The Gravity of Wanted Things

The Gravity of Wanted Things Глава 3. Самая тихая буря Иногда, чтобы увидеть свет, нужно сначала потеряться в темноте. И иногда тот, кто молчит громче всех, просто ждет, чтобы кто-то услышал. --- Макс не любил крышу. Это было иронично — учитывая, что его способность была связана с электричеством, а на крыше, особенно во время грозы, он чувствовал себя почти всемогущим. Но дело было не в силе. Дело в том, что крыша напоминала ему о том дне. Тот день, когда он стоял на краю. Буквально. Год назад, до того как он попал в Минифорс, Макс стоял на крыше старого заброшенного здания и смотрел вниз. Там, внизу, была пустота. Такая же, как у него внутри. Он уже сделал шаг — один шаг в никуда, — когда услышал голос. — Не надо. Он обернулся. На крыше, в двух шагах от него, стояла девочка с рыжими волосами и зелеными глазами. Она смотрела на него спокойно, без страха, без жалости. Просто смотрела. — Ты кто? — спросил он. — Та, кто знает, что это не выход. Она не читала ему нотаций. Не говорила, что все будет хорошо. Не убеждала, что жизнь прекрасна. Она просто села на край крыши, свесила ноги вниз и сказала: — Садись. Там, внизу, никуда не денется. Посидим пока. И он сел. Они сидели так несколько часов — молча, глядя на закат. А когда солнце село и небо стало темным, она сказала: — Меня зовут Лина. — Макс. — Приятно познакомиться, Макс. Завтра я приду снова. Если ты, конечно, захочешь. Она пришла. На следующий день. И через день. И через неделю. Она приходила каждый день в течение месяца, пока он наконец не перестал хотеть прыгать. Потом появились Минифорс. Потом — способности, тренировки, миссии. И Лина была рядом. Всегда рядом. Но он никогда не говорил ей спасибо. И никогда не говорил ей, что значит для него. Потому что Макс не умел говорить о чувствах. Он умел делать. Защищать. Драться. Рисковать. Но говорить — нет. И сегодня, когда он снова стоял на крыше (своей новой базы, а не той, старой, заброшенной), он чувствовал, что что-то должно измениться. Или сломаться. --- Всё началось с брифинга. Тот самый брифинг, после которого Сэмми и Ипас отправились на разведку. Вольт распределял задания, и когда очередь дошла до Макса и Лины, он сказал: — Вы двое остаетесь со мной. Работаем над профилем противника. Макс кивнул. Лина тоже. Они просидели в конференц-зале четыре часа, разбирая данные, которые собрали за последние дни. Электромагнитные аномалии, зоны поражения, психологические портреты пострадавших. Цифры, схемы, графики. Макс ненавидел цифры. Он предпочитал действовать, а не думать. Но Вольт сказал "надо" — значит, надо. Лина же, напротив, чувствовала себя в своей стихии. Она раскладывала информацию по полочкам, находила закономерности, строила гипотезы. Ее зеленые глаза светились азартом, и Макс поймал себя на мысли, что смотрит на нее чаще, чем на экран. — Макс, ты меня слушаешь? — спросила Лина, заметив его взгляд. — А? Да. Конечно. — Тогда повтори, что я сказала. — Ты сказала... — Макс запнулся. — Ты сказала что-то про частоты. Лина вздохнула. — Я сказала, что все три инцидента произошли на одной частоте электромагнитных колебаний. 440 герц. Это не случайно. — Почему? — Это частота, на которой резонирует человеческий мозг в состоянии глубокой травмы, — ответил Вольт. — Кто-то использует эту частоту, чтобы усилить чувство вины и страха. Чтобы люди уничтожали себя сами. — Приятный тип, — пробормотал Макс. — Очень, — согласилась Лина. — Вопрос в том, как он это делает. Устройство? Способность? И то, и другое? — Нам нужно больше данных, — сказал Вольт. — Макс, Лина, завтра вы идете в лабораторию. Нужно протестировать воздействие разных частот на электронику. Возможно, враг оставляет следы, которые обычные детекторы не видят. — Понял, — кивнул Макс. — Хорошо. Свободны. Макс встал и направился к выходу. — Макс, — окликнул его Вольт. — Останься на минуту. Лина вышла, бросив на Макса короткий взгляд, смысла которого он не понял. — Что-то случилось? — спросил Макс, когда они остались вдвоем. Вольт помолчал, глядя на него. Потом сказал: — Ты в порядке? — В каком смысле? — За последние дни ты ни разу не улыбнулся. Не пошутил. Даже не огрызнулся на Рио, когда он вчера задел тебя. Макс пожал плечами. — Просто устал. — Макс, я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать: когда ты устаешь, ты становишься раздражительным. А сейчас ты — тихий. Это меня беспокоит. — Не нужно за меня беспокоиться. — Я лидер. Беспокоиться о команде — моя работа. Макс хотел сказать что-то резкое, но передумал. Вольт выглядел не лучше — под глазами круги, плечи напряжены. Он сам тащил на себе груз, который никто другой не мог нести. — Я справлюсь, — сказал Макс. — Честно. Вольт смотрел на него долгих десять секунд. Потом кивнул. — Если захочешь поговорить... ты знаешь, где меня найти. Макс вышел из конференц-зала и направился в свою комнату. Но по пути свернул. Он пошел на крышу. Потому что только там, на высоте, под открытым небом, он мог дышать полной грудью. --- Лина нашла его через час. Она не искала специально. Просто тоже не могла уснуть и решила прогуляться по базе. Но ноги сами принесли ее туда, где воздух пах озоном и свободой. Макс сидел на парапете, свесив ноги вниз. В свете луны его силуэт казался вырезанным из черной бумаги — острые углы, напряженные линии. Он не обернулся, когда она подошла. Но она знала, что он ее слышит. — Можно? — спросила Лина, останавливаясь в двух шагах. — Ты уже здесь. Она села рядом — не слишком близко, но и не на другом конце крыши. Между ними было расстояние в полметра, но в этом расстоянии умещался целый год их молчания. — Не спится? — спросила она. — Тебе тоже. — Я всегда плохо сплю перед важными заданиями. — Это не важное задание. Просто тесты в лаборатории. — Для меня важное, — возразила Лина. — Если мы поймем, как работает этот враг, мы сможем его остановить. И никто больше не пострадает. Макс повернул голову и посмотрел на нее. В лунном свете ее волосы казались почти черными, а глаза — темно-зелеными, как лес ночью. Она сидела, обхватив колени руками, и смотрела на звезды. И была такой... спокойной. Такой уверенной. Такой живой. Он отвернулся. — Ты веришь, что мы сможем его остановить? — спросил он. — Должны, — ответила она. — Если не мы, то кто? — Громкие слова. — Правдивые. Они помолчали. — Помнишь, как мы встретились? — вдруг спросил Макс. Лина удивленно посмотрела на него. Он никогда не говорил о прошлом. Никогда. — Помню, — тихо сказала она. — Ты тогда... ты спасла меня. — Я просто посидела рядом. — Этого было достаточно. — Макс сжал пальцы, вцепившись в бетон парапета. — Ты не знаешь, что было у меня в голове. Ты не знаешь, насколько близко я был к... — он замолчал, не в силах закончить фразу. Лина слушала. Не перебивала. Не лезла с утешениями. Просто слушала, и этого было достаточно. — Ты единственный человек, который видел меня таким, — продолжил Макс. — Слабым. Сломанным. И ты не отвернулась. Ты не испугалась. Ты просто... была рядом. — Потому что я знала, что ты сильный, — сказала Лина. — Сильнее, чем думаешь. — Я не сильный. — Макс ударил кулаком по парапету. — Я трус. Я боюсь. Всего боюсь. Боюсь, что не смогу защитить тех, кто мне дорог. Боюсь, что подведу. Боюсь, что однажды не успею. И этот страх... он разъедает меня изнутри. — Страх — это не слабость, — возразила Лина. — Страх — это признак того, что тебе есть что терять. А слабые — те, кто ничего не чувствует. — Ты всегда знаешь, что сказать. — Не всегда. Иногда я просто молчу. Они снова замолчали. Где-то вдалеке слышался шум города — приглушенный, далекий, почти нереальный. На крыше было тихо. Тихо и одиноко. Как в космосе. — Можно я задам тебе вопрос? — спросила Лина. — Задавай. — Почему ты никогда не говоришь о своих чувствах? Не только со мной — вообще. Ты всегда внутри себя. Как будто боишься, что если выпустишь что-то наружу, оно тебя уничтожит. Макс долго молчал. Так долго, что Лина уже решила: не ответит. А потом он сказал: — Потому что в прошлый раз, когда я говорил о том, что чувствую, человек, которому я это сказал, умер. Лина замерла. Он никогда не рассказывал о своем прошлом. Никто не знал, откуда он взялся, что с ним случилось, почему он стал таким замкнутым. Даже Вольт, который знал о каждом члене команды все, хранил тайну Макса за семью печатями. — Кто это был? — спросила она почти шепотом. — Моя младшая сестра. Голос Макса дрогнул, но он продолжил: — Ей было семь. Я — четырнадцать. Родители погибли за год до этого, и я остался за старшего. Мы жили в приюте, но я ходил в школу, а она боялась оставаться одна. И каждый день, перед тем как уйти, я говорил ей: "Я люблю тебя. Я вернусь. Я тебя защищу". И каждый день она улыбалась и говорила: "Я знаю, братик. Ты мой герой". Он замолчал, сглотнул комок в горле. — Однажды я не вернулся. Вернее, я вернулся, но было поздно. Пожар. Старое здание, короткое замыкание. Ее комната выгорела полностью. — Макс... — Лина протянула руку, но он отстранился. — Не надо. Я не заслуживаю жалости. — Это не жалость. Это... я просто хочу... — Я знаю, чего ты хочешь. И я не могу этого дать. — Он встал с парапета, прошелся по крыше, остановился у края. — Ты хочешь, чтобы я открылся. Чтобы я сказал, что чувствую. Чтобы я перестал прятаться за стеной. Но ты не понимаешь: эта стена — единственное, что меня держит. Если она рухнет, я тоже рухну. Лина встала и подошла к нему. Она подошла так близко, что могла чувствовать тепло его тела. Так близко, что могла видеть, как бьется жилка на его шее. Так близко, что могла бы дотронуться, если бы захотела. Но она не дотрагивалась. Потому что знала: сейчас любое прикосновение будет болезненным. — Ты думаешь, что один, — сказала она. — Что никто не поймет. Что твоя боль уникальна и никто не сможет ее разделить. Но это неправда. — Откуда ты знаешь? — выдохнул он. — Потому что у меня тоже есть прошлое. И оно тоже полно боли. Макс повернулся к ней. Впервые он смотрел на нее не как на напарницу, не как на друга, не как на девушку, которая однажды спасла ему жизнь. Он смотрел на нее как на человека, который мог бы стать... чем-то большим. — Расскажи, — попросил он. Лина помедлила, собираясь с мыслями. — Мои родители жили в маленьком городке на побережье, — начала она. — У них был свой бизнес — небольшой отель. Мы жили хорошо. Не богато, но счастливо. Я была единственным ребенком, и меня баловали. Каждое лето мы ездили на море. Каждую зиму — в горы. Она улыбнулась воспоминаниям, но улыбка была грустной. — Потом пришли люди. Не знаю, кто они были. Какая-то организация. Они хотели наш отель — там было что-то под землей, какой-то старый бункер. Родители отказались продавать. Тогда они... они устроили пожар. Макс вздрогнул. — Я была в школе, когда это случилось. Пожар начался днем, когда родителей не было в отеле. Но они вернулись, когда узнали. Побежали внутрь, чтобы забрать документы... чтобы спасти то, что строили всю жизнь. Голос Лины стал тише, почти неслышным. — Они не вышли. Здание рухнуло через двадцать минут после того, как они вошли. Я прибежала к отелю, когда уже было поздно. Полиция, скорая, пожарные. Все смотрели на меня с жалостью. А я... я просто стояла и смотрела на дым, который поднимался к небу. И думала: почему я не была там? Почему я не умерла вместе с ними? — Лина... — Макс протянул руку, но она покачала головой. — Дай закончить. — Она глубоко вздохнула. — После этого я попала в приют. Не такой, как у тебя, другой. Там было... плохо. Я не буду вдаваться в подробности. Но я поняла одну вещь: либо я буду жертвой до конца жизни, либо я научусь бороться. Я выбрала второе. — И поэтому ты стала такой... сильной? — И поэтому я научилась слушать, — поправила Лина. — Потому что иногда людям не нужны советы. Им нужно, чтобы кто-то просто был рядом. Как ты когда-то. Макс молчал. Он смотрел на нее — на эту хрупкую, казалось бы, девушку, которая прошла через ад и не сломалась. Которая каждый день улыбалась, шутила, помогала другим. Которая никогда не жаловалась. Никогда не плакала (по крайней мере, при нем). — Ты плачешь? — вдруг спросил он. — Нет, — ответила Лина, и в этот момент по ее щеке скатилась слеза. Макс протянул руку и вытер слезу большим пальцем. Прикосновение было легким, почти невесомым. Но Лина почувствовала его всем телом. — Прости, — сказал он. — Я не должен был... — Не извиняйся. — Она накрыла его ладонь своей. — Ты первый, кто спросил. Все остальные просто... делали вид, что ничего не случилось. Или говорили, что время лечит. А ты спросил. — Время не лечит, — сказал Макс. — Оно просто учит жить с болью. — Откуда ты знаешь? — Потому что моя боль никуда не делась. Она все еще здесь. — Он прижал руку к груди. — Иногда она затихает. А иногда становится такой громкой, что я не слышу ничего другого. Лина смотрела на его руку — туда, где под тканью формы билось его сердце. Она хотела положить свою ладонь поверх его, почувствовать его heartbeat, доказать себе, что он живой. Но она не сделала этого. Вместо этого она сказала: — Ты не один, Макс. Ты никогда не был один. Даже когда тебе казалось, что весь мир против тебя, рядом были люди, которые готовы были поддержать. Ты просто не давал им такой возможности. — Я боялся, — признался он. — Я боялся, что если подпущу кого-то слишком близко, то потеряю. Как потерял сестру. — Ты не потерял меня, — твердо сказала Лина. — Я здесь. И я никуда не уйду. Даже если ты будешь отталкивать меня. Даже если ты будешь молчать. Даже если ты никогда не скажешь того, что хочешь сказать. Я останусь. — Почему? — голос Макса сорвался. — Почему ты... зачем тебе это? Я же... я никто. Просто сломанный парень с кучей проблем. — Ты не никто. — Лина взяла его за руку — нежно, но уверенно. — Ты — Макс. Тот, кто в прошлом году спас ребенка из горящего здания, рискуя своей жизнью. Тот, кто каждую ночь проверяет, заперты ли двери в комнаты команды, потому что боится, что кто-то может пострадать. Тот, кто улыбается, даже когда внутри все горит. Ты — не "сломанный". Ты — сильный. Самый сильный из всех, кого я знаю. Макс смотрел на нее и не мог вымолвить ни слова. Он чувствовал тепло ее руки, чувствовал, как переплелись их пальцы, чувствовал, как где-то глубоко внутри него что-то ломается. Та самая стена, которую он строил годами. Она трещала. Давала трещины. И он боялся, что когда она рухнет, под ней окажется только пустота. Но Лина не отпускала. Она стояла рядом, держала его за руку, смотрела в глаза и улыбалась — той самой улыбкой, которая спасла его год назад. — Ты веришь в судьбу? — спросила она. — Нет, — ответил Макс. — Я верю в цифры и факты. — А я верю. — Лина подняла голову к небу, где мерцали звезды. — Я верю, что все происходит не просто так. Тот день на крыше. Наша встреча. Минифорс. Это все — не случайность. — Тогда зачем? — спросил Макс. — Зачем все это? Зачем боль? Зачем потери? — Чтобы мы ценили то, что имеем, — ответила Лина. — Если бы не было тьмы, мы бы не видели звезд. Если бы не было боли, мы бы не понимали, что такое счастье. Если бы мы не теряли, мы бы не знали, как дороги те, кто остается. — Глубоко. — Я иногда думаю, что родилась философом, — усмехнулась Лина. Впервые за этот вечер Макс улыбнулся. Не так, как обычно — натянуто, для галочки. А по-настоящему. Светло. Тепло. — Ты улыбнулся, — заметила Лина. — Тебе показалось. — Не показалось. Я видела. — Ладно, поймала. — Макс покачал головой. — Но если ты кому-нибудь расскажешь, я сделаю вид, что не знаю тебя. — Твой секрет умрет со мной. Они снова замолчали, но теперь молчание было другим. Не тяжелым, как в начале вечера. А легким, почти прозрачным. Как этот ночной воздух. Как эти звезды. Как это мгновение, которое, казалось, тянулось вечность. — Лина, — сказал Макс. — Ммм? — Спасибо. — За что? — За то, что была рядом тогда. За то, что не ушла, когда я был... не в себе. За то, что спасла меня. Я никогда не говорил тебе спасибо. Я вообще никогда никому не говорю спасибо. Но сегодня... сегодня я говорю. Лина сжала его руку чуть сильнее. — Всегда пожалуйста, Макс. Всегда. --- Они просидели на крыше до двух часов ночи. Говорили о всякой ерунде — о фильмах, которые смотрели в детстве, о книгах, которые заставили плакать, о местах, где хотели бы побывать. Не о боли. Не о прошлом. О простых, обычных вещах, которые делают жизнь жизнью. И в какой-то момент Макс поймал себя на мысли, что не помнит, когда в последний раз чувствовал себя так спокойно. Так... нормально. — Нам пора, — сказала Лина, взглянув на часы. — Завтра рано вставать. — Да, — кивнул Макс. Они встали с парапета. Лина стряхнула пыль с джинсов. Макс поправил куртку. — Спокойной ночи, — сказала Лина и повернулась, чтобы уйти. — Лина. Она обернулась. Макс стоял и смотрел на нее. Его лицо было серьезным, почти торжественным. В лунном свете он казался старше своих лет. И уязвимее. Намного уязвимее, чем обычно. — Ты права, — сказал он. — Я боялся. Боялся подпускать кого-то близко. Боялся, что снова кого-то потеряю. Но сегодня... сегодня я понял кое-что. — Что? — Что терять уже нечего. Все, что могло быть потеряно, я уже потерял. А то, что осталось... это слишком ценно, чтобы прятать. Он сделал шаг к ней. Лина замерла. Ее сердце билось так сильно, что, казалось, заглушало все звуки мира. Она не знала, что он собирается сделать. Не знала, что хочет, чтобы он сделал. Макс подошел к ней почти вплотную. Протянул руку — и просто поправил прядь волос, упавшую на ее лицо. — Ты... ты очень важна для меня, — сказал он тихо. — Я не умею говорить красиво. Я не умею признаваться в чувствах. Я даже не знаю, можно ли так говорить. Но я хочу, чтобы ты знала: если бы не ты, меня бы не было. Буквально. Я бы прыгнул с той крыши. — Не говори так, — прошептала Лина. — Это правда. — Он убрал руку. — И я хочу, чтобы ты знала: я сделаю все, чтобы защитить тебя. Все. Понятия не имею, что из этого выйдет. Но я попробую. Лина смотрела на него, и на глазах у нее выступали слезы. Не грустные. Не от боли. Какие-то другие. Светлые. — Ты говоришь, что не умеешь говорить красиво, — сказала она. — Но это было очень красиво. — Правда? — Правда. Они стояли друг напротив друга и улыбались. Как два придурка. Как два человека, которые наконец-то перестали прятаться. — Спокойной ночи, Макс, — повторила Лина. — Спокойной ночи, Лина. Она развернулась и пошла к двери, ведущей внутрь здания. Но на пороге остановилась. — Макс? — Ммм? — Завтра после лаборатории... может, сходим в кафе? То, о котором я рассказывала. С лучшим кофе в городе? Макс улыбнулся. — Это свидание? — Это... пока просто кофе, — сказала Лина, и ее щеки порозовели даже в темноте. — А дальше посмотрим. — Хорошо, — кивнул Макс. — Дальше посмотрим. Лина исчезла в дверном проеме. Макс остался на крыше один. Он поднял голову к небу, посмотрел на звезды — те самые звезды, на которые они смотрели вместе, — и впервые за долгое время почувствовал что-то, кроме боли. Что-то, похожее на надежду. --- Он спустился в свою комнату только в три часа ночи. Не спалось. Но теперь это была не та бессонница, которая мучила его последние дни. Другая. Светлая. Та, после которой просыпаешься с улыбкой, а не с чувством пустоты. Он включил ноутбук и набрал в поиске: "Лучшие кафе в городе". Нашел то, о котором говорила Лина. Маленькое, уютное, с видом на парк. Посмотрел фотографии, почитал отзывы. Потом открыл карту и проложил маршрут. "Всего двадцать минут пешком", — подумал он. "Можно будет пройтись". Он закрыл ноутбук, лег на кровать и уставился в потолок. Перед глазами все еще стояла Лина — с ее рыжими волосами и зелеными глазами, с ее тихой улыбкой и спокойным голосом. Она была похожа на утреннюю зарю — такую же тихую, такую же теплую, такую же нежную. Он не знал, что будет завтра. Не знал, что будет через неделю, через месяц, через год. Не знал, выживут ли они в этой войне с новым врагом. Не знал, смогут ли быть вместе, если их способности, их долг, их прошлое постоянно будут стоять между ними. Но одно он знал точно. Он больше не хотел быть один. И он больше не будет молчать. --- Утром, за завтраком, Лина сидела напротив Макса. Они не смотрели друг на друга специально, но каждый раз, когда их взгляды встречались, оба отводили глаза и краснели. Это заметили все. — Что с вами? — спросил Рио, жуя тост. — Вы какие-то странные. — Ничего, — ответили Макс и Лина одновременно и снова покраснели. — Ага, ничего, — усмехнулся Рио. — Я сто лет не видел, чтобы Макс краснел. А ты, Лина, вообще никогда не краснеешь. Что случилось? — Ничего не случилось, — ответил Макс, стараясь говорить спокойно. — Просто сегодня хороший день. — Сегодня пасмурно, — заметил Вольт. — Для меня — хороший, — упрямо сказал Макс. Люси перевела взгляд с Макса на Лину, потом обратно, и на ее губах появилась едва заметная улыбка. Она ничего не сказала, но кивнула сама себе, как будто подтвердила какую-то догадку. Когда завтрак закончился, Сэмми подошел к Максу и тихо спросил: — Вы с Линой... у вас все серьезно? — Не знаю, — честно ответил Макс. — Посмотрим. — Держись, — сказал Сэмми и хлопнул его по плечу. — Оно того стоит. Макс посмотрел на Лину, которая в этот момент разговаривала с Ипас. Она поймала его взгляд и улыбнулась. Просто, открыто, тепло. И Макс улыбнулся в ответ. Впервые за долгое время он чувствовал, что все будет хорошо. Не потому, что он знал это наверняка. А потому, что он хотел в это верить. --- Лабораторные тесты заняли большую часть дня. Они проверяли воздействие разных частот на электронику, на биологические образцы, на защитные костюмы. Цифры, графики, схемы — Макс почти уснул три раза, но каждый раз ловил взгляд Лины и просыпался. — На сегодня хватит, — сказал Вольт когда солнце начало клониться к закату. — Завтра продолжим. Макс и Лина вышли из лаборатории одновременно. — Ну что? — спросила Лина, когда они оказались в коридоре. — Идем в кафе? — Идем, — кивнул Макс. Они переоделись в гражданскую одежду — Макс в черную куртку и джинсы, Лина в легкое платье и кардиган. Впервые он видел ее не в форме, и это... это было странно. Хорошо странно. Они вышли на улицу, и Макс поймал себя на мысли, что дышит полной грудью. Не тем, спертым воздухом базы, а настоящим, городским, с запахом бензина и выпечки из ближайшей пекарни. — Как ты? — спросила Лина, когда они шли по аллее парка. — Хорошо, — ответил Макс. — Спокойно. — Это хорошо. Они прошли еще немного молча. — Макс, можно спросить? — Лина замялась. — Конечно. — Ты вчера сказал, что больше не боишься. Это правда? Или просто слова? Макс остановился. Они стояли посреди аллеи, окруженные деревьями, чьи листья уже начали желтеть. Осень вступала в свои права, и воздух был прозрачным и холодным, как горный ручей. — Я не знаю, — честно сказал Макс. — Может быть, я все еще боюсь. Боюсь, что не смогу быть таким, каким ты хочешь меня видеть. Боюсь, что однажды проснусь и пойму, что это все была ошибка. Боюсь, что ты... что ты уйдешь. — Не уйду, — твердо сказала Лина. — Откуда ты знаешь? — Потому что я уже уходила. От себя. От своих чувств. От возможности быть счастливой. И я не хочу больше уходить. Не от тебя. Макс смотрел на нее и не верил своим ушам. Она говорила то, о чем он не смел даже мечтать. Она говорила так, будто это было что-то простое и очевидное. Как дыхание. Как биение сердца. — Лина, — сказал он. — Ммм? — Можно я... — он замолчал, не зная, как закончить фразу. Лина подошла к нему ближе. Теперь между ними было всего несколько сантиметров. — Можно, — ответила она на незаданный вопрос. Макс не поцеловал ее. Не сейчас. Он просто взял ее за руку — первый раз сознательно, не в порыве эмоций, а потому что хотел. И чувствовал, что это правильно. Идти по аллее, держась за руки, было легко. Проще, чем он думал. Гораздо проще. Когда они вошли в кафе и сели за столик у окна, Макс понял: это начало. Не конец. Не финал. Начало чего-то нового. И он хотел пройти этот путь до конца. Вместе с ней. --- Кафе и правда оказалось уютным. Маленькие столики, приглушенный свет, запах кофе и корицы. На стенах висели картины с видами города, а на подоконниках стояли живые цветы в горшках. — Здесь хорошо, — сказал Макс, оглядываясь. — Я же говорила, — улыбнулась Лина. Они заказали кофе и пирожные. Макс смотрел, как Лина откусывает маленький кусочек от своего десерта, и почему-то это зрелище казалось ему самым прекрасным в мире. Не драка на крыше с монстром. Не спасение заложников. А она. Просто она, пьющая кофе в маленьком кафе. — Ты смотришь, — заметила Лина, не поднимая глаз. — Ты красивая, — сказал Макс и сам удивился своей смелости. Лина подняла глаза. В них плескалось что-то теплое, нежное, почти осязаемое. — Ты первый раз говоришь мне комплимент. — Первый, но не последний. Они засмеялись. Легко. Свободно. Как будто не было вчерашней боли. Как будто не было прошлого. Как будто был только сегодняшний вечер, и кофе, и они вдвоем. За соседним столиком играла тихая мелодия. Макс не знал, что это за песня, но она казалась ему самой красивой в мире. — Танцуем? — вдруг предложил он. — Здесь? — Лина удивилась. — Почему нет? Он встал, протянул руку. Лина помедлила секунду, потом поставила чашку на стол и вложила свою ладонь в его. Они танцевали под тихую музыку, в маленьком кафе, среди обычных людей, которые не знали, кто они такие. И это было прекрасно. В какой-то момент Макс поймал себя на мысли, что не помнит, когда в последний раз был так счастлив. Может быть, никогда. — Спасибо, — сказал он, когда музыка закончилась. — За что? — За то, что есть. Лина улыбнулась и поцеловала его в щеку. — И ты спасибо. --- Они вернулись на базу поздно вечером. В коридоре было тихо. Все уже спали или сидели по своим комнатам. Макс проводил Лину до двери ее комнаты. Они стояли, не зная, что сказать. И в этой тишине было больше смысла, чем в любых словах. — Спокойной ночи, Макс, — сказала Лина. — Спокойной ночи, Лина. Она открыла дверь, сделала шаг внутрь, но потом остановилась и обернулась. — Макс? — Да? — Ты вчера сказал, что не знаешь, можно ли так говорить. Я хочу, чтобы ты знал: можно. Всегда можно. О чем угодно. Я никогда не буду смеяться. Я никогда не отвернусь. Я всегда буду слушать. Обещаю. Макс кивнул. Сглотнул комок, подступивший к горлу. — Я тоже обещаю, — сказал он. — Я обещаю, что буду стараться. Не обещаю, что получится сразу. Но я буду стараться. Ради тебя. — Ради нас, — поправила Лина. — Ради нас, — повторил Макс. Она улыбнулась в последний раз и закрыла дверь. Макс постоял еще минуту, глядя на закрытую дверь, потом пошел в свою комнату. Ночью ему снилась Лина. И звезды. И крыша, с которой он когда-то хотел прыгнуть. Но теперь, в его сне, он не прыгал. Он летел. Вместе с ней. И это было самое прекрасное чувство в мире. --- Конец третьей главы.🤍