Как убить чудовищ?

Неон разливался по залу мягкими бликами, словно окрашивая вечер в легкий сон. Кафе, забитое вперемешку людьми и вампирами, гудело ровным фоном голосов. За барной стойкой поблескивали металлические шейкеры, на столах бокалы с напитками всех оттенков красного. На стенах висели телевизоры, бормочущие последние новости. На экране в верхнем углу зажглась заставка: «Выборы нового вице-президента приближаются!» Итан, в темном фартуке и с подносом под мышкой, усмехнулся и бросил через плечо знакомому: — В этом году будут избираться вампиры. — Мы и так в аду, — отозвался другой парень, улыбнувшись, будто это была хорошая шутка. Итан уже не слушал: он разносил заказы, коктейли разных насыщенных оттенков, от алого до почти чёрного. На каждом бокале болталась аккуратная бирка: «О+», «AB-». У одного столика вампир в идеально сидящем костюме раздражённо поднял бровь: — Эта партия слишком пресная. Я просил с первой группой. — Прошу прощения, сэр. Исправлю, — вежливо произнёс Итан, забирая бокал. «Так намного лучше,» — промелькнуло у него в мыслях с привычной иронией. Мимоходом он услышал приглушённый разговор за соседним столом. Двое вампиров наклонились друг к другу, словно заговорщики. — Корвин опять пролоббировал налог на донорство, — недовольно шепнул один. Второй усмехнулся, показывая ровные клыки: — Пусть люди работают. Всё равно их кровь общественная собственность. Итан отвернулся, лишь закатив глаза. «Опять эти бизнесмены...» На следующей смене он наливал очередной кофе — тёмный, но с характерным красноватым оттенком, слегка густым. Из кофемашины пахло жареными зёрнами и чем-то металлическим. На стене над ним висел рекламный плакат: элегантная девушка с бокалом, смотрит поверх плеча на двух мужчин. Подпись гласила: «Настоящий вкус — тот, что вечен». У окна, где неон окрашивал стекло в кроваво-винные разводы, сидели двое важных вампиров. Один седой, с моноклем, лицо выточено старостью; другой, молодой, с массивным кольцом на мизинце, будто специально выставленным напоказ. Они неторопливо пили густой напиток, по цвету напоминающий старое вино. — Корвин уверенно идёт к победе. Семьдесят процентов за него, — произнёс седой, слегка наклонив бокал. Молодой улыбнулся уголком губ: — Разумеется. Он кормит массы обещаниями... и не только обещаниями. Итан слышал их обрывки фраз, но уже давно перестал удивляться. В этом городе новости звучали одинаково будь то по телевизору, из уст политиков или из уст вампиров, мирно подтягивающих чью-то кровь. Он просто продолжал работать, подпитываясь запахами кофе, металла и вечного, неизбывного неона. За столиком у окна, где оседал тягучий свет от неоновой вывески, разговор двух вампиров становился всё более насыщенным. Седой вампир медленно перелистнул газету, но его собеседник и без того продолжал: — А Анна? Говорят, она выступит против него. Будто собирается реформировать донорские законы. — Анна идеалистка, — лениво отозвался второй. — Прекрасный костюм наивности. Её кровь слишком светлая для политики. Он говорил это так, словно речь шла вовсе не о живом существе, а о дорогом вине, неправильно выдержанном. Седой поднял газету, на первой полосе красовалось лицо Анны Корвин, молодой вампирши с холодными глазами, идеальной, чуть жестковатой улыбкой. Под портретом жирными буквами тянулся заголовок: «Анна Корвин — новая кровь в старой власти». — Если бы я не знал её отца, — ухмыльнулся первый, — подумал бы, что она и правда верит в перемены. — Власть тот же напиток, только слаще, — ответил второй, и в его голосе слышалась лёгкая усталость от мира, которым они уже слишком давно правят. Спустя несколько минут Итан, проходя мимо, поставил чашку на поднос. Его взгляд невольно зацепился за телевизор, там показывали Анну, уверенную, безупречную, окружённую вспышками камер. — Это она собирается выдвинуться в мэры? — негромко спросил Итан. У стойки уже стоял Дерек, небритый, всегда немного сонный, но внимательный. Он хмыкнул, не отрываясь от экрана: — А ты как думаешь? Вампиры же на месте не стоят. Пауза, и Итан пробормотал с кривой ухмылкой: — Выборы... смешно. Когда поток клиентов чуть схлынул, они оказались рядом за барной стойкой. Дерек вытирал стаканы, бросая на экран короткие взгляды. — Говорят, в этом году дадут людям голосовать, — сказал он. — Да, — сухо ответил Итан. — Но только тем, у кого кровь редкая. Дерек усмехнулся и поставил стакан в сторону. — Всё по-честному, у кого кровь получше у того и мнение повесомее. — Тогда у меня отрицательная, — пробормотал Итан, даже не пытаясь шутить. Его голос прозвучал так, будто эта цифра стояла у него на лбу с рождения. Часы над кофемашиной медленно отсчитали 23:00. Свет в зале приглушился, клиенты уходили, оставляя после себя липкие следы и запахи разных, слишком густых напитков. Дерек, проходя мимо, бросил через плечо: — Перерыв. Идёшь? Покурим. — Пошли, — вздохнул Итан. — Может, хоть там смогу нормально вздохнуть. Они вышли через чёрный ход. Узкий переулок встретил их мигающей вывеской, влажным бетонным воздухом и кучами неонового мусора, отражающегося в лужах, как свечение чужих глаз. Дерек закурил первым, пряча огонёк в ладони. Итан прислонился к стене, глядя куда-то в сторону освещённой улицы. Ветер тянул оттуда запахи города — плотные, тянущие, сродни самому вечеру. «Даже дым пахнет кровью», — подумал он. «Город пропитался этим.» «Какой ужас...» Дерек докуривал свою сигарету, лениво стряхивая пепел в сторону стены. Последняя искра едва тлела, когда он прижал окурок к кирпичной кладке и бросил в металлическое ведро у двери. — Моя смена закончилась, — сказал он и поднял руки, будто сдавался ночи, жест вышел почти игривый. — Сейчас Нина придёт. Хоть поговорить будет с кем. Она меня, кажется, и заменяет. Итан кивнул, слабо улыбнувшись. — Хоть кто-то живой останется на этом месте. — Не зарекайся, — усмехнулся Дерек. — Здесь даже кофе пьют холодным. Он махнул рукой и направился в сторону улицы. Его силуэт быстро растворился в клубах неона и дыма. Итан остался у чёрного хода один. Он глубоко вдохнул,воздух был влажный, тяжёлый, со вкусом металла и затем парень толкнул дверь обратно. — Тяжёлый вечер будет... Внутри, за стойкой, уже работала Нина. Её медно-русые короткие волосы ловили блики розового света, а на лице жила усталая, но внимательная улыбка, такая, какой улыбаются люди, слишком давно привыкшие к шуму ночных смен. Рукава рубашки были закатаны до локтей, фартук с логотипом "Сладкий Зайчик" сидел на ней чуть лучше, чем на остальных, будто она носила его с каким-то особым достоинством. На запястье поблёскивала тонкая повязка — донорский микрочип, который она, похоже, предпочла бы скрыть под одеждой. Итан стоял рядом, медленно полируя бокал. Его плечи подрагивали от усталости. — Слышал про вчерашний скандал? — спросила Нина, не поднимая взгляда. — Если речь не о зарплате, то нет, — ответил он вяло. На фоне тихо играла музыка с видавшего виды граммофона. Где-то в углу клиент листал газету. Нина наклонилась ближе, опершись локтем о стойку. В боковом свете её глаза казались ярче. — Пара высших устроила шоу. Им подали кровь не того типа, — прошептала она заговорчески. — Аллергия на некачественного донора? — хмыкнул Итан, приподняв бровь. — Лучше! Один прямо в зале проверил вкус на официанте. Итан отстранился, на секунду замолчал, затем глухо усмехнулся. — Удивительно, как даже монстры могут быть гурманами. Он аккуратно выстраивал чистые бокалы в идеальную линию, маленький островок порядка среди красного хаоса. Нина тихо наблюдала за ним. На её губах появилась лёгкая улыбка, но в глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление. — Они просто... изысканнее, — сказала она. — Даже когда пьют чью-то кровь. Её взгляд поднялся к телевизору над баром. На экране снова показали Корвина, уверенного, гладкого, обещающего очередную «гармонию и равенство». Фальшь слышалась даже через выключенный звук. Бар постепенно наполнялся ночной атмосферой. За стойкой Итан и Нина работали, словно два стабилизатора в мире, перекошенном под неоновые оттенки. На полках позади них стояли бутылки — каждая с аккуратной пометкой группы крови, словно коллекция винтажных вин. У окна вампир в дорогом костюме лениво потягивал густо-красный напиток, наблюдая за компанией молодых, шумных вампиров, собравшихся ближе к центру зала. «Некоторые сегодня подольше посидеть решили» — отметил про себя Итан. Он поднял бровь и сказал это вслух Нине. Она едва заметно кивнула в сторону шумной четвёрки. Молодые вампиры в модных пальто, яркие, ухоженные, почти вызывающе довольные собой, смеялись и снимали сторис. Один держал телефон, сияя экраном: — #BloodyNight #ChallengeTime, — диктовал он. Перед ними стоял поднос, ломящийся от бутылок, ярко-красных, тёмно-бордовых, искрящихся под светом ламп. — Кто первый осушит три "Железных Мартини" — тот король ночи! — выдал один из них воодушевлённо. — Главное не спалиться детектору уровня гемоглобина! — подхватил другой. Итан протирал стаканы, не поднимая головы, лишь выгнув бровь чуть выше обычного. Нина фыркнула: — Молодость, это когда можешь пить кровь до рассвета и всё ещё выглядеть как реклама зубной пасты. Один из вампиров уже поднял четвёртый бокал. Жидкость подрагивала, отражая неоновые полосы. — Я клянусь, — рассмеялся он. — У меня теперь тип крови AB Party! В углу бара смех молодых вампиров становился всё громче, задорный, хищный, по-юношески самоуверенный. Один из них, едва удерживая бокал, прыснул: — Запомни главное правило, не пролей, а то люди подумают, что это вино! Итан и Нина обменялись усталыми взглядами. На фоне вспышка камеры, торжествующий хохот, лайки в прямом эфире. Нина выдохнула: — Помню времена, когда выпивка была поводом поговорить... а не вот это всё. — Теперь она просто способ забыть, что мир давно поглотили они, — отозвался Итан с кривой усмешкой. За их спинами бар наполнялся шумом, стук ладоней по столу, звон бокалов, довольные выкрики. Один из молодых вампиров завалился на диван, заливая рубашку алым. Нина покачала головой. Итан лишь молча схватил полотенце. «Моя очередь помогать местным кровососам. Как же я устал...» — подумал про себя Итан. Он вытирал стойку медленными, круговыми движениями, наблюдая, как разгорячённые гости начинают собираться. Кто-то уже делал селфи с пустыми бокалами, кто-то смеялся, шатко, слишком громко, слишком уверенно в своей бессмертности.