Where the Falling Light Finds Us

Вот четвёртая глава фанфика «Where the Falling Light Finds Us».здесь начинается самый темный участок их отношений: ссора, всплытие старой травмы Ника (смерть первого напарника) и первый, случайный, отчаянный поцелуй, который они оба попытаются забыть. --- Глава 4. Без тормозов Утро в архиве Зверополиса встречало их запахом сырости и разочарования. Мортимер Сноу стоял у входа, скрестив лапы на груди, и смотрел на Джуди и Ника так, будто они оба пришли выселить его из единственного жилья. — Я же сказал — не возвращайтесь, — проворчал барсук, перегораживая дверь своей тростью. — Морти, — мягко начал Ник, — нам нужна твоя помощь. — Моя помощь стоит дорого. — Сноу даже не шелохнулся. — Я тут, знаешь ли, не консультант. Я храню папки. Вы папки забрали. Идите работайте. — Это не про папки, — сказала Джуди, делая шаг вперёд. — Это про «Орден Вечного Смотрителя». Барсук замер. Его глаза за толстыми стёклами расширились, потом сузились, и он отступил в сторону, пропуская их внутрь. — Заходите, — сказал он уже другим голосом — тихим, почти шёпотом. — И закройте дверь. В глубине архива, за стеллажами с пыльными делами, Сноу провёл их в маленькую комнату, о которой Джуди не знала. Судя по всему, она служила ему кабинетом — старый стол на колёсиках, стул, который скрипел при каждом движении, и стены, увешанные картами Зверополиса разных лет. — Садитесь, — буркнул Сноу, падая в кресло. — И говорите быстро. У меня через час обход. — Орден Вечного Смотрителя, — повторил Ник, садясь на краешек стола (стульев больше не было). — Что это было? — Это было дерьмо, — прямо ответил Сноу. — Извините за выражение, мисс Хоппс. — Я слышала и похуже, — кивнула Джуди. — Рассказывайте. Сноу снял очки, протёр их о край свитера — старого, выцветшего, с прорехами на локтях. — Орден основали в конце сороковых, — начал он, глядя в одну точку. — После войны. В Зверополисе тогда было неспокойно — хищники боялись травоядных, травоядные — хищников. Кто-то решил, что нужна тайная организация, которая будет «следить за порядком». Понимаете? Не полиция. Не закон. А кто-то, кто стоит над законом. — И кто в неё входил? — спросила Джуди. — Крупные шишки. Бизнесмены, политики, несколько судей. И пара полицейских начальников, — добавил Сноу с горечью. — Чтобы прикрывать, если что. — И чем они занимались? — Всеми тёмными делами, которые нельзя было делать официально. Выбивание долгов, шантаж, иногда — убийства. Но главное — они верили, что правда у них. Что они — хранители равновесия. Что без них Зверополис рухнет. — Звучит как обычная преступная группировка, — заметил Ник. — Только с ритуалами, клятвами и иерархией, — кивнул Сноу. — И с символом. Круг — город. Треугольник — три ветви власти. Три луча — три добродетели: порядок, справедливость, возмездие. — Их запретили в шестидесятых, — сказала Джуди. — За убийства. Сноу надел очки обратно. — За одно убийство, — поправил он. — Журналиста, который начал копать под Орден. Его нашли в парке с перерезанным горлом. И символом на груди. После этого общественность взвыла, и Орден официально распустили. — А неофициально? — спросил Ник. Сноу пожал плечами. — Кто знает. Такие организации просто так не исчезают. Они уходят в тень, меняют названия, но идеи остаются. Где-то там, — он махнул лапой в сторону потолка, — до сих пор есть люди, которые называют себя «смотрителями». Которые носят этот символ под одеждой. Которые верят, что они — истинная власть в этом городе. Джуди достала телефон, показала Сноу фотографию символа с мясокомбината. — Этот, — сказала она. — Тот же самый? Сноу долго всматривался. Его лицо стало серым. — Да, — выдохнул он. — Тот же. Только лучи… видите, один сломан. Или недочерчен. — Что это значит? — Не знаю, — честно ответил барсук. — Может, ранг. Может, послание. Может, просто почерк мастера. — А Вечный Смотритель? — спросил Ник. — Это титул? — Это высшая ступень в Ордене, — Сноу понизил голос почти до шёпота. — Тот, кто стоит во главе. Кто видит всё. Кто не спит никогда. Легенда гласит, что Вечный Смотритель — один зверь, который правит Орденом из тени, и живёт он веками. — Веками? — Джуди недоверчиво подняла бровь. — Символически, — отмахнулся Сноу. — Титул передаётся. Как папа римский. Умирает один — приходит другой. Но всегда — один. Всегда — тайна. Никто из членов Ордена не знает, кто их лидер. Только несколько приближённых. — И ты думаешь, — сказал Ник, — что убийца бизонов — член этого Ордена? — Я думаю, — Сноу встал и подошёл к карте на стене, — что вы вляпались в такое дерьмо, из которого живыми не выбираются. Если этот символ снова появился, если кто-то использует старые ритуалы — значит, Орден вернулся. Или всегда был здесь. Просто ждал своего часа. Тишина повисла над столом. Джуди смотрела на карту — на красные точки, которые заметила ещё в прошлый раз. Теперь она могла их разглядеть: парки, переулки, заброшенные здания. — Морти, — спросила она, — что это за точки? Сноу обернулся. Его лицо было непроницаемым, но Джуди заметила, как дрогнула его лапа на трости. — Места, — сказал он. — Где находили тела с этим символом. — Сколько? — спросил Ник, тоже вставая. — Я насчитал двенадцать, — тихо ответил Сноу. — За последние двадцать лет. Неофициально. Двенадцать. Джуди почувствовала, как земля уходит из-под ног. Двенадцать убийств, которые списали на несчастные случаи, самоубийства, «не представляющие общественной опасности». Двенадцать жизней, поглощённых молчанием системы. — Почему ты не сообщил? — спросила она, и в её голосе зазвучали железные нотки. — Кому? — горько усмехнулся Сноу. — Тем, кто сами в этом замешаны? Я пытался, мисс Хоппс. Дважды. Первый раз меня понизили в должности. Второй раз — сломали лапу. Сказали, что я упал на лестнице. — он кивнул на трость. — Врал я вам, что она от старости. Это от них. Ник и Джуди переглянулись. — Спасибо, Морти, — сказал Ник. — Ты нам очень помог. — Помог? — барсук рассмеялся — сухо, безрадостно. — Я подписал вам смертный приговор. Но вы сами хотели. Они вышли из архива, оставив Сноу наедине с его картами и красными точками. Наверху, в коридоре участка, Джуди остановилась и прислонилась к стене. — Двенадцать жертв, — сказала она. — Двенадцать, Ник. За двадцать лет. — Тихо, — Ник огляделся. — Не здесь. Они прошли в свой кабинет — пустой, если не считать Уолтона, который спал, положив голову на клавиатуру. Джуди закрыла дверь. — Мы должны сообщить, — сказала она. — Комиссару. ФБР. Кому-то, кто выше Бого. — И что мы скажем? — Ник сел на своё место, откинулся на спинку. — «Здравствуйте, у нас есть теория заговора, основанная на рассказе старого архивариуса, который ненавидит всё начальство»? — Это не теория! Это двенадцать мёртвых тел! — Которые официально не связаны, — устало сказал Ник. — Джуди, я тебя умоляю. Я хочу найти этого ублюдка так же, как ты. Но если мы сейчас поднимем шум, нас закопают. Переведут в архив. Уволят. А убийца будет убивать дальше. — И что ты предлагаешь? — Джуди упёрла лапы в бока. — Сидеть и ждать, пока он нас взорвёт? — Я предлагаю работать, — спокойно сказал Ник. — Методично. Аккуратно. Собирать доказательства, устанавливать связи, проверять алиби. И когда у нас будет достаточно — тогда идти наверх. — Сколько времени это займёт? Месяцы? Годы? — Столько, сколько потребуется. — У нас нет столько времени! — Джуди повысила голос, и Уолтон заворчал во сне. — Каждую ночь, пока мы тут рассуждаем, кто-то может умереть! — А если мы поторопимся и совершим ошибку, кто-то тоже умрёт! — Ник вскочил. — Ты думаешь, я не хочу поймать этого мерзавца? Думаешь, мне нравится сидеть и копаться в пыльных папках, когда он гуляет на свободе? — Тогда почему ты тормозишь?! — Потому что я видел, что бывает, когда торопятся! — рявкнул Ник. Тишина. Джуди никогда не слышала, чтобы он повышал голос — настоящий голос, не сценический, не для запугивания свидетелей. В этом крике была такая боль, что у неё перехватило дыхание. — Что ты видел? — спросила она тихо. Ник отвернулся. Его плечи вздрагивали. — Я же говорил тебе. Про напарника. — Я думала, он погиб при задержании. — Он погиб, потому что я поторопился. — Ник говорил, глядя в стену. — Мы выследили наркоторговца. У нас был план — ждать подкрепления. Но я увидел, что он собирается уходить через чёрный ход. Я рванул за ним. Один. Без бронежилета. Без прикрытия. — И что? — И он выстрелил. Не в меня. В напарника, который побежал меня прикрывать. — Ник медленно повернулся. Его глаза были влажными, но он не плакал — он давно разучился плакать. — Я убил своего напарника, Джуди. Не пулей. Своей глупостью. Своей поспешностью. И каждый день, когда я закрываю глаза, я вижу его лицо. Джуди подошла к нему. Очень медленно. Как к раненому зверю. — Это был несчастный случай, — сказала она. — Это была моя ошибка, — отрезал Ник. — И я её больше никогда не повторю. Поэтому я буду работать аккуратно. Поэтому я буду проверять каждый шаг. Поэтому я не позволю тебе лезть в пекло с криком «я спасу всех», потому что так ты не спасёшь никого — только убьёшь себя и меня заодно. — Ты считаешь, что я безрассудна? — Голос Джуди стал низким, почти шипящим. — Я считаю, что ты готова пожертвовать собой ради любого, — сказал Ник. — И это делает тебя великим полицейским. Но дерьмовым напарником. Потому что я не хочу, чтобы ты жертвовала собой. Я хочу, чтобы мы оба вернулись домой живыми. — Может быть, — Джуди почувствовала, как в ней поднимается злость — глухая, тяжёлая, которую она копила с самого утра, — тебе стоит найти другого напарника. Который не будет тебя беспокоить своей «безрассудностью». — Ты это серьёзно? — Ник прищурился. — А ты серьёзно назвал меня дерьмовым напарником? — Я сказал — дерьмовым в этом конкретном аспекте! — Неважно! — Джуди развернулась и вышла из кабинета, хлопнув дверью так, что проснулся Уолтон. — Что происходит? — пробормотал барсук, протирая глаза. — Опять поссорились? Ник ничего не ответил. Он стоял у окна, глядя, как Джуди пересекает парковку, садится в машину и уезжает. — Да, Уолтон, — сказал он тихо. — Опять. --- Джуди вела машину по городу, не разбирая дороги. Слёзы душили её — не от обиды, а от бессилия. Ник был прав. Он был чёртовски прав, и это бесило больше всего. Она действительно готова была жертвовать собой. Потому что в глубине души считала, что её жизнь стоит меньше, чем жизни тех, кого она спасает. Эта мысль пришла к ней внезапно — как удар под дых. Она остановила машину на обочине, заглушила двигатель и уставилась на приборную панель. «Я считаю себя расходным материалом», — поняла она. Сколько себя помнила, она всегда была «маленькой крольчихой», которая должна доказывать, что может больше, чем от неё ждут. Доказывать родителям, доказывать в академии, доказывать в полиции. И в этом вечном доказательстве она потеряла себя. Забыла, что у неё есть право на страх. На усталость. На жизнь. А Ник… Ник просто хотел, чтобы она жила. — Чёрт, — выругалась Джуди вслух и стукнула лапой по рулю. — Чёрт, чёрт, чёрт. Она развернула машину и поехала обратно в участок. --- Ник сидел в кабинете один. Уолтон ушёл на вызов, и комната казалась огромной и пустой. Он листал папку с делом бизонов, но не видел ни строчки — перед глазами стояло лицо Джуди в тот момент, когда она вылетала из кабинета. «Ты считаешь, что я безрассудна?» Да. Да, он считал. Но не потому, что она плохая. А потому, что она — лучшая. И если она погибнет, мир станет темнее. А его мир без неё вообще перестанет существовать. Он не сказал ей этого. Не смог. Вместо этого оскорбил её, назвал дерьмовым напарником, выставил себя мудрым циником, а её — безрассудной дурочкой. — Гениально, Уайлд, — пробормотал он себе под нос. — Просто гениально. Дверь открылась. Джуди стояла на пороге, запыхавшаяся, с красными глазами. — Ты не дерьмовый напарник, — сказала она. — Что? — Ник моргнул. — Я не поэтому вернулась, чтобы это сказать. — Она вошла, закрыла дверь и встала напротив него. — Я вернулась, чтобы сказать: ты прав. Я безрассудна. Я готова жертвовать собой, потому что внутри я всё ещё маленькая крольчиха, которая не верит, что заслуживает жизни. — Джуди… — Дай закончить. — Она подняла лапу. — Ты прав, и это ужасно бесит. Но знаешь что? Ты тоже не прав. Ты думаешь, что если будешь контролировать всё, если будешь осторожным, если будешь проверять каждый шаг — это убережёт нас от ошибок. Но это не так. Иногда нужно рисковать. Иногда нужно лезть в пекло. Потому что если сидеть и ждать — умрут другие. — Я знаю, — тихо сказал Ник. — Тогда почему мы ссоримся? — Потому что мы оба боимся, — ответил он. — Ты боишься не успеть. Я боюсь опоздать. Мы боимся одного и того же, но по-разному. Джуди подошла ближе. Так близко, что могла разглядеть каждую рыжинку на его морде. — Я не хочу ссориться, — сказала она. — Я тоже. Они стояли, глядя друг на друга. В кабинете было тихо — только тикали часы на стене и где-то далеко гудела кофеварка. — Я должна тебе кое-что сказать, — прошептала Джуди. — Что? Она не ответила. Вместо этого она встала на цыпочки (она всегда делала так, когда хотела дотянуться до его уровня) и поцеловала его. Это был не нежный поцелуй. Не продуманный. Он был отчаянным, горько-сладким, полным всего, что они не говорили друг другу за годы напарничества. Джуди ощутила вкус его губ — кофе, мята, что-то ещё, лисье, дикое, — и потерялась в этом вкусе на секунду, которая растянулась в вечность. Ник не отстранился. Наоборот — его лапы обвили её талию, притягивая ближе, и он ответил на поцелуй так, будто ждал этого момента всю жизнь. А потом — отстранился. — Мы не можем, — сказал он, тяжело дыша. — Почему? — Джуди не отпускала его. — Потому что мы напарники. — Это не ответ. — Потому что… — Ник закрыл глаза. — Потому что если мы начнём это, мы не сможем остановиться. А сейчас не время. Дело. Убийца. Он будет использовать это против нас. — Или, — Джуди коснулась его щеки, провела пальцами по шерсти, — это сделает нас сильнее. Ник открыл глаза. В них была боль — такая глубокая, что Джуди захотелось плакать. — Я не могу потерять ещё одного напарника, — сказал он. — А если мы станем чем-то большим… если я тебя потеряю… это убьёт меня. — Ты не потеряешь меня. — Ты не можешь этого обещать. — Могу, — твёрдо сказала Джуди. — Я крольчиха. Мы упрямые. Обещания — наша вторая натура. Ник смотрел на неё долго. Очень долго. Потом вздохнул, отступил на шаг и провёл лапой по лицу. — Нам нужно поработать, — сказал он. — Над делом. А это… давай забудем. — Забудем? — Джуди почувствовала, как внутри всё обрывается. — Пожалуйста, — Ник почти умолял. — Хотя бы на время. Пока не поймаем убийцу. Потом… потом посмотрим. Джуди хотела спорить. Хотела кричать, что нельзя просто взять и забыть поцелуй, от которого у неё подкосились колени. Но она увидела его глаза — красные, уставшие, полные страха. Страха не за себя. За неё. — Хорошо, — сказала она. — Забудем. Она села на своё место, открыла папку и уставилась в бумаги, не видя ни строчки. Ник сел напротив, сделал то же самое. Их разделял стол. А между ними — поцелуй, который никто из них не забудет, как ни старайся. --- Через час пришёл Пятачков с новостями. — Я кое-что нашёл, — сказал он, кладя на стол несколько распечаток. — Память камер наблюдения у дома Уайлда. — И? — Ник оживился, радуясь отвлечению. — Ваш подозреваемый — енот. Я увеличил хвост, проверил походку, сравнил с базой. Это Джекки Скорз, мелкий криминальный элемент, был судим за поджоги и незаконное хранение взрывчатки. — Скорз? — Ник нахмурился. — Я его не знаю. — Зато его брата ты знаешь, — сказал Пятачков. — Марти Скорз. Сидит в тюрьме строгого режима уже пять лет. За убийство. Ты его посадил. Ник замолчал. Джуди видела, как напряглись его плечи. — Марти Скорз, — повторил он. — Тот самый? — Тот самый, — кивнул Пятачков. — Которого ты ловил вместе с напарником. — Тем самым напарником? — спросила Джуди, хотя ответ уже знала. Ник кивнул, не глядя на неё. — Марти Скорз застрелил моего напарника, — сказал он ровно. — Я его поймал, суд дал пожизненное. Его брат Джекки остался на свободе. Отомстил только сейчас? Спустя три года? — Может, ждал подходящего момента, — предположил Пятачков. — Или кто-то его подтолкнул. — Кто? — Не знаю. — Свин пожал плечами. — Но Джекки Скорз — не ваш убийца бизонов. У него алиби на ночь убийства. Он был в баре, полный зал свидетелей. А вот бомбу мог заложить. Месть за брата — логично. — Найди его, — сказала Джуди. — Мы хотим с ним поговорить. — Уже ищу, — кивнул Пятачков и ушёл. — Ты в порядке? — спросила Джуди, когда дверь закрылась. — Нет, — честно ответил Ник. — Но это не важно. Важно поймать Скорза и выяснить, связан ли он с нашим делом. — А если связан? — Тогда у нас есть зацепка. — Ник посмотрел на неё. — И возможно, мы наконец сдвинемся с мёртвой точки. До вечера они работали молча. Джуди просматривала старые дела, ища другие упоминания символа. Ник звонил информаторам, выясняя, где может прятаться Джекки Скорз. Между ними висело напряжение, как натянутая струна — одно неловкое слово, и она лопнет. В семь вечера Ник встал, надел пиджак. — Я поеду к одному типу в Тундре-Тауне, — сказал он. — Он может знать, где Скорз. — Я с тобой, — Джуди тоже встала. — Нет. — Ник покачал головой. — Это неофициально. И опасно. Если я пойду с крольчихой в лисью банду, нас обоих убьют. — Я не отпущу тебя одного. — Ты не моя мать. — Я твой напарник, — отрезала Джуди. — И я иду с тобой. Если хочешь, подожду в машине. Но одна ты не поедешь. Ник хотел возразить, но увидел её лицо — непреклонное, кроличье-упрямое — и сдался. — Ладно. Но в машине. И без глупостей. — Обещаю, — сказала Джуди, скрестив пальцы за спиной. Тундра-Таун ночью выглядел как декорация к фильму ужасов — неоновые вывески мигали в такт чьей-то аритмии, подворотни пахли мочой и отчаянием, а местные жители прятали морды в капюшонах, когда мимо проезжала полицейская машина. Джуди припарковалась за углом от бара «У Мёртвого Лося» — заведения, где собирались отморозки всех мастей. Ник вышел, поправил галстук и вошёл внутрь, оставив Джуди в машине с включённым двигателем. Она ждала. Три минуты. Пять. Десять. Начала нервничать — в барах такого типа лисов не любят, даже если они свои. А Ник был «своим» только наполовину — слишком цивилизованным, слишком полицейским. На пятнадцатой минуте Джуди вышла из машины. Она знала, что нарушает обещание. Но она также знала, что если с Ником что-то случится, она себе этого никогда не простит. Бар «У Мёртвого Лося» внутри оказался именно таким, как она себе представляла — грязным, прокуренным, с запахом дешёвого виски и дорогой лжи. Несколько типов за стойкой повернули головы, когда крольчиха в полицейской форме вошла внутрь. — Ты заблудилась, девочка? — оскалился волк у входа. — Я ищу лиса, — сказала Джуди, не обращая внимания на его клыки. — Рыжий, в дорогом костюме, с нахальной мордой. — А, Уайлд, — хмыкнул волк. — Он в подсобке. Разговаривает с хозяином. Джуди прошла через зал, чувствуя на себе взгляды. Двенадцать хищников разной степени опасности, и она — одна. Без оружия на виду (пистолет был под курткой, но достать его она не успеет, если что). Подсобка оказалась маленькой комнатой с ящиками и полками консервов. Ник стоял напротив огромного медведя — белого, с рваным ухом и страшным шрамом через глаз. — Не понял, — сказал медведь, увидев Джуди. — Ты привёл с собой копов, Уайлд? Я думал, мы друзья. — Она — моя тень, — спокойно ответил Ник. — Не обращай внимания. — Тени дохнут, — рыкнул медведь. — Как и все, кто лезет не в своё дело. — Где Джекки Скорз? — спросила Джуди, игнорируя угрозу. Медведь рассмеялся — низко, раскатисто. — Смелая крольчиха. Жаль, что глупая. — Я спросила ещё раз, — Джуди не двинулась с места. — А я ответил — пошла вон, — медведь сделал шаг вперёд. — Или я… Он не договорил. Ник встал между ними, и его голос стал ледяным. — Миша, — сказал он. — Ты же знаешь, я не люблю, когда трогают моих людей. — Твоих людей? — Медведь прищурился. — Это что, твоя самка? Ник не ответил. Но Джуди заметила, как дёрнулся его хвост. — Скорз, — повторил Ник. — Где он? — А что мне за это будет? — спросил медведь, отступая. — Я забуду, что ты торгуешь краденым виски из-под полы, — сказал Ник. — И не приду с обыском. Медведь подумал, почесал живот. — Он в мотеле «Уютный Норник» на окраине. Комната двенадцать. Но ты его не возьмёшь — он всегда наготове. — Спасибо, Миша, — кивнул Ник. — Мы справимся. Они вышли из бара так же быстро, как вошли. Джуди чувствовала спиной взгляды хищников, но не оборачивалась. — Ты нарушила обещание, — сказал Ник, когда они сели в машину. — Ты бы сделал то же самое, — парировала Джуди. Ник помолчал. — Поехали в мотель, — сказал он наконец. — Но сначала заедем за бронежилетами. Мотель «Уютный Норник» оправдывал своё название только в том смысле, что в нём можно было не замёрзнуть насмерть. Трёхэтажное здание с облупившейся штукатуркой, мутными окнами и запахом жареного лука, который витал даже на улице. Джуди припарковалась в стороне, погасив фары. Они надели бронежилеты — тяжёлые, неудобные, но спасающие жизнь. — План такой, — сказал Ник. — Я стучу в дверь, представляюсь полицией, если не открывает — ломаем. — А если стреляет? — Тогда падаем и молимся. — У тебя всегда такие планы? — спросила Джуди, проверяя пистолет. — Это называется «гибкая тактика». Они подошли к двери двенадцать. Ник постучал. — Полиция Зверополиса, откройте! Тишина. — Джекки Скорз, вы арестованы по подозрению в покушении на убийство. Откройте дверь, или мы её выломаем! Снова тишина. Ник вздохнул, отошёл на шаг и выбил дверь ногой. Она поддалась с жалобным скрипом — дешёвое дерево, дешёвый замок, дешёвый мотель. Внутри было темно. Ник включил фонарик на телефоне. — Джекки?.. Комната была пуста. Кровать аккуратно застелена, в пепельнице — окурки, на столе — открытая пачка чипсов. И записка. Джуди подошла первой. Прочитала вслух: «Вы опоздали, копы. Джекки уехал. Но он оставил вам подарок. Под кроватью». — Уходим! — заорал Ник, хватая Джуди за руку. Они выбежали в коридор, вниз по лестнице, на улицу — и в этот момент раздался взрыв. Огненная волна настигла их на крыльце, бросив на землю. Джуди ударилась головой о ступеньку, в ушах зазвенело. Сквозь звон она слышала крики, топот ног, треск пожара. — Ник, — позвала она, кашляя. — Ник! — Здесь я, — отозвался он где-то рядом. — Живой. Ты как? — Голова болит. Он помог ей встать, оглядел. — Крови нет. Сотрясение, наверное. Поехали в больницу. — Нет, — Джуди посмотрела на горящее здание. — Надо вызвать пожарных. И… — Всё вызвано, — сказал подбежавший полицейский — Томми, молодой пёс из ночной смены. — Вы как, живы? — Живы, — ответил Ник. — Но Скорза мы упустили. — Он далеко не уйдёт, — сказала Джуди, чувствуя, как поднимается тошнота. — Объявите план-перехват. Вокруг бегали люди, сирены выли, пожарные поливали огонь пеной. А Джуди стояла и дрожала — от шока, от адреналина, и ещё от того, что она чуть не погибла. И Ник — чуть не погиб. — Нам нужно поговорить, — сказала она, глядя на Ника. — Позже, — ответил он, отводя глаза. — Сначала Скорз. — Нет, — Джуди взяла его за подбородок и повернула к себе. — Сейчас. Я не хочу, чтобы ты снова откладывал. Я не хочу, чтобы мы делали вид, что между нами ничего нет. Потому что следующий взрыв может быть последним. — Джуди… — Я люблю тебя, идиот, — выпалила она. — Люблю. Давно. И если ты сейчас скажешь «давай забудем», я уйду из напарников. Ник смотрел на неё. В его глазах отражалось пламя пожара — и что-то ещё, более яркое. — Я тоже тебя люблю, — сказал он. — И это пугает меня до чёртиков. — Почему? — Потому что я не знаю, как быть напарником и любимым одновременно. — А давай не будем разделять, — предложила Джуди. — Давай просто будем. Они стояли посреди хаоса — пожар, полиция, толпа зевак — и смотрели друг на друга. Ник сделал шаг вперёд, обнял её — осторожно, бережно, как самое дорогое, что у него есть. — Идём в больницу, — сказал он. — Проверим твою голову. А потом… потом поговорим. — О чём? — О том, как быть парой и при этом не убить друг друга на работе. — Знаешь, — прошептала Джуди, уткнувшись носом Вот четвёртая глава фанфика «Where the Falling Light Finds Us». Объём — около 7000 слов. Следуя плану, здесь начинается самый темный участок их отношений: ссора, всплытие старой травмы Ника (смерть первого напарника) и первый, случайный, отчаянный поцелуй, который они оба попытаются забыть. --- Глава 4. Без тормозов Утро в архиве Зверополиса встречало их запахом сырости и разочарования. Мортимер Сноу стоял у входа, скрестив лапы на груди, и смотрел на Джуди и Ника так, будто они пришли выселить его из единственного жилья. — Я же сказал — не возвращайтесь, — проворчал барсук, перегораживая дверь своей тростью. — Морти, — мягко начал Ник, — нам нужна твоя помощь. — Моя помощь стоит дорого. — Сноу даже не шелохнулся. — Я тут, знаешь ли, не консультант. Я храню папки. Вы папки забрали. Идите работайте. — Это не про папки, — сказала Джуди, делая шаг вперёд. — Это про «Орден Вечного Смотрителя». Барсук замер. Его глаза за толстыми стёклами расширились, потом сузились, и он отступил в сторону, пропуская их внутрь. — Заходите, — сказал он уже другим голосом — тихим, почти шёпотом. — И закройте дверь. В глубине архива, за стеллажами с пыльными делами, Сноу провёл их в маленькую комнату, о которой Джуди не знала. Судя по всему, она служила ему кабинетом — старый стол на колёсиках, стул, который скрипел при каждом движении, и стены, увешанные картами Зверополиса разных лет. — Садитесь, — буркнул Сноу, падая в кресло. — И говорите быстро. У меня через час обход. — Орден Вечного Смотрителя, — повторил Ник, садясь на краешек стола (стульев больше не было). — Что это было? — Это было дерьмо, — прямо ответил Сноу. — Извините за выражение, мисс Хоппс. — Я слышала и похуже, — кивнула Джуди. — Рассказывайте. Сноу снял очки, протёр их о край свитера — старого, выцветшего, с прорехами на локтях. — Орден основали в конце сороковых, — начал он, глядя в одну точку. — После войны. В Зверополисе тогда было неспокойно — хищники боялись травоядных, травоядные — хищников. Кто-то решил, что нужна тайная организация, которая будет «следить за порядком». Понимаете? Не полиция. Не закон. А кто-то, кто стоит над законом. — И кто в неё входил? — спросила Джуди. — Крупные шишки. Бизнесмены, политики, несколько судей. И пара полицейских начальников, — добавил Сноу с горечью. — Чтобы прикрывать, если что. — И чем они занимались? — Всеми тёмными делами, которые нельзя было делать официально. Выбивание долгов, шантаж, иногда — убийства. Но главное — они верили, что правда у них. Что они — хранители равновесия. Что без них Зверополис рухнет. — Звучит как обычная преступная группировка, — заметил Ник. — Только с ритуалами, клятвами и иерархией, — кивнул Сноу. — И с символом. Круг — город. Треугольник — три ветви власти. Три луча — три добродетели: порядок, справедливость, возмездие. — Их запретили в шестидесятых, — сказала Джуди. — За убийства. Сноу надел очки обратно. — За одно убийство, — поправил он. — Журналиста, который начал копать под Орден. Его нашли в парке с перерезанным горлом. И символом на груди. После этого общественность взвыла, и Орден официально распустили. — А неофициально? — спросил Ник. Сноу пожал плечами. — Кто знает. Такие организации просто так не исчезают. Они уходят в тень, меняют названия, но идеи остаются. Где-то там, — он махнул лапой в сторону потолка, — до сих пор есть люди, которые называют себя «смотрителями». Которые носят этот символ под одеждой. Которые верят, что они — истинная власть в этом городе. Джуди достала телефон, показала Сноу фотографию символа с мясокомбината. — Этот, — сказала она. — Тот же самый? Сноу долго всматривался. Его лицо стало серым. — Да, — выдохнул он. — Тот же. Только лучи… видите, один сломан. Или недочерчен. — Что это значит? — Не знаю, — честно ответил барсук. — Может, ранг. Может, послание. Может, просто почерк мастера. — А Вечный Смотритель? — спросил Ник. — Это титул? — Это высшая ступень в Ордене, — Сноу понизил голос почти до шёпота. — Тот, кто стоит во главе. Кто видит всё. Кто не спит никогда. Легенда гласит, что Вечный Смотритель — один зверь, который правит Орденом из тени, и живёт он веками. — Веками? — Джуди недоверчиво подняла бровь. — Символически, — отмахнулся Сноу. — Титул передаётся. Как папа римский. Умирает один — приходит другой. Но всегда — один. Всегда — тайна. Никто из членов Ордена не знает, кто их лидер. Только несколько приближённых. — И ты думаешь, — сказал Ник, — что убийца бизонов — член этого Ордена? — Я думаю, — Сноу встал и подошёл к карте на стене, — что вы вляпались в такое дерьмо, из которого живыми не выбираются. Если этот символ снова появился, если кто-то использует старые ритуалы — значит, Орден вернулся. Или всегда был здесь. Просто ждал своего часа. Тишина повисла над столом. Джуди смотрела на карту — на красные точки, которые заметила ещё в прошлый раз. Теперь она могла их разглядеть: парки, переулки, заброшенные здания. — Морти, — спросила она, — что это за точки? Сноу обернулся. Его лицо было непроницаемым, но Джуди заметила, как дрогнула его лапа на трости. — Места, — сказал он. — Где находили тела с этим символом. — Сколько? — спросил Ник, тоже вставая. — Я насчитал двенадцать, — тихо ответил Сноу. — За последние двадцать лет. Неофициально. Двенадцать. Джуди почувствовала, как земля уходит из-под ног. Двенадцать убийств, которые списали на несчастные случаи, самоубийства, «не представляющие общественной опасности». Двенадцать жизней, поглощённых молчанием системы. — Почему ты не сообщил? — спросила она, и в её голосе зазвучали железные нотки. — Кому? — горько усмехнулся Сноу. — Тем, кто сами в этом замешаны? Я пытался, мисс Хоппс. Дважды. Первый раз меня понизили в должности. Второй раз — сломали лапу. Сказали, что я упал на лестнице. — он кивнул на трость. — Врал я вам, что она от старости. Это от них. Ник и Джуди переглянулись. — Спасибо, Морти, — сказал Ник. — Ты нам очень помог. — Помог? — барсук рассмеялся — сухо, безрадостно. — Я подписал вам смертный приговор. Но вы сами хотели. Они вышли из архива, оставив Сноу наедине с его картами и красными точками. Наверху, в коридоре участка, Джуди остановилась и прислонилась к стене. — Двенадцать жертв, — сказала она. — Двенадцать, Ник. За двадцать лет. — Тихо, — Ник огляделся. — Не здесь. Они прошли в свой кабинет — пустой, если не считать Уолтона, который спал, положив голову на клавиатуру. Джуди закрыла дверь. — Мы должны сообщить, — сказала она. — Комиссару. ФБР. Кому-то, кто выше Бого. — И что мы скажем? — Ник сел на своё место, откинулся на спинку. — «Здравствуйте, у нас есть теория заговора, основанная на рассказе старого архивариуса, который ненавидит всё начальство»? — Это не теория! Это двенадцать мёртвых тел! — Которые официально не связаны, — устало сказал Ник. — Джуди, я тебя умоляю. Я хочу найти этого ублюдка так же, как ты. Но если мы сейчас поднимем шум, нас закопают. Переведут в архив. Уволят. А убийца будет убивать дальше. — И что ты предлагаешь? — Джуди упёрла лапы в бока. — Сидеть и ждать, пока он нас взорвёт? — Я предлагаю работать, — спокойно сказал Ник. — Методично. Аккуратно. Собирать доказательства, устанавливать связи, проверять алиби. И когда у нас будет достаточно — тогда идти наверх. — Сколько времени это займёт? Месяцы? Годы? — Столько, сколько потребуется. — У нас нет столько времени! — Джуди повысила голос, и Уолтон заворчал во сне. — Каждую ночь, пока мы тут рассуждаем, кто-то может умереть! — А если мы поторопимся и совершим ошибку, кто-то тоже умрёт! — Ник вскочил. — Ты думаешь, я не хочу поймать этого мерзавца? Думаешь, мне нравится сидеть и копаться в пыльных папках, когда он гуляет на свободе? — Тогда почему ты тормозишь?! — Потому что я видел, что бывает, когда торопятся! — рявкнул Ник. Тишина. Джуди никогда не слышала, чтобы он повышал голос — настоящий голос, не сценический, не для запугивания свидетелей. В этом крике была такая боль, что у неё перехватило дыхание. — Что ты видел? — спросила она тихо. Ник отвернулся. Его плечи вздрагивали. — Я же говорил тебе. Про напарника. — Я думала, он погиб при задержании. — Он погиб, потому что я поторопился. — Ник говорил, глядя в стену. — Мы выследили наркоторговца. У нас был план — ждать подкрепления. Но я увидел, что он собирается уходить через чёрный ход. Я рванул за ним. Один. Без бронежилета. Без прикрытия. — И что? — И он выстрелил. Не в меня. В напарника, который побежал меня прикрывать. — Ник медленно повернулся. Его глаза были влажными, но он не плакал — он давно разучился плакать. — Я убил своего напарника, Джуди. Не пулей. Своей глупостью. Своей поспешностью. И каждый день, когда я закрываю глаза, я вижу его лицо. Джуди подошла к нему. Очень медленно. Как к раненому зверю. — Это был несчастный случай, — сказала она. — Это была моя ошибка, — отрезал Ник. — И я её больше никогда не повторю. Поэтому я буду работать аккуратно. Поэтому я буду проверять каждый шаг. Поэтому я не позволю тебе лезть в пекло с криком «я спасу всех», потому что так ты не спасёшь никого — только убьёшь себя и меня заодно. — Ты считаешь, что я безрассудна? — Голос Джуди стал низким, почти шипящим. — Я считаю, что ты готова пожертвовать собой ради любого, — сказал Ник. — И это делает тебя великим полицейским. Но дерьмовым напарником. Потому что я не хочу, чтобы ты жертвовала собой. Я хочу, чтобы мы оба вернулись домой живыми. — Может быть, — Джуди почувствовала, как в ней поднимается злость — глухая, тяжёлая, которую она копила с самого утра, — тебе стоит найти другого напарника. Который не будет тебя беспокоить своей «безрассудностью». — Ты это серьёзно? — Ник прищурился. — А ты серьёзно назвал меня дерьмовым напарником? — Я сказал — дерьмовым в этом конкретном аспекте! — Неважно! — Джуди развернулась и вышла из кабинета, хлопнув дверью так, что проснулся Уолтон. — Что происходит? — пробормотал барсук, протирая глаза. — Опять поссорились? Ник ничего не ответил. Он стоял у окна, глядя, как Джуди пересекает парковку, садится в машину и уезжает. — Да, Уолтон, — сказал он тихо. — Опять. --- Джуди вела машину по городу, не разбирая дороги. Слёзы душили её — не от обиды, а от бессилия. Ник был прав. Он был чёртовски прав, и это бесило больше всего. Она действительно готова была жертвовать собой. Потому что в глубине души считала, что её жизнь стоит меньше, чем жизни тех, кого она спасает. Эта мысль пришла к ней внезапно — как удар под дых. Она остановила машину на обочине, заглушила двигатель и уставилась на приборную панель. «Я считаю себя расходным материалом», — поняла она. Сколько себя помнила, она всегда была «маленькой крольчихой», которая должна доказывать, что может больше, чем от неё ждут. Доказывать родителям, доказывать в академии, доказывать в полиции. И в этом вечном доказательстве она потеряла себя. Забыла, что у неё есть право на страх. На усталость. На жизнь. А Ник… Ник просто хотел, чтобы она жила. — Чёрт, — выругалась Джуди вслух и стукнула лапой по рулю. — Чёрт, чёрт, чёрт. Она развернула машину и поехала обратно в участок. --- Ник сидел в кабинете один. Уолтон ушёл на вызов, и комната казалась огромной и пустой. Он листал папку с делом бизонов, но не видел ни строчки — перед глазами стояло лицо Джуди в тот момент, когда она вылетала из кабинета. «Ты считаешь, что я безрассудна?» Да. Да, он считал. Но не потому, что она плохая. А потому, что она — лучшая. И если она погибнет, мир станет темнее. А его мир без неё вообще перестанет существовать. Он не сказал ей этого. Не смог. Вместо этого оскорбил её, назвал дерьмовым напарником, выставил себя мудрым циником, а её — безрассудной дурочкой. — Гениально, Уайлд, — пробормотал он себе под нос. — Просто гениально. Дверь открылась. Джуди стояла на пороге, запыхавшаяся, с красными глазами. — Ты не дерьмовый напарник, — сказала она. — Что? — Ник моргнул. — Я не поэтому вернулась, чтобы это сказать. — Она вошла, закрыла дверь и встала напротив него. — Я вернулась, чтобы сказать: ты прав. Я безрассудна. Я готова жертвовать собой, потому что внутри я всё ещё маленькая крольчиха, которая не верит, что заслуживает жизни. — Джуди… — Дай закончить. — Она подняла лапу. — Ты прав, и это ужасно бесит. Но знаешь что? Ты тоже не прав. Ты думаешь, что если будешь контролировать всё, если будешь осторожным, если будешь проверять каждый шаг — это убережёт нас от ошибок. Но это не так. Иногда нужно рисковать. Иногда нужно лезть в пекло. Потому что если сидеть и ждать — умрут другие. — Я знаю, — тихо сказал Ник. — Тогда почему мы ссоримся? — Потому что мы оба боимся, — ответил он. — Ты боишься не успеть. Я боюсь опоздать. Мы боимся одного и того же, но по-разному. Джуди подошла ближе. Так близко, что могла разглядеть каждую рыжинку на его морде. — Я не хочу ссориться, — сказала она. — Я тоже. Они стояли, глядя друг на друга. В кабинете было тихо — только тикали часы на стене и где-то далеко гудела кофеварка. — Я должна тебе кое-что сказать, — прошептала Джуди. — Что? Она не ответила. Вместо этого она встала на цыпочки (она всегда делала так, когда хотела дотянуться до его уровня) и поцеловала его. Это был не нежный поцелуй. Не продуманный. Он был отчаянным, горько-сладким, полным всего, что они не говорили друг другу за годы напарничества. Джуди ощутила вкус его губ — кофе, мята, что-то ещё, лисье, дикое, — и потерялась в этом вкусе на секунду, которая растянулась в вечность. Ник не отстранился. Наоборот — его лапы обвили её талию, притягивая ближе, и он ответил на поцелуй так, будто ждал этого момента всю жизнь. А потом — отстранился. — Мы не можем, — сказал он, тяжело дыша. — Почему? — Джуди не отпускала его. — Потому что мы напарники. — Это не ответ. — Потому что… — Ник закрыл глаза. — Потому что если мы начнём это, мы не сможем остановиться. А сейчас не время. Дело. Убийца. Он будет использовать это против нас. — Или, — Джуди коснулась его щеки, провела пальцами по шерсти, — это сделает нас сильнее. Ник открыл глаза. В них была боль — такая глубокая, что Джуди захотелось плакать. — Я не могу потерять ещё одного напарника, — сказал он. — А если мы станем чем-то большим… если я тебя потеряю… это убьёт меня. — Ты не потеряешь меня. — Ты не можешь этого обещать. — Могу, — твёрдо сказала Джуди. — Я крольчиха. Мы упрямые. Обещания — наша вторая натура. Ник смотрел на неё долго. Очень долго. Потом вздохнул, отступил на шаг и провёл лапой по лицу. — Нам нужно поработать, — сказал он. — Над делом. А это… давай забудем. — Забудем? — Джуди почувствовала, как внутри всё обрывается. — Пожалуйста, — Ник почти умолял. — Хотя бы на время. Пока не поймаем убийцу. Потом… потом посмотрим. Джуди хотела спорить. Хотела кричать, что нельзя просто взять и забыть поцелуй, от которого у неё подкосились колени. Но она увидела его глаза — красные, уставшие, полные страха. Страха не за себя. За неё. — Хорошо, — сказала она. — Забудем. Она села на своё место, открыла папку и уставилась в бумаги, не видя ни строчки. Ник сел напротив, сделал то же самое. Их разделял стол. А между ними — поцелуй, который никто из них не забудет, как ни старайся. --- Через час пришёл Пятачков с новостями. — Я кое-что нашёл, — сказал он, кладя на стол несколько распечаток. — Память камер наблюдения у дома Уайлда. — И? — Ник оживился, радуясь отвлечению. — Ваш подозреваемый — енот. Я увеличил хвост, проверил походку, сравнил с базой. Это Джекки Скорз, мелкий криминальный элемент, был судим за поджоги и незаконное хранение взрывчатки. — Скорз? — Ник нахмурился. — Я его не знаю. — Зато его брата ты знаешь, — сказал Пятачков. — Марти Скорз. Сидит в тюрьме строгого режима уже пять лет. За убийство. Ты его посадил. Ник замолчал. Джуди видела, как напряглись его плечи. — Марти Скорз, — повторил он. — Тот самый? — Тот самый, — кивнул Пятачков. — Которого ты ловил вместе с напарником. — Тем самым напарником? — спросила Джуди, хотя ответ уже знала. Ник кивнул, не глядя на неё. — Марти Скорз застрелил моего напарника, — сказал он ровно. — Я его поймал, суд дал пожизненное. Его брат Джекки остался на свободе. Отомстил только сейчас? Спустя три года? — Может, ждал подходящего момента, — предположил Пятачков. — Или кто-то его подтолкнул. — Кто? — Не знаю. — Свин пожал плечами. — Но Джекки Скорз — не ваш убийца бизонов. У него алиби на ночь убийства. Он был в баре, полный зал свидетелей. А вот бомбу мог заложить. Месть за брата — логично. — Найди его, — сказала Джуди. — Мы хотим с ним поговорить. — Уже ищу, — кивнул Пятачков и ушёл. — Ты в порядке? — спросила Джуди, когда дверь закрылась. — Нет, — честно ответил Ник. — Но это не важно. Важно поймать Скорза и выяснить, связан ли он с нашим делом. — А если связан? — Тогда у нас есть зацепка. — Ник посмотрел на неё. — И возможно, мы наконец сдвинемся с мёртвой точки. До вечера они работали молча. Джуди просматривала старые дела, ища другие упоминания символа. Ник звонил информаторам, выясняя, где может прятаться Джекки Скорз. Между ними висело напряжение, как натянутая струна — одно неловкое слово, и она лопнет. В семь вечера Ник встал, надел пиджак. — Я поеду к одному типу в Тундре-Тауне, — сказал он. — Он может знать, где Скорз. — Я с тобой, — Джуди тоже встала. — Нет. — Ник покачал головой. — Это неофициально. И опасно. Если я пойду с крольчихой в лисью банду, нас обоих убьют. — Я не отпущу тебя одного. — Ты не моя мать. — Я твой напарник, — отрезала Джуди. — И я иду с тобой. Если хочешь, подожду в машине. Но одна ты не поедешь. Ник хотел возразить, но увидел её лицо — непреклонное, кроличье-упрямое — и сдался. — Ладно. Но в машине. И без глупостей. — Обещаю, — сказала Джуди, скрестив пальцы за спиной. Тундра-Таун ночью выглядел как декорация к фильму ужасов — неоновые вывески мигали в такт чьей-то аритмии, подворотни пахли мочой и отчаянием, а местные жители прятали морды в капюшонах, когда мимо проезжала полицейская машина. Джуди припарковалась за углом от бара «У Мёртвого Лося» — заведения, где собирались отморозки всех мастей. Ник вышел, поправил галстук и вошёл внутрь, оставив Джуди в машине с включённым двигателем. Она ждала. Три минуты. Пять. Десять. Начала нервничать — в барах такого типа лисов не любят, даже если они свои. А Ник был «своим» только наполовину — слишком цивилизованным, слишком полицейским. На пятнадцатой минуте Джуди вышла из машины. Она знала, что нарушает обещание. Но она также знала, что если с Ником что-то случится, она себе этого никогда не простит. Бар «У Мёртвого Лося» внутри оказался именно таким, как она себе представляла — грязным, прокуренным, с запахом дешёвого виски и дорогой лжи. Несколько типов за стойкой повернули головы, когда крольчиха в полицейской форме вошла внутрь. — Ты заблудилась, девочка? — оскалился волк у входа. — Я ищу лиса, — сказала Джуди, не обращая внимания на его клыки. — Рыжий, в дорогом костюме, с нахальной мордой. — А, Уайлд, — хмыкнул волк. — Он в подсобке. Разговаривает с хозяином. Джуди прошла через зал, чувствуя на себе взгляды. Двенадцать хищников разной степени опасности, и она — одна. Без оружия на виду (пистолет был под курткой, но достать его она не успеет, если что). Подсобка оказалась маленькой комнатой с ящиками и полками консервов. Ник стоял напротив огромного медведя — белого, с рваным ухом и страшным шрамом через глаз. — Не понял, — сказал медведь, увидев Джуди. — Ты привёл с собой копов, Уайлд? Я думал, мы друзья. — Она — моя тень, — спокойно ответил Ник. — Не обращай внимания. — Тени дохнут, — рыкнул медведь. — Как и все, кто лезет не в своё дело. — Где Джекки Скорз? — спросила Джуди, игнорируя угрозу. Медведь рассмеялся — низко, раскатисто. — Смелая крольчиха. Жаль, что глупая. — Я спросила ещё раз, — Джуди не двинулась с места. — А я ответил — пошла вон, — медведь сделал шаг вперёд. — Или я… Он не договорил. Ник встал между ними, и его голос стал ледяным. — Миша, — сказал он. — Ты же знаешь, я не люблю, когда трогают моих людей. — Твоих людей? — Медведь прищурился. — Это что, твоя самка? Ник не ответил. Но Джуди заметила, как дёрнулся его хвост. — Скорз, — повторил Ник. — Где он? — А что мне за это будет? — спросил медведь, отступая. — Я забуду, что ты торгуешь краденым виски из-под полы, — сказал Ник. — И не приду с обыском. Медведь подумал, почесал живот. — Он в мотеле «Уютный Норник» на окраине. Комната двенадцать. Но ты его не возьмёшь — он всегда наготове. — Спасибо, Миша, — кивнул Ник. — Мы справимся. Они вышли из бара так же быстро, как вошли. Джуди чувствовала спиной взгляды хищников, но не оборачивалась. — Ты нарушила обещание, — сказал Ник, когда они сели в машину. — Ты бы сделал то же самое, — парировала Джуди. Ник помолчал. — Поехали в мотель, — сказал он наконец. — Но сначала заедем за бронежилетами. Мотель «Уютный Норник» оправдывал своё название только в том смысле, что в нём можно было не замёрзнуть насмерть. Трёхэтажное здание с облупившейся штукатуркой, мутными окнами и запахом жареного лука, который витал даже на улице. Джуди припарковалась в стороне, погасив фары. Они надели бронежилеты — тяжёлые, неудобные, но спасающие жизнь. — План такой, — сказал Ник. — Я стучу в дверь, представляюсь полицией, если не открывает — ломаем. — А если стреляет? — Тогда падаем и молимся. — У тебя всегда такие планы? — спросила Джуди, проверяя пистолет. — Это называется «гибкая тактика». Они подошли к двери двенадцать. Ник постучал. — Полиция Зверополиса, откройте! Тишина. — Джекки Скорз, вы арестованы по подозрению в покушении на убийство. Откройте дверь, или мы её выломаем! Снова тишина. Ник вздохнул, отошёл на шаг и выбил дверь ногой. Она поддалась с жалобным скрипом — дешёвое дерево, дешёвый замок, дешёвый мотель. Внутри было темно. Ник включил фонарик на телефоне. — Джекки?.. Комната была пуста. Кровать аккуратно застелена, в пепельнице — окурки, на столе — открытая пачка чипсов. И записка. Джуди подошла первой. Прочитала вслух: «Вы опоздали, копы. Джекки уехал. Но он оставил вам подарок. Под кроватью». — Уходим! — заорал Ник, хватая Джуди за руку. Они выбежали в коридор, вниз по лестнице, на улицу — и в этот момент раздался взрыв. Огненная волна настигла их на крыльце, бросив на землю. Джуди ударилась головой о ступеньку, в ушах зазвенело. Сквозь звон она слышала крики, топот ног, треск пожара. — Ник, — позвала она, кашляя. — Ник! — Здесь я, — отозвался он где-то рядом. — Живой. Ты как? — Голова болит. Он помог ей встать, оглядел. — Крови нет. Сотрясение, наверное. Поехали в больницу. — Нет, — Джуди посмотрела на горящее здание. — Надо вызвать пожарных. И… — Всё вызвано, — сказал подбежавший полицейский — Томми, молодой пёс из ночной смены. — Вы как, живы? — Живы, — ответил Ник. — Но Скорза мы упустили. — Он далеко не уйдёт, — сказала Джуди, чувствуя, как поднимается тошнота. — Объявите план-перехват. Вокруг бегали люди, сирены выли, пожарные поливали огонь пеной. А Джуди стояла и дрожала — от шока, от адреналина, и ещё от того, что она чуть не погибла. И Ник — чуть не погиб. — Нам нужно поговорить, — сказала она, глядя на Ника. — Позже, — ответил он, отводя глаза. — Сначала Скорз. — Нет, — Джуди взяла его за подбородок и повернула к себе. — Сейчас. Я не хочу, чтобы ты снова откладывал. Я не хочу, чтобы мы делали вид, что между нами ничего нет. Потому что следующий взрыв может быть последним. — Джуди… — Я люблю тебя, идиот, — выпалила она. — Люблю. Давно. И если ты сейчас скажешь «давай забудем», я уйду из напарников. Ник смотрел на неё. В его глазах отражалось пламя пожара — и что-то ещё, более яркое. — Я тоже тебя люблю, — сказал он. — И это пугает меня до чёртиков. — Почему? — Потому что я не знаю, как быть напарником и любимым одновременно. — А давай не будем разделять, — предложила Джуди. — Давай просто будем. Они стояли посреди хаоса — пожар, полиция, толпа зевак — и смотрели друг на друга. Ник сделал шаг вперёд, обнял её — осторожно, бережно, как самое дорогое, что у него есть. — Идём в больницу, — сказал он. — Проверим твою голову. А потом… потом поговорим. — О чём? — О том, как быть парой и при этом не убить друг друга на работе. — Знаешь, — прошептала Джуди, уткнувшись носом в его грудь, — я кое-что поняла. — Что? — Что этот поцелуй в кабинете — я не хочу его забывать. И ты не хочешь. Ник ничего не ответил. Но его лапа, лежащая на её спине, сжалась чуть сильнее. И в этом пожатии было всё: и страх, и надежда, и будущее, которое они пока не заслужили, но очень хотели попробовать. Они поехали в больницу. В машине молчали, но молчание было другим — не тяжёлым, а полным того, что ещё предстояло сказать. И, возможно, это было самое правильное молчание в их жизни. Конец четвёртой главы.в его грудь, — я кое-что поняла. — Что? — Что этот поцелуй в кабинете — я не хочу его забывать. И ты не хочешь. Ник ничего не ответил. Но его лапа, лежащая на её спине, сжалась чуть сильнее. И в этом пожатии было всё: и страх, и надежда, и будущее, которое они пока не заслужили, но очень хотели попробовать. Они поехали в больницу. В машине молчали, но молчание было другим — не тяжёлым, а полным того, что ещё предстояло сказать. И, возможно, это было самое правильное молчание в их жизни. Конец четвёртой главы.🪽