Следуй за своей звездой

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

Стоило Майе моргнуть, как лодка с людьми исчезла в зловещем зеленом тумане. Вцепившись до боли в пальцах в ржавую решетку, она никак не могла поверить своим глазам. Металл впивался в ладони, оставляя на коже бурые следы, но она даже не чувствовала этого — внимание по-прежнему было приковано к качающимся от легкого ветерка волнам, где только что плыла шлюпка с десятком прикованных людей. Зеленый туман медленно рассеивался, оставляя после себя лишь маслянистую рябь на поверхности. "Они просто взяли и исчезли", — билось у нее в голове, пульсируя вместе с бешеным стуком сердца. Все еще стоящие на помосте выставленные на продажу рабы начали что-то выкрикивать. Голоса их смешивались в какофонию отчаянного страха. Кто-то даже пытался бежать, цепями звеня о деревянные доски, но надзиратели уже натягивали поводки, сбивая беглецов с ног. Другие же, видимо, смирившись со своей незавидной судьбой, безвольно упали на колени и начали плакать, закрыв лицо ладонями. Майя старалась не слышать этого, но их всхлипы и рыдания доносились до нее, раздирая душу. Взгляд принцессы постоянно лихорадочно метался в поисках Эдмунда. Купивший его купец оттащил его к пристани — она видела это своими глазами, видела, как Эдмунд предпринимал попытки вырваться, но что мог он, один, закованный в цепи, сделать против десятка? У причала, куда его привели ранее, уже никого не было. Только пустые доски, мокрые от воды, да брошенный тюк с товаром. "Где же ты", — думала она, нервно вжимаясь в холодную стену и снова ощущая собственную уязвимость. Без магии она не могла ничего, и ей даже казалось, что без нее она стала буквально никем. Словно кто-то вырвал из ее хрупкого тела самую суть, оставив пустоту. Беспомощная. Слабая. Просто женщина, запертая в каменном мешке. Отпрянув от решетки, она едва не споткнулась об острый выступ. Нога скользнула по мокрому камню, но державший ее Каспиан вовремя сориентировался — его руки подхватили ее за талию, не давая упасть. — Ты знаешь, что это могло быть? — спросила она, когда ноги ее коснулись уже привычного каменного пола темницы. — Нет, — ответил Каспиан, чуть поджав губы. В его черных глазах мелькнула тень растерянности. "Неужто король не знает, что происходит в его стране?" — промелькнуло у нее в голове. Майя нервно закрутила черный локон на палец, лишь бы чем-то себя занять. Прядь скручивалась всё туже, пока кончик пальца не побелел. Она старалась не выдать своего волнения, но оно накатывало на нее посильнее недавнего шторма, что недавно настиг Покоритель Зари. — Нам некогда ждать Дриниана, — опустив глаза и накручивая и так завитый локон на палец, вымолвила она. — Возможно, команде вообще не удастся одолеть их… Нужно выбираться сейчас, пока не стало поздно. Она знала: каждая секунда — на счету. Задержись они — и Эдмунда отправят следом в зеленую дымку, или же ее недавние надзиратели вернутся и закончат то, что обещали ей. И как бы Каспиан ни хотел, какие бы обещания король ни давал, даже он бы не смог ее защитить. — Ты права, — признался он, и в его голосе было столько горечи. — Но я не представляю, как нам это сделать. Майя видела, как тяжело Каспиану было признаваться в слабости, беспомощности. Она и сама испытывала то же. Только в отличие от Каспиана она была намного уязвимее. Женщины всегда уязвимее, слабее… их легче сломать. Но Майя ломаться не собиралась. Даже без магии она могла многое и не раз доказывала это. Так, может, стоило доказать и сейчас? Не для этого ли она снова оказалась в Нарнии? Для того чтобы в очередной раз доказать самой себе, что она способна на большее? — Окно выходит на площадь. Мы могли бы вылезти в него, — предложила она, делая широкий шаг в сторону стены, возле которой ранее они стояли. Каспиан, явно расценив это как глупую затею, уставился на нее. — Оно слишком малое. Даже ты не пролезешь в него. — Да, — призналась она. — Но от влажности стена местами потрескалась, и трещины уходят глубоко в фундамент. — Подойдя еще ближе, она провела рукой по грубо отесанному камню, прощупывая тонкими пальцами каждую неровность. — Я бы, наверное, смогла пробить эту стену. Теперь уже Каспиан, кажется, не считал это безумием. Он подошел ближе и провел осторожно пальцами по трещинам там, где только что касалась ее рука. Надавил — и небольшой кусок камня с легким хрустом отвалился, упав на пол. — Ты уверена? — не отрывая руки от холодной стены, спросил он. — Нет, — призналась она, поднимая на него взгляд. В ее глазах горела та самая искра, что когда-то заставила ее войти в Нарнию и сражаться за нее. — Но другого выхода у нас нет. Король смерил ее взглядом, но возражать не стал. Отойдя на несколько шагов, он дал ей возможность подготовиться. Подготовка ей действительно была нужна. Глубоко вздохнув, она почувствовала, как холодный воздух темницы наполняет легкие. Майя медленно закатала рукава мужской рубашки, что была на ней, обнажая бледные, почти прозрачные предплечья. На коже проступали тонкие голубоватые вены, похожие, как ей казалось, на карту, по которой должна была побежать магия. Девушка закрыла глаза, отрешаясь от окружающего мира — от сырости камеры, от запаха плесени на каменных стенах, и от тревожного, волнительного дыхания Каспиана за спиной. Внутри нее, глубоко, где-то под ребрами, теплилась искорка магии. Крошечная, почти угасшая, как тлеющий уголек в догорающем камине. Майя сосредоточилась на ней, как на единственном огоньке в бесконечной тьме. Она представила, как этот огонек начинает разрастаться, пульсировать, наполнять ее теплом. Сначала едва заметно — словно кто-то провел перышком по внутренней стороне запястья. Потом сильнее — тепло поползло по венам, разгоняя застоявшуюся кровь, заставляя сердце биться чаще и громче. Пальцы начало покалывать — приятное, щекочущее ощущение, будто тысячи крошечных иголочек танцевали под кожей. Майя старалась не упустить этот момент, не дать искре погаснуть. Но одной лишь концентрации было мало. Магия не хотела просыпаться просто так — ей нужна была пища. И этой пищей стал гнев. Девушка всячески отгоняла от себя эти воспоминания, мечтая похоронить их где-то глубоко в своем сознании, но сейчас она позволила себе вспомнить о грязных, липких руках тюремщиков, скользящих по ее телу, и бедрах. Она не забыла и обещание, данное себе в тот момент: если выберется — уничтожит это место до основания, сотрет с лица земли каждую стену, каждого, кто посмел к ней прикоснуться. Воспоминания эти распаляли гнев в ее душе, она снова и снова прокручивала их в голове, и неожиданно для себя вспомнила черные глаза короля — которые с самого первого их знакомства загоняли ее в пучину грехопадения, заставляя забыть о целомудрии. Гнев внутри нее разрастался, как пламя, в которое подбросили сухих дров. Но этого было мало, магия всё ещё не вспыхивала. Она распалялась, бурлила в венах, но никак не хотела вырываться наружу. Словно запертая дверь, к которой у Майи не было ключа. Принцесса уже почти отчаялась, когда в памяти всплыло одно слово — красивое, теплое, но теперь чужое и ядовитое, отравляющее сильнее любого самого сильного яда. Невеста. Стоило ей представить призрачный образ соперницы, как в тот же миг всё внутри нее взорвалось. Гнев закипел, смешиваясь с магией, и та наконец вырвалась, ударив в стену перед ней. Камень дрогнул, от мощного потока невесомой, но сокрушительной энергии пробивая кладку насквозь. Осколки разлетелись в разные стороны, многовековая пыль взметнулась, поднимаясь, а затем открывая зияющее в стене отверстие — неровное, но достаточно большое, чтобы через него мог пролезть человек. Стоя, и тяжело дыша, руки девушки до сих пор дрожали, пальцы светились остаточным сиянием. Каспиан что-то кричал, но она не слышала его, слова не достигали сознания. Только гул в ее голове, только вибрация, оставшаяся после магии, прошедшей болезненно через каждую клеточку ее тела. Мужская ладонь сомкнулась на ее запястье, горячие пальцы обхватили руку, дернув ее вперед, не давая опомниться. Майя даже не пыталась сопротивляться, собственное тело казалось чужим, ватным, и ей ничего не оставалось, как позволить королю тащить себя, как безвольную фарфоровую куколку, через пролом в стене.