Подарок судьбы

      Сириус задумчиво мерил шагами чердак. Судя по всему, Кикимера действительно не было в доме. Но как? Домашние эльфы привязаны к жилищу хозяина, хотя в свете когда-то сказанного Гарри, если им очень нужно могут его покинуть. Но вот чтобы совсем без разрешения... В прошлый раз, когда домовик предположительно смылся из особняка, сомнительным согласием стало его произнесенное в сердцах слово. Но он не мог отреагировать иначе, когда услышал заданный мелким поганцем вопрос. Можно подумать эльф не понимал какие боль и страх он поднимает в душах растерянных детей четы Уизли своим бестактным высказыванием.       Возникло уже знакомое чувство появления нового человека, хоть и какое-то размытое, однако место всё же определялось чётко – кухня. Решив на время отложить поиски, Блэк стал спускаться и на первом этаже столкнулся с Ремусом.       – Там в камине Гарри. Хочет поговорить с тобой, – взволнованно сказал тот и повернул обратно. Анимаг поспешил за ним в крайнем удивлении. Зачем выбран такой способ связи? Разве он сейчас не отслеживается?       Сначала крестник изумлённо уставился на Сириуса, но под градом его вопросов вернулся к сути дела, о котором хотел поговорить. Когда они дошли до прекращения уроков окклюменции и подросток неохотно пообещал поговорить со Снейпом, Сириус решил прояснить мучивший вопрос:       – Кстати, Гарри, чтобы безопасно общаться со мной тебе нужно всего лишь воспользоваться моим рождественским подарком. Разве каминная сеть не под наблюдением?       Юный волшебник непонимающе уставился на крёстного. «Он что, забыл?» – пришла в голову старшему магу внезапная мысль. Вдруг в зелёных глазах промелькнуло понимание, а затем Поттер услышал чьи-то шаги и спешно прервал разговор.       – Рождественский подарок? – спросил Люпин.       – Да, пошли покажу, – Сириус схватил друга за руку и без дальнейшего промедления мгновенно переместился в свою комнату.       – Глупо думать, конечно, что мелкий свяжется со мной так быстро, – продолжил анимаг, как ни в чём не бывало обращаясь ко слегка дезориентированному оборотню. – Ну а вдруг.       Объяснение работы зеркала не заняло много времени.       – Видишь ли, это был наш с Джеймсом секрет. Мы зачаровали их ещё до того, как наш дуэт превратился в квартет, – улыбаясь, закончил пояснения Сириус.       – Связь надёжная? – спросил Ремус, внимательно разглядывая вещицу.       – Да, и не отслеживаемая. Половинки сообщаются друг с другом откуда угодно. Обычно я держу его в ящике стола, при себе у меня лишь оповещатель, если вдруг зеркало отреагирует на попытку связи. В этом, пожалуй, единственный недостаток артефакта – может разбиться. Надеюсь, Гарри догадается, что использовать свою половинку следует наедине.       – Хочешь, чтобы Сквозное зеркало осталось секретом?       – Да. Может, конечно, это глупо звучит, детские игры какие-то.       – Ничуть не глупо. Дальше меня информация не пройдёт, – заверил друга Люпин.       – Не сомневаюсь, – безмятежно откликнулся тот.       – Ладно, я возвращаюсь на кухню. Надеюсь, Гарри не заставит себя долго ждать. Вам действительно есть о чём поговорить, – улыбнулся Ремус, выходя за дверь.       Гладкая поверхность слегка затуманилась, а затем в ней появился несколько смущённый Поттер-младший.       – Привет! – Сириус радушно помахал ему рукой.       – … Привет!..       – Ты верно забыл про зеркало. В чьей камин полез, кстати?       –  ...Амбридж. Она как-то сказала, что он не прослушивается... Близнецы Уизли отвлекли внимание, я воспользовался твоим ножом, чтобы открыть её кабинет, ну и...       – Ого, рискованно. А чьи шаги мы слышали?       – Филч. Он спешил взять в комнате какое-то разрешение. Дверь была открыта, но он, к счастью, подумал, что её просто в спешке не заперли.       Сириус хлопнул себя по лбу:       – Вот я идиот! Забыл тогда сказать: если опять провести ножом, правда лишь частью лезвия, где-то на треть, то дверь закроется. Эта функция нужна, например, когда нужно спрятаться в запертом помещении, чтобы никто не догадался, что в него проникли.       – О! Буду знать, – оживился Гарри.       – Повезло также, что эта инспектор не очень умна. Просто проболталась тебе о бреши в безопасности, а ведь могла и заманить в ловушку, мол, вот тебе канал связи, а я посмотрю с кем ты попытаешься через него пообщаться.       Юноша ощутимо побледнел:       – Я... Я не подумал об этом...       – Не важно, – отмахнулся анимаг. – Просто имей в виду, на будущее, а пока мы можем пользоваться зеркалами. Это был наш с Джеймсом секрет, сегодня я раскрыл его и Ремусу. Со своей стороны тоже посмотри, кому сможешь доверить нашу тайну. Как по мне, чем меньше людей знают, тем лучше. Дамблдору вот тоже предпочитаю не рассказывать. Он и так знает всё на свете, даже не по себе иногда становится.       Гарри согласно усмехнулся, а затем выражение лица стало серьёзным и немного грустным:       – Скажу Рону, прикроет меня, если что. Ведь, как я понимаю, разговаривать через него лучше скрытно?       – Да. Я из любой точки дома буду трансгрессировать сразу в свою комнату: она под защитой, даже Кикимеру сюда хода нет. Если сразу не отвечу, то возможно я на встрече Ордена исчезнуть посреди которой будет подозрительно и невежливо. Чего загрустил?       – Мне бы хотелось поделиться и с Гермионой. Но она такая правильная. Если же я скажу, что эту информацию не стоит знать Дамблдору, то боюсь представить, что будет. Да и эта её подозрительность к.. – Гарри запнулся и отвёл взгляд.       – Ко мне? – догадался Сириус. – Ну что ж, не скажу, чтобы я не давал к ней повода.       Гарри вновь посмотрел на него, в глазах горела решимость пополам со страхом, он весь будто съёжился, пытаясь стать незаметнее:       – Она считает, что ты стал безрассудным, что пытаешься жить через нас и не всегда благоразумен.       Парень аж зажмурился, чтобы не видеть реакцию на свои слова.       – Гермионе не откажешь в проницательности, – спокойно ответил Сириус. – Заточение в доме с таким количеством дурных воспоминаний негативно сказалось на мне. Необдуманные поступки, заставляющие тебя волноваться, злые причиняющие боль слова. Я прошу за это прощения.       Подбодрённый благожелательным тоном и общим смыслом речи крёстного, Гарри рискнул снова посмотреть на него:       – А ещё, что ты путаешь меня с папой.       – С Джеймсом? – Блэк улыбнулся. – А вот здесь она, как и Молли, не права. Я чётко вас различаю и прекрасно осознаю нашу разницу в возрасте. Просто в силу собственного характера я не так сильно трясусь над тобой, как положено взрослому ответственному человеку над ребёнком. К тому же ты отнюдь не беспомощный малыш и уже много раз это доказал. При всём этом вовлекать тебя на равных в опасные авантюры я ни за что не буду, уж не обессудь. Тут мои зачатки благоразумия не на твоей стороне.       Юноша от души рассмеялся:       – Я другого и не ожидал. И вовсе не против.       – Что ж, значит решение быть более ответственным правильное. Особенно учитывая, что мои необдуманные слова в ближайшем прошлом пошатнули твоё доверие. Неудивительно, что ты забыл про подарок. Видимо, не ожидал, что я могу понадобиться и чем-то помочь.       – Вовсе нет! – воскликнул Гарри. – Я очень хотел с тобой поговорить. О многих вещах.       – О! А что тогда? Наоборот боялся, что я понадоблюсь? – пошутил анимаг. И удивлённо вскинул брови в ответ на загнанное выражение, снова появившееся на лице крестника. А потом пазл сложился.       – Вот оно что, – протянул Сириус. – Ты боялся обратиться за помощью. Переживал, что я могу отреагировать слишком бурно и безрассудно кинуться на твою защиту подвергнув себя опасности. А этого-то ты и страшишься. Наверное, дал себе обещание не пользоваться предложенным средством связи, положил его подальше да потом благополучно забыл.       Гарри, опустив взгляд с несчастным видом кивнул и неуверенно промямлил:       – Это не потому, что считаю тебя неспособным себя защитить... или ещё что... просто...       – Посмотри на меня, – мягко попросил Сириус и продолжил, глядя в печальные зелёные глаза:       – Я всё понимаю, столько потерь в твоей жизни и не хочется столкнуться с ещё одной. Просто пойми и ты, приближается война и никто не даёт никаких гарантий. И я, естественно, не собираюсь весь конфликт просидеть дома. Однако, могу заверить, что серьёзно отношусь к твоим опасениям и обещаю не рисковать без нужды, просто из любви к опасности, чтобы что-то кому-то доказать, потеряв голову от насмешек или ещё что в этом духе. И не буду кидаться защищать тебя от всяких-разных профессоров и инспекторов, хотя бы из уважения к твоей не раз доказанной способности заботиться о себе самостоятельно. При этом, если тебе будет грозить реальная опасность, то я определённо не смогу остаться в стороне, так что имей это в виду планируя очередное приключение. Договорились?       Гарри кивнул:       – Договорились.       – Отлично. Давай я научу тебя заклинанию, которое накрывает пологом тишины, чтобы окружающим не было слышно, о чём говорят люди, находящиеся в радиусе его действия, а потом ты поделишься со мной новостями, что там у вас вообще происходит...

***

      Сириус просто сиял и Ремус понимал почему: общение с Гарри, да и, как смел надеяться Люпин с ним, вливали в невольного затворника свежие силы.       Собрания Ордена не возобновились пока в полном объёме, лишь его члены стали часто забегать и оставлять как раньше отчёты для Дамблдора, который периодически наведывался в особняк, чтобы с ними ознакомиться. Было забавно смотреть на изумление людей, впервые видевших дом и его хозяина в их обновлённом виде. Почти всегда сопровождавшееся некой подозрительностью. Но понаблюдав за непринуждённым дружеским общением Блэка и Люпина, при том, что последний внешне никак не поменялся, всяческое недоверие рассыпалось прахом. Разве что Грюм продолжал пристально следить за обоими словно ожидая подвоха.       Самым впечатляющим было, конечно, появление в доме Нимфадоры. Сириус и Ремус, услышав грохот внизу, подпрыгнули и наперегонки кинулись вон из гостиной на первый этаж. Их глазам предстало зрелище растерянно хлопающей глазами Тонкс, сидящей на полу и неодобрительно взирающей на неё, скосив глаза, Вальпурги.       – Что случилось? – спросил Ремус, помогая метаморфу встать на ноги.       – Крутилась около стеллажа, выясняя, как быстро нужно идти, чтобы вызвать защиту, а затем не нашла ничего лучшего как с разбегу прыгнуть на него, – ответила вместо виновницы переполоха миссис Блэк.       Дора покраснела и виновато глянула на хозяина дома:       – Я просто решила немного поэкспериментировать… Зашла, а тут всё так изменилось и никто не предупредил, что настолько. Побежала вас разыскивать, натолкнулась на охранное заклинание. Стало интересно какую силу нужно приложить, чтобы его пробить… Ну и… не ожидала, что барьер спружинит в обратную сторону.       Сириус добродушно рассмеялся:       – Ничего страшного. Того, что кто-то решит напрыгнуть на защиту, я не предусмотрел. Значит, когда прилагаешь слишком большое усилие тебя отбрасывает назад? Надо поработать над этим. Не ушиблась?       Метаморф отрицательно замотала головой. По тому как она держалась было видно, что девушке больно, но смущение не позволяло в этом признаться.       – Ещё как ушиблась, – покачал головой оборотень, доставая палочку и создавая ею простенькое обезболивающее заклятье. – Пошли, подлечим тебя.       Сириус не вмешивался в процесс исцеления со стороны наблюдая эту суету и то, как попеременно Дора и Ремус краснели от случайных прикосновений, периодически исподтишка любуясь друг другом. Смотрелось очень мило. Затем девушка рассыпалась в благодарностях, а оборотень заметил, что друзья должны помогать друг другу, так что пустяки. Интересно, увидел ли Люпин промелькнувшую в глазах метаморфа тоску на слове «друзья»?       Знаю я таких друзей, хе-хе...       Сириус со светлой грустью вспомнил когда-то обращённые к нему слова, пережидая привычный укол боли и чувство потери.       Тонкс передала свой отчёт, немного поболтала с ними о том, о сём за чашкой чая и побежала по делам. Ремус, поймав загадочный взгляд друга, смутился:       – Что?       – Ты о чём? – делая невинные глаза, спросил Сириус.       – Не обращай внимания, – несколько нервно ответствовал волшебник и понёсся мыть посуду. Почему-то руками.       «Ну, можно и так», – иронично подумал анимаг беря полотенце, но решил пока отложить подшучивание на потом. Иначе Ремус вообще сотрёт кружки в порошок судя по энтузиазму, с которым он их отмывал.       Сияющие глаза напротив вызывали тёплое чувство внутри. Сириусу нравилось делиться с Гарри историями из жизни его родителей. Парень заслуживал знать о них больше и как лучший друг его отца, а после и всей семьи, Блэк мог послужить ценным источником информации.       – Досталось вам обоим, наверное? – широко улыбаясь заметил Гарри.       – Больше Джеймсу. С меня как сказала Лили «по-прежнему, какой спрос?», а он дескать уже уважаемый отец семейства и должен быть серьёзнее, – ответил анимаг. – Впрочем, несмотря на некоторую строгость, твоя мама обладала отличным чувством юмора и не была так уж против небольшого хаоса. Навестишь меня на каникулах, покажу её письмо. Убедишься сам.       Тот счастливо кивнул.       – Как там у тебя дела с твоей девочкой?       – С Чжоу? В общем-то, никак. Мне кажется, ты был прав говоря, что мне не удастся состязаться с памятью о Седрике, если её изначальные чувства ко мне не являются сильными. А они, судя по всему, были лишь симпатией. Да и я, честно говоря, вроде как «перегорел». Особенно после истории с этой её подругой, сдавшей нас всех Амбридж.       – Ну что ж, нет так нет. Неизвестно насколько были глубоки её чувства к Диггори, но всё же они встречались, причём без всяких обременений прошлого, успели узнать друг друга. Память же об ушедшем сильна уже тем, что плохое забывается, хорошее выходит на первый план и человек невольно идеализируется. Он уже не в состоянии совершить ошибку, изменить в большинстве случаев мнение о себе, что чаще всего недоступно живым. Кстати, как там дела с окклюменцией? Ты поговорил с профессором Снейпом?       Ну вот, опять его собеседник отводит взгляд и как будто пытается стать незаметным.       – Гарри?       – ...Пока не было возможности подойти к нему... Столько дел, ещё и эти экзамены...       Сириус изучающе смотрел на крестника, уставившегося куда-то в сторону, а затем помедлив заговорил:       – Я не думаю, что вторжение Волдеморта в твой разум может тебе нравиться. Значит, есть более веская причина, чтобы не стремиться овладеть приёмами защиты своего сознания. Просветишь, что это за причина?       Взгляд Гарри наконец сфокусировался на крёстном.       – Можно подумать вторжение в мой разум Снейпа чем-то отличается, – с вызовом фыркнул парень. – После этих его уроков было только хуже. Болел шрам, преследовали кошмары. И вообще, почему все так уверены, что он помогал мне закрывать сознание, а не расшатывал его, чтобы облегчить доступ своему «хозяину»?       Анимаг нахмурился:       – Тебе было плохо от этих уроков? Я не знал. В принципе, если вспомнить моё обучение окклюменции там временами было мало приятного ведь его успешность тоже проверялась попытками влезть мне в голову. Собственно, поэтому я и не сильно стремился овладевать искусством легилименции, впечатленный собственными мерзкими ощущениями от чужого вторжения. Так что, дознавателем мне не быть... И всё же, как бы тяжело не было, но приходилось, сцепив зубы терпеть. И ты много раз претерпевал боль и страх, если это оказывалось нужно для дела. Что же теперь не так? Ты действительно веришь, что директор ошибается насчет Снейпа? Что напрасно уверен в его лояльности и тот смог его обмануть?       – Да!.. нет... не знаю… – окончательно стушевался Гарри.       Оба замолчали. Блэк напряжённо размышлял. Альбуса не так-то просто провести, хоть и возможно. И всё-таки было видно, что в Снейпе старый волшебник уверен. К тому же тот по рассказам самого Гарри как минимум один раз спас ему жизнь. Снейп не горел желанием обучать парня плюс видит в нём Джеймса, своего извечного врага, отсюда грубое отношение, выразившееся в чрезмерно жёстких методах преподавания и постоянных несправедливых придирках, никак не способствующее успешному изучению предмета. Вот вам и отвратительное впечатление от уроков, но вряд ли зельевар намеренно их саботирует. При этом, если бы Гарри действительно желал научиться окклюменции, то упрямо шёл бы к своей цели и никакие кошмары не сбили бы его с пути.       Хорошо, с этим разобрались. И чем же тогда может быть привлекательна эта связь? После истории с нападением Нагайны на Артура мелкий признавался ему в своих страхах, в частности рассказывал о неестественном желании накинуться на Дамблдора как та змея, и это его нешуточно пугало. Но вопреки опасениям он упрямо, раз за разом порывается заглянуть в бездну. Зачем? Ответ всплыл сам собой (в общем-то он и так был на поверхности, анимаг даже почувствовал себя глупцом, что не сообразил раньше): мальчишка видит пользу в том, что узнаёт хотя бы частично некоторые планы Тёмного лорда и даже может спасти этим чью-то жизнь. Вот только есть проблема: связь-то двусторонняя. И это очень опасно.       – Несмотря ни на что, ты считаешь полезным знать всё что возможно о действиях Волдеморта. Через эту связь ты спас жизнь мистеру Уизли, – нарушил молчание Блэк.       Гарри настороженно кивнул.       – Ты ведь знаешь, что Волдеморт догадался что происходит? Точно уверен, что чёрный маг в конце концов не воспользуется этим каналом уже на пользу себе хоть раньше этого и не делал? А может и пользуется. Ты точно знаешь, что всегда можешь почувствовать его присутствие? Что если оно может быть скрытым, а у тебя не хватает знаний это распознать?       В глазах крестника отразился ужас, но и упрямство не ушло из них.       – В общем-то, я тебя понял, – продолжил Сириус. – Закрываться наглухо действительно глупо. Давай тогда подумаем о смене тактики. Почему бы не использовать окклюменцию, чтобы научиться управлять этой связью? Что намного-намного сложнее, чем просто запереть доступ к сознанию. Зато открывает огромные возможности.       Во взоре Гарри готовность отстаивать своё право на использование про́клятой связи потихоньку стало уступать место робкому интересу. Анимаг мысленно поздравил себя с зыбким успехом и осторожно продолжил:       – Это возвращает нас к профессору Снейпу, который весьма сведущ в нужном тебе искусстве, а также к возобновлению уроков с ним...       Опять этот взгляд висельника перед казнью. Причем не того, кто гордо восходит на эшафот, выказывая этим своё презрение к смерти. А того, кого в петлю можно затащить только силой, и плевать ему на то, что подумают или скажут окружающие: добровольно самоубиваться он не станет. Сириус пару раз мысленно стукнулся головой о стену. Нет, так дело не пойдёт.       – Ладно, оставим пока в покое профессора зельеварения, – сдался Блэк. – Может стоит дать ещё время, чтобы страсти остыли. Расскажи мне, пожалуйста, как проходили ваши занятия?       Паника в зелёных глазах утихла, Гарри слегка расслабился и охотно рассказал, что происходило на уроках.       – Понятно, – кивнул Сириус. – И какие техники очищения сознания и овладевания эмоциями он продемонстрировал? Какие психологические приёмы советовал для вечерних тренировок? Кстати, хорошая идея. Новичку сложно сосредоточиться, когда на него действительно нападают. Лучше попытаться приобрести навыки в более спокойной обстановке, а оттачивать уже на занятиях.       И осёкся, заметив искреннее непонимание во взгляде Гарри.       – Он сказал опустошать сознание.       – Как?       – Ну, просто, опустошать и всё... успокоиться...       Сириус ещё немного побился головой о стену, естественно в мыслях. Полегчало.       – Только у меня не всегда получалось, – тем временем продолжил юноша. – Когда я был зол или расстроен.       – Ну ещё бы!       Прекрасно, просто прекрасно. Образно говоря, человека не умеющего плавать швырнули в воду на большую глубину и с интересом наблюдали выплывет или нет. Периодически огревая по башке веслом, чтобы не расслаблялся.       – Так, я не преподаватель, но могу дать кое-какие советы по защите разума, чтобы ты не сидел без дела до возобновления уроков с настоящим специалистом, – собравшись с мыслями заговорил Блэк. – Пока проводи самостоятельную работу: у тебя есть для неё и мотивация, и способности, и силы. Думаю, стоит начать с контроля дыхания. Есть различные техники, которые можно использовать, например...       Сириус отрешённо размешивал сахар в чашке, рассеянно глядя на пляску языков пламени в камине.       – О чём задумался? – спросил Ремус.       – Ни о чём конкретном. Просто собираюсь с духом.       – Для чего?       – Для принесения извинений.       Люпин немного подождал, но продолжения не последовало. Оборотень улыбнулся:       – Из тебя сегодня надо всё клещами вытягивать. Нетипично.       Блэк вышел из состояния транса и усмехнулся:       – Насколько хороши твои целительские способности?       – Это ещё зачем?       – Да вот хочу объясниться со Снейпом.       – Уверен? После вашего «разговора» у нас может не остаться штаба. Альбус расстроится, да и особняк жалко, теперь здесь уютно...       – Битвы не будет. Я даже волшебную палочку с собой не возьму.       – А вот теперь я начинаю беспокоиться. С чего это ты решил совершить такое оригинальное самоубийство? И, кстати, отвечая на заданный ранее вопрос: нет, я не настолько хорош.       – Что ж, придётся рискнуть. Ты спрашивал его о возобновлении занятий окклюменцией с Гарри?       Ремус вздохнул:       – Спрашивал. Мне очень грубо посоветовали не лезть не в своё дело. Собираюсь теперь поговорить с Альбусом.       – Повремени пока. Эти занятия и так-то были катастрофой судя по рассказам мелкого и его реакции на тему их продолжения. Если на Снейпа сейчас надавить, он вообще сживёт парня со свету. Попробую всё же честно признаться, в чём был неправ и может это хоть немного понизит градус ненависти. Да и, справедливости ради, Снейп заслуживает извинений...       – Желаю удачи. И когда состоится сие знаменательное событие?       – Когда они с Альбусом наконец выползут с моего заднего двора. Наш лидер всё никак не успокоится: чем он его только не сканировал. Вот теперь и помощь привлёк в лице одного из своих профессоров под предлогом встречи с ним по делам Ордена. Не найдут они там ничего. Хотя зрелище реально ползущего на четвереньках вдоль забора Дамблдора мельком увиденное из окна я никогда не забуду. Судя по выражению лица Снейпа, он тоже. Ну, насколько я мог разглядеть с такого расстояния.       Анимаг, пользуясь тем, что Ремус занял внимание директора Хогвартса, чтобы о чём-то рассказать, перехватил покидающего дом школьного недруга:       – Удели мне десять минут в гостиной, пожалуйста.       В чёрных глазах неприязнь смешалась с подозрением:       – С чего бы. У меня нет времени на праздность и пустую болтовню, тем более с результатом инбридинга.       Сириус внутренне закатил глаза, но сдержался:       – Вот как раз, чтобы ты не впустую провёл время в бессмысленной диагностике места, где всё равно нет никаких подозрительных магических следов.       К прежним эмоциям добавился интерес. Что сказать, не только Альбус обладал чрезмерно любопытным носом. И если Снейп увидел в тщательно выбранных словах готовность раскрыть интересующую его тайну, на что Блэк и рассчитывал, то мага ждёт разочарование.       – Ладно, только быстрее. В отличие от тебя, у меня полно дел.       Они поднялись на второй этаж. Стоя спиной к скрытому ширмой гобелену, Блэк сделал глубокий вдох и глядя в глаза напротив перешёл к сути:       – Наша обоюдная ненависть ни к чему хорошему не приведёт. И я хочу объясниться, чтобы возможно в будущем мы смогли нормально взаимодействовать по необходимости.       Мастер зелий вскинулся:       – Я ещё раз повторяю, что не настроен на пустопорожнюю болтовню и жалкие оправдания. А если речь опять зайдёт о твоём никчемном крестнике и возобновлении занятий с этим бездарем, то Люпин уже слышал мой ответ.       – Речь не о Гарри. А о нашей вражде.       – Не льсти себе, Блэк. Чего ты там вообразил? Разве я могу враждовать, например, с тараканом? К мерзким членистоногим вроде тебя можно испытывать отвращение и желание прихлопнуть, и больше ничего.       – Пусть так, – сдержанно ответил Сириус, – и всё же ты дал согласие на то, чтобы выслушать меня, даже если и решил, что знаешь о чём пойдёт разговор. Передумал? Чего ты опасаешься?       – Заруби себе на носу: я тебя не боюсь, – прошипел Снейп, выхватывая из кармана волшебную палочку, – и могу в любой момент стереть в порошок.       – Так дай сказать.       Напряжённая пауза чуть затянулась, но поскольку Снейп не сделал попытки уйти анимаг рискнул продолжить:       – С самой первой встречи мы оказались по разные стороны баррикад. Выросший в семье чёрных магов, я действительно ненавижу и не принимаю всё, что связано с тёмными искусствами. Конфликт в поезде вообще-то мною быстро забылся и даже нахождение среди не просто разных, а враждующих факультетов не должен был привести к такому уровню неприятия. Однако твои обширные познания в чёрной магии, высокомерие и презрение к якобы «неполноценным» магам, быстро перенятое у остальных слизеринцев, возмущали меня, вызывали желание поставить на место. При этом ты был и остаёшься острым на язык и талантливым магом – отличные качества, но поскольку мы являлись врагами, это только ещё больше добавляло мне злости. Также вопреки твоему мнению обо мне, я не нахожу интереса в подначивании слабых противников, а ты был кем угодно только не слабаком.       Снейп прищурился:       – Слабаками были вы, преследуя и накидываясь на меня все вместе.       – Всегда-всегда? – мягко спросил Сириус. – Никогда мы не сражались один на один или группа на группу, причём с переменным успехом? Всегда ли провоцировали и начинали мы? Только честно.       – Мне хватило тех раз, что были. И не забывай, кто всё это начал!       – Я помню. Насчёт «все вместе»: так мы планировали и осуществляли разные розыгрыши да находили приключения на свои головы. А в упомянутых тобой случаях напрямую принимали участие я и Джеймс. Хотя вдвоём на одного тоже бесчестно и несправедливо.       – Ну надо же. Этакое извинение-оправдание спустя столько лет. Ну да, твой закадычный дружок давно сдох, некому больше подтявкивать.       – ...Гм, заводилой в отношении тебя первые годы был я, а причины озвучены ранее. Мой лучший друг тоже был не в восторге от слизеринцев и их убеждений, но всё же являлся не настолько идейным противником. Немного повзрослев, мы стали вести себя потише, но история с тобой была такой давней и интенсивной, что вряд ли бы эта война ушла в прошлое. Правда я к ней несколько охладел, но тут зачинщиком стычек стал Джеймс. Полагаю, он ревновал Лили. Теперь роли поменялись и уже я поддерживал его. Впрочем, меня по-прежнему бесило твоё отношение: будучи лучшим другом такой сильной маглорожденной ведьмы, эти выпады и ужасные слова по отношению к магам, появившимся в семьях людей, не владеющих волшебством, пусть и не обращённые к ней...       В чёрных глазах вспыхнуло пламя, с кончика палочки сорвалось несколько искр. Разъярённый маг в несколько шагов преодолел разделяющее их расстояние и наставил своё оружие прямо в горло врагу. Повисла зловещая тишина: на лице Снейпа застыла маска бешенства, взгляд Блэка был напряжённым, но твёрдым и упрямым.       – Что же ты замолчал, – опасно тихим вкрадчивым голосом процедил профессор зельеварения.       – Неужели тебе не приходило в голову какая судьба может ожидать Лили под властью Тома Реддла? – спокойно ответил анимаг.       Заданный нейтральным тоном вопрос слегка охладил Снейпа. Он молча уставился на школьного врага.       – Я действительно сожалею о мерзких словах, высмеивающих твою внешность – я не имел на них никакого права. О тех нападениях, что были совершены не в одиночку – это несправедливое преимущество. О том, что отправил тебя в Визжащую хижину. Да, моё беспокойство в последствии больше состояло в том, что я крепко подставил Ремуса, но, честно говоря, я тогда реально не отдавал себе отчёта, что ты мог серьёзно пострадать или вообще погибнуть. Лунатик – мой друг, я привык к нему и в его изменённом виде, хоть это меня нисколько не оправдывает. Ещё раз: прости за это, я не желал тебе смерти. Даю слово не позволять себе больше злобных несправедливых высказываний. Признаю твою храбрость и то, что ты многим рискуешь ради победы нашей стороны. Мне бы не хотелось больше враждовать, давай хотя бы попробуем относиться друг к другу с уважением.       Снейп слегка отвёл палочку от горла противника, пристально глядя на него с выражением злости и недоверия, а затем громко и отчётливо произнёс:       – Да пошёл ты, Блэк!       После чего резко развернувшись стремительно покинул комнату. Через минуту входная дверь хлопнула так, что задрожали стёкла. «Могло быть хуже», – отстранённо подумал Сириус, падая в кресло.       – Визуализация успокаивающих картин природы не очень помогла, вдобавок дыхательная схема такая сложная, что постоянно отвлекаешься на неё и наоборот злишься, что ничего не получается, – отчитывался о проделанной работе Гарри. – А вот просто вдумчиво и безэмоционально перебирать в уме мельчайшие подробности прожитого дня, оказалось на удивление эффективным решением: я отрубился, не дойдя в воспоминаниях даже до полудня. Уроки Амбридж теперь проходят быстрее – это хорошее время для отработки дыхательных упражнений ведь ничего интересного или полезного на них всё равно не происходит. Даже на истории магии можно почерпнуть хоть какие-то сведения, но не у неё. И практики концентрации внимания тоже оказались классной штукой. Стало легче на уроках трансфигурации и зельеварения, действительно многое получается. Вот только Снейпу на это плевать: что-то он лютует последнее время... и саботирует мои зелья. Какая муха его укусила!       – Самое главное, что ты продвинулся в изучении предмета. Тебе нужны знания, – откликнулся Сириус. – Насчёт твоего преподавателя... боюсь тут есть моя вина.       – В смысле?       – Я попытался извиниться за допущенные в прошлом несправедливости по отношению к нему, но, видимо, лишь разозлил. Попросить прощения, признать, где я был не прав определённо стоило, а принимать уже извинения или нет – личное право каждого. Жаль только, что это вылилось в неприятности для тебя.       – Переживу, не впервой, – отмахнулся Гарри. – Я рад, что ты попытался... Жаль, конечно, что мракоборцем у меня вряд ли получится стать с такими оценками по зельям, да и не только по ним.       – Высоко метишь, – улыбнулся Сириус. – Рано отчаиваться: у тебя есть цель и ещё два года впереди. Развивай нужные направления в Хогвартсе, при этом всё равно старайся на зельях, не за оценку, а на совесть. На каникулах можно позаниматься с репетитором и самостоятельно, к тому же в особняке есть лаборатория, если что. Кандидаты в мракоборцы всё равно должны подтверждать имеющиеся знания, так что шанс доказать компетентность предоставят. Кстати, как продвигается подготовка к экзаменам?       – Неплохо. Здорово помогает составленное Гермионой расписание и собственное тренируемое душевное равновесие. Вот только побочным эффектом этого внутреннего спокойствия стало то, что я больше не вижу сны и не чувствую Волдеморта...       – Не волнуйся, это лишь первый этап. Перейдём и к осознанным снам, и к управлению связью. Спешка в таком важном деле лишняя.       Гарри вздохнул, но согласно кивнул головой.       Несмотря на различные неприятности к экзаменам Гарри подошёл с ясным сознанием и воодушевлением. Правда оно подкосилось после нападения на Хагрида и профессора Макгонагалл, но он попытался собраться, хотя и не смог полностью вернуться в прежнее состояние сосредоточенности и твёрдости духа. Ночь перед сдачей истории магии прошла сумбурно, сон впервые за долгое время был заполнен смутными тревожными образами, не поддающимися контролю. Однако ничто не могло подготовить его к пробившемуся в разум видению пытаемого Тёмным лордом крёстного, которое настигло, когда невыспавшийся юноша, превозмогая туман в голове завершал письменную работу.       После разговора с мадам Помфри, ослеплённый паникой и сильнейшим страхом за Сириуса Гарри понёсся искать друзей, надеясь, что экзамен уже закончился. В голове бешеным калейдоскопом крутились мысли: «Как это произошло? Он же обещал, обещал не рисковать! Как его удалось выманить из особняка? Что теперь делать?!»       Спокойно сидящий в удобном кресле Волдеморт удовлетворённо улыбнулся, уловив отголоски обуревающих мальчишку чувств. Всё шло по плану, благодаря которому малолетний придурок совсем скоро окажется в его власти предварительно сослужив ему хорошую службу. Как всё-таки глупы люди, бесконечно глупы: фонтанирующие эмоциями, позволяющие себе иметь слабости в виде близких, так легко дающие себя обмануть... И какой он гений, что не обладает подобными недостатками. Несмотря на то, что в последние несколько недель казалось, будто Поттер стал успешно закрывать разум, хватило пацана ненадолго.       Ладно, стоит пока самому запечатать этот канал связи. У него много дел и нет времени отвлекаться на чужие истерики, всё равно его противнику из пророчества потребуется время, чтобы добраться до Министерства. Он справится об успехах Гарри позже, тем более что верные Пожиратели смерти уже на посту и знают, что им нужно делать.