочки отправил на поиски неуловимого волшебника.       Откликнулся лидер Ордена быстро и, появившись с помощью верного феникса на Гриммо, внимательно выслушал рассказ Сириуса, заинтересовано подняв брови в ответ на высказанное в конце предложение анимага воспользоваться ситуацией.       – Предлагаешь мне отправиться в Отдел тайн, ловить Волдеморта?       – Не в одиночку и не в своём истинном облике. Вряд ли Реддл сейчас там, скорее всего отправил на дело Пожирателей. Они ждут Гарри, так? Им необходимо пророчество, но совершенно не нужна огласка. Если просто ввалиться в Министерство, они сбегут, но если придёт намеченная «жертва», пусть и не одна, а в компании верных друзей, таких же юных учеников, которые покажутся противнику неопасными, то можно попробовать разыграть неуклюжее сопротивление, достаточное, чтобы вызвать много шума. А если в импровизированной схватке за «пророчество» отделить «Гарри» от остальных, при этом чуть раньше подсунув в подходящий момент реальную угрозу в виде, скажем, внезапно появившегося «Дамблдора», то Волдеморт может, забыв про осторожность, появиться и попытаться захватить своего противника вместе с необходимой ему добычей под самым носом волшебника, которого так боится и ненавидит.       – Хм, – Альбус задумчиво огладил бороду, – в принципе, это вполне в его духе: тщеславие и мелкое пакостничество, но есть две проблемы. Первая: необходимо достать Оборотное зелье, не привлекая к этому делу Северуса, чтобы он мог с чистой совестью сказать Волдеморту, что ничего не знал о готовящейся ловушке. Вторая: если Том воспользуется особой связью с Гарри, то быстро нас раскусит.       –  Я могу помочь в решении второй задачи, – откликнулся Блэк. – Предположим, основываясь на видениях Гарри, что Тёмный лорд тоже может считывать его сильные эмоции и даже глядеть глазами мелкого. У меня же есть артефакт, который позволит установить магический канал уже между вами и транслировать одному то, что видит другой. Правда Гарри нужно будет находиться в Лондоне, лучше всего здесь, иначе потребуется уж очень большой расход энергии, чтобы обеспечить непрерывность связи. Мне и тебе и так придётся постоянно отдавать часть своей силы на поддержку работоспособности устройства, расстояние здесь имеет значение.       – Хорошо, давай попробуем. Ведь если не получится, то мы ничего не теряем, в противном же случае появляется шанс раскрыть министру и остальным чиновникам глаза. В последнее время они совсем распоясались, серьёзно вредя нашему делу. Теперь давай обговорим детали, соберём всех, кого нужно и оповестим Гарри.       Юный волшебник как зверь в клетке нервно бродил из угла в угол. Вдруг над его кроватью в компании пера феникса материализовался и упал на подушку запечатанный свиток. Он кинулся к нему, нетерпеливо развернул и стал читать, а затем повинуясь инструкциям смял в кулаке, после чего перо феникса ярко вспыхнуло и исчезло, не оставив следов, письмо же мгновенно почернело и осыпалось пеплом. В следующий момент как по заказу в комнату ввалился запыхавшийся Рон с вопросом, что, чёрт возьми, произошло на экзамене и в порядке ли Гарри.       – У меня было видение, как я теперь понимаю ложное. Меня хотят заманить в ловушку, но есть идея как обернуть ситуацию в нашу пользу. Детали объясню чуть позже, – быстро и тихо проговорил Поттер, приблизившись к другу. – Я сейчас возьму с собой мантию-невидимку и волшебный нож, на всякий случай. Также мне понадобишься ты, Гермиона и ещё пара надёжных человек из нашего отряда по изучению защиты от тёмных искусств. Пойдём?       Прихватив Грэйнджер и вежливо отговорившись от предложения сокурсников отпраздновать окончание экзаменов, они вышли из гостиной Гриффиндора и пошли на поиски подходящих кандидатур в заполнившихся учениками коридорах. Как на грех члены отряда Дамблдора им не попадались, лишь промелькнула Чжоу, но она была со своей вероломной подругой и Гарри отвёл взгляд. Жаль, что близнецы Уизли покинули школу, они были бы хорошим вариантом. Проведя в бесплодных поисках ещё минут десять, все трое с сомнением уставились на Полумну, стоящую у окна и задумчиво вглядывающуюся в небо, на которую они только что наткнулись. Затем из-за поворота показался Невилл, что-то читающий с зажатого в руке листа бумаги. Долгопупс, не видящий ничего вокруг, предсказуемо столкнулся с Лавгуд и принялся смущённо извиняться.       – Даже не знаю, – протянул Рон. – Не очень подходящие люди.       – Не скажи, – возразила Гермиона, – на уроках по защите они были хороши, хотя как я предполагаю драться лично нам не придётся.       – У нас всё равно немного вариантов, – покачал головой Гарри. – К тому же они действительно верные соратники, на которых можно положиться.       – Для чего? – вклинился в их разговор посторонний голос.       Троица резко обернулась и увидела стоящую за их спинами Джинни.       – Вы так внимательно и синхронно вглядывались во все встречные лица, что мне стало любопытно, что это вы задумали, – объяснила своё присутствие сестра Рона.       – Не твоё дело, – мгновенно откликнулся старший брат.       – Нет, подожди, – вскинулся Гарри. – Она права, со стороны мы смотримся подозрительно. Инспекционная дружина или Амбридж могут попасться нам по пути и сообразить, что мы не просто так собрались вместе. Постойте-ка пока здесь.       Гарри подошёл к предполагаемым соучастникам:       – Привет, ребята. Можете помочь мне в одном деле?       – В каком? – поинтересовался Невилл.       – Мне требуется помощь от членов отряда Дамблдора. Обвести вокруг пальца известного вам чёрного мага.       Оба слегка удивились, но кивнули.       – Значит так, – продолжил избранник судьбы, когда вся компания собралась в ближайшем пустом классе, – пятерым из нас нужно пробраться в кабинет директора, пароль мне сказали. И это необходимо проделать незаметно. Часть учеников празднуют окончание экзаменов в своих гостиных, большинство сейчас пойдут на ужин, как и преподаватели, но всё равно нельзя терять бдительность. Отправляемся поодиночке, стараясь не привлекать к себе внимание, но нужен кто-то, кто будет постоянно стоять на страже в коридоре, ведущем в кабинет директора и подаст сигнал, если там появятся посторонние. Поможешь нам в этом, Джинни?       Девушка кивнула, но Рон заартачился:       – Это может быть опасно. Вдруг на неё наткнётся, например, Малфой.       – Не боюсь я этого белобрысого дурака, – презрительно фыркнула младшая из детей Уизли.       – Он её даже не увидит, – прервал зарождающийся спор Гарри. – Джинни будет под мантией-невидимкой и убедившись, что мы все зашли, отправится на ужин. Кстати, там может при подходящем случае сказать, что я, Рон, Невилл и Гермиона в гостиной Гриффиндора, празднуем окончание экзаменов и поэтому решили не идти на общую трапезу. Что касается Полумны...       – То всё равно обо мне никто не спросит, – спокойно заметила когтевранка. – Так что это не проблема.       – Ладно, – несколько смущённо сказал Гарри и развернулся к самой юной заговорщице. – Скрывайся давай под мантию, наш верный часовой, и вперёд. Полумна, возьми нож, около лестницы в коридоре с горгульей есть небольшая комнатка, где хранятся разные швабры да тряпки. Проведёшь лезвием на полную и замок на двери откроется, потом зайдёшь и проделаешь всё в обратном порядке, но просунув клинок лишь на треть, чтобы запереться. Будешь впускать остальных, чтобы не торчать группой около нашей цели. Затем вместе быстро проберёмся в кабинет, пока Джинни будет настороже.       Собравшиеся с готовностью закивали и приступили к выполнению намеченного плана.       Удача была на их стороне: спешащие на ужин ученики не слишком обращали внимание на отдельных личностей, направлявшихся немного не туда, к тому же часть пятикурсников набрав съестного в Большом зале возвращались обратно к себе, а чуть позже шедший последним Гарри вообще стал единственным, кто ещё бродил по замку. Самые охочие до Поттера члены Инспекционной дружины уже праздновали окончание экзаменов в гостиной Слизерина, Амбридж была в главном зале и тоже ничего не подозревала, ведь части учащихся сегодня не досчитались за всеми четырьмя столами и это считалось вполне естественным.       В кабинете к изумлению и удовольствию собравшихся обнаружился лукаво улыбающийся беглый директор.       – Я тут нелегально и не могу надолго задерживаться, – начал он, предупреждая град вопросов. – Если кратко: Волдеморт придумал хитрую западню и вы все поможете мне его переиграть. Увы, отправлять вас в бой пока рановато, так что прошу каждого поделиться своим волосом и запастись терпением. Я и Гарри отправимся в одно безопасное место, а вы останетесь здесь до нашего возвращения. Знаю, что ожидание в безвестности мучительно, но и оно – важная часть нашей войны. Надеюсь на вашу стойкость и сознательность.       Портал перенёс Дамблдора и Гарри на Гриммо, где парень сразу попал в крепкие объятия крёстного. А затем поздоровался с находящимися там же Люпином, Тонкс, Кингсли и Грюмом, которому и передали собранные волосы. Спустя пару минут к ним присоединилась Эммелина Вэнс.       – Итак, – начал Дамблдор, – после тестирования изобретения Сириуса превращаемся, отправляемся в Отдел тайн, немного там поплутаем, будто не знаем куда нам нужно, и идём в зал предсказаний. Скорее всего, до того момента как я якобы возьму пророчество, мешать нам не будут. Затем устраиваем светошумовую диверсию и убегаем, но так чтобы нас можно было поймать, желательно в стороне от зала с его хрупким содержимым. В пылу схватки нельзя раскрываться на полную мощь, дожидаетесь момента появления моего двойника, позволяете какому-нибудь Пожирателю смерти отделить меня от группы и только когда мы надёжно скроемся из виду начинаете драться всерьёз. Наши противники сильны, но я подготовил пару-тройку неприятных сюрпризов, чтобы ослабить их даже в случае численного превосходства. Аластор, объяснять тебе, что такое Антитрансгрессионное заклятье не нужно, свяжешь им слуг Волдеморта. Я же постараюсь выманить его на открытый бой и произвести достаточно шума, чтобы поднять на уши Министерство.       Все дружно кивнули. Сириус передал Альбусу очки, выглядящие точь-в-точь как у его крестника, лишь окутанные каким-то мерцающим туманом. Когда тот надел их, то туман распределился вокруг головы сверкающей сферой и обесцветился: теперь его не было видно. Гарри же досталось что-то вроде защитных очков сварщика, плотно прилегающих к лицу полностью скрывая белый свет, и соединённых с полноразмерными закрытыми амбушюрами наушников, отрезавшими бо́льшую часть звуков окружающего мира. Гарри надел их, а Блэк тихонько коснулся устройства волшебной палочкой, произнеся заклинание, и тьма перед глазами рассеялась: гостиная предстала под другим углом обзора, ведь теперь он видел чужими глазами, звуки также вернулись. Поттер услышал голос директора:       – Гарри, подними, пожалуйста, большой палец вверх, если видишь и слышишь то же, что и я.       Юноша повиновался.       – Хорошо. Сейчас я трансгрессирую в несколько мест с тем же вопросом, если связь прервётся, подай знак. Проверим насколько стабильно соединение и как далеко мне можно отдаляться от тебя.       Выяснив, что связь спокойно покрывает весь Лондон, Альбус вернулся в особняк. Оборотное зелье разлили по стопкам, добавили по последнему ингредиенту и дружно выпили. Больше всего Поттера поразила его копия, в которую превратился сам директор Хогвартса, хитро подмигнувший ему, и обернувшийся Дамблдором Грюм. Когда вся компания отбыла к зданию Министерства, Сириус усадил Гарри в удобное кресло, а сам присел на краешек стола напротив.       – Когда ты опять наденешь очки с наушниками, нам здесь будет лучше соблюдать полную тишину, – начал давать последние инструкции анимаг. – Твоё дело не скрывать своих чувств по поводу происходящего, всего того, что ты услышишь и увидишь. При этом постарайся представить будто ты по-прежнему считаешь насланное видение истиной. И не беспокойся, если что-то пойдёт не так. В конце концов, даже в случае неудачи мы ничего не теряем.       Последнее напоминание было не лишним и слегка успокоило Гарри, а то его начало уже потряхивать от переживаний за успешность роли, которую ему было необходимо сыграть.       – Если связь прервётся или возникнут помехи, показываешь жестами, – продолжил меж тем Сириус. – Ещё раз, мелкий: рот на замке, чувства нараспашку и удачи.       Поттер улыбнулся, надел половинку артефакта, а Блэк взмахнул волшебной палочкой, вливая свою силу в устройство и удерживая открывшийся канал связи. Представление началось.       Дамблдор в фальшивом обличии провоцировал Беллатрису, которая ловко, как ей казалось, увела его от основной группы и гнала аж до Фонтана Волшебного братства, когда настоящий Гарри почувствовал смутную тревогу. Источник не определялся, а в этот момент переругивания дуэлянтов перешли на личность Волдеморта: истерически-восторженные дифирамбы черноволосой ведьмы разбивались о провокационно-пренебрежительные высказывания противника. По какому-то наитию Поттер сильнее распахнул сознание и вызвал к жизни в унисон с обидными словами, якобы произносимыми им самим, все наиболее уничижительные чувства, испытываемые к главарю Пожирателей, всё злорадство по отношению к рассыпающемуся на глазах вражескому плану. Шрам обожгло болью и ярость Волдеморта захлестнула сознание, а следом раздался высокий холодный голос, странно резонирующий сам с собой, ибо слышался он и внутри Гарри, и в том зале, звуки из которого исправно транслировались устройством:       – Рано радуешься, гадёныш!       Тёмный лорд не выдержал и вышел на поле боя, его внушительная фигура возникла перед взором Поттера. Забыв, что на самом деле находится далеко, Гарри невольно содрогнулся, в душе шевельнулся страх. Судя по довольной ухмылке Реддла, стоящий перед ним старый маг под обороткой великолепно разыграл ту же карту со своим вроде как испугом, даже отступил на шаг. Таким образом, ничего не заподозрив, Волдеморт спокойно продолжил:       – Вижу, ты уже не такой смелый. И что за шумная возня прямо перед парадным входом, Белла. Не могла разобраться с ним в Отделе тайн?       – Я не виновата, мой господин! Там появился Дамблдор, мне пришлось гнать мальчишку подальше от него!       – Вот как. Ну что ж, у меня достаточно времени до появления этого старого дурака, чтобы уничтожить тебя раз двадцать, Поттер. Советую отдать пророчество, если хочешь жить.       В следующий момент Волдеморт удивлённо выпучил глаза, когда стоящий напротив «Гарри» равнодушно промолвил:       – Лови! – и не теряя больше ни секунды, швырнул стеклянный шарик в дальний угол.       Одновременно произнесённые Беллатрисой и её хозяином заклятья столкнулись в воздухе и вместо того, чтобы поймать сферу, неожиданно растёрли её в пыль...       В наступившей тишине особенно громко прозвучало преувеличенно сочувствующее «Упс!», прозвучавшее от третьего участника необычной встречи, на лице которого не прослеживалось ни крупицы сострадания лишь сдерживаемый смех. Побелевший от гнева тёмный властелин сначала не мог вымолвить ни слова. Когда же дар речи к нему вернулся, и бледная рука с зажатой в ней волшебной палочкой угрожающе нацелилась на насмешника, тот предупредительно поднял перед собой ладонь и произнёс:       – Минутку, Том! – преспокойно достав другой рукой изящные карманные часы и внимательно в них вглядевшись.       Настоящий Гарри отметил показанное ему время, согласно которому час уже прошёл.       Прежде, чем вновь замершие от демонстрируемой наглости враги пришли в себя, действие зелья закончилось. Глаза обоих чёрных магов чуть не вылезли из орбит, когда они разглядели кто на самом деле стоит перед ними. Дамблдор окинул их строгим взором и назидательно произнёс:       – Негоже называть дураками других людей, особенно когда у самих ума не хватает.       И эти слова как высыпанная на свежую рану соль вкупе с исходящим от настоящего Гарри запредельным искренним злорадством, которым тот охотно делился со своим смертельным врагом, стали последней каплей и Волдеморт потерял голову. Ему стало абсолютно всё равно, что сейчас он находится на вражеской территории, что вообще-то скрывает факт собственного возрождения и лучше вести себя потише, а ещё благоразумнее было бы вообще признать поражение и уйти. Все разумные мысли затмило всепоглощающее желание стереть улыбку с лица одурачившего его лидера Ордена Феникса.       Гарри с тревогой наблюдал за развернувшейся во всю мощь схваткой. Директор Хогвартса был весьма сильным волшебником, но и Волдеморт обладал значительным могуществом. К тому же, как ни относись к ведьме Лестрейндж, но магом она была отменным и действовала очень слаженно со своим хозяином, оказывая тому большую поддержку. Да ещё и Дамблдор явно стремился поймать обоих своих противников, не причиняя им непоправимого вреда.       «Ну, и где все?» – раздражённо подумал Поттер. Троица магов вихрем носилась по залу, причиняя немалые разрушения и производя достаточно шума, чтобы поднять на ноги не только Министерство магии, но, казалось, что и весь Лондон, включая магловскую часть.       Используя одну из статуй, Альбусу удалось обездвижить Беллатрису, а затем практически загнать в угол Волдеморта, когда наконец в зал высыпали люди. Но Гарри рано обрадовался подмоге. Парочка ошарашенных ничего не понимающих мракоборцев атаковали, не разобравшись, Дамблдора. Глупое и бесполезное решение, но отвлекшийся на них директор упустил на мгновение противника из виду. Тот вывернулся из западни, молниеносно переместился к Беллатрисе и, уничтожив статую, трансгрессировал со своей верной слугой прочь.       Далее последовала короткая неприятная беседа с министром, где ошарашенный Фадж согласился со всеми требованиями самовосстановленного в должности директора Хогвартса. Альбус, на минуту отошедший в сторонку, тихо произнёс:       – Я решу здесь кое-какие вопросы и через полчаса буду на Гриммо. Займи пока себя и Сириуса пересказом произошедшего.       Затем волшебник прервал контакт со своей стороны, и юношу окутала тьма и тишина. Гарри стащил с себя очки и наушники, Сириус опустил палочку.       – У тебя очень выразительное лицо, – заметил анимаг. – По наблюдаемой пантомиме я делаю предположение, что шалость удалась, но не полностью.       Гарри устало улыбнулся:       – Волдеморт появился и его увидело множество людей. К сожалению, ему удалось сбежать вместе с Беллатрисой Лестрейндж. К тому же я не знаю пострадал ли кто из наших и удалось ли захватить остальных Пожирателей, ведь профессор Дамблдор отделился от своих в разгар схватки. Он обещал быть с новостями через полчаса, а я пока расскажу подробнее, что видел и слышал.       Гарри неожиданно поднялся на ноги и шагнув к крёстному крепко его обнял:       – Спасибо.       – За что? – недоумённо поднял брови Блэк.       – За то, что ты есть и так мне помогаешь. Твои советы и уроки позволили взять себя в руки и не потерять голову. Я ведь очень испугался показанной фальшивки, даже подумал, что тебя смогли как-то обмануть или раззадорить, и выманить из дома. Прости за дурацкие мысли. Спасибо за изобретательность, прежде всего благодаря твоей идее и артефакту удалось спровоцировать это чудовище и показать, что Волдеморт действительно возродился. Я так устал от того, что меня считают сумасшедшим лгуном.       Сириус обнял его в ответ, успокаивающе поглаживая по спине:       – Не за что, мелкий. Рад оказаться полезным, ты даже не представляешь как. А теперь поведай-ка мне в подробностях чему был свидетелем. Жутко интересно.       Дамблдор действительно появился где-то через полчаса и продолжил рассказ Гарри.       – Наши живы и относительно здоровы. Всех, конечно, потрепало в той или иной мере, да и Волдеморт сбежал, попутно вызволив Беллатрису. Однако остальные Пожиратели смерти, пришедшие в Министерство пойманы и находятся под усиленной охраной. Отвечает за неё Кингсли, так что тут я спокоен. В общем, основное нам удалось. Спасибо, Сириус, Гарри – без вас ничего бы не получилось. А теперь мой юный друг я хотел бы сделать то, что следовало уже давно, а именно раскрыть тебе содержание пророчества и думаю будет удобнее сделать это с глазу на глаз. Наша совместная работа показала, что ты готов и мне хватит находить себе оправдания.       Гарри настороженно кивнул и заметил:       – Расскажите нам обоим, пожалуйста. Я хотел бы, чтобы и Сириус всё услышал.       Директор Хогвартса окинул их задумчивым взглядом:       – Услуга за услугу. Как вы двое связываетесь между собой? Через какое-то устройство напрямую, как я полагаю?       Сириус немного поколебался и предъявил половинку зеркала, быстро переместившись за ним в свою комнату и обратно. После демонстрации его возможностей, Альбус призвал чашу Омута памяти, на которую Блэк уставился с огромным интересом, и в свою очередь открыл обоим суть давнего предсказания, ответил на возникшие вопросы. Юношу не обрадовала роль, выбранная для него судьбой, но, как поспешил заметить крёстный, в пророчестве сказано, что кому-то придётся погибнуть поскольку ни один не сможет жить спокойно, пока существует другой, а не то, что Избранный просто обязан, например, оторвать своему противнику голову здесь и сейчас.       – В крайнем случае, будет Реддл сидеть в каком-нибудь заточении, а ты будешь жить, хоть и беспокойно, но не убийцей, – с сомнением в голосе сказал Сириус. Гарри не очень-то ему поверил, но был благодарен за поддержку.       – Что ж, – подытожил Дамблдор, – пожалуй, пора возвращаться в школу. Между прочим, Ремуса зацепило одним из тёмных заклятий, пробуждающих условно говоря внутренних демонов, он теперь немного агрессивен, частично слушает только Нимфадору. Возможность снять порчу не предусмотрена, но, к счастью, само проклятие нестойкое и выветрится к утру. Ремус благосклонно отнёсся к идее вернуться сюда, но чуть позже, сначала его потянуло прогуляться по ночному парку; Тонкс составляет ему компанию. Присмотришь со своей стороны, когда они здесь появятся, Сириус?       Тот кивнул. А Гарри смущённо глянул на директора и выпалил:       – Профессор Дамблдор, экзамены уже закончились, а каникулы ещё не наступили. Можно мне остаться здесь хотя бы на выходные?       Альбус широко улыбнулся, глядя на светящиеся одинаковой надеждой лица:       – Да, конечно, почему бы и нет. Твоим друзьям я всё объясню.       За оживлённой беседой время летело незаметно, пока Сириус не спохватился, что прошла где-то пара часов, уже глубокая ночь, а Гарри потихоньку стал клевать носом. Он предложил крестнику отправиться спать, ведь неизвестно сколько ещё оборотня будет носить по городским паркам. Сам же решил продолжить ожидание, но вспомнил о домовике, запертом в чулане и о серьёзном разговоре, который их ждёт. Сняв все заглушки и открыв дверцу, Блэк отменил наложенные на бледного нервного эльфа ограничения, раскрыл было рот, но осёкся, услышав шорох открываемых замков и почти сразу низкое рычание, сопровождаемое взволнованным окриком Гарри:       – Сириус, подойди сюда, пожалуйста!       Анимаг, вздохнув, повернул к выходу, на ходу бросив через плечо:       – Потом поговорим.       В коридоре обнаружились смущённые Люпин и Поттер да весело улыбающаяся Тонкс.       – Что случилось? – поинтересовался Сириус.       – Ничего особенного, – хихикнула метаморф. – Гарри как раз сбегал вниз по лестнице, когда мы вошли, а Ремус сейчас не очень хорошо реагирует на резкие движения, к тому же мы думали, что в доме кроме тебя никого нет.       – Я просто хотел попросить у тебя вдобавок к пижаме и зубную щётку. Мои-то вещи в Хогвартсе, – растерянно сказал Гарри. – А тут кто-то как зарычит, я и не разобрался вначале.       – А ведь этот кто-то недавно уверял меня, что уже прекрасно себя чувствует и действие заклятья закончилось, – добавила, сдерживая смех, Дора.       Ремус сконфуженно и вместе с тем с вызовом посмотрел на Сириуса:       – Я в полном порядке и не опасен.       Блэк спокойно подошёл к другу и хлопнул того по плечу:       – Да я и не сомневался. Ладно, хватит торчать в коридоре, день был долгим и нам всем нужно отдохнуть.       – Мне, наверное, стоит пойти домой, – заметила Тонкс, но не очень уверенно.       – Оставайся, в особняке множество комнат, можешь выбрать любую. Нужные вещи предоставлю, трансфигурируешь в то, что нравится, – ответил Сириус правильно отреагировав на тоску, разгорающуюся в глазах стоящего рядом Ремуса.       Передав крестнику запрошенные предметы гигиены, анимаг отправил его спать, а сам принялся отвлекать оборотня разговорами, пока Дора шуршала в выбранной комнате, готовясь к ночному отдыху. Агрессии в Ремусе не наблюдалось, напротив он становился очень покладистым как в обществе своего друга, так и нравящейся ему девушки. А вот беспокойство оказавшегося в замкнутом пространстве вольного хищника присутствовало. Наконец Сириус превратился в Бродягу и улёгся рядышком с Люпином на диван, положив морду тому на колени. Это возымело должный эффект: Ремус ощутимо расслабился и принялся поглаживать голову пса. А у анимага возникла идея как, скорее всего, обеспечить приятелю нормальный сон.       Вернувшаяся в гостиную Тонкс умилилась открывшейся взору картине, а уже начавший задрёмывать оборотень встрепенулся. Обернувшийся обратно человеком Сириус предложил Ремусу переместить кровать в комнату, где тот проводит полнолуния, мотивируя это тем, что природные запахи и присутствие знакомых людей приглушат действие заклятья.       Дора с интересом осматривала убежище, пока мужчины готовили его к комфортному сну не волка, но человека. А затем отлевитировала туда удобное кресло, поставив рядом с кроватью, и предложила побыть пока с Ремусом, ведь Сириусу наверняка нужно тоже подготовиться ко сну. Вернувшийся через некоторое время Блэк застал крепко спящего Люпина и умиротворённую Тонкс, сидящую рядышком.       – Я могу остаться, – с несвойственной ей робостью предложила метаморф. – Кажется, я тоже действую на него успокаивающе.       – Вижу, – улыбнулся анимаг. – Только давай устроим тебя поудобнее. Нет, вставать не надо.       Быстро придав креслу вид удобной кушетки и призвав подушку с одеялом Сириус оставил парочку спать под иллюзией красивого ночного неба, а сам вернулся к себе: он тоже крепко вымотался и не горел желанием бодрствовать и решать какие-то вопросы. Потом, всё потом.       Вскоре особняк погрузился в комфортную тишину. Но среди спокойствия и благодушия, чувства выполненного долга и морального удовлетворения окутавших дом нашлось место беспокойству и страху.       Кикимер понимал и сложно было не догадаться, что всё пошло не так, ещё когда Сириус совершенно неожиданного для старого домовика запер его, приказав оставаться на месте. Готовившийся встретить Поттера и направить его по ложному пути эльф запаниковал. Он изо всех сил сражался с опутавшими тело магическими узами чужой воли, пытаясь разрушить их, напоминая себе об обещаниях данных совсем другим людям, но загвоздка состояла в том, что никто из них не являлся действующим хозяином особняка Блэков, прямой приказ которого перебивал всё остальное.       Когда перед Рождеством ему удалось ненадолго вырваться и увидеться с мисс Цисси, будущее стало вырисовываться чуть более ярким, озарённым лёгкой надеждой. Да, заточение в мёртвом доме было беспросветным, но и объявившийся в конце концов неблагодарный мальчишка, ещё и натащивший в фамильное гнездо всякого сброда, не добавил невольному узнику радости. В принципе, ничего такого страшного первенец Вальпурги и Ориона не делал, приказы были вполне разумные, вот только ни убеждения, ни предпочтения в людях не поменялись. Всё то, что так расстраивало или выводило из себя драгоценную хозяйку Кикимера, никуда не делось. Раньше он мог хотя бы рассказать мистеру и миссис Блэк о неподобающих действиях их сына, надеясь, что родительское наказание вправит упрямцу мозги, даже если потом приходилось терпеть гневный возмущённый взгляд серых глаз и нелепые приказы, выливающиеся в бессмысленную беготню и оставляющие домовика всего в мыле как какую-то загнанную лошадь. Сейчас и этой возможности у него не было, даже если бы ему и не запретили доступ к портрету. Эльф прекрасно понимал, что хозяйка умерла, а изображение на картине лишь тень воспоминаний. Да и Сириус уже взрослый: читать нотации, лишать любимых занятий, прибегать к физическим наказаниям сейчас, как, впрочем, и раньше, бесполезно. В мрачные годы одиночества эльф иногда даже с некоторой ностальгией вспоминал свою маленькую войну с наследником. Вернувшийся же домой мужчина был ему уже «не по зубам». А начавшееся безжалостное уничтожение памяти: горькой для Сириуса, важной для Кикимера – а ведь именно это и происходило в процессе так называемой «чистки» особняка – окончательно укрепили эльфа в желании противодействовать господину, как только возможно, используя любые доступные средства.       Тогда и подвернулась шикарная возможность вообще избавиться от предателя крови. Кикимер уже потирал руки, вспоминая слова мисс Беллы какой он молодец, что выбрал верную сторону и насколько к лучшему изменится его жизнь в служении истинным по крови и по духу представителям древнего славного рода, когда пронёсшаяся над их головами загадочная гроза опять перевернула всё вверх дном.       Блэк изменился и вот тут-то и начались по-настоящему масштабные преобразования, размах которых сначала привёл домовика в отчаяние, а затем вверг в состояние непрекращающегося изумления: нелепая война с домом прекратилась, а особняк оживал на глазах. Кстати, скорость и чёткость изменений, делающихся явно по ясному и продуманному плану, а также ошеломительная работоспособность Сириуса, вызывали невольное уважение у эльфа, не понаслышке знающего сколько усилий требовала простая уборка этого места ещё когда с ним было всё в порядке.       Поведение портрета тоже изменилось на более разумное и спокойное и естественно не само собой: что уж там у них произошло непонятно, но результат радовал, а возобновившиеся изящные пикировки между Вальпургой и Сириусом напоминали о старых добрых временах. Остро захотелось тоже поговорить с миссис Блэк, однако разрешения на это у эльфа не было, а просить он не стал.       Одним из сильнейших переживаний Кикимера была судьба голов его предков, а также спасённых вещей, но и здесь всё разрешилось можно сказать благополучно. Да, карточные игры со слугой служили для хозяина чистым развлечением, средством ослабить удушающее одиночество, домовик же относился к ним серьёзнее, хоть и стал потом получать нежданное удовольствие от самого вызова, ну и, конечно, особое удовлетворение, когда удавалось победить. Эльф также прекрасно понимал, что все эти приятности не обязательно продлятся вечно и Блэку вовсе нет нужды миндальничать с ним, достаточно приказать и тогда всё, что у него есть, тут же исчезнет. Постоянное скрытое беспокойство об этом не позволяло расслабиться и забыть о своих планах, хотя иногда мысль о заговоре против не только знаменитого Гарри Поттера, но в том числе и своего собственного господина как будто проворачивала колючий комок в его груди. Приходилось напоминать себе о своей неприязни к вечному возмутителю спокойствия благородного рода и о неразрешимых противоречиях между ними. Что поделать, если глупый мальчишка выбрал не ту сторону.       Вспомнился однажды заданный мисс Цисси вопрос, в одну из редких осторожных вылазок в особняк Малфоев за возможными новыми инструкциями, верны ли слухи, что его нынешний хозяин массовый убийца. Не у самого же Сириуса это спрашивать, а было интересно. Ответом послужил заливистый смех с нотками безумия, раздавшийся за спиной. Появившаяся в комнате мисс Белла с готовностью его просветила:       – О, Кикимер, это просто чудесный вопрос! Лучше его может быть лишь размышление о том, является ли мой кузен слугой Тёмного лорда, предавшим своих обожаемых Поттеров. Ответ – нет и нет. Как я смеялась, узнав в чём его обвиняют и по какой причине отправили в Азкабан. Эта счастливая мысль скрашивала мне заключение, радость от неё не смогли полностью вытянуть даже дементоры. А ведь я тогда ещё не знала, что даже ту массовую бойню устроил не он. Моего драгоценного кузена подставили по всем правилам, и кто: ничтожество Петтигрю. Просто замечательно! Глупец был так предан своим друзьям, неудивительно что он превращается в собаку. Так уверен в превосходстве так называемого света. Вот только «силы добра» оказались ничуть не лучше, когда их как следует прижало: швырнули его во тьму без всякого суда, закрыли наглухо и выбросили ключ, отказались даже выслушать. Куда ушла вся его жизнь и сила? Растрачены впустую. Весь потенциал волшебника, освоившего сложнейшую анимагию ещё в сопливом отрочестве, всё чем щедро одарило происхождение превратилось в ничто. И даже после всего произошедшего этот идиот по-прежнему остаётся верен своему лживому свету. Что ж, дураком родился, дураком и помрёт. С удовольствием уничтожу своими руками, как только представится возможность.       Нарцисса продолжала молчать и отрешённо смотреть в окно, а Беллатриса ещё некоторое время смаковала подробности давней истории, не скупясь на насмешки. Кикимер кивал, стараясь не обращать внимание на царапающее чувство внутри. Для эльфов-домовиков верность была краеугольным камнем их жизни и его восхищала непоколебимая готовность черноволосой ведьмы до конца служить своему тёмному господину и не отступать от него, чтобы ни случилось. Мисс Белла очень гордилась своей преданностью, вот только, судя по всему, чужую ни во что не ставила. И это стало неприятным открытием. Старый домовик постарался похоронить крамольные мысли, даже потом сам себя за них наказал. И успокоился тем, что всё происходящее после знаменательной грозы лишь каприз Сириуса, изощрённая игра, которую тот может прекратить в любой момент.       План Тёмного лорда был окончательно сформирован и запущен в действие, эльф же продолжил играть отведённую ему роль, пока на финальной стадии всё неожиданно не рассыпалось прахом. Вишенкой на торте плохих новостей стало то, что Сириус всё-таки в чём-то подозревает его, а значит разговор, который скоро несомненно состоится, вынудит открыть все карты. Растерянный и расстроенный Кикимер дождался пока все заснут, а затем рискнул выбраться из дома, терзаемый страхом за соучастников, прежде всего за мисс Беллу: она точно должна была быть среди тех, кто отправился в Отдел тайн. А вдруг её схватили? Он никогда себе этого не простит.       Особняк Малфоев был тих и темен. Нарцисса обнаружилась в гостиной: бледная и расстроенная она стояла у окна, зябко обхватив себя руками. Увидев домовика, она выпрямилась и изумлённо уставилась на него.       – Я не знаю, что произошло, – покаянно выдохнул эльф, заметив, как на лице хозяйки дома проступает гнев, а в глазах появляется ледяное презрение.       – Кикимер уверен, что ничем не выдал себя, – торопливо продолжил он, – но каким-то образом Гарри Поттер сумел связаться с хозяином, а больше я ничего-ничего не знаю, ничего не смог услышать. Хозяин запер Кикимера, Кикимер не смог сопротивляться воле господина. Мисс Цисси, поверьте, пожалуйста...       Эльф чуть не заплакал от облегчения, когда увидел тень понимания, скользнувшую по холёному лицу, но вслед за этим внутренности сковало холодом от раздавшегося откуда-то сбоку яростного шипения, искажённого гневом настолько, что сначала он не узнал говорившую:       – Ах, тебя заперли!       Повернувшись, Кикимер напоролся на убийственный взгляд Беллатрисы Лестрейндж, стоящей в открытых настежь дверях.       – Ах, ты не смог ничего понять и услышать. Бедняжка! – продолжила ведьма. – А я тебе расскажу, что произошло: нас одурачили и устроили встречную западню. Все Пожиратели, бывшие там со мной, попали в руки мракоборцев, план полностью провалился, господин был вынужден явить себя чуть ли не всему Министерству! Я.. я потеряла его доверие!!! И всё из-за бесполезного маленького крысёныша!       Кикимер задрожал: с самого появления в особняке Малфоев мисс Белла всегда была очень мила с ним, никогда не обзывала и не повышала на него голос, никогда не смотрела так, будто хочет разорвать на куски. Эльфу стало страшно. Краем глаза он заметил, как мисс Цисси с застывшим на лице деревянным спокойствием и неестественно выпрямленной напряжённой спиной повернулась к окну и пустым взглядом вперилась в царящую снаружи ночь.       – Мне... мне жаль, – потеряно выдавил из себя старый домовик.       – Нет, тебе не жаль. Вот когда я с тобой закончу, тогда тебе будет очень-очень жаль, – зловещим шёпотом отозвалась тёмная волшебница.       Беллатриса вытащила палочку, неспешным хищным шагом подходя к маленькой жалкой фигурке, застывшей посреди гостиной. И её приближение подобно дементору казалось выпивало из окружающего пространства всю радость, теплоту и свет, наполняя его тьмой, содержащей в себе лишь боль и холод.