Следуй за своей звездой

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

Камни рассыпались под их ногами. Оседали, крошились, уходили в пыль. Майя спотыкалась на каждом шагу, дыхание девушки сбилось, а голова ещё шла кругом после сотворённой ею магии. Каспиан не отпускал её руки. Только сжимал сильнее, рывками тянул вперёд, и когда её нога скользнула по щебню, он поймал её за предплечье, рванул к себе, не давая упасть. — Осторожнее, — выдохнул он. Грохот рухнувшей стены прокатился по площади подобно пушечному залпу. Серая едкая пыль взметнулась вверх, забиваясь в горло и оседая на ресницах. Принцесса зажмурилась, часто заморгала, смахнула пыль ладонью и только потом подняла взгляд. Площадь уже утопала в криках. Работорговцы метались, не успев даже опомниться. Среди них мелькали знакомые фигуры «купцов». Наконец они сбросили капюшоны — и под ними оказались те, кого они уже почти перестали ждать. Капитан Дриниан, стоя в центре, отбросил в сторону тяжёлый тёмный плащ. В руке закалённого в боях моряка сверкнул меч, рассекший воздух быстрыми, точными взмахами. Противники, окружившие его, нападали со всех сторон, но стоило им только подойти, как они тут же падали, сражённые его клинком. Майя смотрела на него и не могла отвести взгляд — настолько уверенно держался старый капитан в бою. Лишь присмотревшись внимательнее, она заметила, что он сражался не один. Внизу, между ногами, мелькала маленькая юркая фигурка Рипичипа. — Мой король, сюда! — махнул рукой один из членов команды и бросил в его сторону тяжёлый двуручный меч. Тот, перекувыркнувшись в воздухе и сверкнув лезвием, нашёл своего хозяина. Едва силуэт короля растворился в толпе, Майя, не теряя ни секунды, приказала мужчине: — Дай мне меч. Тот,опустил взгляд и помедлил. Широкая, мозолистая рука дрогнула на рукояти собственного клинка. — Принцесса… не стоит вам сражаться. — Это мне решать, — отрезала она, вытянув руку. — Меч. Он немного поколебался, а затем вытащил короткий, прямой клинок с чёрной гардой и потёртой оплёткой на рукояти. — Будьте осторожны, — сказал он, протянув его ей, рукоятью вперёд. Металл оказался холодным, тяжёлым и непривычно чужим. Ладонь скользнула по оплётке, нащупывая удобный хват. Мелкие камешки под её ногами вдруг задрожали, заметались из стороны в сторону, а затем за спиной раздались чьи-то тяжёлые шаги. Противник рванулся к ней, и когда рука с занесённым кинжалом уже готова была опуститься ей между лопаток, принцесса резко развернулась, перехватила клинок левой рукой и, не глядя, вонзила свой меч в мягкую плоть нападавшего. Лезвие вошло глубоко под рёбра, скользнуло внутрь с влажным чавкающим звуком, и мужчина захрипел, выронив оружие. Майя тут же выдернула клинок, позволив телу осесть ей под ноги. Кровь брызнула на её сапоги, обагрив их. Майя бегло осмотрела площадь. Пыль ещё не осела, тела валялись там и тут, звон мечей постепенно стихал, уступая место стонам, крикам и мольбам о помощи. Но она искала не выживших. Она искала их. Тех двоих, что вели её в темницу. И нашла. Гнилозубый пробивался сквозь толпу. Перешагнув через тело одного из своих, он тоже заметил её. Кровь запеклась на его щеке, но мерзкая улыбка не сходила с его физиономии, обнажая ряды гнилых, почерневших зубов. Кадык дёрнулся, когда он облизнул потрескавшиеся губы языком, и сделал шаг к ней, поигрывая тупым широким клинком. — Ну что, красотка, потанцуем? — прохрипел он, скалясь. — Я с тобой ещё тогда не закончил. Сейчас исправлю. Девушка не ответила. Она лишь сжала рукоять сильнее и двинулась к нему. Он замахнулся первым. Тупой клинок взметнулся вверх, целя ей в плечо грубым, размашистым ударом, больше рассчитанным на силу, а не на скорость. Но он просчитался, принцесса была быстрее. Уйдя влево, она пропустила лезвие в миллиметре от своей груди, резко шагнув вперёд. Её меч взметнулся. Сталь вошла Гнилозубому точно под подбородок, встречая мягкое сопротивление кожи, затем хруст хрящей, и лезвие пробило нёбо, вонзившись глубоко в череп. Тот дёрнулся. Глаза широко распахнулись, рот открылся в беззвучном крике, но наружу вырвался лишь булькающий хрип. Кровь хлынула по его подбородку, затекла в рот, смешиваясь со слюной. Майя выдернула меч резко, с поворотом запястья. Тело Гнилозубого несколько секунд стояло на подгибающихся ногах, а затем рухнуло ничком, глухо ударившись о камень. Лужа крови начала расползаться вокруг его головы. Она выдохнула и уже хотела отвести взгляд, как чьи-то руки сомкнулись на её шее сзади. Грязные толстые пальцы впились в горло, сдавив дыхательные пути. Майя захрипела, вцепившись свободной рукой в чужие предплечья, пытаясь разжать эту мёртвую хватку. Перед глазами поплыли тёмные пятна. Воздух не проходил — только рваные, судорожные всхлипы, которые рвались из её груди, но не находили выхода. Принцесса ударила локтем назад несколько раз. Попадая в корпус, но хватка державшего никак не ослабла. Ноги начали подкашиваться. Меч выпал из ослабевшей руки, звякнув о камень. Ещё миг — и она провалилась бы в темноту. Но вдруг руки державшего резко ослабли. Тяжёлое тело навалилось на неё, а затем повалилось наземь, задев её плечом. Майя рванула вперёд, хватая ртом воздух. Горло горело огнём. Она обернулась и увидела его. Эдмунд стоял в двух шагах от неё. Руки всё ещё были скованы цепями, но в правой он сжимал тяжёлый камень, с которого капала кровь. Душитель лежал у его ног лицом вниз, а на затылке расплывалась тёмная лужица. Справедливый перевёл дыхание, устало улыбнулся. — Жива? Майя коснулась ладонью шеи, чувствуя под пальцами пульсирующую боль. Улыбнулась в ответ. — Пока да. Битва была окончена. По всей площади были разбросаны тела — работорговцы лежали грудами, их кровь впиталась в пыль, смешалась с грязью, растеклась тёмными пятнами. Оставшиеся в живых из числа стражи и команды «купцов» уже связывали уцелевших противников, стаскивая их в центр. — Слава королю! Слава королю Каспиану! — раздалось по всей площади. Освобождённые пленники кричали, плакали, обнимали друг друга. Они вытирал слёзы грязными рукавами, а затем поднимали руки к небу, не веря, что всё кончилось. Из щелей между домами начали выходить остальные. Люди появлялись один за другим — неуверенные, осунувшиеся, щурясь от непривычного света. Они выглядывали из покосившихся дверей, выглядывали из-за углов, прижимая к груди детей, сжимая в руках самодельное оружие. И, видя мёртвых работорговцев и ликующую толпу, медленно, не веря, начинали выходить на свет. Казалось, будто они не до конца понимали, что кошмар, в котором они жили столько времени, закончился. Каспиан резко спрятал меч в ножны. Он прошёл мимо капитана Дриниана, метнув в его сторону короткий, тяжёлый взгляд, и бросил грубо, почти не скрывая раздражения: — Кажется, вы не торопились, капитан. Дриниан стоял, тяжело дыша. Краем старого, пропотевшего плаща он вытирал свой окровавленный клинок, не глядя на короля. — Простите, мой король. Сделал всё, что было в моих силах. — голос его звучал удивительно спокойно и ровно. Король ничего не ответил на это. Он резко шагнул в сторону, остановившись у одного из тел, валявшихся под ногами. С силой пнув его, он перевернул труп лицом вверх, наклонился, вглядываясь в мёртвые черты. Лицо исказилось гримасой узнавания, и он с размаху, с глухим хрустом, пнул его прямо в лицо. Майя сделала шаг вперёд, вгляделась — и когда наконец поняла, кто лежит перед ней, её глаза на мгновение расширились от удивления. Это был тот второй тюремщик, что вёл её вместе с Гнилозубым. Капитан Дриниан подошёл к Майе и Эдмунду, тяжело ступая по усыпанной щебнем площади. На поясе у него позвякивала связка ключей, которую он сорвал с пояса мёртвого губернатора Островов. Не говоря ни слова, он опустился на корточки перед Эдмундом, и снял с короля один за другим замки на кандалах. Эдмунд с облегчением выдохнул. Юноша потёр запястья, на которых остались глубокие красные полосы, разминая затёкшие плечи. — Спасибо, капитан, — поблагодарил он. Дриниан лишь кивнул, поднимаясь и пряча ключи обратно за пояс. Где то со стороны развалин донёсся надрывный, дрожащий старческий голос: — Мой король! Мой король! Из-за груды обломков, спотыкаясь и хватаясь руками за стены, выбежал старик. Одежда на нём превратилась в лохмотья, грязные седые волосы свалялись неопрятными космами, лицо было испещрено глубокими морщинами и давно не знало ни воды, ни мыла. Он рухнул перед Каспианом, вцепившись в его сапоги, и зарыдал — навзрыд, не в силах вымолвить ни слова. Каспиан на мгновение опешил, но тут же наклонился, взял старика за худые, дрожащие руки и поднял его, заставляя выпрямиться. Вгляделся в лицо — и глаза его расширились. — Лорд Берн?! — выдохнул он. — Да, мой король… да… — Старик всхлипывал, слёзы прокладывали дорожки на грязных щеках. — Это я… Старец снова попытался упасть на колени, но Каспиан удержал его. Однако лорд Берн продолжал рыдать, всё сильнее и безутешнее, сотрясаясь всем телом. Каспиан сжал его плечи, помедлил, а затем обернулся к двум стоящим неподалёку матросам. — Уведите его. Пусть придёт в себя. Накормите, дайте воды. А затем мы поговорим. Двое мужчин подхватили старца под руки и повели прочь — к злосчастной колокольне, что возвышалась над площадью, и вызывала у Майи дрожь от пережитого. Лорд Берн всё ещё бился в истерике, что-то бормоча сквозь слёзы, но его голос постепенно затихал по мере его отдаления. Площадь тем временем приводили в порядок. Трупы стаскивали в сторону, освобождённые рабы, шатаясь, расходились по домам или помогали друг другу. Местные жители, всё ещё бледные и напуганные, начали понемногу оживать от пережитого. Каспиан, Эдмунд и Майя долго ходили от одного дома к другому. Стучались в двери, заговаривали с людьми, задавая всегда одни и те же вопросы. Что здесь произошло? Откуда взялся этот зловещий туман, что пожрал людей в этих водах? Куда исчезли те, кто отплыл на восток? Но ответов не было. Люди либо молчали, опуская глаза, либо трясли головами, бормоча что-то невнятное. Страх ещё не отпустил их, будто въелся в кости навечно. После очередной неудачной беседы, Каспиан наконец остановился, провёл ладонью по лицу и устало произнёс: — Значит, у нас остался только один человек, способный дать ответ. Лорд Берн сидел на грубой деревянной скамье, сжимая в руках кружку с водой. Он всё ещё вздрагивал, но слёзы уже высохли, оставив лишь красные, опухшие глаза. Увидев вошедших в колокольню, он дёрнулся, попытался встать, но Каспиан мягко остановил его жестом. — Не нужно, лорд Берн. — Он присел напротив, положив руки на колени. — Я пришёл узнать у вас, что здесь произошло. И где остальные лорды? Старец несколько раз моргнул, словно собираясь с мыслями. Погладил длинную, давно не мытую бороду, и наконец заговорил хриплым, срывающимся голосом, который с каждой секундой становился всё твёрже. — Нас было семеро. Семь лордов, — начал он хрипло. — До нас дошли слухи, что Одинокое острова захвачены. Губернатор здешних земель больше не подчинялся Нарнии… и позволил работорговле процветать. Берн осёкся. Он судорожно сглотнул и так крепко сжал кружку, что костяшки его пальцев побелели. — Тогда многих верных людей продали в рабство. А меня бросили в темницу — доживать свой век во тьме. — Что стало с остальными лордами? — спросил Каспиан. Медленно он поднял на короля мутные, выцветшие глаза, полные боли и ужаса. — Они уплыли, — прошептал он. — А потом… потом явился туман. Он пришёл вслед за ними.