Подарок судьбы

      Слепящий белый свет перед глазами рассеялся, явив дивную картину мрачного запущенного особняка под чёрным небом, в котором без остановки сверкали ветвистые молнии. Добро пожаловать в фильм ужасов, что называется. Рука метнулась за пазуху и торопливо применённое заклинание укрыло владельца волшебной палочки и переместившиеся с ним вещи от дождя. А затем пришло осознание, сопровождаемое ощущением огромного счастья: магия снова была с ним!  Он применил её так легко, не задумываясь. Многими ночами, перед тем как погрузиться в сон в чужом для него мире он упорно и последовательно, раз за разом, мысленно по кругу прогонял все известные заклинания в красках представляя их действие, отмечая пробелы там, где что-то забыл напрочь от редкого использования или не давал себе труда изучить изначально, и обещая исправить ситуацию по возвращению. Все эти мысленные упражнения окупились сторицей: несмотря на долгий перерыв сила волшебства служила ему безукоризненно. Несколько взмахов волшебной палочки и поднявшиеся в воздух вещи очистились от успевшей налипнуть грязи, значительно уменьшились в размерах и опустились в подставленную ладонь. Анимаг спрятал их в карман, снял защищающее его от ливня заклинание и ещё с полчаса стоял, запрокинув в небо лицо, наслаждаясь буйством стихии и ощущением радости: наконец-то он дома.       Поднявшись по скрипучим ступеням и войдя в фамильное гнездо, Сириус был не очень удивлён своим несколько пошатнувшимся настроением. Затхлый запах и пронизывающая сырость, помноженная на мокрую насквозь одежду, вызвали неприятную дрожь во всём теле. Но внутри горел новый упрямый огонёк. «Ничего», – подумал волшебник, – «дело поправимое. Пора уже сделать это место «своим», но без фанатизма. Полноценное переделывание дома можно пока отложить, однако привести всё в порядок следует».       К тому же стоит признать, что внутреннее убранство включая цветовые решения вызывали у него неприятие только под действием дурных воспоминаний о семье. Так-то отделка и мебель несмотря на некоторую старомодность производили впечатление элегантности, если, конечно, всё это отмыть, починить, обновить и так далее. Прежде всего стоит заняться спальней и посмотреть хватит ли у него смекалки разобраться с собственными хитрыми заклинаниями, не дающими тронуть даже старые плакаты на стенах. Цвета оставить прежние, они ему нравятся, однако обстановку следует сменить, он больше не подросток. Ещё следует выделить где-нибудь в огромном особняке пространство под физические упражнения и хорошо защищённое помещение под отработку волшебных навыков, а также оттачивания мастерства в магических дуэлях. Будет здорово если Ремусу эта идея придётся по вкусу, и он согласится составить компанию своему другу. Кстати, о Люпине: просторная защищённая комната, где оборотню будет комфортно и безопасно проводить полнолуния следующая в списке. Лаборатория для составления зелий тоже желательна. Волчье зелье он сварить не в состоянии, но какое-нибудь успокаивающее вполне может, плюс роль сыграет и отрезвляющее для человеческого разума внутри волкодлака присутствие Бродяги. С предметом профессора Слизнорта у него всё было в полном порядке. До гения Эванс, конечно, как до луны пешком, но свою высокую оценку тоже получил не за красивые глаза.       Клювокрылу нужно переоборудовать место обитания или выделить другое. И периодически давать гиппогрифу размяться, применив подходящее заклятие расширения пространства. Оно кушает много энергии, но на полчаса-час удержать удастся. Раздвинуть границы так чтобы полетать невозможно, однако в образе Бродяги поиграть с мощным зверем в салочки, как в той пещере близ Хогсмида, вполне реально.       Посещение семейной библиотеки и доскональное изучение представленных там сочинений обязательно, хоть и не хочется. Однако следует знать врага в лицо, к тому же книги по защите от тёмных искусств там тоже имеются.       А сейчас следует высушиться пока он не околел. Вот так. И попробовать ещё кое-что...       Огромный чёрный зверь с горящими глазами, похожий на вестника смерти, бесшумно нёсся по мрачным пустынным коридорам – зрелище, гарантирующее инфаркт случайному свидетелю. Хорошо, что таковых в доме сейчас не было. Пёс легко взлетел на верхний этаж, миновал открытую дверь спальни и в длинном прыжке извернувшись в воздухе приземлился спиной на кровать уже в образе человека. Его слегка подбросило на протестующе заскрипевших пружинах, чародей потянулся всем телом и заложив руки за голову удовлетворённо улыбнулся.       Сириус открыл глаза легко выныривая из сна-воспоминания, навеянного, видимо, вчерашним разговором. Что ж, с момента возвращения у него не было времени на рефлексию, всё внимание поглотило воплощение намеченных планов в жизнь.       Анимаг спустился на кухню и принялся готовить завтрак через некоторое время краем уха услышав разговор в коридоре. Кажется, портрет матушки опять справился с портьерами и теперь она спокойным и не терпящим возражений тоном вещала о преимуществах служения Волдеморту, о глупых оборотнях, отрицающих свою тёмную природу и так далее. Не менее спокойный голос возражал ей, но было очевидно, что Вальпурга крепко держит инициативу в разговоре заставляя оппонента защищаться и не позволяя её перехватить. Бедный Ремус. Сириус ему сочувствовал. К сожалению, это действительно была его вина, как ему не так давно ехидно напомнили.       Первый «разговор» с картиной состоялся почти сразу по возвращении. Сириус, скрестив руки на груди и прислонившись к противоположной стене, терпеливо пережидал разворачивающуюся истерику. Привычные вопли и оскорбления, слегка приглушенные защитным заклинанием его не трогали, он просто выжидал. Пять минут... десять... полчаса... Наконец до миссис Блэк дошло, что что-то не так.       Тяжело дышащая женщина в чёрном чепце с ненавистью уставилась в спокойное лицо напротив, не понимая почему нет привычной реакции. Непокорный сын окинул её безразличным взглядом и произнёс:       – Интересно, когда ты стала столь не воздержана в эмоциях? Не ты ли всегда считала пустые истерики недостойными истинной леди?       В глазах пожилой женщины отразилось крайнее возмущение:       – Ты! Да как ты смеешь поучать меня! Осквернитель дома моих предков! Что ты можешь вообще знать о столь древней фамилии! Я выжгла тебя с семейного древа, ты никто и ничто!!!       – Могла бы спалить и весь гобелен. Это бы ни на что не повлияло, – спокойно парировал Сириус. – Магия дома слушается меня и заставляет это делать всех, кому до́лжно мне подчиняться, нравится ли им это или нет.       Ведьма на портрете, беззвучно открывающая и закрывающая рот, не находя ответных слов, напоминала выброшенную на берег рыбу.       – Во всех наших спорах при твоей жизни, даже проходящих на повышенных тонах, ты никогда не опускалась до бессвязных воплей и вульгарных оскорблений, была более изобретательной. Иной раз от твоих разнообразных аргументов и холодного настойчивого тона истерика чуть не начиналась у меня самого, хоть я и пытался это скрыть.       Сириус усмехнулся в ответ на недоверчиво поднятые брови собеседницы с интересом рассматривая её ошарашенное выражение и добавил:       – Судя по твоей реакции у меня неплохо получалось «держать лицо» ... Твоя школа, на самом деле.       Затем маг отвернулся от портрета невозмутимо продолжая прерванный путь и не дав себе труда задернуть портьеры, чем никак не потревожил воцарившуюся тишину.       Вошедшего Ремуса ждала чашка крепкого чая, аромат выпечки и вопрос:       – Ну как? Проникся идеей пойти послужить нашему противнику или ещё держишься?       – Честно говоря, где-то к концу беседы эта мысль приходила мне в голову, – протянул Ремус, садясь за накрытый стол. – Я вообще уже был готов пообещать ей, что сразу после завтрака трансгрессирую прямо к Волдеморту где бы он не находился и поклянусь в вечной верности, лишь бы миссис Блэк закончила со своей агитационной программой и отстала от меня.       – Ты слишком вежливый человек, вот она этим и пользуется. На самом деле, разобравшись с заклятием вечного приклеивания в своей комнате, я могу убрать и её портрет, и проклятый гобелен – оказывается на них использовано моё прочтение этого заклинания, что даже лестно – но пока решил этого не делать. Вербальные битвы с ней – неплохая тренировка красноречия.       – Ну её к черту, такую тренировку.       Сириус рассмеялся:       – Просто проходи мимо, не отвечая. Могу поделиться заклинанием гарантировано задергивающим и вдобавок склеивающим портьеры между собой. Дражайшей матушке требуется время, чтобы с ним справиться. Правда раз за разом всё меньшее и меньшее, так что я периодически усложняю и «утяжеляю» это заклятие. Самому уже интересно, чем закончится.       – Одно из отличнейших преобразований, что ты сделал, это убрал жуткую коллекцию отрубленных голов на стене. Хоть я и не понимаю как Кикимер это пережил. Не пытался задушить тебя во сне? Гостям дома не надо опасаться, что за невозможностью отомстить тебе достанется им? – с улыбкой спросил оборотень.       – С Кикимером мы заключили своего рода договор, так что можешь не беспокоиться за свой сон и сохранность шеи, – весело ответил Блэк.       Эльф-домовик, молча наблюдающий за бурно разворачивающейся деятельностью ненавистного господина, пристально следил за выбрасываемыми вещами по-прежнему пытаясь выполнить самопровозглашённую миссию по их спасению. С одной стороны, делать это было много труднее: по мере преобразования (реального преобразования к лучшему, а не войны с домом), особняк как будто стал дышать в унисон с нынешним хозяином и Сириус каким-то шестым чувством теперь мгновенно и безошибочно распознавал, если Кикимер брал что-то без спроса, сразу же пресекая подобное самоуправство. С другой стороны, выбрасывалось не так уж и много: что-то сохранялось в неизменном виде, лишь подвергалось очистке и обновлению, что-то преобразовывалось или использовалось как материал для трансфигурации других вещей.       Когда дело дошло до коллекции голов, с эльфом случился припадок. Сириус сдержанно выслушал желчные бормотания с визгливыми нотками склонившегося в до нелепости низком поклоне домовика. А затем задал вопрос:       – Сколько столетий существует семейство Блэков?.. А с какого момента возникла традиция обезглавливать домашних эльфов?.. Её ввела Элладора Блэк в начале двадцатого века. Этому новоделу, за который ты ратуешь не исполнилось и ста лет. Я всего лишь возвращаю ещё более древнюю традицию, шедшую от самого основателя рода, когда верные слуги семьи умирали своей смертью и были похоронены как положено, а не превращены в чучела, выставленные на всеобщее обозрение.       От удивления Кикимер аж выпрямился, видимо, чтобы удобнее было ронять челюсть на пол от подобного довода, что несколько затруднительно сделать, распластавшись по упомянутому полу.       – Вижу эта странная коллекция дорога тебе, поэтому предлагаю, скажем так, договориться.       Домовик навострил уши.       – Я отдам тебе их при соблюдении некоторых условий. Во-первых, ты без всяких причитаний и попыток противодействия позволяешь мне вычистить твой чулан как я сочту нужным. Видеть не могу творящийся там бардак.       Увидев настороженное выражение и даже панику, начавшую разгораться в огромных глазах, Сириус уточнил:       – Расслабься, я не собираюсь выбрасывать всё подряд лишь хочу избавиться от откровенного хлама. Портреты и все утащенные тобой мелкие безделушки останутся при тебе, но вот хранить, например, старые штаны моего отца, это уже согласись перебор. В знак серьёзности намерений могу создать подобие сейфа для твоих «сокровищ» и зачарую так, чтобы его было трудно вскрыть даже мне – владельцу дома, не говоря уж о посторонних волшебниках. Не получится также вынести хранилище из чулана без твоего прямого согласия. Я не буду ломать собственную защиту, усиленную естественной защитой фамильной магии, ну а остальные пускай попробуют.       – Во-вторых, – продолжил маг, – ты приведёшь себя в нормальный вид. Порхать счастливым белым мотыльком не надо, просто держи себя в чистоте и опрятности, большего не прошу. Ну и поддерживай дальнейший порядок там, где спишь. Вот и всё. Договорились?        Раздумывал домовик недолго, предложение действительно было отличным, даже щедрым. Это настораживало, но желание сохранить головы предков победило врождённое недоверие.       – Позволено ли будет Кикимеру пополнять коллекцию своих сокровищ, если хозяин надумает что выбросить? – рискнул спросить эльф.       В глазах Блэка зажглись лукавые огоньки:       – Хочешь развести меня на дополнительное соглашение? Тащить к себе всякий мусор в виде выцветшего чепца матушки или обломка её гребня не позволю. Что касается мелочей навроде фамильных колец да медальонов... за просто так не отдам, а вот выиграть шанс предоставлю.       – Выиграть?       – Да. Я могу поставить на кон интересующую тебя вещь, ты – что-то из «спасённого», на своё усмотрение. Ну кроме портретов, они мне даром не нужны. Победитель забирает всё. Со своей стороны обязуюсь отыгранное у тебя не выбрасывать, дать возможность заполучить в следующий раз, если захочешь.       – Старый Кикимер не знает никаких игр, он не умеет... – однако в глазах эльфа сквозил осторожный интерес.       – Научишься. Я объясню правила и дам фору: первые три моих выигрыша не считаются, в этом случае остаёмся при своих.       – Пять. Первые пять выигрышей...       – Что ж, пусть будет так, – усмехнулся Сириус.       На том и порешили.       – И во что играете? – поинтересовался Ремус, помогая убирать со стола.       – В карты.       – Каковы успехи Кикимера?       – Он неплохо блефует, так что пополнение эльфийской коллекции периодически происходит. Как я уже говорил Гермионе, если Кикимеру что-то действительно нужно, то он способен на многое. Какие у тебя планы на сегодня?       – Выйду в люди, узнаю новости и перескажу тебе. Кстати, ты уверен, что мне не нужно искать убежище на ближайшее полнолуние?       – Уверен, я действительно могу предложить тебе надежно защищённое помещение, к тому же присутствие Бродяги тоже должно помочь.       Люпин кивнул:       – Всегда помогало. Правда в последнюю нашу встречу в изменённом виде мы неплохо потрепали друг друга. Надеюсь, волк её не запомнил...       – Ну, я большая собачка, так что смогу себя защитить, а укусы оборотня не в состоянии заразить меня в анимагической форме. К тому же успокаивающее зелье слегка тебя замедлит и вообще скорее всего отправит в тихий мирный сон почти сразу после превращения. Единственный побочный эффект – слабость и рассеянность внимания, длящиеся почти сутки, но пока вроде всё спокойно, можешь ещё позволить себе отлежаться на следующий день. На крайний случай есть в запасе и зелья помогающие быстро взбодриться.       – Хорошо, тогда одной проблемой меньше.       Сириус держал в руках старый номер «Придиры», добытый Ремусом, с жадностью вчитываясь в знаменитое интервью Гарри и остро жалея, что никто раньше и не подумал рассказать ему об этом событии. Требовалось большое мужество, чтобы так открыто бросить вызов взбесившемуся Министерству магии и огромная выдержка, чтобы подробно рассказать о пережитом. Анимаг хорошо помнил, как тяжело дался Гарри пересказ случившегося в ночь возрождения убийцы его родителей и собственные, причиняющие боль эмоции. После выхода интервью крестника в Хогсмиде больше не видели: видимо, Амбридж отыгралась на парне, запретив тому походы в деревню. Как бы ему хотелось пообщаться с младшим Поттером, но многие каналы связи перекрыты, а зеркалом тот так и не воспользовался. Впрочем, это неудивительно. Согласно своим воспоминаниям, Сириус в то время был не очень адекватным человеком и умудрился подорвать доверие к себе. Чтобы восстановить те тёплые отношения, которые он испортил необходимо живое общение, но сейчас это невозможно, что сводило с ума.       Блэк поднял глаза от журнала:       – Ремус...       – Что?       – Не хочешь попрактиковаться? Я зачаровал одну из больших комнат, там можно устраивать даже магические дуэли. Мне нужно прийти в форму ведь с самого момента заключения в тюрьму я постоянно оказывался тем или иным образом без магии. В быту не так заметно, а в настоящей битве прошлые умения могут подвести. Отработка заклятий в одиночку приносит свои плоды, но хотелось бы поработать в паре.       Люпин кинул на него внимательный взгляд и заметил:       – А ещё это отличный способ выпустить пар, чтобы отвлечься от невозможности поменять сложившуюся в данный момент ситуацию.       – И это тоже.       – Тогда пошли.

***

      Дом содрогнулся до основания от прошедшей сквозь него магической волны, впрочем, не сдвинувшей с места ни единого предмета обстановки. Кикимер икнул и неодобрительно посмотрел куда-то вверх, в скрытый этажными перекрытиями просторный зал.       Воздух в большой комнате с высокими потолками перестал искрить. Проморгавшийся Ремус кинулся помогать упавшему другу, попутно ошеломлённо выдав:       – Что это было?       – Ты мне скажи, – ответил лежащий на полу в некоторой прострации Сириус. – Это твоё заклятье так вдарило.       – Ну, ты до меня почти достал, я понял, что не успеваю защититься, – помогая Сириусу подняться, вслух размышлял Ремус. – И вроде как швырнул толком неоформленное заклинание просто сгустком чистой силы. Но не очень точно, по ощущениям оно прошло по касательной к твоему атакующему, а дальше я не понял.       – С моей стороны это столкновение смотрелось как вихрь, – припомнил анимаг. – Да, структура моего заклинания разрушилась, потом они оба сплелись воедино в завихрение воздуха, а затем часть резко полетела в меня, часть прошла мимо. Судя по всему, магия срикошетила чистой энергией, к счастью, размытой в пространстве, ну и мы сражались не всерьёз, вполсилы. Хотя удар получился ощутимый, всё тело ломит... Давай попробуем провернуть такое ещё раз.       – С ума сошёл?       – А что? Не зря же мы каждый день, хоть часок да посвящаем время сражениям друг с другом. Можно не только отточить уже известные боевые приёмы, но и придумать новые. К тому же на носу полнолуние, будет перерыв в тренировках и успеем оклематься.       – Ладно, давай попробуем, – сдался оборотень. – Первая задача: научиться воспроизводить этот вихрь, вторая – выяснить как точно направлять выброс, куда необходимо обороняющемуся.       С первой задачей они, повозившись, справились. А вот со второй...       – Так, – глубокомысленно промолвил Сириус в очередной раз разглядывая потолок, – оно оказывается может бить и в противоположные стороны одновременно.       – Я заметил, – мрачно ответствовал распростертый на полу Ремус. – Оно может бить в любую сторону, только не туда, куда нужно. В реальной же битве вообще сможет убить любого, на удачу: нападающего, защищающегося, случайного свидетеля – да кого угодно...       Волшебники с трудом поднялись и отряхнулись.       – Особняк-то ещё стоит? – поинтересовался Люпин. –  У меня сложилось полное ощущение, что потоки магии проходили сквозь стены и пол несмотря на защиту. Надеюсь, она их всё-таки ослабляла.       – С домом всё в порядке, – отмахнулся Блэк. – Ладно, на сегодня всё. И всё же я думаю стоит попробовать ещё не раз и приручить, хотя бы частично, это заклятие. В будущем оно может помочь на какой-нибудь крайний случай благодаря фактору неожиданности.       Друзья отправились прочь из дуэльного зала, не подозревая, какие матерные проклятия посылает сейчас на их головы донельзя злой, продолжающий икать по инерции Кикимер, мрачно сидящий в своей каморке и лелеющий «страшные» планы мести непутевому хозяину и его другу за «эти их поганые выходки, мешающие честным эльфам спокойно жить»...       Благодаря успокаивающему зелью боль во время трансформации ощущалась приглушенно словно через толстый слой ваты на теле. Волк тяжело поднялся на лапы и повёл носом: он находился в человеческом жилище, замкнутом пространстве, что сразу не понравилось зверю. Но запахи были комфортными, умиротворяющими: аромат дерева, исходящий от дубового пола и обшитых деревянными панелями стен, благоухание свежести от тёмно-зеленого плюща, почти полностью оплетшего одну из вертикальных поверхностей, а над головой загадочно мерцали звёзды. Волкодлак недоуменно застыл с задранной вверх мордой. «Какое небо может быть в комнате, если нос прямо говорит, что я нахожусь в полностью закрытом помещении?» – возникла недоуменная мысль. Что-то это ему напоминало, где-то ещё им был виден подобный обманчиво прозрачный потолок. Одно зацепилось за другое и поток ощущаемых когда-то давно запахов и звуков всплыл из глубин подсознания: его почти забытая необычная стая... А затем обоняние уловило один из них и это уже было не воспоминание.       Зверь медленно опустил голову и встретился взглядом с огромным псом, тихо-мирно сидящим в одном из углов комнаты. Противоречивые чувства поднялись внутри: радость, смешанная с настороженностью. Смутно помнилось их сражение под почти такими же ночными небесами. Волк неуверенно зарычал, но быстро прекратил, когда единственной реакцией стала лишь умильно склонённая набок собачья голова. Память о других бесчисленных ночах, заполненных счастьем, мирными играми и множеством приключений, быстро заслонила последний неприятный эпизод. Словно почувствовав благоприятные изменения в настроении оборотня, пёс встал и медленно потрусил к нему. Как будто не было больше тех одиноких лет и в сознании возникла простая и понятная мысль: «Я – человек». И следующая: «Почему-то очень уставший человек» …       Волк недоуменно встряхнулся: безумно хотелось спать и это необычно, и небезопасно. Хотя... Угрозы не ощущалось, место было закрытым, посторонними не пахло, да и его компаньон уже уютно устроился на полу, выжидающе глядя на него. Хищник широко зевнул и послав к чёрту все сомнения свернулся клубочком рядом с собакой, достаточно быстро провалившись в сон.       Эффектно возникший прямо в гостиной Дамблдор застал Сириуса врасплох. Анимаг недоуменно уставился на гостя, которого всё ещё окружали слабые языки пламени, а пуще того на Фоукса преспокойно сидящего на макушке старого волшебника.       – Привет! – слишком уж жизнерадостно промолвил Альбус, сразу возбудив смутные подозрения в душе Блэка. – Есть кто-нибудь ещё в доме?       – Только Ремус, но он сейчас отсыпается после полнолуния. Это очень срочно? Что-то случилось?       – Ничего особенного, просто я тут теперь тоже немножко в бегах. Подумал, что эта информация может быть вам интересна.       Сириус на всякий случай присел:       – Я весь внимание...       Дамблдор охотно пересказал события, приведшие к схватке с Министерством и его отбытию из Хогвартса.       Хозяин дома только головой покачал:       – С Гарри точно всё в порядке?       – В полном. Его никто не тронет, Минерва за этим проследит.       – Хорошо. Жаль конечно, что мелкий не догадался пожелать, чтобы вход в Выручай-комнату и вся тогдашняя обстановка исчезли, тогда бы у противника не получилось добыть вещественные доказательства. Да и вообще, могли не бежать. Шли бы спокойно на расстоянии друг от друга как безупречно честные люди, от беспокойства за приближающиеся серьёзные экзамены не могущие усидеть на месте и отправившиеся побродить по замку, а вот теперь как порядочные ученики, возвращающиеся в свои гостиные, чтобы успеть до отбоя.       – С одного этажа?       – Так бывает, их же ограниченное количество... Какой кружок, что вы, они же запрещены. Ну оказались случайно в одном месте, перемолвились парой слов и всё, не наказуемо. Чего мы нервничаем? Осталось мало времени до отбоя, боимся не успеть. Ну не уследили за временем, это же не преступление... И ни за что не признаваться.       Дамблдор от души рассмеялся:       – Столь вдохновенно выкручиваться и нагло стоять на своём отлично получалось у тебя с Джеймсом. Тот же Гарри намного более скромный мальчуган.       – Верно, но сообразительный, что доказывает поведение при допросе, которому его подвергли.       – Да, держался замечательно и быстро догадался чего я от него хочу. Что ж, перескажешь всё Ремусу, когда он проснётся, хорошо? И всем другим членам Ордена, которые появятся в особняке и будут задавать вопросы. Часть из них думаю просветит Кингсли, как непосредственный участник событий. Я воспользуюсь твоим гостеприимством ещё на пару часов, сюда должен зайти Северус для разговора со мной, а потом буду вынужден откланяться, у меня ещё много дел.       – Конечно. Чай, кофе или что-нибудь покрепче?       – Нет, – отказался директор Хогвартса. – Ничего не нужно, я только что пообедал. Кстати, задний двор ведь тоже находится под защитой? Там можно присесть? Хочется спокойно понежиться в лучах солнышка пока есть такая возможность, ведь сегодня чудесная погода.       Дамблдор с интересом оглядел ухоженный участок земли, по периметру которого широкой полосой пролегал газон с короткой густой травой. Около забора, на всём его протяжении, на этом живом ковре росли начавшие робко зеленеть небольшие деревья и кустарники, вроде бы хаотично, но вместе с тем продуманно разбросанные по доступной им площади. Вымощенная камнем волнообразно изогнутая дорожка вела от крыльца на расположенную в центре дворика гладкую каменную плиту причудливой формы с плавными изгибами. В левой части площадки располагалась круглая изящная беседка, а в правой на небольшом расстоянии от неё наискосок к задней двери небольшие качели со сложенным в данный момент навесом.       – Располагайся, Альбус. В беседке есть скамейка или можно на качелях, их как раз освещает солнце.       – Спасибо, Сириус. Сможешь встретить Северуса и направить его ко мне? Он скоро появится.       – Да, конечно.       «Вот же старый лис», – ухмыльнулся про себя Блэк, входя обратно в дом. – «Я же вижу, как тебе не терпится обследовать двор. Кикимер наверняка проболтался, что в ту грозу я пошел именно сюда и ты просто не можешь удержаться, чтобы не сунуть свой любопытный нос в эту загадку. Только вот магических следов происходившего здесь найти не удастся ведь Разлом не порождение волшебства».       Глазам вышедшего из камина Снейпа предстала обыкновенная картина кухни на площади Гриммо, 12. Большой зал, освещённый множеством ярких шаров, свисающих с потолка, длинный стол посередине с придвинутыми к нему удобными стульями, Блэк и Кикимер играющие в карты за этим самым столом... Стоп! Что? Только железный самоконтроль не позволил мастеру зелий внешне отреагировать на эту необычную картину.       Хозяин дома и эльф действительно резались в карты, рядом с ними на столе лежала кучка каких-то мелких предметов. Тем не менее, выразить удивление пришлось, поскольку сил промолчать просто не было:       – На что играете?       – На раздевание, – не моргнув глазом ответил Блэк. – Хочешь присоединиться?       – Нет, спасибо, – зло процедил Снейп.       Анимаг наконец поднял на него глаза, неспешно прошёлся взглядом по застывшей фигуре и промолвил:       – А жаль!       После чего вернулся к игре.       У Северуса возникло жгучее желание прикончить на месте эту псину. Сколько можно прохаживаться по поводу его внешности? Они уже не в Хогвартсе, уже взрослые, блин, люди. Он ведь точно издевался, так? Да ещё с таким искренним сожалением в серых глазах... Чёртов Блэк!       – Альбус на заднем дворе, просил направить тебя к нему, – вклинился в злобные мысли зельевара ненавистный голос.       Не говоря ни слова Снейп стремительным шагом пересёк помещение и вышел из кухни.       Анимаг задумчиво смотрел вслед разъярённому мужчине. Сириус пошутил машинально и с его точки зрения вполне безобидно, но от него не укрылось как напрягся Снейп и злость, разгоревшаяся в чёрных глазах. Одна из бесед с Этараниолом всплыла в памяти.       – Люди часто слышат в чужих рассуждениях лишь отражение собственных страхов и комплексов. Ты можешь даже и не подозревать как болезненно отозвалось твоё слово в другом человеке.       Тогда разговор зашёл о предательстве друзей и обоим было что рассказать. Несколько наводящих вопросов по теме и Сириус задумался над тем, как часто он или Джеймс небрежно осаживали Питера. С другой стороны, они поступали так и друг с другом. Ремус редко совершал глупости и соответственно реже становился предметом дружеского подтрунивания, остальная же троица не могла похвастаться благоразумием.       При этом, на восклицание Джеймса в адрес Сириуса по поводу его какого-либо безрассудного поступка, ставившего под удар успешность шалости: «Вот же, придурок!» – следовал незамедлительный ответ в духе «сам дурак». Заглядевшийся на Лили и запоровший совместное зелье Джеймс нарывался на ругань от Сириуса с обвинением что мозги у Поттера из ваты и вообще не понятно, как он стал охотником с такой хреновой концентрацией внимания. Сохатый дулся и разражался ответными обвинениями, но потом всё быстро забывалось и ни один из них не держал на другого зла. Люпину также всегда было что сказать в ответ на подколки остальных Мародёров, да и Петтигрю тоже. В начале. Когда же Питер перестал отвечать в том же тоне, а начал тушеваться лишь робко улыбаясь в ответ? И почему они не обратили на это должного внимания?       – Неуверенность в себе – основа всех с виду неадекватных реакций на обращенные к тебе слова.       Вспомнился эпизод с злобным шушуканьем в спину о «прихлебателях» вечно сопровождающих популярных учеников и вытянувшееся печальное лицо Хвоста, на которое Бродяга ответил лишь короткой фразой: «Да забей ты на это». Сейчас он бы не отмахнулся так легкомысленно. Обязательно напомнил бы Питеру, что тот полноценный Мародёр и на равных участвовал во всех их приключениях. Тут же резко и громко возразил злым языкам, оказал бы необходимую поддержку. Может быть, это бы помогло. Может быть, нет. Вода камень точит: похожих случаев было, скорее всего, много, да и действительно в уровне магической силы четвёртому участнику группы было не дотянуться до остальных троих, и он это прекрасно осознавал.       Однако в конце концов каждый делает выбор сам. У него, Джеймса, Ремуса хватало уверенности в своих силах, чтобы спокойно воспринимать подобное и понимать, что близкие люди могут позволить по отношению друг к другу то, чего никогда бы не допустили в общении с незнакомцем. Полный ненависти выпад Сириуса в Визжащей хижине, что единственной причиной сделать Петтигрю Хранителем тайны была убеждённость, что никто не догадается, будто такую честь окажут подобному ничтожеству, являлся ложью, попыткой оскорблением причинить предателю боль. А все остальные слова о пресмыкании перед более сильными и тому подобное – следствием спавшей с глаз пелены ведь раньше анимаг вовсе так не думал. Лишь после того, как человек которого Блэк считал другом подставил его, все тревожные звоночки из прошлого, на которые он в своё время не обращал внимания, сложились в единую неприглядную картину. На самом деле они действительно доверяли Питеру, иначе бы никогда Поттер и Блэк не вручили бы ему жизни дорогих обоим людей. Лили, видевшая Хвоста незадолго до своей смерти, писала Сириусу, что тот какой-то печальный. Но вся его так называемая «печаль» в свете дальнейших событий ничего не значит. Он смотрел в глаза членам семьи, которую вскоре собирался банально продать и обречь на смерть, и преспокойно это сделал. И нет этому никакого оправдания.       Если же вернуться к Снейпу и его реакции – тут он, конечно, не подумал. Скорее всего, мастер зелий тут же вспомнил все мерзкие слова, что анимаг говорил ему в школе, когда прохаживался по его внешности и гигиеническим привычкам. И воспринял всё как очередное оскорбление хотя, выразив сожаление Сириус не лукавил. С годами Снейп приобрел определённый шарм: стройная фигура, загадочные чёрные омуты глаз, пронзительный взгляд, умный, язвительный. Немного солнца и свежего воздуха да спокойное выражение лица вместо вечно недовольной гримасы и сложится очень даже благоприятная картина. Непонятна также эта, должно быть глубоко укоренившаяся привычка не заботиться о себе. Уж исправить зубы и сальность волос магия точно может. Но нет, складывается впечатление, что человек сам поставил на себе крест и не видит каких-либо перспектив. Впрочем, чужая внешность – это не его собачье дело. Как и чужая жизнь. Изменить другого человека извне невозможно, а осуждать не устраивающий тебя образ жизни со стороны и вовсе последнее дело. Хоть этому жизнь его научила…       Вернувшись в действительность, Сириус наткнулся на безмерно довольный взгляд огромных глаз Кикимера. Повод был: имея на руках достаточно сильные карты, но отвлекшись на размышления, Блэк умудрился проиграть. Когда же он, балбес, перестанет недооценивать противника? Так, надо собраться в следующей партии, неизвестно когда в очередной раз удастся поиграть. Судя по всему, размеренной жизни приходит конец. Стали происходить серьёзные события и скоро, возможно, «станет жарко» всем. К этому нужно быть готовым.