Герой, которого я выбрал.

Стук. Вдох. Стук. Выдох. Стук. Вдох. Стук. Выдох. Стук. Вдох. С каждым разом, звук становился все громче и громче, неотличимым, от глухого звона в ушах. Это было стучание его собственного сердца. Медленное. Но громкое и четкое. А еще его вздохи и выдохи. Он будто был аквалангистом, что находился под водой и дышал под маской, где бульбашки взрывались в воде со звуком “буль”. Где-то среди этой темноты, Танджиро видел импровизированную реальность, где он… «Акума, ты должен спасать в первую очередь меня. — вспоминалось Танджиро где-то на загвоздках головы. «Знаешь… Мне всегда казалось, что ты просто боялся показаться безразличным, а потому отталкивал от себя всех. Ты с самого начала нашей встречи был таким. Но даже тогда… Когда ты бросался грубыми фразами, в твоих глазах я прочитал просьбу о помощи. Ты не был тем типом людей, которые хотели чтобы им помогали, или как-то убеждали в том, в чем они не согласны. Но ты никогда не прятал в своих глазах правду. Ты старался, но я видел. — Мне безразлично на тебя. — говорил ты, грубо и прямолинейно, без темная сомнения в глазах. Я не верил тебе. Ты просто не знал как по-другому мне это сказать. Сказать, что тебе вовсе не безразлично. Просто… Если бы это действительно было бы так, тогда зачем ты спас мне жизнь? Зачем подарил второй шанс? Зачем ты мне помогал? Акума… Я… Всегда был высокого мнения о тебе. Я восхищался тобой, и ценил тебя также, как и других. Ведь ты был для меня человеком в первую очередь. Я хотел спасти тебя. Я хотел помочь тебе, несмотря на то, что ты мне говорил. Ведь как ни странно, ты стал мне дорог. … После того… как я умру… бы… больше не будешь со мной соревноваться? Ты не будешь пытаться меня догнать? Знаешь ли, мне было так неприятно это слышать. Точнее, мне было больно. Я не хотел, чтобы ты считал себя как-либо слабее меня. Ты ведь демон. Ты уже сильнее меня. Поэтому, я ответил тебе так грубо. Просто, я не знал как на самом деле реагировать на подобное. Если честно… Мне жаль. Жаль, что я был так груб с тобой. Мне стоило находить к тебе иной подход. Все могло бы быть по-другому, так ведь, Акума? Прости меня за все, Акума. Простите меня все, за все то, что не сделал и то, что сделал. Я обещаю, что буду стараться лучше уже в другой жизни.» — как только воспоминания дошло до самого конца, Танджиро неожиданно оказался не пойми где. Среди той тишины и темноты, где он ничего не видел, словно плотное покрывало, окутавшая разум Танджиро, пейзаж наконец начинал рассеиваться и перед глазами начала открываться иная картинка. Уже другая. … Темнота. Иронично. С таким “забавным” описанием, можно точно также сказать про сравнение между тем, что полезнее — кислород или воздух. И вдруг… Он почувствовал, что задыхается. Несмотря на то, что он ничего не видел и слышал лишь отчетливые стуки своего сердца, эту ощутимую боль он почувствовал слишком четко, чтобы скинуть это на “показалось”. Легкие начали заполняться водой, причем очень стремительно, перекрывая доступ к кислороду. Из-за боли, его глаза инстинктивно распахнулись. Он видит перед собой дно. Все та же темнота что и раньше, только теперь темнота была с отливом голубоватого цвета, напоминающие о дне океана. Чисто технически, он под водой, где-то тонет, задыхается… «Я… За-ды-хаюсь!...» — отозвалось у него в мыслях. От наросшей паники, он начал трястись как осиновый лист, жестикулируя руками туда-сюда, пока вдруг его руки не соприкоснулись чего-то железного. По ощущениям, это было что-то похожее на шлем с прозрачным стеклом и железной формы. Пальцы опустились к носу, где он нащупал нечто подобное на дыхательной аппарат. Он представил это у себя в голове: лежит раненый охотник и на его носу искусственная вентиляция легких. Покачав головой дабы отбросить эти мысли, ведь сейчас ситуация куда важнее, нежели чем конструктирование в голове аппарата, он, осознавая что выбраться не удается начинает сильно паниковать. Его охватила паническая атака. И тут провал. По всей видимости, из-за того что он размахивал руками туда-сюда возле лица, он случайно задел дыхательный аппарат, ведь неожиданно почувствовал как в рот начала попадать вода. К тому же, к его несчастью он уже наглотался воды. От этого, паника охватила его еще сильнее. Руками он пытался вызвать на помощь, ударял по воде дабы она могла издавать громкий хлюпающий звук, но похоже что все безуспешно. Не было ни намека на то, что его кто-то спасет. Он задыхался. «Че-рт!... Д-а чт-о про-исходи-т?! Гд-е я воо-бще?!» — в панике думал он, пытаясь хотя-бы на миллиметр сдвинуть голову, но все затратно. Ничего не помогало, никто не слышал его. В глазах начинало понемногу темнеть, мысли начинали уходить в затмение также, как и его сомкнутые движения. Он слишком быстро наглотался воды из-за паники, поэтому начал умирать намного быстрее. Он закашлял, пытаясь вдохнуть живительного воздуха но все безуспешно, ведь вместо этого, он получил новую порцию воды. Его руки медленно опустились, глаза закрывались. … И тут вдруг... Он чувствует слабое прикосновение на его шеи. Чьи-то теплые, мягкие руки, щупали его, делая не очень приятное ощущение на теле. Кто-то словно… Что-то искал. Как вдруг раздался не очень отчетливый шипящий звук с его шлема. Кнопка на шлеме была нажата. Шлем который удерживал его голову в таком положении начал сниматься, и тот поперхнувшись, дернулся и начал снова пытаться выбраться. Руки пытались ускорить процесс снимания шлема, хотя этого не потребовалось, ведь он снялся достаточно быстро. Кто-то взял его за оба плеча, и, буквально потянув на себя, он оттолкнул Танджиро от оборудования, и тот отскакивает в сторону падая на пол. Он задрожал и задыхался собственным воздухом, попутно кашляя и поперхиваюсь водой застрявшей в легких. Еще какое-то время он не слышал, в глазах плыло, но после пару секунд вдохов и выдохов, он наконец начинает видеть. Ее место занял свет, мягкий и теплый, пробивающийся сквозь тяжесть сна. Откашливаясь, и буквально выплевывая накопившуюся воду в легких, Танджиро, сначала не видя ничего, кроме размытого силуэта и судорожно моргнув, наконец смог разглядеть перед собой знакомое лицо. Акума стоял прямо перед ним. Выглядел он весьма недовольна и раздражительно, хотя и в глазах мелькало что-то наподобие беспокойства. — А-ак-ума!... — кашляя и кое-как проговаривая его имя, он поднимает свою голову на него. Но, тот внезапно берет его за шиворот и рывком ставит на ноги. Затем, он схватив его за воротник припечатал его к стене. — Ублюдок! Знаешь сколько я здесь просидел чтобы ты наконец пришел в себя?! — ругается он, стискивая зубы, — И какого хрена ты меня пугаешь?! — он начинает трясти его, словно пытаясь привести в чувства. Танджиро ничего не мог ответить, он стискивает зубы и снова кашляет, выплевывая воду, при это пытаясь подавить очередной приступ кашля. Ему уже было больно кашлять. Однако, кго руки машинально взялись за руки Акумы, пытаясь их вырвать. — Я... З-зад-ыхаю-сь!... — он нашел в себе силы пробормотать хрипло, шевеля лишь одними губами. И только тогда, когда Акума присматривается, до него что-то доходить. Он останавливается и хмурится, в его взгляде все еще было негодование. Однако, все же понимая что он как-бы поступает неправильно, он отпускает Танджиро и медленно и аккуратно ложит его на колени, позволяя ему отдышаться. Он осознал что поступает неправильно? Или просто решил проявить некую эмпатию? Легче Танджиро не становилось. Акума стискивает зубы и садится на колени, сзади него. Танджиро задыхался, срываясь на хриплый кашель, но вдруг его аккуратно поддержал Акума и наклонил его вперед. Вода вышла рывками, вместе с тяжелыми, судорожными вдохами. Ладонь легла ему на спину — ровно, помогая восстановить дыхание. Кашель постепенно стал тише. Воздух начал входить в грудь глубже, ровнее. Через несколько секунд он уже просто сидел, опустив голову, медленно приходя в себя, пока рядом спокойно следил Акума, чтобы он вдруг не потерял сознание. На какое-то время, в комнате повисло неловкое молчание. Акума ждал пока Танджиро станет легче, прежде чем он снова будет на него негодовать и злиться. Однако... Камадо вдруг дергается и резко поворачивается к нему лицом, тем самым слегка напугав его. Акумы насупил брови, и он машинально опустил ладонь вниз. Лицо мальчика выглядело напряженно даже напугано, чтобы заставить Акуму озадачится. — Акума... Ты... — его руки поднимаются, он словно пытался понять реальность это или нет. Мальчик осматривает его внимательно. «Так значить я не умер? Что вообще происходит?! Это был сон?» — спрашивал он себя. — «Но…» — В порядке. — заканчивает он, аккуратно касаясь пальцами его лица. Странно, Акума несмотря на то что понял, все равно не отстранился, лишь взглядом посмотрел на его руки, а затем на его лицо. В этот раз, он не выглядел сердитым, а напротив, его выражение лица обрело спокойствие и мягкое принятие. Однако словно вернувшись в реальность, он демонстративно покачал головой и взяв руки Танджиро, убрал их с его лица и поднялся на ноги, сделав пару шагов назад, при этом не отворачиваясь от него. — Что это за еще такое утверждение? Логично что я в порядке. — недоуменно произнес он, поджав брови. Он что-то заподозрил. «Он… Живой… Я живой.» — его брови приподнимаются, — «Наверное, именно поэтому все для меня чувствовалось таким нереальным. А еще… Понятно. Битва поэтому прошла так быстро. Но…» — он поднял облегченный взгляд на Акуму, — «Как я рад, что ты живой.» К сожалению, Танджиро единственный в этой комнате кто испытывал подобные чувства. Ну, или может единственный кто показывал их так легко на виду. В любом случае… Акума Атаги, или же проще Акума — это был когда-то давно просто внутренний демон Танджиро, странный союзник, помогающий столпам в их борьбе против величайшего зла — Мудзана Кибуцудзи. Теперь же, Акума отсоединившийся от тела Танджиро, вернул себе настоящее тело, и настоящий облик. Как было известно, это произошло после того, как Танджиро с Игуро столкнулись против прошлой, бесконтрольной версии Акумы и победили его. Акума высокий, мускулистый и стройный мужчина. Его черные волосы были острые и растрепаны, клочьями торчали в разные стороны. Из-под прядей сверкали глаза ярко-розового оттенка. И, самое заметное было в нем то, что на его лице была рана исходящая из кончиков ушей. Его рот был разрезан до ушей, в результате чего образовался шрам. Это напоминало о японской легенды Кутисаке-онны. Похоже, будто его кожа засохла, прикрепив нижнюю часть челюсти к другой. Одет он был в черный, свободный, немного изношенный плащ, который спадал с плеч, развиваясь при каждом движении. Под ним — пурпурно-черное кимоно нагаги в виде пчелиного улья. На поясе — узкий черный ремень, на котором висело что-то, отдаленно напоминающее амулет, потускневший и покрытый царапинами. Ноги обуты в черные, кожаные ботинки. Так как Акума так или иначе наполовину был связан с Танджиро, у него также есть иммунитет к солнцу а также, слабое обоняние. То есть, он тоже может чувствовать запах волнения, страха и радости. Но оно не такое сильное как у самого Танджиро. У него также ранее была особенность, что он мог отсоединяться от тела Танджиро и быть как отдельным человеком. Его могли видеть также люди. То есть, у Акумы было всего две формы: первая, это прямой обмен с сознанием Танджиро, второе это отсоединение с тела Танджиро. Парадоксально, но демон, созданный по воле самого Мудзана, всей душой ненавидел своего создателя и жаждал его мучительной смерти. В одиночку противостоять Мудзану было бы безрассудно. К тому же, до недавнего времени Акума считался пропавшим без вести, существом, о котором никто не знал. Но тогда он решился на отчаянный шаг — обратиться за помощью к одному мальчику. И первым, кто протянул ему руку, был Танджиро. Как стало известно, Акума был возвращен из небытия благодаря странной смеси крови Танджиро и Мудзана. Связь мальчика с Ериичи Цугикуни — легендарным пользователем дыхания солнца — дала его клеткам невероятную силу. Именно это слияние и позволило Акуме вновь обрести форму. Впервые они встретились в мире за гранью сознания — в тот миг, когда Танджиро потерял контроль над своим внутренним демоном. И с той поры, когда мальчик принял помощь Акумы, демон стал его незримым стражем. Сейчас, после жестокой битвы против Мудзана, тело Танджиро было едва живым. Он разорвал кожу в попытке одолеть врага, но так и не сумел. Теперь его тело полностью покрывали швы и бинты — лишь рот, глаза и растрепанные волосы оставались открытыми миру. А также его новый наряд…. Он был одет в белое кимоно с длинными широкими рукавами. На груди кимоно был сделан резкий надрез, сквозь который виднелась строгая белая рубашка. На шее висел амулет из белого камня, а нижняя часть одеяния состояла из серого хакама в стиле уманори, свободного и удобного для боя, и белой хакамы поверх — ее длинные полотнища спадали до щиколоток, частично закрывая нижний слой, напоминая больше о защитных доспехах, чем о традиционной одежде. Белые носки и дзори с серыми ремешками завершали образ, придавая ему холодную завершенность. Весь наряд держался в серо-белой гамме — будто сам и говорил про новую, холодную версию Танджиро. Этот образ, словно сам говорил про Танджиро — грань человечества и одиночества. Также, у него отсутствуют два пальца — безымянный и мизинец. Акума раздраженно скорчил лицо и недовольно посмотрел на Камадо. Танджиро дернулся и также скорчил лицо, вопросительно взглянув на него. — Ублюдок! — вдруг, неожиданно взревел он, буквально бросаясь на Танджиро кулаками. Камадо дернулся, вскинул руки в примиряющем жесте и поспешно отступил от Акумы. — Э-э-э… Акума! Успокойся, ладно! Эй! — попытки были тщетны, ведь Акума их не слушал. Несмотря на то, что Акума использовал свою магию крови, было заметно что он явно не бился в полную силу, а значить и не нападал всерьез. Возможно, это было из-за того, что Танджиро заставил его здесь просидеть долгое время. Ну или… Защитная реакция? Странное объяснение агрессивному поведению Акумы. — Ты даже не удосужился извиниться перед мной, мразь! Сдохни! — кричал он пытаясь схватить его с помощью крови. Перемещаясь по ограниченной площади этого помещения и перепрыгнув через огромный прозрачный резервуар, до краев наполненный водой, Танджиро наконец разглядел, что находится внутри. Это был массивный стеклянный ящик, к внутренней системе которого был прикреплен металлический стул. К спинке тянулись провода, а над сиденьем висел шлем — тот самый, что удерживал человека в изогнутом положении. Он сглотнул, зажмурив глаза и вспоминая обрывки фраз. «Значит, вот она… система для просмотра будущего. Все, что передал мне Тоя, — это дыхательный аппарат и сам шлем.» Благодаря маске на лице он мог дышать даже во сне, не задыхаясь в воде. Но стоило сознанию начать возвращаться, как дыхание сбилось — тело резко потребовало воздуха. Именно это и вырвало его из сна. Видение оборвалось, и Танджиро очнулся, судорожно втянув воздух. В тот момент, сон закончился. — Ну ладно, прости! Я знаю что ты сердишься! Давай просто поговорим!... … …Разговор, увы, не вышел. Акума поймал Танджиро и схватив его за воротник, припечатал к полу, вызвав с его стороны задушенный выдох сквозь зубы. Это было больно на самом деле. И все же, когда Танджиро оказался в беспомощном состоянии, Акума начал быстро привязывать его кровью, чтобы он не мог пошевелиться. Когда он его завязывал, в какой-то момент он остановился и довольно ухмыльнулся, язвительно посмотрев на недовольного Камадо. Он ему завязал последний узел. «Доволен?» — спрашивает мысленно Танджиро Акуму. Так как его рот был привязан, Камадо решил разговаривать с ним мысленно, как это делал раньше Акума с ним. На это он снова усмехнулся, обнажив зубы, и притянул Танджиро к себе ближе, неожиданно сократив между ними личную границу, крепко вцепившись руками за его воротник. Да так, что тот мог почувствовать его холодное дыхание на своих щеках. Танджиро невольно скорчил лицо в недоумении. Ему стало как-то… неловко? Наверное, это потому что Акума не знал личных границ и позволял себе вытворять что-то подобное, даже если человек того не хочет. Он не винит его, ведь предполагает что Акуме просто в детстве не объяснили что существует такие понятия как “личная граница”. «…?» — Танджиро приподнял бровь. — Смотря на твое… — он опрокинул голову набок, — весьма печальное положение, я могу сказать лишь одно. — он протянул его еще ближе к себе, и довольно улыбнулся, — Доволен. Посиди так немного, от этого тебе ничего не будет… — прошептал это так близко к уху, что он готов был поклясться, будто почувствовал, как его дыхание щекочет его ухо. И между ними снова повисло неловкое молчание, в странном положении и приближенный до смущения дистанции к друг другу. Если не знать контекста, можно подумать что тут происходит что-то из рода принудительного насилия. Хотя, это как посмотреть. Танджиро отводит взгляд в сторону и неловко вздыхает. «Ты же… Понимаешь что со стороны это выглядит… достаточно странно?... Ну… То, как ты близко ко мне…» — неуверенно бормочет он в подсознании Акумы, изредка посматривая в его сторону. Тот фыркает и недоуменно приподнимает бровь. Акума не понимал странности всей этой ситуации. Понятно. — Что? Что именно странно? Танджиро скорчил лицо и обреченно выдохнул. «Естественно ты не понимаешь.» — ЧТО?! ЧТО ЗНАЧИТЬ “ЕСТЕСТВЕННО”?! НА ЧТО ТЫ НАМЕКАЕШЬ?! — взорвался Акума тряся мальчика в злости. — БЫСТРО СКАЗАЛ МНЕ ИЛИ Я ТЕБЯ НА КУСКИ РАЗОРВУ! Он недовольно поджал брови и снова начал трясти Камадо, пока тот понимая свое безысходной положение, просто принимал это как за наказание. Хотя, а конкретно за что наказание та? Как вдруг… Кто-то врывается в их комнату и кричит: — Танджиро! Акума! Что случи-... — он резко замолкает. Они тут же все остановились, словно мир поставили на паузу. Танджиро и Акума медленно повернулись к человеку, который стоял у прохода. Их поза не изменилась, они как статуи остались на одном месте. Как оказалось, это был Гию Томиока. Видит бог, случилось чудо! К нему на помощь пришел сам ангел хранитель! Его лицо изменилось изначально напуганное на недоуменно, рот приоткрыт а взгляд шокирующий, от непонимания и абсурда всей ситуации, что представилась перед ним. Вполне нормальная реакция, ведь просто представьте, вы идете себе никого не трогаете, явно не ожидаете никаких изменений, и вдруг слышите шум из комнаты. Судя по крикам, вы предполагаете что происходит ссора между двумя людьми, вы захотели вмешаться чтобы эта ссора не дошла до драки. Заходите в комнату и видите эту сцену: два парня, кстати один из которых был связан, стоят к друг другу на очень близкой дистанции. Если честно, у Гию получилась еще мягкая реакция… Только бы представить лицо Санеми при виде этой сцены… Акума с Танджиро обменялись взглядами, Камадо хотел уже что-то сказать, или если точнее, промычать, как вдруг Акума сердито скорчил лицо. — ТЫ ВЫЙДЕШЬ УЖЕ ИЛИ НЕТ?! ЭТО ТЕБЕ НЕ БЕСПЛАТНОЕ ШОУ ТАЛАНТОВ, БАЛДА! — он стиснул зубы. Томиока, совершенно не слушая Акуму вошел в комнату и приблизился к ним. — Эй, что тут вообще происходит?.. — насторожился столп глядя то на одного, то другого, — Отпусти Танджиро. — ТЕБЕ ТО КАКАЯ РАЗНИЦА?! Выйди из комнаты и не мешай уже! — однако Акума отстаивал свое мнение, все так же грубо ругается. Гию скривил лицо и поджал брови. — Я прошу прощения, а мешать тут чему? — с иронией в голосе спросил он. Только вот Акума не оценил эту “забавный” подкол, и рассердился еще сильнее. — Ох… Прошу прощения, наверное мне стоит подать вам очки чтобы вы смогли УВИДЕТЬ! — он решил поддержать игру и ответить на подкол подколом. Гию нахмурился, стараясь сосредоточиться на Танджиро, а не на очевидные провокации Акумы. — Акума, мне не нужны очки чтобы увидеть что тут происходит. Но то, чем вы тут занимаетесь, выглядит как что-то непристойное. Может, мне все же выйти? — спросил столп, приподняв бровь. Акума замолк. И как только Гию удавалось быть настолько спокойным и раздражительным одновременно? Слова Томиоки прозвучали настолько непоколебимо и без ноток колкости что он… Еще больше от этого рассердился. Уничтоженный одной репликой, Акума пренебрежительно бросил Танджиро на пол, надув губы как маленький ребенок. Танджиро скривился от боли и издал неприятный под стиснутыми зубами выдох. — Акума! — слегка раздраженно прокричал Томиока тут же подбежав к Камадо. Акума отошел в сторону и раздражительно при щелкнул языком, скрестив руки на груди и оглянулся через плечо на них. Тем временем Гию опустился на одно колено и аккуратно положил ладони на плечи Танджиро, попутно осматривая его текущее состояние. Серьезных ран вроде не было… ушибов тоже. — Зачем ты его привязал? И зачем ты бросил его? Можно же было просто аккуратно положить. — настойчиво и одновременно недовольно допрашивал Гию смотря на него через плечо. — Хах… Он не настолько хрупкий чтобы так просто сломаться… А привязал я его для того, чтобы он знал. Это наказание за непослушание. — язвительно галдел он. Томиока бросил на него холодный взгляд и снова повернулся к мальчику, не придавая его словам огромного значения. Как вдруг, он по случайности заметил что волосы Камадо были мокрыми, а потом обнаружил что его ладони намокли когда он коснулся плеч мальчика. И почему же он не почувствовал раньше, как его руки промокли? — Что у тебя с волосами? Почему ты мокрый? — обеспокоенно спрашивает Гию, рассматривая его профиль. Акума раздраженно скорчил лицо, от того факта что Томиока полностью проигнорировал его ответ, ему стало непосебе. Бесит. Тем не менее, Танджиро посмотрел на Гию уже мягче чем когда смотрел на Акуму. Он намекнул взглядом на что-то позади стоящее Томиоки, и тот обратил свое внимание на большой ящик залитый водой. Гию задумался, ему было неизвестно зачем Танджиро засунул свою голову туда, поэтому решил все же уточнить: — Ты туда голову засунул?... — он покачал головой, — В любом случае, вас не было целых три дня, чем вы занимались тут? И как вы тут оказались? Раньше же проверял, не было вас. — стараясь говорить спокойно спрашивает он, смотря то на одного, то на другого. Камадо не сразу ответил, хотя и брови приподнялись от услышанного. Подождите, а он разве мог говорить? Танджиро даже забыл что его рот был привязан. «Значить я был во сне целых три дня? И как только у меня хватило кислорода на такой долгий срок?» — он вопросительно поджимает брови, — «В любом случае, если мне было суждено это увидеть, значить, я обязан это изменить. Неважно, умру ли я или нет. Акума должен жить. Они, должны жить.» Наполнившись непоколебимой решимостью, Танджиро закивал самому себе, будто бы это было сложнейшее поставленное перед ним решение в его жизни. Хотя, это вполне так и есть. Краем глаза он заметил как Акума с подозрением посмотрел на него. Он что… услышал это? Танджиро что, забыл о том, что Акума также может слышать его мысли, если тот дает разрешение на это? Беда. — Да просто Танджиро нужно было кое-что проверить, мы недавно сюда вернулись. — он отводит взгляд, — До этого мы были в другом месте. Только без подробностей, ясно? — неожиданно для мальчика, Акума прикрывает его. Они оба нахмурились, и до Танджиро уже приходит осознание что это означает. Акума, возможно, или даже наверняка понимал что произошло с Камадо, и что он от него скрывает. Это плохой знак. Камадо не хотел ничего рассказывать об этом, тем более такому человеку как Акуме. Он никогда не поймет это правильно. И все же, а что он бы сказал на это, если бы Танджиро все же решился ему рассказать? Сказал бы что он сумасшедший? Отверг бы его? Или проявил сочувствие? Он бы мог и дальше размышлять по этому поводу, как вдруг с его мыслей прогоняет резкий подсознательный голос… «Ты наконец очнулся, Камадо Танджиро.» Он еще не успел разглядеть лицо, но уже по голосу он знал, кто это. Только не сейчас. Это был Мудзан Кибуцудзи, что привычно улыбался ему. Он оперся лицом в кулак, будто выжидая этот момент. Камадо тут же закашлял кровью и зажмурил глаза, пытаясь вырваться из крови Акумы. Мгновенно и Гию и Акума увидели что Танджиро резко стало плохо, оба сорвались с места и упав на колени рядом с ним, Акума без колебаний начал убирать от него свою магию крови. Но и тут загвоздка. Гию также почувствовал боль в голове, и стиснув зубы откуда пошла кровь, он упал на колени, аккуратно приложив ладонь ко лбу. Но даже так, он не отпустил Танджиро. Акума сразу понял в чем дело, поэтому в этот раз его лицо сменилось на суровое, даже рассерженное. «Смотрю, развлекаетесь тут…» — посмеялся Кибуцудзи над ними. Когда Акума полностью убрал с тела мальчика кровь, то Танджиро тут же прикрыл ладонью лицо дабы не запачкать пол. Иронично, что он уже его запачкал. Акума аккуратно прикоснулся рукой спины Танджиро, как бы намекая на свое присутствие здесь, и точно также сделал по отношению к Гию. Он сделал это очень отстраненно, ему явно подобное трудно удается. Видимо, в детстве ему давали подобного не часто, или вообще никак не проявляли. «Мудзан Кибуцудзи!» — одновременно подумали они, их брови приподнялись. Так как Камадо дал разрешение на то, чтобы Акума мог читать его мысли, он мог также слышать его голос. Ко всему прочему, Акума также мог отвечать ему. «Камадо Танджиро… Чувствуешь ли ты себя особенным после увиденного?» — неожиданно спрашивает Мудзан, с его лица убирается улыбка и его тон голоса становится холодным, даже стеклянным. Это звучало не как вопрос, а как убеждение. Глаза мальчика расширились. Не уж то, Кибуцудзи был в известиях о том, что он видел в будущем?... Ему известно о произошедшем? Если это так, тогда это ужасно плохо, и от того он стискивает зубы, недовольно поджимая брови. Стыд, боль, тревога… все заиграло на его выражение лица. Но вот Акума усмехается и ликуя говорит: — Может он и не думает, но похоже что ты хочешь получить хоть какое-то внимание к себе, раз уж пришел. — он заострил свой взгляд и чуть опустил голову вниз, обнажив зубы, — Что? Твои “рабы” мало уделяют тебе времени, что приперся аж сюда унижаться перед нами? — его голос сменился на издевательский шепот. Из-за того что Акума не видел выражения лица Мудзана, он не мог понять какая у него прямо сейчас рожа на лице, но мог вполне представить. Наверняка перекошенное, скривившое или в противном случае просто удивленное. От этого представления Акума смеется, и довольно улыбается. Гию с Танджиро как ни странно не отреагировали на столь наглый номер со стороны Акумы. Впрочем, не думаю что они оба были против этого. Мудзан опрокинул голову набок, его взгляд был холодным как лед. — У меня нету времени разговаривать со своими подопечными. Потому что по сравнению с тобой, у них есть собственные обязанности, которое они благополучно выполняют. — парирует он. Акума не разочаровался в словах Мудзана, напротив, он улыбнулся шире. Его бестолковые попытки поднять себе самооценку благодаря этим разговорам, заставляли Акуму чувствовать себя особенным. — Ох!... Ты еще и оправдываешься!... Боже какая жалость! — он рассмеялся сквозь стиснутые зубы, — Так я должен чувствовать себя особенным, ведь сам Мудзан моим словам потакает! На словах мы все сильны, но вот на деле… Хотя знаешь… когда мы встретимся с тобой, а это точно так или иначе произойдет… Я хочу от тебя лишь одного. — он сделал шаг вперед, — Не убегай, как ты это предпочитаешь делать в каждой битве. А пока… Исчезни с наших глаз. Лишь Томиока с Камадо заметили заостренный и серьезный взгляд короля демонов. Что-то в нем промелькнуло, будто он действительно услышал в словах Акумы угрозу, однако… Мудзан резко испаряется с их подсознаний. Его слова будто сам бог услышал! Акуме срочно нужно идти в лотерею. Но для них все было предельно очевидно: они не стали долго ждать, а потому ранили себя одновременно в одно и то же место: в палец. Их тела, что еще недавно казались такими тяжелыми, будто налились свинцом, наконец утихомирились. Они вздыхают с облегчением и оба бросают свои клинки на пол, что с металлическим звоном приземляются на пол. Акума поднялся на ноги и снова посмеялся. — Вот ублюдок… А я ведь хотел еще поболтать с ним, — он обернулся к ним, — Хотя, ладно, я ведь сам сказал чтобы он ушел прочь с моих глаз… Хех… Мое любимое хобби как оказалось, это настебатся над Мудзаном. — он отвел взгляд в сторону, — Ну посмотрим что там его “подопечные” делают. Ох, только не забудьте себе бинтом обмотать раны. — сказав это, он направился к выходу из комнаты, и вскоре, ушел. «Я этого не потерплю, знаешь ли… Поэтому я стану сильнее. Я превзойду тебя. И если для того, чтобы стать сильнее мне потребуется опередить тебя… Значить так и будет. Танджиро. Я хочу с тобой соревноваться. Ты примешь мое предложение? Хотя если даже ты не примешь мне плевать, я все равно буду стоять на своем. Мы будем соперниками. Я буду тем кто убьет Кибуцудзи Мудзана. Я стану сильнейшим будучи демоном. Надеюсь ты не забыл о нашем соревнование? Ведь я как ты знаешь… Никогда, ничего не забываю. В том числе и не прощаю... Так просто.» — всплыло в голове Танджиро, от чего тот хмурится. Танджиро не забывал о том, что он все еще в ссоре с Акумой. В комнате повисло недолгое молчание. Они переглянулись и, без особых раздумий, поднялись на ноги, не обращая внимание на произошедшее. Гию подошел ближе к Танджиро и слегка осмотрел его с ног до головы. — Пойдем поищем тебе полотенце чтобы высушить твои мокрые волосы. — проговорил Томиока беря мальчика за край хаори, пока не идя. Он дожидался одобрительного кивка со стороны Камадо, который чуть позже и получил. Кивнув, Томиока потянул его за собой и они оба вышли с комнаты, направляясь на поиски полотенца… —— Как оказалось, искать полотенце было намного проще чем показалось. Оно оказалось в самой первой попавшейся комнате, последнее кстати говоря. Гию продолжал непрекращающиеся вытирать полотенцем волосы Танджиро, несмотря на то, что Камадо может и сам прекрасно справиться. Мальчик неловко скорчил лицо, тихо фыркая. — Они уже сухие, честно. — смущенно пробормотал он, пытаясь намекнуть столпу на то, что уже все в порядке, и ему не нужно так трепетно относится к нему. Проблема даже не была в том, что Томиока вел себя как какой-то старший брат по отношению к Камадо. Нет, дело было в другом. Как-бы, ладно если бы Гию это делал когда никого не было рядом, Танджиро так-то был не против. Но когда он это делает при всех, то… Камадо становится не по себе. Он чувствует себя как не в своей тарелке. Гию, словно услышав наконец слова Танджиро опустил полотенце и закинул его на свое плечо. Затем, он снял с себя хаори и накинул его на плечи Танджиро, аккуратно разместив его по краям. Тот недовольно поджал брови и вскинул на него смущающий взгляд. — На улице холодно, ты простудиться можешь. — спокойно интерпретировал столп свое столь осторожное отношение к мальчику. Камадо не стал капризничать, и подправил хаори Гию на своих плечах, чтобы оно лежало удобнее. — Еще бы… — вдруг рявкнул Акума. Танджиро дернулся и оглянулся через плечо. Как оказалось, Акума пошел следом за ними. Странно, он что, ждал их? Его взгляд был сосредоточен на Танджиро, и он был достаточно серьезен. Камадо прекрасно знал этот взгляд. Акума что-то подозревает. И он прекрасно понимал что Акума так или иначе в скором времени что-то спросит у него на эту тему. Тем не менее, не углубляясь в выражение лица Акумы, Танджиро отвернулся и обреченно вздохнул. Выбора у него не было, поэтому, что толку та? Спросит так спросит. Они вышли к небольшому парку и подошли к небольшой толпе, где стояли пару стоплов и пару охотников. Это было место, где Танджиро впервые познакомился со столпами. Ну и давно же это было… — О, Танджиро, Акума, наконец-то! — заметила Шинобу и обрадовалась, — Благодарю Томиока-сан. Все присутствующие сразу же обратили свои пристальные на них. Гию ничего не ответил, хотя, она в принципе и не ждала от него отклика. Поэтому Кочо перевела взгляд на Камадо что выглядел по выражению лица точно также, как и Гию. — Мальчик Танджиро, где вы все это время были вместе с Акумой? — озадачилась она подойдя к ним ближе. Ее тон голоса можно было бы сравнить, как если бы она играла роль аниматора для детей. Танджиро перевел взгляд на нее но ничего не ответил, а лишь сильнее поджал брови и, вскоре, вовсе отвернулся. Акума заметив что Камадо игнорирует Шинобу, что уже вызывало куча подозрений, нахмурился, фыркнул и закинул руки в карманы, на секунду отводя взгляд в сторону. Однако затем он зажмурил глаза и неожиданно подошел к Танджиро. — Хренью занимался. — пробормотал он, и косо посмотрел на него, — Нам пришлось отлучиться на такой долгий промежуток времени, ведь этому болвану нужна была моя помощь. — Что там такая за помощь, что вы пропали на три дня? — вдруг вмешался Санеми, приподнимая бровь. Акума ничего не отвечает и стискивает зубы, недовольно переведя свой презрительный взгляд на него. — Какая тебе вообще разница, остолоп? — с стиснутыми зубами спрашивает он не меняя своего выражения лица. — Сам ты остолоп! — тут же взрывается Шинадзугава. Демон не обращая внимание на разъяренного столпа, снова же взглянул на Танджиро который вел себя как мышь. Он поджал брови и повернулся к нему всем телом. Злость закипела внутри него, ведь ему показалось что Камадо пытается таким образом уйти с разговора. — Ну? Долго ты еще собираешься молчать, а? Думаешь я тупой? Не понимаю, что Мудзан не просто так сказал “Чувствуешь ли ты себя особенным после увиденного?”. Из кого ты меня выставляешь? — раздраженно спрашивает Акума, будто делая ему выговор. Брови Камадо приподнимаются, и он тут же отводит взгляд в сторону, стараясь как можно меньше привлекать к себе внимание. Полная противоположность этому Акума, сильно стукнул себя по сердцу, пытаясь таким образом привлечь внимание Танджиро к себе. Мальчик дернулся и поддался жесту Акумы, обратив свое внимание на демона. Увы, тишина Камадо не спасла его. Все тут же обратили свое внимание на него, интригующе ожидая что он на это ответит. «Смотришь на меня свысока да?! Думаешь, я всерьез пожалею, что когда-то попросил у тебя помощи?! Это слишком унизительно! Не слишком ли у тебя низкое мнение обо мне?! Думаешь... Я не слишком хорош, чтобы бы быть рядом?!» Но, прежде чем он что-то скажет, вдруг, начинает говорить… — Танджиро. Я не хотел поднимать эту тему здесь, но раз Акума заговорил об этом, то я спрошу у тебя точно такой же вопрос. …Гию. Мальчик скорчил лицо и поджал брови, печально вздыхая. «Думал, если буду вести себя как мышь, то он не поднимет этот разговор… Как же я ошибался.» — он закрывает глаза, отворачиваясь от них. — «И вообще, обязательно это делать при всех?» — Это вас не касается. — резко и холодно отвечает Камадо, — Я разберусь с этим сам. Раз уж я втянул себя в это, значить, сам и справлюсь. Он не хотел втягивать других в это. Он помнит, чем это карается. Ему это попросту не нужно. Такой ответ не зашел многим, особенно Акуме который и так уже был на грани срыва. Он стиснул зубы и кулаки, готовясь уже недовольно прокричать, однако, его резко перегоняет Игуро: — Ты снова за свое? Так как Санеми с Шинобу были как шторкой для столпа, они отошли в сторону дабы Танджиро смог увидеть Обаная. Он повернулся к нему, брови мальчика приподнимаются, ведь до него сразу доходит к чему клонит столп. — Будешь снова решать как будет лучше, игнорируя наши собственные решения? — его голос похолодел, взгляд был пристальным и нахмуренным. Акума словно услышав отклик в словах Игуро, недолго думая также добавляет от себя, уже более сдержанней: — Раз втянул себя в это дерьмо, то тяни за собой и других. — он указывает большим пальцем на себя, — Особенно меня. Не смей решать за меня, как тебе будет лучше! — решительно заявил он. Танджиро продолжал все так же удивленно смотреть то на одного, то на другого. Они звучали практически одинаково — что тот не хотел чтобы за него решали, что другой твердил что этого не хочет. Такие разные… но и одновременно такие похожие. Одна цель на двоих. Невольно, в голове Камадо всплыли слова, которые ранее говорил ему Игуро: «Танджиро, если ты меня не выпустишь, не думай что я встречу тебя с распростёртыми объятиями. Я тебе этого... никогда не прощу. Ты не вправе лишать меня... моего собственного желание... это не ты. Танджиро которого я знал не поступил бы так. Он... не такой.» Это словно было напоминание ему о том, что он натворил. Его глаза расширились, зрачки затряслись а дыхание затаилось, будто в ожидании чего-то не мысленного. Он помнит какую боль тогда ощущал, заставляя себя делать то, чего не хочет столп. Ведь он был не вправе решать за взрослого что ему делать. Это как минимум неправильно. Нечестно. «Танджиро которого я знал не поступил бы так. Он... не такой» — его особенно задела именно эта строка. Она ударила по сердцу мальчика с неотвратимой силой, что и без того было хрупкое. Нет. Эти чувства, они в прямом смысле рвали ему сердце. Словно сидели в засаде все это время, пока Танджиро строил из себя невозмутимость, а теперь разом бросились на него, отрывая куски побольше. Считал словно может решать всех за все, что это дается даром, но нет, настало время платить по счетам. Тревога, боль, ужас, стыд… Все смешалось в единое. И все же… Одновременно с этим, Танджиро только сейчас все осознал. Обанай ведь таким образом намекнул ему, на его проблему, а тот не понял. Он опустил голову вниз и закрыл глаза. Они ведь так и не поговорили с момента предпоследний встречи. А Камадо ведь обещал себе. Обещал, что поговорит с ним после того, как вернется. Твердил самому себе, что когда вернется, тот тут же поговорит с ним. А сам то что? Не пора ли одуматься и извиняться за глупость, что привела к этому? Хотя… Можно ли это назвать глупостью, а не капризом пустоголового подростка? Если бы он послушал его… если бы не отнял его решения… Можно ли было все исправить, уже тогда? Ему все же стоило прислушаться к словам Игуро или… Нет. Ему нужно поговорить с ним, но сначала… Есть вещь, что все еще давит по сердцу. Возможно, сильнее чем разрыв между ним. Он отвернулся от них и поднял голову, стоя уже к ним спиной. Затем, Танджиро вздыхает и неуверенно, почти что шепотом, бормочет: — Я… Я заглянул в будущее, в котором по итогу трагично умер.