Как убить чудовищ?

Он смотрел на Итана сверху вниз, не с презрением, а с той холодной вежливостью, которая хуже презрения. — Нам нужно поговорить, — сказал он тихо, каждое слово падало, как капля ртути. Итан почувствовал, как горло сжалось. Дыхание стало поверхностным, коротким. Он не отступил, не потому что был смелым, а потому что ноги вдруг отказались двигаться. Металл шкафчика за спиной был единственной опорой. Вампир не убрал руку с плеча. Пальцы слегка сжались, не больно, но достаточно, чтобы дать отпор. Раздевалка вдруг стала меньше. Лампы мигнули сильнее, раз, два. Где-то в углу тихо капала вода из неисправного крана. А в тишине между ними повисло что-то густое, как дым. Итан знал, это не случайный посетитель клуба.Это пришло то, о чём предупреждал Флеш. И оно пришло раньше, чем он успел подумать, что делать. — Наше начальство считает, что у нас осталось незавершённое дело, — произнёс вампир. Голос его был ровным, почти ласковым, но в нём сквозила та же холодная точность, с которой он, вероятно, подписывал приказы о ликвидации. Он не повышал тон, просто констатировал факт, как будто обсуждал погоду или график поставок. Итан отступил на полшага назад. Спина упёрлась в холодный металл шкафчика, знакомое, почти успокаивающее ощущение. Он старался держать лицо спокойным, но тревога уже проступала. Зрачки расширились, дыхание стало чуть чаще, пальцы невольно сжались в кулаки. Он чувствовал, как пот холодеет на ладонях. — Я сказал, я не возьму ваши деньги, — ответил он тихо и твёрдо. Голос вышел хриплым,после смены и всего, что накопилось внутри, горло саднило. Вампир улыбнулся, медленно, уголком рта, будто повторял давно отрепетированный жест перед зеркалом. Улыбка не доходила до глаз, они оставались стеклянными, неподвижными, как у манекена в витрине. — Да, — сказал он мягко. — Я знаю. Он сделал паузу, ровно такую, чтобы слова повисли в воздухе и начали давить. — Но я пришёл, чтобы предложить вам подумать ещё раз. Вампир приблизился на полшага. Движение было почти неуловимым,просто смещение центра тяжести, плавное, как тень, скользящая по стене. И всё же воздух сразу стал холоднее,запах раздевалки, пот, дезодорант, старая краска,вдруг отступил перед лёгким, почти неощутимым ароматом вампирского одеколона. Итан почувствовал, как кожа на затылке стянулась мурашками. Сердце ударило сильнее, один раз, два, и потом пошло ровно, слишком ровно, как будто готовилось к чему-то неизбежному. Голос вампира,шелковый, гладкий, как лезвие бритвы, проведённое по коже, скользнул по ушам, по шее, по позвоночнику. — Пять тысяч. Он медленно достал из внутреннего кармана пиджака белоснежный, толстый конверт,бумага была дорогой, плотной, с едва заметным тиснением в виде тонкой серебряной каймы. Конверт выглядел слишком чистым для этого места,слишком белым, слишком идеальным среди вылупившихся шкафчиков и мокрых полов. Вампир держал его двумя пальцами, легко, почти небрежно, но так, чтобы Итан видел, внутри действительно пачка купюр, толстая, ровная, как стопка карт в колоде. — И дело закрыто, — продолжил он тем же бархатным тоном. — Мы забудем о твоей... девушке. Последнее слово он произнёс чуть медленнее, с лёгкой интонацией сожаления, настолько искусственной, что она казалась насмешкой. Словно он пробовал на вкус чужое горе и нашёл его слегка пресным. Итан смотрел на конверт. Не на вампира, на белую бумагу, на серебряную кайму, на то, как свет ламп отражался в ней крошечными бликами. Внутри него что-то сжалось,воспоминания о её руке в своей, о кольце, упавшем в лужу, о закрытом гробе под дождём. Он поднял медленно поднял взгляд. Глаза его встретились с глазами вампира. — Вы думаете, что это всё решает? — спросил он тихо. Голос дрожал, но не от слабости. — Вы дадите мне взятку, я забуду и вы закроете дело... Вампир не ответил сразу. Просто слегка наклонил голову, как будто изучал экспонат в музее. — Это решает большинство вопросов, мистер Рид, — сказал он наконец. — Большинство людей предпочитают жить дальше. С деньгами. С воспоминаниями, которые со временем тускнеют и возможностью купить новую жизнь. Он протянул конверт чуть ближе, не навязчиво, но настойчиво. — Возьмите и всё кончится, мы забудем про вашу девушку, — он мягко улыбнулся. Вампир сделал короткую паузу всего на долю секунды, но её хватило, чтобы воздух в раздевалке сгустился ещё сильнее. Он будто ловил вкус страха на языке, смаковал его, как редкое вино, лёгкий наклон головы, едва заметное расширение ноздрей, уголок рта чуть дрогнул. — И о тебе, — добавил он тихо, почти нежно. Слова упали в тишину, как капли крови в воду, медленно, кружась, оставляя круги. Итан сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Кожа на костяшках натянулась до белизны, старые трещины проступили свежей кровью, тонкие красные линии, которые он даже не заметил. Тело напряглось всем сразу: плечи, спина, шея как струна, готовая лопнуть. Конверт в пальцах вампира чуть дрогнул, едва заметно, но Итан увидел. Словно бумага почувствовала его злость и отреагировала, как живое существо. — А если не возьму? — спросил он хрипло, с трудом выталкивая слова сквозь сжатое горло. Голос вышел надтреснутым, но в нём уже не было страха, только усталое, тяжёлое упрямство. Улыбка вампира стала шире, неестественно широкой, как трещина в фарфоре, за которой виднеется что-то тёмное и голодное. Зубы блеснули, слишком белые, слишком ровные, с едва заметным намёком на клыки. — Тогда мы оба знаем, что случится. Его глаза теперь уже кроваво-красные, матовые, словно светящиеся изнутри тусклым, внутренним огнём, двигались медленно, лениво. Взгляд скользил по лицу Итана, по шее, по сжатым кулакам, оценивающе, без спешки, как мясник смотрит на тушу перед разделкой. Он провёл пальцами по конверту, медленно, почти ласково, как по живому зверьку, которого вот-вот отпустят на волю или зарежут. — Мир опасен для одиноких людей, — прошептал он почти ласково, наклоняясь чуть ближе. Голос стал тише, интимнее, как будто они делились секретом. — Особенно для таких, как вы... Итан сорвался. Он резко выхватил конверт из чужой руки, движение было быстрым, инстинктивным, как удар. Пальцы сомкнулись на плотной бумаге, сжали её до хруста. И с такой же резкостью бросил обратно,прямо в грудь вампира. Конверт ударился о дорогую ткань пиджака с глухим шлепком и упал на пол, раскрываясь. Купюры выскользнули, толстая пачка, перевязанная резинкой, рассыпалась по мокрому кафелю, как карты из колоды. — Можешь засунуть свои деньги себе в зад, — прорычал Итан. Улыбка исчезла мгновенно. На месте лица осталась маска, ровная, полированная, как кость. Ни гнева, ни удивления, только абсолютная, ледяная пустота. Глаза потемнели до почти чёрного, красный отблеск внутри них угас, оставив только холод. Вампир медленно наклонился к самому уху Итана, так близко, что тот почувствовал дыхание,холодное, без запаха, как воздух из открытой могилы. — Жаль, — сказал он шёпотом, почти ласково. — Мы ведь пытались по-хорошему. Вампир отступил на полшага, медленно, демонстративно, давая Итану пространство, которого тот уже не хотел. Выражение лица сменилось мгновенно, как будто с него сорвали маску,вежливо-человеческая улыбка исчезла. Зрачки наполнились и потемнели. Кроваво-красный отблеск в глубине глаз стал ярче, почти пульсирующим, словно внутри горел маленький, злой огонь, который наконец разрешили раздуть. Итан всегда себя спрашивал, как можно отличить вампира от человека, а всё было довольно просто. Попробуйте спровоцировать и вы увидите как у вампира появятся глубокие впадины под глазами, а из обычных человеческих клыков вылезут два острых как бритва. Губы приоткрылись медленно, наслаждаясь моментом. Клыки блеснули под флуоресцентным светом ламп, длинные, острые, чуть желтоватые у основания, как будто они уже пробовали кровь и знали её вкус. Уголки рта дёрнулись вверх,не в улыбке, а в оскале, который не скрывал ничего. — Ты сам сделал выбор, — произнёс он тихо, но теперь в голосе не было бархата. Только низкий, рычащий подтон, как будто слова проходили сквозь полное горло. Он смотрел на Итана как хищник, который наконец перестал играть с добычей. Взгляд больше не изучал Итана. Голова наклонилась чуть вбок, жест животного, выбирающего место укуса,точное, инстинктивное, без лишних движений. Итан почувствовал, как холод пробежал по позвоночнику, не страх, а что-то более глубокое, почти физическое ощущение, будто тело уже знало, что произойдёт дальше. Сердце стучало рвано, громко, так громко, что казалось, вампир слышит каждый удар. — Ну что... — Итан попытался улыбнуться. Получилось жалко, губы дрогнули, уголки поползли вверх, но глаза остались пустыми, а в голосе не было ни капли веселья. — Если я не возьму деньги... ты что, убьёшь меня? Слова повисли в воздухе,хриплые, надтреснутые. Он не отступил, просто стоял, глядя прямо в эти красные глаза, и ждал ответа. Вампир не ответил сразу. Он улыбнулся широко, слишком широко, обнажив клыки полностью, от одного угла рта до другого. Улыбка была не человеческой, а почти театральной, как будто он наконец-то мог сбросить маску и просто наслаждаться моментом. Глаза сузились в щёлки, красный отблеск внутри них стал ярче, пульсирующим, словно внутри зажглась маленькая лампочка, питаемая чужой кровью. — Наконец-то ты понял, — произнёс он тихо, почти ласково, но в голосе сквозило удовлетворение, как у человека, который долго ждал, когда жертва наконец перестанет притворяться. Он сделал шаг вперёд, один, плавный, но от этого шага воздух в раздевалке будто сжался. Конверт в его руке хрустнул, который он только что поднял.Бумага смялась в пальцах, но он даже не заметил. Взгляд был прикован к Итану, как прицел к цели. Итан пятился назад, медленно, инстинктивно, не отрывая глаз от лица вампира. Пятки упёрлись в край лавки. Он споткнулся, потерял равновесие, но не упал, схватился рукой за шкафчик, чтобы удержаться. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди и убежит первым. На полу лежала его рабочая сумка,потрёпанная, чёрная, с облупившейся эмблемой клуба. Итан нагнулся, резко, почти падая и схватил её за ремень. Сумка была тяжёлой,внутри бутылка воды, сменная одежда, ключи, кошелёк, старый фонарик, всё, что он таскал с собой каждый день. Он размахнулся всем телом и ударил со всей силы.