Герой, которого я выбрал.

— Как ты себя чувствуешь, дорогой? — спрашивает его мама, пока он разлепил свои веки. Она крепко держала его за руку улыбаясь ему и кое-как сдерживая себя на том, чтобы не расплакаться у него на глазах. Тоя ведь был в коме целых 4 месяца. Тоя Кемол — это первый в мире человек, создавший рабочую машину времени. Когда он проводил последнее испытание с подопытной крысой, на экране компьютера внезапно, в их орбите появились два новых, живых объекта — Это был Игуро с Танджиро. Тоя решил в первую очередь, проследить этот след, таким образом, они познакомились. У него были короткие черные волосы и неестественно желтого цвета глаза. Тоя не любит экстравагантные образы, поэтому предпочитает обычно ходить в белом кимоно, такие как кейкоги. Прямо сейчас, они находились в центральной больницы Асакусы, по большой части именно тех, кто живет в центре отправляют сюда. Эта больница также считается достаточно престижной и тут хорошо лечат. Вообщем, все сделано здесь с высшим образованием и классом. Тоя посмотрел на нее и тут же узнал ее. По словам доктора, Тоя потерял половину своей памяти. Уточнение, он потерял лишь ту часть памяти, в которой присутствовали Танджиро с Игуро. Остальную не трогали. Глаза Тои расширились когда он заметил ее. От волнения в ее голосе Тоя, опомнившись и поджав губы, начал вспоминать, что виновником всех этих переживаний, через которые она прошла — именно он. — Мама?... — бормочет он, не замечая как на глазах поступают горькие слезы. И эта была последняя капля матери. — Мама… — вновь прохрипел он, и она крепко обняла его. Краем глаза он заметил свою сестру и отца, что шагнув к ним, обвили их обоих руками. От того, Тоя почувствовал себя снова как маленький ребенок, что забывал что не может нести ответственность за все и вся. Между этим, он почувствовал себя по-настоящему в безопасности, хотя и чувствовал как на фоне маячила чувство вины, за дурное беспокойство семьи. Отстранившись, он заглянул в мамины глаза, что блестели под светом лампы слез. Он даже не заметил, как вся семья разом заплакала. — Как же ты нас напугал… — на выдохе проговорила она, погладив ладонями щеки Тои. — Простите меня пожалуйста, я не хотел, чтобы так вышло… — глухо произнес он, всхлипывая. — Как ты себя чувствуешь? — Цуя подтянулась к нему и крепко прижала его к себе, будто боясь, что он вдруг исчезнет с ее рук. Тоя попытался сделать на лице что-то наподобие улыбки, однако, получилось очень нелепо. — Я в порядке… правда… — бормочет Тоя. Мама лучезарно улыбаясь ему, перевела взгляд на отца и кивнула, словно подавая ему сигнал на что-то. Отец, мгновенно понимая на что она намекает, опускает руку в карман где вскоре, достает конверт, передавая его в руки матери, что дальше передала его Тои, как по старинке. Тоя озадачивается, внимательно разглядывая конверт с разных сторонам, будто ища там какой-то подвох. А был ли он? На вид небольшой, стандартного размера конверт белого цвета, на нем не было никаких подписей, что вызывало подозрения на этот счет. По ощущениям, внутри было что-то похожее на сложенный лист бумаги, или небольшая пачка денег. В таком случае, у Тои появилась одна единственная мысль что там может быть… его глаза широко распахнулись. Неужели… Он получил высокооплачиваемую зарплату за свой не легкий труд?! Его компания наконец обратила на него внимание? Ему это снится? Или там письмо, где компания благодарит его за вложенный труд в этот проект, и обещают ему большую выплату? Может, и вовсе письма от почитателей? В предвкушении, он с интригой поворачивается к родителям, судорожно моргая и слегка трясся конверт. — От кого это? Кто написал? Почему подписей нет? — Тоя даже позабыл что еще недавно рыдал, крепко обнимая семью. И от такого энтузиазма, родители удивились, не ожидая такой бурной реакции. — Ты открой его милый, там будет имя того, кто тебе написал. — ее материнский голос так убаюкивал Тою, что он уже был готов заснуть, позабыв о письме. Такой ласковый, нежный… Как вдруг она осторожно ткнула пальцем на конверт, отвлекая Тою от этих мыслей, — Это передал тебе — твой лучший друг. Тоя нахмурился и даже как-то печально посмотреть на конверт. Он расстроился, и одновременно с этим насторожился. «Это не выплата, увы… Хотя, подожди, мама сказала “лучший друг”?» — он начинает дрожащими пальцами распаковывать конверт, — «Странно, у меня… разве был лучший друг?...» Как оказалось, лист был сложен в несколько этапов, квадратиков. Тоя все еще не верил в сказанное выше. Из-за того что Тою зачастую считали странным, друзей у него не было от слова совсем. Очень иронично, что в мире, где летают машины и ходят роботы, “машина времени” считается странностью, и причиной для издевки. Какая же нелепая история… Глубоко вздохнув, Тоя, разложив лист и убрав в сторону конверт, начал про себя читать написанное в письме: Дорогой Тоя Кемол. Мое имя Танджиро Камадо, и я охотников на демонов прибывший из эпохи Тайсе. Странное начало, правда? Я был одет в клетчатую хаори зелено-черного цвета. На мне еще были бинты, и вы меня часто сравнивали с мумией. Возможно, вы не сможете вспомнить меня, но позвольте мне, попробовать вам представиться, и дать как можно больше важной информации о себе. Мы встретились достаточно давно, в центральном городе Асакуса. Вы нашли нас с помощью своего оборудование, как вы сказали — на вашей панели высветились мы и вы направились на наш след. Тогда, я был со столпом Игуро Обанаем, он мой товарищ а также друг. Он был одет в клетчатую хаори в виде полос из ряда “зебры”. На его шеи также была змея белого цвета с красными глазами, а еще его лицо было забинтовано. Но это не так важно. Думаю, по такому описанию, вы не сможете вспомнить меня. Я пишу вам это письмо по собственной инициативе, так как посчитал что вам все же стоит вспомнить обо мне. Я помню, что вы говорили мне, что вам стоит отпустить меня дабы жить дальше но… Прошу, простите меня что снова делаю то, чего не нужно. Я хочу чтобы вы по крайней мере помнили о нас. Не только об мне. В последние дни, наша с вами связь прервалась, и произошло это потому, что вы хотели спасти меня. Я чрезмерно благодарен вам за столь приятный поступок. А потому, я должен был отблагодарить вам тем же. Вообщем, из-за усложненного положения в виде усиленной безопасности от Японии, мне пришлось вернуть Обанай-сана назад, в эпоху Тайсё, откуда мы родом. Однако, на этом естественно ничего не закончилось. Спустя какое-то время, пошли слухи о том, что вы, Тоя-сан, как-то сотрудничаете с нами, то есть помогаете нам, “неизвестным объектам”. Поэтому, мы совместно с вами предприняли весьма ужасную альтернативу. Вы решили убрать с себя частичку памяти, дабы когда вас забрали ФСБ, вы не смогли ничего рассказать о нас. Не знаю, помните ли вы как я по этому поводу негодовал, но… Вы не послушали меня и сделали это. Вы стерли с себя память с момента нашей первой встречи. Вы утвердили меня в том, что это достаточно слабый препарат, а потому в скором времени у него уйдет срок действия, и вы сможете вернуть себе память. Простите, но я уже тогда вам не поверил. Ведь… Если бы наверное я поверил, я бы не писал это письмо? По итогу, вас все же забрала полиция на допрос и… Я не знаю что именно с вами произошло, но после этого, вы попали в кому. И проснетесь вы, неизвестно когда. Мне было в первую очередь очень жаль вашу семью, ведь это произошло исключительно из-за меня. Не будь меня тут, вы бы смогли и дальше продвигать свой невероятный проект под названием “машина времени”. Но уже ничего нельзя изменить. Хотя я и хотел отомстить им, но… Вы бы явно этого не хотели. Да и… Вы же знаете, я не такой, чтобы сделать что-то подобное. Знаете-ли… Без вас, мне было так одиноко. С вашим присутствием, я частично мог представлять свой дом, где рядом близкие и… Семья. Я… Правда по вам скучаю, и буду скучать, вспоминая о том, как вы много мне помогли. И как много вы мне значали. Я пишу это письмо вам, с целью того, чтобы вы поняли насколько все это было серьезно. Сколько ваша нам помощь вам и обошлась боком. Поэтому, я… Ну… Попытался как минимум по вашим чертежам починить машину времени и даже как-то ее… модернизировать?… Правильно написал? Я боялся что что-то сломаю, так что пожалуйста, прежде чем вы начнете проверять ее, я оставил на вашем рабочем столе чертежи по которым делал все. Проверьте их пожалуйста, и убедитесь в том, что все верно. Кхм… Вообщем, когда она уже так скажем была готова к работе, я в последний раз решил вас навестить. Не знаю, слышали ли вы меня тогда… Но я… Просто хотел в последний раз с вами увидеться. Я не уверен, что мы снова сможем когда-то встретиться. Но я чрезмерно благодарен вам за все то, что вы мне сделали. Что вы сделали нам, с Обанай-саном. Вы невероятно талантливый человек, у которого впереди великое будущее. И я верю вас. Я верю в то, что вас проект примут и вы станете с ним знаменитыми. В первую очередь, я восхищаюсь вами. Придумать что-то подобное из ряда вон… особенно построить это, наверное что-то нереальное. Я не могу представить, насколько это было тяжело. Но теперь, вы наверняка и сами видите прекрасный результат. Прошу, берегите себя, берегите своих близких. Никогда не забывайте о нас. Не останавливайтесь, и не сдавайтесь. Творите то же добро, что вы сотворили для нас и продвигайтесь в своем творчестве и дальше. Если даже с этим письмом, вы не сумеете вспомнить обо мне и Обанай-сане, тогда… Ничего страшного. Возможно, это будет фактором того, что это того не стоит. И вы сможете жить дальше, не оглядываясь назад. В любом случае, я желаю вам скорейшего выздоровления после того, как вы очнетесь. Я оставил в вашей лаборатории кое-что от себя, так скажем… Маленькая и низкобюджетная благодарность вам за добро. Прошу прощения за все неудобства что вам принес… Мне очень жаль, правда. Вам передадут это письмо лишь тогда, когда международная полиция перестанет вас подозревать и как-либо разыскивать. А значить, если вы читаете это письмо, то это означает что теперь — вы свободны. Будьте счастливы, Тоя-сан. Ваш лучший друг, Танджиро Камадо. …Он этого не ожидал. Никто не мог этого ожидать. Когда он дочитал письмо, то медленно опустил листок на свои колени. После прочитанного текста, Тоя даже не заметил как заплакал. И даже не суть в том, что просто от их описания он уже вспомнил о ком идет речь, нет… Тоя впервые увидел человека, который действительно им дорожил, не считая членов семьи. У него никогда не было друзей, ведь, все вокруг считали его идею с “машиной времени” странной и убогой. До этого момента, на планете земля, не было человека что сумел воссоздать из детских мыслей что-то подобное. Этого никогда не было. И Тоя ощутил себя, читая письмо друга, так… Приятно? Это было намного дороже, чем те выплаты о которых он бормотал. Намного дороже, чем письма от почитателей. Все это, на фоне письма лучшего друга, особенно настолько приятное — бесценно. Слова мальчика настолько глубоко тронули его, что в животе невольно заболело. Накопившиеся эмоции закружились в танце, и он задрожал. — Т-танд-жиро… — всхлипывая и кое-как пробормотал Тоя, прижимая к себе письмо, обнимая его. Он зажмурил глаза и заплакал сильнее, стиснув зубы. Это, наверное, первый человек что вдохновил его продолжать дальше работать над его проектом. Снова же, не считая членов семьи. И, наверное, первый человек, который так много значил для него. Его семья подошла к нему и обняла его с разных сторон, попутно гладя его волосы, пытаясь успокоить таким образом. Это так… странно. Ему хватило подобного письма чтобы почувствовать себя счастливым. Он был важен кому-то. Его оценили по достоинству. Впервые. «Танджиро… Обанай… Спасибо вам, большое!...» —— Тем временем, в другой реальности… — Я… Я заглянул в будущее, в котором по итогу трагично умер. — тихо пробормотал Танджиро опустив взор. Их глаза расширились от услышанного, зрачки затряслись и дыхание затаилось. Он… Заглянул в будущее? Как он это сделал? Тем временем Танджиро повернулся к ним, его взгляд оставался непроницаемым, холодным и пустым. — Даже так? — спрашивает Игуро. В его голосе промелькнуло беспокойство, которое он так отчаянно пытался скрыть. — Даже так. Только без подробностей, — он повернул голову в сторону и щелкнул зубами, — Я и так уже ляпнул лишнего. Это должно было остаться между ним и мной… — он отводит взгляд в сторону и сжимает кулаки. Последняя фраза ну очень смутила Акуму, а потому он, недолго думая, спросил: — “Между ним и мной”? О ком ты говоришь? — приподнял он бровь. Камадо поворачивается к нему и делает небольшую паузу. — Вернись на пару предложений назад, и там увидишь ответ. — сказал мальчик спокойно. Для Акумы было слишком очевидно о ком шла речь, а потому он стиснул зубы и раздражение ахнул. — Так он знает?! Это… Танджиро скорчил лицо и нахмурился, посмотрев на Акуму как на тупого. — …Издеваешься? Акума также скорчил лицо и сердито поджал брови. Он только что выставил его как безмозглого, или ему показалось? Он стиснул зубы и поджал плечи, сдерживая свой гнев внутри себя. — Так разве, Кемол не говорил что это карается смертью? — неожиданно спросил Обанай вопросительно взглянув на мальчика. — Я имею ввиду, ты же смотрел в будущее, а это как-бы нарушение канонического события. Танджиро дернулся и даже удивился тому, что Игуро до сих пор помнит об этом. Это ведь было так давно… «Ах да! Еще кое-что... Канонические событие лучше не трогать! Это может привести к тому, что ваше будущее изменится, вплоть до того что-то кто-то из вас умрет.» — промелькнуло в голове мальчика, и он нахмурился. — «Так вот. Существует нескончаемое количество разных вселенных, в которых так или иначе присутствуем и мы. Это может быть и как старое прошлое и как новое будущее. И будущее, и прошлое строго запрещено менять, особенно влезать в него. То, что сейчас я делаю можно назвать нарушением канонического события, и обычно это карается смертью. Но будь что будет. Тебе лучше вернуться назад, а потому я помогу тебе, как бы это странно не звучало…» Он помнит, что рассказывал про канонические события Саэ: «— Э-э-э… Ну… Иногда, люди не просят помощи вслух, а потому намекают это разными способами. Я же понимаю что ты хочешь вернуться назад, а не шастать тут с таким болтуном как я, понимаешь? — он вскинул бровь и уставился на него, — У меня хоть и плохое отношение к тебе, но я готов помочь тебе выбраться отсюда. — Всмысле. — неожиданно перебивает Саэ. — Ты меня ненавидишь, но при этом готов помочь? — озадаченно спросил Саэ, в этот раз посмотрев на него, и внимательно разглядывая его профиль.» Танджиро отвел взгляд в сторону чтобы не смотреть в глаза столпу и ответил: — Знаю. Я та свою смерть видел… А не вашу. — его голос звучал печально. Танджиро соврал. Помимо него самого, погиб также Акума, Игуро и Гию в этом самом сне. Правда, ему неизвестно как именно умерли Обанай с Томиокой, но факт остается фактом. Будь тут Саэ, он бы сразу понял что Танджиро врет. Однако, его здесь не было. К его счастью. И тут вдруг… В голове появился еще один странный кадр воспоминания, фрагмент: он видит перед собой три человека, то ли охотника то ли столпа, неясно, они втроем одинаковой внешности. Он замечает, что что-то огромное, напоминающие длинные когти Мудзана, прорубает им тела напополам тем самым убивая их. И тут, “бац!”, воспоминания прерывается и он снова оказывается в реальности. Его глаза расширяются и он недоуменно поджимает брови. — Танджиро, — неожиданно прервал тишину Акума, серьезно посмотрев на него, — Я уже сказал тебе. Не смей смотреть на меня так низко. — он коснулся рукой своего сердца, — Тяни меня за собой на это дно. Это прозвучало как что-то больше, чем просто просьба. Акума словно просил его, молил его чтобы он согласился с тем, чтобы он помог ему. Это достаточно печально выглядит. Танджиро не хотел снова разочаровывать Акуму, а поэтому вздохнул и закрыл глаза. «Ты не вправе лишать меня... моего собственного желание... это не ты. Танджиро которого я знал не поступил бы так. Он... не такой.» — вдруг вспомнилось ему. Камадо открывает глаза, его зрачки затряслись но взгляд остался неприкасаемым: хмурым. — Ладно. — это все что он сумел сказать в свое оправдание. Акума ничего не сказал и практически никак не отреагировал. Он будто, пытался скрыть свои настоящие эмоции от Танджиро. Наверное, ему было достаточно того, что Камадо просто согласился с его предложением. Танджиро перевел свой взгляд на Игуро и поджал брови. После того, как он резко вспомнил слова сказанные с уст Обаная, ему это напомнило кое-чем. — Обанай-сан. Вы… Не хотите отойти на пару слов? — неожиданно спрашивает Танджиро. Обанай явно не ожидал этого, однако не стал отказывать и быстро ответил: — Допустим. Но прежде чем они покинут других, Камадо сначала посмотрел на Гию словно ожидая от него ответа, и когда тот сделал одобрительный кивок, как-бы давая свое разрешение, Танджиро кивнул Игуро в ответ и они направились в сторону, чуть поодаль от других. Они оказались практически у выхода поместья, и одновременно сели у крыльца. Между ними повисло неловкое молчание, нарушаемое лишь порывом ветра и шелестом листьев. Обанай нахмурился и отстраненно посмотрел на мальчика. Тишина затянулась и столп понимал что пора ее прерывать. — И… О чем ты собрался со мной разговаривать? — неуверенно начал столп, косо взглянув на него. Он закинул руки в карманы и вздохнул. Танджиро не сразу начал, он задумался прежде чем что-то говорить. В голове сразу всплыли былые воспоминания, о словах, которые ранее говорил Обанай. Он знал что он говорил это не со зла. Возможно, он был на эмоциях, а потому так грубо выразился. Хотя, наверняка и Игуро было неприятно. Почему он никогда не пытался понять чувства других? Он отбросил его чувства как ничто. Он не послушал его, не попытался выслушать и сделать того, чего он просил. К тому же, он заставил Обаная увидеть то, чего даже в себе не видел. Он заставил его представить мальчика таким, в ком он больше всего не хотел этого видеть. Разве он не более чем просто эгоист? Ему вдруг стало мерзко за себя. Почему он заставляет вокруг него людей, думать лишь о плохом? Зачем он это делает? «Я такой… Бесполезный. Я ничего не могу сейчас сделать, кроме как сидеть тут и дальше полагаться на чудо! Игуро-сан страдает сейчас, только потому что я не могу напрячь свои мозги и найти выход к этой ситуации! Я ведь… до сих пор ничего полезного не сделал!... И даже сейчас, даже когда у меня есть возможность… Я снова бесполезен как и в прошлые разы! Ничего с того момента не поменялось, чёрт!» Танджиро закрывает глаза и поджимает брови. Он обязан извиниться перед ним. Просто обязан. Ведь на душе не станет легче, если этот разговор не произойдет. Наконец он неуверенно, но решительно поднял взгляд на него. — О том… Что произошло тогда, когда я решал за вас. В мгновение ока лицо Игуро изменяется и он хмурится. Камадо заговорил об этом слишком резко. — Да, впрочем, как я и говорил, я не ждал тебя с “распростертыми объятиями”. — он обвил его ледяным взглядом, — Все это, произошло исключительно из-за твоего высокомерия. Ты прав, нам стоит об этом поболтать. — говорит столп с некой иронией в голосе. Танджиро кивает как-бы соглашаясь с мнением столпа, и опускает взгляд на свои колени, расслабившись. — Я и не ждал от вас, чего-то подобного. — он поджимает брови и глубоко вздыхает, делаю пару секунд молчания, — …Я этого не заслужил. Обанай после последней фразы недоуменно нахмурился. Ему эта фраза не понравилась, ведь она явно не подходила для такого человека как Танджиро. Даже он, бы не смог сказать ему что-то подобное… Никогда бы не смог. Хотя, о чем вообще говорит Танджиро? Он в своем уме? Камадо не остановился и все также продолжая говорить тихим голосом, добавил: — Я… Долго думал, насчет того что вы мне сказали. — его голос превратился в шепот, — Простите меня за то, что заставил вас увидеть во мне человека… — он посмотрел на него, — которого не хотели представлять. Отныне я буду стараться слушать исключительно вас. — от той печали с которой он говорил, Игуро невольно подумал что Танджиро сейчас расплачется. Он, пытаясь игнорировать тон голоса мальчика, при щелкнул языком и отвернулся, косо взглянув на него. — Не только меня, но и других взрослых тоже. — подчеркнул Обанай. — Конечно. И снова молчание. Почему-то Обанай не удивился этому. Это не тот, коммуникабельный и всегда разговорчивый мальчишка, что в случае необходимости поддержит и заговорит первым. Он стиснул зубы и закрыл глаза. Он был слегка раздражен от слов Танджиро, особенно от той фразы “Я этого не заслужил”. Его даже слегка тяготило это. Почему он сказал это? Что конкретно он подразумевал под этим? Игуро открыл глаза и уже помягче посмотрел на мальчика, почти что по отцовски. — Послушай. — он вздохнул, — Не нужно извиняться перед мной за то, что уже и так произошло. Мне достаточно простого факта, что ты понял свою ошибку. Не нужно мне лить три ручья извинений, ясно? — в этот раз он фыркнул и огрубел, — И уж не думай что я буду забирать свои слова назад. Ты в таком состояние только из-за своей безголовой башки. И пусть это будет для тебя как уроком. — закончив это, он отвернулся от него и посмотрел куда-то в сторону, снова вздыхая. В кой то мере, Игуро и себя винил за то, что произошло с Танджиро. Он знал что Камадо хотел сделать как лучше. Он просто хотел спасти его. Но… Он просто не мог с ним согласиться. И если уж он собирается перед ним извиниться, наверное, так даже будет лучше. Для Обаная будет достаточно то, что мальчик понимает и осознает свою ошибку. По крайней мере, понимает, что ранил в первую очередь чувства Игуро. — Мне очень жаль, Обанай-сан. Удивившись, Обанай легонько дернулся и недоуменно повернулся к нему. А можно поконкретнее? — Вы абсолютно правы, что это полностью моя вина, но… — он заострил свой взгляд, — Вы сможете меня простить? За то, что отбросил ваши желание напрочь… Или за то, что поставил вас перед фактом? Даже после всего выше сказанного и тогда сказанного… Заслуживаю ли я того, чтобы вы меня простили, и я постарался стать лучше, чтобы не быть той версии себя? — спокойно спросил Камадо, озадаченно смотря на столпа. Это… было весьма неожиданно. Игуро явно этого не ожидал, судя по его удивленному выражению лица. Он даже потерял дар речи. Почему Танджиро говорит об этом так, словно он не заслуживает второго шанса? К тому же, это не так глубоко как кажется. Да, он ранил чувства столпа, обидел его… Но это чересчур. Камадо воспринимает это слишком серьезно, и это не может не беспокоить столпа. Он говорил странно, в пределах странности. В его словах, будто были скрыты какие-то его чувства, которые он не мог сказать вслух. Столп поджал брови, растерявшись. — Ты… Слишком предвзято к этому относишься. Не раздувай из мухи слона, Танджиро. Я… Я серьезно. — мямлил он неуверенно, при этом говоря осторожно, словно пытаясь убедить Танджиро в чем-то ином. Что-то в словах мальчика задело его. Точнее, тронуло. А еще, что-то странное мелькнуло во взгляде Камадо. Он не смог распознать этот взгляд. Он будто отличался от всех, что он видел раньше. — Ты звучишь максимально странно, это даже на тебя не подходит. Я… Просто был на эмоциях, а потому так грубо выразился. — он отвел взгляд в сторону и судорожно вздохнул, — Но если тебе станет легче, тогда, я, ну, эм… Я прощаю тебя. Это звучало очень нелепо. Особенно то, как тщательно Игуро пытался скрыть свое волнение. Возможно, Обанай просто отнесся к этому слишком предвзято. Ему было неловко говорить что-то подобное. Он не считал что его слова были какими-то грубыми или… Хотя. Речь, даже не про эти слова. «Ты не вправе лишать меня... моего собственного желание... это не ты. Танджиро которого я знал не поступил бы так. Он... не такой.» Игуро поджал брови. Наверняка, именно это больше всего задело Танджиро. Чисто теоретически, это лишь предположение Обаная, который думает мозгом Танджиро. Просто… …Неважно. Он наконец поднял взгляд и неуверенно посмотрел на Камадо. — Так что не бери мои слова настолько серьезно. Если тебя это так тяготит, то я принимаю твои извинения. Но я повторюсь: Я был на эмоциях. — убедительно говорил он, наконец закончив свое предложение. Между ними снова повисло неловкое молчание. Танджиро не сразу ответил, лишь вздохнул и посмотрел куда-то за ним. Это… неловко. Как минимум от того факта, что Камадо не сразу отреагировал на ответ Игуро. Он запомнил Танджиро как о человеке, который никогда не решает за других. Он просто дает свой взгляд и совет на ту, или определенную тему. А еще человеком, что был светом на его пути какое-то время. Возможно, и даже сейчас он тот человек, кому все равно на его грязную кровь… Или он снова накручивает себя. А был ли он всегда правильного мнения о Танджиро? Думает ли он, что знает лучше него самого? Игуро верил в то, что видел, ему не нужно было вникать в глубину человека чтобы дать о нем соответствующее мнение. И неважно, положительное ли оно или отрицательное, пессимистичное или грубое. Обанай не знал правил, его с детства этому не обучили, а потому он был грубым. И самое больное — Танджиро это понимал. Среди других товарищей, которым он мог рассказать о своем прошлом, например той же Мицури или Санеми, он выбрал почему-то именно его. Хотя возможно, это была связана с тем, что он боялся рассказать ей правду. Вдруг она отвернется от него? И все же… Нет, он выбрал его не случайно. Тогда, его сердце что-то подсказало ему, словно говорило: — покажи ему правду. Он не будет плохого мнения о тебе, ведь он хороший человек. Он не отвернется, несмотря на твою грязную кровь. Танджиро для него был особенным человеком, что неожиданно примкнул к его жизни. И что самое странное, так это то — как он быстро повлиял на него. Ему хватило послушать слова Танджиро, осмыслить его, и наконец принять взвешенное решение. А его решением будет… Игуро наконец поднял на него взгляд, и слегка нахмурился. В его взгляде не было привычной жесткости — только усталость, печаль. И... принятие. — Танджиро. — привлек он к себе внимание, и тот тут же посмотрел на него, — Ну… Помнишь, тот самый разговор? Когда мы… Так скажем, поссорились. — он мямлил, был неуверен в себе. Судя по выражению лица Камадо, тот догадался о какой ссоре идет речь, а потому Обанай отведя взгляд в сторону, продолжил: — Когда ты сказал, что не можешь оставаться в стороне, когда кому-то близкому больно… — его голос стал тише, глубже, — и когда ты признался, что чувствуешь себя беспомощным — мне показалось, будто ты… будто ты один из тех редких людей, кто не умеет быть равнодушным. Кто не может молчать, зная, что кому-то рядом тяжело. Ты не просто выговорился — ты заставил меня увидеть самого себя твоими глазами. И… это было чертовски тяжело. Брови Танджиро приподнялись от немого удивления. Он не ожидал что Игуро начнет говорить об этом прямо сейчас. Он выглядел весьма рассеянным, будто ребенок, что только что потерялся, и пытался изо всех сил не паниковать. Обанай замолчал и глубоко вздохнул, посмотрев вниз. «Да… Я помню это. Ты решил помочь мне, несмотря на то, что я говорил тебе что тебя это не касается. Я… Ненавидел это. Ненавидел то, что ты решил помочь мне. Я считал, что такой грязный человек как я, не заслуживает руки помощи от кого-то вроде тебя…» Однако, потом появился он. Этот наивный, упрямый мальчишка. Со своими нелепыми, искренними словами. С верой, что даже за тяжкие грехи можно заслужить прощение — не смертью, а жизнью. Поступками. С каждым разговором он будто вытаскивал Обаная из бездны, не позволяя утонуть еще глубже. «У меня не было в планах выжить…» — промелькнуло в его голове, эхом возвращаясь к словам, сказанным когда-то. — «Я хотел победить Мудзана и умереть. Просто исчезнуть. Очистить свою грязную кровь этой ценой. Но… Черт. Почему же твои слова все так же откликаются в моем подсознание? Почему во мне так сильно крепнет ощущение, словно только из-за его слов все может измениться. Что я могу… жить дальше. Это ведь не так работает. Это ведь…» Его фраза резко прерывается и он поднимает голову на Танджиро, который все также молчал будто немой. — Обанай-сан… — неожиданно заговорил Камадо, его тон был ошарашенным. Игуро дернулся, однако тут же нахмурился. — Мне… Наверное, стоило сказать тебе это раньше. Но я… — он запнулся и, сглотнув, чтобы передать себе как можно больше уверенности, он снова начал, — Благодарен тебе. — он стиснул зубы и отвел взгляд, явно намекая на то, что не собирается продолжать эту тему. Его тон голоса прозвучал отстраненно, а сам он скрестил руки на груди и поджал брови. Это было больше похоже на смущение, нежели чем на раздраженность. Такое Танджиро впервые слышит от Игуро, столпа, который как ранее по его мнению остерегался подобных разговоров. Когда он впервые встретился с грубостью столпа, то у него сложилось впечатление что он мнительный и черствый человек, который предпочитает говорить правду в глаза, если кто-то его настораживает. Но, по всей видимости, когда он находит для себя подходящее время и подходящий момент, то раскрывает свои крылья и свои истинные чувства человеку которому, он доверяет. Странно, что этим человеком оказался Камадо которого ранее он вообще не переносил. К тому же, он относился к нему халатно. Все же… Время их скрепило и похоже что не один Танджиро привязался к напарнику. Та стена, которая преграждала им путь на открытость, наконец разрушилась и теперь они оба открыты друг к другу. Оба доверяют друг другу. Танджиро опустил свой взгляд, все еще не совсем веря в слова Игуро. Это прозвучало так неожиданно, что он даже потерял ход мыслей, что собирался ему сказать. Но вдруг, он кивнул самому себе и поднял голову. — Я… Рад это слышать. — наконец сказал Танджиро, и на его лице появилась слабая улыбка. Обанай ойкнул, удивившись. Странно, его поражали такие обыденные вещи как “улыбка” на лице? Хотя, наверное, это связано с тем, что этого Танджиро редко встретишь с хоть какими-то эмоциями кроме как хладнокровности и пустоты. «Для тебя все, что выходит за пределы твоего режима молчаливого страдания, уже событие. Ты не представляешь, как тяжело быть рядом с кем-то, у кого за весь день максимум два выражения лица. — он театрально закатил глаза, — И оба связаны с раздражением.» — вдруг вспомнил Игуро, и раздраженно насупил брови. И с каких это пор, он вспоминает слова сказанные с уст Акумы? Он покачал головой, отгоняя прочь эти мысли. Теперь, когда Танджиро улыбался, это уже было как какое-то невероятно редкое событие или праздник, что случается раз в год. Однако… Игуро не собирался это как-либо праздновать. Он не будет заниматься подобной ерундой, а потому, сделав вид что ему безразлично, фыркнул. — … — столп хотел что-то сказать, но слова как ни странно застряли в горле. — Я надеюсь… Правду надеюсь что мы сможем с вами найти общий язык с друг другом. И я вас… Больше не разочарую. — Танджиро перехватил ситуацию и ответил за столпа. — Так что… Мальчик поднимает ладонь и сжимает все пальцы кроме мизинца. Игуро заметил, что на руке Камадо отсутствовали два пальца, он помнил как по рассказам Танджиро их получил, однако подробностей не получил. Поэтому, все что он знал, так это то, что это произошло из-за Мудзана. Игуро с подозрением смотрит на его мизинец, а затем вскидывает взгляд на него, поджимая брови. — Ты серьезно сейчас. — он недовольно скорчил лицо, явно понимая к чему он клонит. С лица Танджиро убралась улыбка, осталась лишь холодность с непоколебимой серьезностью. В его голове как гром среди ясного неба, появился мимолетный момент, где он стоя на коленях перед Гию, дают ему точно такое же обещание что они оба выживут. Иронично, что по итогу они оба оказались в списке погибших. Так или иначе, это все оказалось сном, так что Камадо может вздохнуть с облегчением. — Я не буду страдать этой хренью, ясно тебе? Все, я тебя простил и наша с тобой перепалка окончена. Не нужно эти… Детские глупости делать. — он пытался говорить как можно грубее, чтобы Танджиро не поманил его на эту нелепость, но… Увидев достаточно опечаленный взгляд мальчика, он, закатив глаза и выдохнув так, будто это было ужасающие решение в его жизни, не выдержал и все же подошел к нему. — Я точно об этом пожалею. — буркнул он, делая абсолютно тоже самое, что и Камадо. Без каких-либо слов, Танджиро подцепил мизинцем его мизинец и поднял голову. Столп не смотрел на него, а по выражению лица можно с точностью сказать, что он это делает не по собственному желанию. И все же… Закрыв глаза и сделав глубокий вздох, он взглянул на Камадо уже более сдержанней. — Я обещаю вам, что больше не буду тем человеком, которого вы не хотели во мне видеть. Отныне, я… Буду стараться не только для вас, но и для других тоже. Я больше вас не разочарую. Игуро насупил брови и ответил Танджиро тем же движением. — Ты и без того нормально трудишься. Так что давай… Без этого. И ты вовсе не разочаровал меня. Просто… — он зажмурил глаза и тут же их открыл, — Ты меня взбесил, вот и все. — Простите. — Хватит. Главное — что ты понял. Они синхронно отпустили друг друга и отошли на несколько шагов. — Мы решили этот вопрос? — хмуро спрашивает Обанай, — Честное слово, ты такую муху из слона устроил… Мне достаточно того, что ты осознал свою ошибку. Танджиро виновато опустил голову вниз. Игуро же закатив глаза и снова, глубоко вздохнув, неуверенно подошел к Камадо и аккуратно положил свою ладонь на его плечо. Мальчик слегка дернулся и медленно поднял свой взгляд на столпа, удивляясь осторожным и мягким движениям холодного напарника. — Не принимай те слова слишком близко к сердцу. Я злился, вот и ляпнул это. — затем, он также отстраненно поднял ладонь к его голове и потрепал его волосы. Он сделал это быстро, явно не собираясь слишком легко показывать свою привязанность. Затем, Игуро поспешно отошел от него и посмотрел на него, как уже на того, кого обучает, — Если есть что еще сказать, то говори, не нужно это держать в себе. Танджиро опустил взор. У него не было никакого желания прямо сейчас, рассказывать Игуро обо всем. Поэтому решил соврать. — Та нет… Мы поговорили обо всем то, что меня тревожило, — он заострил свой взгляд и посмотрел на столпа, — Кроме… ну… вашего прошл-... — Позже. — резко перебил Обанай, осознавая о чем идет речь. — Тогда все. Спасибо вам что выслушали и… Простили меня. Камадо не звучал уверенно, скорее он звучал благодарно и одновременно неловко. Обанай не часто позволял себе таким милосердием, и не часто был добродушен по отношению к нему. Может, он все же действительно его простил? На этот раз, Игуро лишь кивнул, давая ему понять что тот услышал его. Их долгий разговор наконец закончился. Они оба развернулись и начали возвращаться к другим. По идеи, Танджиро должно было стать легче, ведь они наконец нормальное поговорили и решили этот вопрос, однако… «Ты не вправе лишать меня... моего собственного желание... это не ты. Танджиро которого я знал не поступил бы так. Он... не такой.» Это… Нет. Легче не стало. Ты всегда будешь виноват во всем.