Все решает шоу.

Плюшевый медведь так и остался валяться где-то у входа в ресторан — Люцифер выронил его, когда Аластор потащил его внутрь с такой силой, будто за ним черти гнались. — Медведь! — только и успел крикнуть Люцифер, но дверь уже захлопнулась за ними. Аластор даже не обернулся. Он всё ещё держал Люцифера за руку, таща через холл, мимо вышколенных официантов и удивлённых посетителей. — Плевать на медведя, — бросил он на ходу. — Купим нового. Или не купим. Какая разница. — Там, между прочим, мой приз! — возмущался Люцифер, пытаясь высвободить руку. — Я его честно выиграл! — Выиграли и потеряли, — философски заметил Аластор, наконец отпуская его у столика в углу зала. — Жизнь вообще штука несправедливая, сами знаете. Он уселся на стул и жестом предложил Люциферу занять место напротив. — Садитесь уже. И перестаньте убиваться по игрушке. Вы взрослый человек. — Ты бесчувственный говнюк! — Люцифер нахмурился и демонстративно отвернулся к окну, скрестив руки на груди. Аластор со скрежетом в зубах тяжело вздохнул. Театрально закатил глаза, но всё же поднялся с места. — Ждите тут, — бросил он и направился ко входу, то и дело оглядываясь по сторонам. Он ну совершенно не хотел, чтобы его, знаменитого радиоведущего, любимца публики, застукали с плюшевым медведем под мышкой. Репутация — дело тонкое. У входа, к счастью, никого не было. Медведь сиротливо лежал у двери, поджидая своего хозяина. Аластор быстрым движением подхватил его, стараясь держать так, чтобы игрушку было меньше видно, и так же стремительно вернулся в зал. Он молча всучил медведя Люциферу и плюхнулся на своё место, всем видом показывая, что этот унижающий достоинство поступок больше никогда не повторится. — Довольны? — буркнул он, поправляя очки. — Вполне, — Люцифер снова расплылся в довольной улыбке, поглаживая медведя по голове. Аластор лишь вздохнул и уткнулся в меню, делая вид, что его спутник с игрушкой — самое обычное дело. — Что будете заказывать? — спросил он, не поднимая глаз. — Мясо хочу, — Люцифер положил голову на руку, взглядом впившись в Аластора. Улыбка пропала, лицо стало серьёзным. Он рассматривал его — как тот водит пальцем по строчкам, как хмурится, выбирая. Внезапно Аластор поднял глаза. Люцифер вздрогнул, будто его застукали. — Что? — резко спросил Аластор. — Ничего, — Люцифер уставился в меню, но видел только расплывчатые буквы. — Просто... странно всё. Мы вчера нажрались, сегодня сидим в ресторане. Как будто... Он не договорил. — Как будто мы друзья? — усмехнулся Аластор и помахал рукой официантке. — Два стейка с кровью. И бутылку красного. Официантка кивнула и упорхнула. — Мы не друзья, — тихо сказал Люцифер, глядя в окно. — Конечно нет, — легко согласился Аластор. — А кто мы тогда? — Люцифер приподнял бровь и перевёл взгляд на Аластора, в глазах мелькнуло любопытство. Аластор замер на секунду. Хороший вопрос. Кто они? Жертва и охотник? Два случайных знакомых? Люди, которые зачем-то таскают друг друга по ресторанам после пьянок? — Хороший вопрос, — наконец ответил он, откидываясь на спинку стула. — Давайте пока остановимся на том, что мы просто два человека, которым почему-то не скучно друг с другом. Идёт? Люцифер усмехнулся, но в этой усмешке не было привычного сарказма. — Идёт. Пока.

***

— Неплохой стейк, — Люцифер довольно облизнулся, прожевав кусок. — Вкус у тебя хороший... — он выдержал паузу, хитро сощурившись. — А вот характер — дерьмо. Аластор поперхнулся. — Вы всегда такой прямолинейный? — прохрипел он, вытирая рот. — Только с теми, кто заслуживает. — Ценю вашу честность, — Аластор приподнял бокал. — Пожалуй, это даже освежает. — Пей давай, — Люцифер чокнулся с ним. — За то, чтобы ты хоть немного очеловечился. — А вы — чтобы перестали грызть себя за прошлое, — парировал Аластор. Люцифер замер на мгновение, но всё же сделал глоток. В ресторан зашла девушка. Окинула взглядом зал, увидела Аластора и расцвела в улыбке. Кожа тёмная, глаза голубые — яркие, необычные, сразу приковывают внимание. Одета просто: белая рубашка, чёрный жилет, брюки. Но в ней чувствовалась порода — рослая, плечистая, крепко сбитая. Не тяжёлая, а мощная, как хороший спортсмен. Она подошла к их столику. — Аластор! — воскликнула она, и руки её тут же потянулись к его лицу. — Живой! А я уж думала, ты там с голоду помер. — Она с улыбкой потискала его за щёки, будто ребёнка. Аластор терпеливо сносил эти нежности. — Здравствуй, Хелен, — спокойно ответил он. Она наконец отпустила его и перевела взгляд на Люцифера. Глаза её заблестели от любопытства. — А это ещё кто? — Она склонила голову набок, рассматривая его. — Новый друг? Что-то я тебя раньше тут не видела. — Я не... — начал было Люцифер, но Аластор его перебил. — Всё верно, — спокойно кивнул Аластор. — Решил показать товарищу один из моих любимых ресторанов. Он бросил на Люцифера быстрый взгляд, в котором читалось: "Подыграй". Тот скривился, но промолчал. Хелен переводила взгляд с одного на другого, и её улыбка становилась всё шире. — Товарищу, значит? — протянула она. — Ну-ну. — Она хитро прищурилась. — Давно ты мне никого не представлял, Аластор. Очень приятно, товарищ. Она протянула Люциферу руку, и тот, немного помявшись, пожал её. — Впервые вижу, чтобы Аластор где-то зависал с "друзьями", — Хелен усмехнулась, окинув их обоих насмешливым взглядом. — Ну, Мимзи не в счёт, она сама по себе та ещё барышня. Люцифер покосился на Аластора. — А что не так с Мимзи? — спросил он с любопытством. — С Мимзи всё так, — вмешался Аластор, не давая Хелен ответить. — Просто она... своеобразная. — Своеобразная — это мягко сказано, — фыркнула Хелен. — Она единственная, кого Аластор терпит больше пяти минут. Ну, теперь ещё ты, видимо. Она подмигнула Люциферу, и тот невольно улыбнулся в ответ. — Хелен, твои пять минут уже вышли, — сухо заметил Аластор. Она только засмеялась. — Ой, какой серьёзный! — Она повернулась к Люциферу. — Ты глянь на него. Чуть что — сразу в обиду. И как ты с ним вообще сидишь? — Да я как-то... — начал Люцифер. — Да он не со мной сидит, — перебил Аластор. — Мы просто обедаем. — Ага, конечно, — Хелен подмигнула Люциферу. — Просто обедают они. Ну-ну. Ладно, пойду я, а то сейчас взаправду выгонит. Приятно было, красавчик. — Люцифер, — уточнил тот. — Запомню, — она махнула рукой и скрылась в проходе. Аластор вздохнул. — Не обращайте внимания. У неё манера такая — лезть не в своё дело. — Хорошая женщина, — Люцифер одобрительно кивнул, жуя. — Мне по душе. — Быстро вы проникаетесь симпатией, — заметил Аластор. — При чём тут симпатия? — Люцифер нахмурился. — Человек она душевный. Живой, тёплый. В отличие от иных — сидят надутые, как сычи. — Я надутый? — Аластор чуть наклонил голову, и вдруг его губы тронула лёгкая усмешка, перешедшая в тихий, мелодичный смех. — Забавно. — И чего весёлого? — Люцифер напрягся. — Вы, — Аластор промокнул губы салфеткой. — Смеете называть меня мрачным, когда сами таскаете в душе столько тоски, что хоть памятник ставьте. Люцифер поперхнулся и уставился в тарелку. — Это не отменяет того факта, что я человек жизнерадостный, — Люцифер отложил вилку и уставился на Аластора с вызовом. — А тебе вечно что-то не так. Признай очевидное, Ал. Аластор покачал головой. — Ваша жизнерадостность, мой дорогой, напоминает попытку накрыть рваным одеялом бездонную пропасть. Со стороны может показаться, что всё прилично, но стоит дунуть ветру... — Ох, заткнись, — Люцифер закатил глаза, но в уголках его губ дрогнула улыбка. — Ты невыносим. — Взаимно, — парировал Аластор, поднимая бокал. — За очевидное. — Ты явно намереваешься напоить меня снова, — усмехнулся Люцифер, поднимая бокал и чокаясь с Аластором. — Исключительно из дружеских побуждений, — с невинным видом отозвался Аластор. — Чтобы вы расслабились и перестали наконец анализировать каждый мой жест. — А если я не хочу расслабляться? — Тогда вам придётся несладко, — Аластор сделал глоток, не сводя с него взгляда. — Потому что я настойчив. Люцифер фыркнул, но в его глазах плясали искры смеха. — Пиздец, — Люцифер сделал глоток и покосился на окно, где солнце уже клонилось к закату. — Мы же не просидим здесь до самой ночи? Аластор проследил за его взглядом и усмехнулся. — А вы против? — в его голосе скользнула лёгкая провокация. — Боитесь, что не выдержите моего общества так долго? — Боюсь, что ты не выдержишь моего, — парировал Люцифер. — Я ещё тот зануда, когда выпью. — О, я уже имел удовольствие наблюдать, — Аластор пригубил вино. — И, знаете, вполне сносно. Даже забавно. — Забавно? — Люцифер приподнял бровь. — Ты находишь меня забавным? — Временами, — уклончиво ответил Аластор. — Когда не пытаетесь казаться несокрушимым. Люцифер хмыкнул и отвернулся к окну, пряча странное выражение лица. За окнами постепенно темнело. Город зажигал огни — фонари, вывески, окна домов. Казалось, совсем недавно было утро, когда Люцифер и Аластор только выбирались на улицу, стреляли в тире, бродили по набережной, ели в ресторане, встречали Хелен. А теперь уже вечер. И стало как-то... иначе. Люцифер смотрел, как зажигаются огни, и молчал. Аластор тоже не спешил нарушать тишину. Она не была тяжёлой или неловкой. Просто — другой. Как будто за один день что-то сдвинулось, перетекло в новое русло. Слов не подобрать. — Я обожаю Новый Орлеан за его рассветы и закаты, — Аластор тоже повернулся к окну, в котором догорал багрово-золотой закат. — Утром он нежный, как первый поцелуй. А вечером — страстный, как последний. Люцифер хмыкнул, но в этом звуке не было насмешки. — Поэтично, — сказал он. — Не ожидал от тебя. — Я полон сюрпризов, — усмехнулся Аластор, не оборачиваясь. — Соглашусь, — Люцифер тоже уставился в окно. — Красивый город. Очень. Они сидели молча, глядя, как последние лучи солнца цепляются за крыши домов, как зажигаются первые фонари, как город перетекает из дня в ночь. И в этом молчании было что-то правильное. Что-то, чему не нужны были слова. — Ты когда-нибудь любил? — Люцифер повернулся к Аластору, заглядывая прямо в глаза. Аластор задумался. Любил ли он кого-то по-настоящему? Мимзи? Нет, она просто подруга, не больше. Смешно даже думать. Остальных он либо использовал, либо убивал. Чувства? Какие чувства? И вдруг перед глазами всплыло другое лицо. Не Мимзи. Не те, кого он резал. Мать. Её улыбка. Её руки, гладящие по голове. Её голос, поющий колыбельные. Её смерть, которую он видел своими глазами. Улыбка на его лице дрогнула. Совсем чуть-чуть. На секунду показалось, что маска дала трещину, но нет — она удержалась. — Да, — голос его был ровным, хотя внутри что-то сжалось. — Любил. А зачем вы спросили? — Ого, — Люцифер сделал глоток вина, откинувшись на стуле. — Поведай мне! Аластор задумался, подбирая слова. Он не собирался выдавать, кем именно была эта женщина. Не сейчас. Может быть, никогда. — Она была почти идеальной, — начал он, глядя куда-то в сторону. — Готовила божественно. Трудолюбивая до невозможности. Помогала мне строить карьеру... — он сделал паузу, смакуя вино. — Можно сказать, сыграла в ней важнейшую роль. Люцифер слушал, не перебивая. — Лучше не найти, — Аластор покачал головой, и в его голосе мелькнуло что-то, похожее на тепло. — Хорошая была женщина. — Была? — переспросил Люцифер тихо. Аластор кивнул, не глядя на него. — Да. Умерла. Повисла тишина. Люцифер хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Он просто поднял бокал и молча чокнулся с Аластором. Тот ответил тем же. — Ну, тут мы с тобой похожи, — Люцифер тепло посмотрел в глаза Аластора. — Наша любовь ушла от нас. Аластор замер. Странное чувство кольнуло где-то в груди — то ли раздражение от того, что его сравнивают с кем-то, то ли что-то другое, чему он не находил названия. — Наша? — переспросил он с лёгкой усмешкой. — Вы ставите нас на одну доску? — А разве нет? — Люцифер пожал плечами. — Оба потеряли тех, кого любили. Оба тащим этот груз. Только я это признаю, а ты прячешься за своими улыбочками. Аластор хмыкнул, но промолчал. Потому что, чёрт возьми, Люцифер был прав. И это бесило больше всего. — Чёрт с вами, — Аластор нахмурился и резко отвернулся к окну, пряча лицо. Внутри него всё кипело. Сказать? Не сказать? Эта информация была настолько личной, настолько глубоко спрятанной, что если бы она вырвалась наружу... Он представил, как Люцифер смотрит на него с жалостью. Или, что хуже, с пониманием. И от этой мысли захотелось провалиться сквозь землю. Единственная женщина, которую он любил, была его мать. Та, что погибла, защищая его. Та, чья смерть сделала его тем, кем он стал. Рассказать это кому-то — значило упасть ниже плинтуса. Стать уязвимым. Открыться. Нет. Ни за что. — Забудьте, — бросил он, не оборачиваясь. Аластора это раздражало. Эти личные разговоры с человеком, которого знаешь от силы пару дней, выводили из себя. Люцифер тоже хорош — вывалил самое горькое, что у него было, первому встречному. Слабость. Уязвимость. То, что Аластор презирал в других и тщательно прятал в себе. Он покосился на Люцифера. Тот сидел, уставившись в окно, и в его профиле читалась та самая боль, о которой он говорил. И почему-то это бесило ещё сильнее. — Знаете что, — Аластор резко поставил бокал на стол. — Вы слишком откровенны для человека, который едва меня знает. Это опасно. Люцифер повернулся к нему. — Опасно? — Да, — Аластор холодно улыбнулся. — Мало ли кто захочет воспользоваться вашей... открытостью. Он сам не понимал, зачем это говорит. Предупреждает? Или просто злится на самого себя за то, что эти разговоры задевают его больше, чем хотелось бы? — Ты сейчас на что-то намекаешь? — Люцифер нахмурился. — Не придавайте значения, — Аластор снова улыбнулся, на этот раз мягче, почти дружелюбно. — Просто предупреждаю. Как знакомый. Люцифер помолчал, вглядываясь в его лицо. — Странный ты, Ал, — наконец сказал он. — То тепло, то холодно. Не пойму тебя. — Это и есть моя прелесть, — усмехнулся Аластор, поднимая бокал. — Загадочность. Люцифер фыркнул, но чокнулся с ним. — Ну-ну. Загадочник нашёлся. И вот солнце окончательно спряталось за горизонт. Ресторан наполнялся людьми — казалось, ночь выманивала их из укрытий. Люцифер не понимал этого: кому приспичит сидеть в ресторане в такое время? Но, оглядев зал, он заметил, что публика сменилась. Теперь здесь были пары. Молодые, не очень, целующиеся, держащиеся за руки, смотрящие друг на друга с таким жаром, что воздух вокруг них, казалось, плавился. Аластор проследил за его взглядом. — Романтика, — прокомментировал он с лёгкой усмешкой. — Вечернее отделение. Люцифер хмыкнул. — Дураки. Влюбились друг в друга и думают, что это навсегда. — А вы так не считаете? — Аластор приподнял бровь. — Я считаю, что всё проходит, — Люцифер отвернулся от толпы и уставился в свой бокал. — И люди тоже. — Вы же до сих пор любите свою жену, — тихо сказал Аластор, наблюдая за ним. — Так почему говорите такое? Люцифер вздрогнул, словно его ударили. Он медленно повернулся к Аластору, и в его глазах мелькнуло что-то дикое, почти испуганное. — С чего ты взял? — голос его сел. — Это же очевидно, — Аластор пожал плечами. — Вы говорите о ней с такой болью, с такой... нежностью. Спустя столько лет. Это не проходит. Это не забывается. Люцифер сжал бокал так, что костяшки побелели. — Допустим, — выдавил он. — И что с того? — А то, — Аластор наклонился ближе, понижая голос, — что вы зря хороните себя заживо. Она ушла. Дочь выросла без вас. А вы сидите и смотрите на чужие пары с такой тоской, будто ваша жизнь кончена. — А разве нет? — вырвалось у Люцифера прежде, чем он успел подумать. Аластор молчал несколько секунд, глядя ему в глаза. — Нет, — наконец сказал он. — Не кончена. Пока вы дышите — не кончена. — Пока не кончена.., — мысль пронеслась в голове Аластора, но вслух он ничего не сказал. Он смотрел на Люцифера — сломленного, красивого, живого и одновременно мёртвого внутри. — Знаете что, — Аластор поднялся, доставая бумажник. — Пойдёмте отсюда. — Куда? — Люцифер удивлённо вскинул бровь. — Ко мне, — Аластор бросил на стол несколько купюр. — Просто посидим. Выпьем. Поговорим. Или помолчим. Без всей этой... — он повёл рукой в сторону целующихся пар, — романтической мишуры. — Давай без этого, — Люцифер поморщился. — Я после вчерашнего до сих пор оклематься не могу. Ещё одна такая ночёвка — и мне конец. — Драматизируете, — усмехнулся Аластор. — Ничего я не драматизирую. — Люцифер поправил медведя под мышкой. — На лавочке посидим. Трезво. Почти. Аластор вздохнул, но согласно кивнул. — Как скажете. Идёмте, тут недалеко есть тихое место. Они свернули с освещённой улицы в переулок, где фонари горели реже, а воздух пах морем и жасмином. — И вино всё-таки взял, — довольно заметил Люцифер, заметив бутылку. — А вы сомневались? Люцифер покачал головой и послушно пошёл вдоль набережной рядом с Аластором. — Я думал, твоё "тихое место" — это лавочка где-нибудь в парке, — Люцифер посмотрел на бескрайнюю тёмную воду. Тёплый ветер дул в лицо, шевелил волосы, приносил запах соли и водорослей. — А ты притащил меня к морю. — А что, не по душе? — Аластор остановился у парапета, облокотившись на него. Люцифер помолчал, вглядываясь в горизонт, где ночное небо сливалось с водой. — Не знаю, — честно ответил он. — Спокойно как-то. Слишком. — Слишком спокойно? — усмехнулся Аластор. — Вам всегда нужен хаос? — Мне нужна определённость, — Люцифер повернулся к нему. — А здесь... здесь ничего не понятно. Ни где заканчивается вода, ни где начинается небо. Всё смешалось. — Как и мы с вами, — тихо заметил Аластор. Люцифер взглянул на него. В темноте лица не разобрать, только очки поблёскивают в свете дальних фонарей. — Смешалось — не значит плохо, — вдруг сказал он. — Иногда в этом есть свой смысл. Аластор промолчал. Они стояли у воды, и каждый думал о своём. Но думали они, кажется, об одном. Люцифер опустился прямо на песок, обхватил колени руками и уставился на воду. Маленькие волны лениво набегали на берег, разбивались и отступали, и в этом ритме было что-то успокаивающее. — Вы чего? — Аластор посмотрел на него сверху вниз, чуть склонив голову. — Ничего, — тихо ответил Люцифер, не оборачиваясь. — Просто захотелось посидеть. Ты иди, если хочешь. Я тут посижу. Аластор помедлил. Смотреть на него сверху было как-то... неправильно. Слишком отстранённо. Он вздохнул, снял пиджак, аккуратно сложил его и сел рядом на песок, не обращая внимания на то, что брюки тут же испачкаются. — С ума сошёл, — пробормотал Люцифер, покосившись на него. — Пиджак дорогой. — Заткнитесь, — беззлобно ответил Аластор, глядя на воду. — Я тоже хочу посидеть. И они сидели так — двое мужчин на песке, в ночи, глядя на море. Между ними на коленях у Люцифера примостился плюшевый медведь. — Я скоро выброшу вашего медведя, — беззлобно проворчал Аластор, покосившись на игрушку. — Он что-то слишком сильно действует мне на нервы. Люцифер усмехнулся и прижал медведя крепче. — Только попробуй. Он теперь член семьи. — Семьи? — Аластор приподнял бровь. — Я, медведь и... — он запнулся, — и всё. — Давайте я лучше куплю вам нормального медведя, — предложил Аластор, чтобы сменить тему. — Большого. Чтобы вы могли на нём спать. — А этот чем не устраивает? — Люцифер повернулся к нему с вызовом. — Он мелкий, — Аластор пожал плечами. — И глупый. — Ты просто завидуешь, — Люцифер ткнул медведя мордой в сторону Аластора. — Что он получает больше внимания, чем ты. — Я? Завидую плюшевой игрушке? — Аластор фыркнул. — Вы бредите. — Ага, — Люцифер довольно улыбнулся и снова уставился на воду. — Именно поэтому ты сейчас сидишь здесь, а не дома. Аластор хотел возразить, но слова застряли в горле. Потому что, чёрт возьми, Люцифер снова был прав. — И вообще, — Люцифер сделал паузу, поправляя медведя на коленях. — Я могу сам себе купить всё, что захочу. Аластор усмехнулся, поворачиваясь к нему. — Смею поспорить. — О чём это ты? — Люцифер нахмурился. — О том, что не всё можно купить за деньги, — спокойно ответил Аластор, глядя на воду. — Например, время. Или покой. Или... — он запнулся, — возможность начать заново. Люцифер замер. Ветер трепал его волосы, но он не замечал. — Ты сейчас о чём? — О том же, о чём и вы, — Аластор повернулся к нему. В темноте его глаза блестели за стёклами очков. — О том, что гложет. О том, что не купишь. Люцифер хотел возразить, но слова застряли в горле. — Заткнись, Ал, — тихо сказал он. — Как скажете, — легко согласился Аластор и снова уставился на море. Люцифер положил руку поверх руки Аластора, которая сжимала бутылку с вином. Аластор вздрогнул — едва заметно, но Люцифер почувствовал это через прикосновение. — Что? — выдохнул Аластор, глядя на их руки. Люцифер не ответил. Он просто скользнул пальцами по его ладони, мягко забрал бутылку и откупорил её. — Хочу выпить, — сказал он, делая глоток прямо из горла. Аластор смотрел, как двигается его кадык, как блестят губы, когда Люцифер отнимает бутылку. Почему-то в горле пересохло. — Наглец, — только и нашёлся сказать он. — Сам виноват. — Я вас утоплю, обещаю, — сказал Аластор, нахмурившись, но в его голосе не было настоящей угрозы. Люцифер усмехнулся и сделал ещё глоток вина. — Ага, конечно. Сначала напои, а потом топи. Классический план. — Вы несносны, — буркнул Аластор, вырывая у него бутылку. — А ты зануда, — парировал Люцифер и, не удержавшись, толкнул его плечом. Аластор покачнулся, но не упал — только очки съехали на нос. Он поправил их и уставился на Люцифера с таким видом, будто тот совершил смертный грех. Утопишь? — Люцифер расплылся в довольной улыбке. — Утоплю, — мрачно подтвердил Аластор. — Но сначала добьюсь, чтобы вы умоляли о пощаде. — Мечтай, — фыркнул Люцифер и отобрал у него бутылку обратно. Так они и сидели — переругиваясь, толкаясь, передавая друг другу вино. И ни один не хотел уходить. — Кстати, Ал, — Люцифер сделал глоток вина и покосился на него. — Я, конечно, не против, чтобы ты обращался ко мне на "вы"... Аластор приподнял бровь. — Хотите, чтобы я по-другому к вам обращался? Люцифер пожал плечами, старательно отводя взгляд к морю. — Ну... можно уже и на "ты". Если хочешь, конечно. Аластор задумался. "Ты" — это ближе. Это личнее. Это опаснее. — Как пожелаете, — ответил он, намеренно оставляя обращение. Люцифер раздражённо вздохнул. — Упрямый ты, Ал. — А вы настойчивый, — парировал Аластор. — Но я подумаю над вашим предложением. — Долго думать будешь? — Ровно столько, сколько потребуется. Люцифер фыркнул, но в темноте Аластор разглядел его улыбку. — Как смотрите на то, чтобы пройтись? — Аластор поднялся с песка, отряхнул брюки и взял в руки пиджак. Люцифер посмотрел на него снизу вверх, прижимая к себе медведя. — Опять? — А что такого? — Аластор усмехнулся. — Ноги затекли сидеть. Да и вы, кажется, начинаете замерзать. — Я не замерзаю, — буркнул Люцифер, но на деле и правда почувствовал, что ночной ветер стал прохладнее. — Ну конечно, — Аластор протянул ему руку. — Вставайте уже. Не век же тут сидеть. Люцифер помедлил секунду, глядя на эту протянутую ладонь. Потом взял медведя под мышку, ухватился за руку и поднялся. — Ладно, пошли. Но если опять куда-то потащишь — убью. — Договорились, — серьёзно кивнул Аластор, и они пошли вдоль кромки воды, оставляя за собой цепочку следов. Проходя по прямой, Аластор вдруг остановился и посмотрел на церковь, мимо которой они шли. Несколько фонарей горели рядом с ней, выхватывая из темноты белые стены и острый шпиль, устремлённый в небо. — Вас зовут прямо как падшего ангела, — негромко сказал он, не оборачиваясь к Люциферу. Тот тоже замер, глядя на церковь. — Знаю, — ответил он тихо. — Родители были религиозными. Думали, имя принесёт удачу. — Принесло? — Аластор повернул голову. Люцифер усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Как видишь. Падший ангел без крыльев, без рая, без... всего. Аластор молчал, рассматривая его профиль в слабом свете фонарей. — Мне кажется, вы ошибаетесь, — наконец сказал он. — В чём? — В том, что вы без всего, — Аластор снова уставился на церковь. — Крылья, может, и не нужны. Чтобы летать. Люцифер посмотрел на него долгим взглядом, но ничего не ответил. Они пошли дальше, и тишина между ними была тяжелее любых слов. — Крылья означают свободу, — тихо проговорил Люцифер, глядя на тёмный силуэт церкви. — А у меня их нет. Аластор остановился и внимательно посмотрел на него. В свете фонарей лицо Люцифера казалось бледным, почти призрачным, и в нём читалась такая тоска, что у Аластора на секунду перехватило дыхание. — Вы ошибаетесь, — сказал он, и в его голосе впервые не было ни насмешки, ни холода. — Свобода не в крыльях. — А в чём же? — Люцифер повернулся к нему. Аластор помолчал, подбирая слова. — В том, чтобы самому выбирать, куда идти. С кем быть. Кого... — он запнулся, — кого пускать в свою жизнь. Люцифер смотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то странное. То ли надежда, то ли недоверие. — Ты сейчас о чём? — О том, что вы свободнее, чем думаете, — Аластор пожал плечами, стараясь вернуть привычную лёгкость. — Можете уйти в любой момент. Можете остаться. Можете послать меня к чёрту. Можете... — он сделал паузу, — довериться. Люцифер молчал долго. Потом вдруг усмехнулся. — Довериться тому, кто хочет меня убить? Аластор вздрогнул. — С чего вы взяли? — Да шучу я, — Люцифер толкнул его плечом. — Расслабься. Идём уже. Они пошли дальше, но Аластор всё никак не мог унять бешено колотящееся сердце. Слишком близко. Снова слишком близко. Он уже подумал, что Люцифер заметил нож тогда. Или, может быть, нашёл его под кроватью. Абсурд. Если бы он знал, то не пошёл бы с ним. Не сидел бы сейчас на песке, не прижимал к себе дурацкого медведя, не смотрел бы на Аластора так... доверчиво.

Это бесило.

Почему Аластора вообще волнует, узнает ли Люцифер правду? Какая разница? Он всё равно планировал его убить. Рано или поздно. Так почему сейчас, глядя на этого человека, он чувствует не привычный азарт охотника, а что-то другое? Что-то липкое и неприятное, от чего хочется избавиться. — Ты чего застыл? — окликнул его Люцифер, оборачиваясь. Аластор моргнул, прогоняя наваждение. — Ничего, — отозвался он и ускорил шаг. Но мысль осталась: что, чёрт возьми, с ним происходит? Может, ему просто интересно с этим человеком? Точно. Верно. Так же, как с Мимзи. Они же общаются, смеются, проводят время. Ничего особенного. Но он же не планировал убивать Мимзи. Аластор замер на месте, глядя в спину Люциферу, который шёл чуть впереди, прижимая к себе медведя и что-то напевая. Нет. Нет. Это совсем другое. Мимзи — друг. А Люцифер... Люцифер — цель.

Он убьёт его. Чего бы это ни стоило.

Он убьёт Люцифера, и эти тупые мысли исчезнут навсегда. Всё встанет на свои места. Охотник и жертва. Хищник и добыча. — Ал! — окликнул его Люцифер. — Ты идёшь или нет? — Естественно, — ответил Аластор, натягивая привычную улыбку.

***

Фонари вдоль набережной гасли один за другим. Город погружался в сон, укрытый тишиной, которую нарушали только лёгкий плеск воды и едва уловимые отголоски джаза, плывущие откуда-то из темноты. Двое мужчин всё ещё мерили шагами берег, словно боясь, что ночь закончится слишком быстро. — Поздно уже, — голос Люцифера дрогнул, он задрал голову к небу, усыпанному редкими звёздами. Аластор остановился рядом. — Поздно, — кивнул он. — Но вы не спешите уходить. — Не спешу, — выдохнул Люцифер. — Смешно, да? Впервые за столько лет мне не хочется возвращаться в никуда. — В никуда? — В дом, — поправился Люцифер. — В пустые стены. В одиночество. Какая разница, как назвать. Аластор молчал. Он смотрел на Люцифера и не находил слов. Тот стоял, запрокинув голову к звёздам. Одиночество. Аластор привык к нему. Оно было его домом, его кожей, его второй натурой. Ему нравилось возвращаться в пустоту, где никто не ждёт, не задаёт вопросов, не лезет в душу. А Люцифер... Люцифер ненавидел одиночество. Но жил в нём годами, потому что выбора не было. — Знаете, — наконец сказал Аластор, и голос его звучал хрипло, — я никогда не понимал, как это — хотеть, чтобы кто-то был рядом. Люцифер повернулся к нему. — А сейчас? Аластор замялся. — Сейчас... начинаю понимать. Люцифер усмехнулся, но в этой усмешке не было привычной горечи. — Поздно учиться, Ал. Нам обоим поздно. — Никогда не поздно. — Может быть, ты и прав, — Люцифер опустил взгляд со звёзд на Аластора. Повисла долгая пауза. Никто не решался нарушить тишину — только волны лениво набегали на берег. — Если хотите, — наконец произнёс Аластор, глядя куда-то в сторону, — можете ещё ночь переночевать у меня. Места много. Да и ваша компания... — он запнулся, подбирая слова, — меня не сильно смущает. Люцифер удивлённо вскинул бровь. — Не сильно? Это комплимент? — Это предложение, — сухо ответил Аластор. — Принимайте или нет, ваше дело. Люцифер усмехнулся и прижал медведя крепче. — А если я соглашусь, ты опять ко мне полезешь? — Я же говорил, что был пьян, — Аластор нахмурился и скрестил руки на груди, всем видом показывая, что тема закрыта. — Ладно, ладно, — Люцифер засмеялся, прижимая к себе медведя. — Пошли уже. Только без фокусов. — Без фокусов, — эхом отозвался Аластор, но в его глазах мелькнуло что-то, чему Люцифер предпочёл не придавать значения. Они пошли по тёмным улицам спящего города. Где-то вдалеке завыла сирена, но быстро стихла. Новый Орлеан дышал ровно, как спящий великан. — Ал, — вдруг позвал Люцифер. — М? — Спасибо. За сегодня. Аластор промолчал. Только чуть заметно кивнул, глядя прямо перед собой. — Если хочешь, — Люцифер отвернулся, делая вид, что рассматривает фонарь, — я мог бы стать твоим другом. Так уж и быть. Аластор усмехнулся, глядя на него сверху вниз. — А вы, я смотрю, себя высоко цените. Хотя... — он сделал паузу, — по росту вам до меня далековато. Люцифер дёрнулся, задрал голову и зыркнул на него снизу. — Рост не главное. — Конечно. — Что-то я устал, — Люцифер потянулся, едва не выронив медведя. — Только не упадите, — проворчал Аластор, сверху вниз глядя на него. — А то мне опять придётся напрягаться и тащить вас. — Да кому ты врёшь? — Люцифер покосился на него. — Ты даже не напрягался. Да и вешу я немного. — Всё равно, — Аластор открыл дверь и пропустил его вперёд. — Заходите. Люцифер шагнул внутрь, а Аластор задержался на пороге, глядя на тёмную улицу. Странное чувство — он привык к одиночеству, но сегодня возвращаться в пустой дом не хотелось. Повезло, что Люцифер согласился остаться. — Ал, ты идёшь? — донеслось из прихожей. — Иду, — отозвался Аластор и закрыл дверь. Люцифер, не спрашивая разрешения, развалился в кресле, которое ещё вчера служило ему временным пристанищем в полубессознательном состоянии. Медведя примостил на подлокотнике, будто тот был частью интерьера. — Ноги гудят, — довольно выдохнул он, потягиваясь. — Хорошо-то как. Аластор повесил пиджак, задержался взглядом на этой картине: чужой человек в его доме, в его кресле, с его… впрочем, медведь был не его. Мелочь, а почему-то грела. — Осваиваетесь, — констатировал он. — А то, — Люцифер прикрыл глаза. — Кресло у тебя отличное. Надо бы себе такое же раздобыть. — В таком случае, пожелаю вам удачи, — Аластор пожал плечами, проходя на кухню. — Чай, кофе? — А вино осталось? — Люцифер приподнялся в кресле, с надеждой глядя на него. — Без вина, — отрезал Аластор. — И так сегодня достаточно приняли. Пора бы и меру знать. Люцифер театрально вздохнул и откинулся обратно. — Ну ты и зануда, Ал. Где твоя тяга к прекрасному? — В отличие от вас, я предпочитаю прекрасное в трезвом уме, — парировал Аластор, заваривая чай. — Будете с лимоном или с молоком? — С лимоном, — буркнул Люцифер, смиряясь с отсутствием алкоголя. — И сахара побольше. Жизнь и так горькая. Аластор усмехнулся, но промолчал. Через пару минут он вернулся в гостиную с двумя дымящимися чашками. Одну протянул Люциферу. Совершать ли сегодня очередную попытку? Аластор задумался, помешивая чай. Сейчас не хотелось. Совсем. Люцифер сидел в кресле, грел руки о чашку, смотрел в потолок и выглядел таким... живым. Таким тёплым. Таким настоящим. Но ночью. Когда они разойдутся по комнатам. Тогда можно будет подумать. Аластор представил, как крадётся по коридору, как открывает дверь в комнату, как подходит к кровати, на которой спит этот золотоволосый человек. Как заносит нож... И понял, что рука не поднимется. Чёрт. — Ал, ты чего застыл? — окликнул его Люцифер. — Ничего, — Аластор моргнул и вернулся в реальность. — Задумался. — О чём? — О том, что вы невыносимы, — честно ответил Аластор. — Но почему-то я рад, что вы здесь. Люцифер удивлённо посмотрел на него, но ничего не сказал. Только улыбнулся в чашку. Вспомнив их разговор у церкви, Люцифер решил задать вопрос, который вертелся на языке. — Ты христианин? — спросил он, делая глоток чая и внимательно наблюдая за реакцией Аластора. Тот поперхнулся. — Что за вопросы? — Ну ответь, — Люцифер состроил щенячьи глазки, глядя снизу вверх. — Тебе сложно, что ли? — Перестаньте так делать, — Аластор поморщился, отводя взгляд. — Мне не по себе от этого глупого выражения. — Сам ты глупый, — беззлобно огрызнулся Люцифер. — Так ответишь? Аластор вздохнул, понимая, что отвязаться не выйдет. — Да, я христианин. — Он резко повернулся к Люциферу. — Только зачем вам эта информация? — Просто интересно, — пожал плечами Люцифер. — Странно как-то. Христианин, а ведёшь себя так, будто бога для тебя не существует. — А вы, я смотрю, специалист по моей душе? — усмехнулся Аластор. — Нет, просто заметил, — Люцифер снова уставился в чашку. — Ты не похож на верующего. — Вера — дело личное, — сухо ответил Аластор. — Не всем же ходить с постными лицами и цитировать псалмы. — Ну да, ты прав, — Люцифер отпил ещё немного чая и скривился. — Слушай, ты там лимона не пожалел что ли? Горько как-то. Аластор усмехнулся, грея руки о свою чашку. — Я нарочно. — Что? — Люцифер уставился на него. — Ты издеваешься? — Жизнь у вас горькая, вот и чай под стать, — пожал плечами Аластор. — Чтобы соответствовало. — Ах ты ж... — Люцифер замахнулся на него медведем, но Аластор ловко уклонился, рассмеявшись. — Тише, тише, — примирительно поднял он руки. — Хотите, сахар добавлю? — Хочу, — буркнул Люцифер, всё ещё сжимая медведя. — Много сахара. Чтоб ты знал, как надо мной издеваться. — Как скажете, — Аластор забрал у него чашку и направился на кухню, на ходу добавляя: — Но имейте в виду, от сладкого характер портится. — Куда уж хуже, — донеслось ему вслед. Люцифер тихо, стараясь не шуметь, прокрался за Аластором на кухню. Тот ничего не подозревал — поставил чашку, потянулся к сахарнице на верхней полке...

И в этот момент Люцифер резко схватил его за плечи.

— Блять! — Аластор вздрогнул всем телом. Рефлекс сработал быстрее мысли — рука нырнула в карман, и маленький, остро заточенный нож блеснул в свете кухонной лампы, упёршись прямо в лицо Люциферу. Повисла мёртвая тишина. Люцифер даже не моргнул. Он смотрел на кончик ножа перед своим носом, потом перевёл взгляд на побелевшее лицо Аластора и спокойно произнёс: — И так... с какого вопроса бы начать... Аластор замер, тяжело дыша. Рука с ножом дрожала. — Вы... — выдохнул он. — Зачем вы это сделали? — Хотел напугать, — пожал плечами Люцифер, будто это было в порядке вещей. — А ты, я смотрю, всегда носишь с собой оружие? Прямо на кухне? Аластор медленно, очень медленно убрал нож обратно в карман. — Убирайтесь с кухни, — глухо сказал он. — И никогда так больше не делайте. — Испугался? — усмехнулся Люцифер. — Я мог вас убить, — выдохнул Аластор, и в его голосе было столько всего, что Люцифер перестал улыбаться. — Ал... ты чего? Я же пошутил. — Идите в гостиную, — Аластор отвернулся, пряча лицо. — Я принесу сахар. Люцифер помедлил, но всё же вышел. Оставшись один, Аластор опёрся руками о стол и попытался унять дрожь.

Чёрт. Чёрт. Чёрт. Он чуть не убил его. Снова. И если бы это случилось... если бы Люцифер умер от его руки сейчас...

Почему эта мысль причиняет боль?

Люцифер плюхнулся обратно в кресло, прижимая к себе медведя. Мысли в голове метались, как угорелые. Что это вообще было? Какого чёрта? Первое — нож. С чего бы нормальному человеку таскать с собой нож по дому? Второе — реакция. Этот перекошенный ужас, эта дрожь. Третье... Сахарница грохнула о стол так, что Люцифер подскочил. Аластор возник в дверях — лицо белое, губы сжаты в нитку. Ни следа от привычной улыбки. Только ледяная пустота. — Ваш чай, — отчеканил он, ставя чашку. — Сахар. Много. Как просили. Аластор направился к лестнице, но задержался на первой ступеньке. — Как допьёте чай — идите в комнату, — бросил он через плечо. Голос звучал ровно, но спина была напряжена до звона. — Спокойной ночи. Люцифер видел только его профиль, но этого хватило. Испуганный взгляд, который Аластор не успел спрятать. Он понимал: убить человека — это страшно. Но ведь всё обошлось? Никто не пострадал. Так почему... — Ал! — крикнул Люцифер, когда тот уже начал подниматься. — Аластор! Тот не остановился. Только шаги стали быстрее. — Объяснись, блять! — рявкнул Люцифер, вскакивая с кресла. В ответ — громкий хлопок двери наверху. Люцифер остался стоять посреди гостиной с чашкой в одной руке и медведем в другой. Сердце колотилось где-то в горле.

Что это было? Что, чёрт возьми, это было?

Аластор стоял, вцепившись в ручку двери, и не мог заставить себя оторваться от неё. Улыбка, которую он носил как маску годами, исчезла бесследно. Лицо было пустым — только глаза горели лихорадочным огнём. Он заставил себя сделать шаг. Потом ещё один. Прошёл в глубь комнаты и рухнул на кровать, запуская пальцы в волосы, сжимая их до боли. Что за хуйня? Что за блядская хуйня с ним происходит? Он должен был хотеть убить Люцифера. Должен был радоваться, что чуть не прикончил его. Вместо этого он трясся как осиновый лист при мысли, что мог бы... Аластор резко выдохнул и ударил кулаком по матрасу. — Твою мать, — прошептал он в пустоту. — Твою мать, твою мать, твою мать... Он лёг на спину, глядя в потолок, и пытался понять, когда всё пошло не по плану. Когда этот золотоволосый чертёнок умудрился пробраться не только в его дом, но и под кожу. Ответа не было. Только бешено колотящееся сердце и дрожащие руки. Люцифер стоял внизу, глядя на лестницу. Чай остывал в руке, медведь смотрел на него своими дурацкими глазами, а в груди разрасталось странное, липкое чувство. Не страх. Не злость. Что-то другое. Он поставил чашку, подхватил медведя и, недолго думая, направился наверх. Комната Аластора была последней по коридору. Люцифер подошёл, помедлил секунду и постучал. — Ал. Тишина. — Аластор, открой. Давай поговорим. Снова тишина. Но Люцифер знал — он там. Слышит. — Послушай, — Люцифер прижался лбом к двери. — Я не знаю, что с тобой происходит. Но я не уйду. Слышишь? Если ты сейчас закроешься, я буду стоять здесь всю ночь. За дверью что-то глухо стукнуло. Потом шаги. И щелчок замка. Дверь приоткрылась. Аластор стоял на пороге — без очков, с растрёпанными волосами, с красными глазами. Таким Люцифер его ещё не видел. — Чего вы хотите? — хрипло спросил Аластор. — Поговорить, — Люцифер шагнул вперёд, почти вплотную. — Ты меня напугал. И я хочу знать почему. — Я сам не знаю, — выдохнул Аластор и вдруг схватил его за плечи, притягивая к себе. Люцифер замер, чувствуя, как чужие руки сжимаются на его плечах, как Аластор утыкается лицом в его макушку (потому что рост позволял), как он дрожит. — Ал... — Помолчите, — глухо сказал Аластор. — Просто... дайте мне минуту. Люцифер молчал. Стоял, прижатый к груди почти двухметрового мужчины, сжимал в руках дурацкого медведя и молчал. Потому что иногда слова не нужны. Иногда нужно просто быть рядом.

— Я говорил вам, что хочу вас убить? — голос Аластора звучал глухо, почти безжизненно. Он всё ещё не отпускал Люцифера, прижимая к себе.

Люцифер вздрогнул всем телом. — О чём ты говоришь? — Ответьте, — Аластор сжал пальцы сильнее. — Нет, но... — Люцифер не успел договорить. Сильный толчок — и он оказался на кровати, прижатый за шею тяжёлой ладонью. Аластор навис над ним, и в его глазах не было ничего, кроме пустоты.

— Знай, — прошептал он, почти касаясь губами губ Люцифера. — Знай, что я хотел этого с самого начала.

Он резко отстранился. В руке блеснул нож. Люцифер не успел даже вскрикнуть — лезвие метнулось к его шее. — Блять, успокойся! — Люцифер ударил его ногой в бок, но силы были неравны. Удар лишь чуть сместил траекторию. — Бесполезно, Люцифер, — прошипел Аластор, занося руку для нового удара. Люцифер рванулся, уходя в сторону. Нож вонзился в подушку, рядом с его головой. Пух разлетелся по комнате, как снег. Люцифер вырвался из мёртвой хватки и рванул к двери. Сердце колотилось где-то в горле, руки тряслись. Он почти добрался до спасительного выхода, когда что-то просвистело мимо уха. Нож вошёл в деревянную дверь в сантиметре от его лица, глубоко застряв в косяке. Люцифер замер, не в силах пошевелиться. А в следующую секунду его уже развернули и прижали к стене за шею. Тяжёлая ладонь душила, не давая вздохнуть. — Что, блять, с тобой происходит?! — прохрипел Люцифер, вглядываясь в безумные глаза напротив. Аластор смотрел на него — и не видел. Совсем. Перед ним был не Люцифер, а мишень. Цель. Жертва. — Ты мне мешаешь, — выдохнул он. — Ты мешаешь мне жить так, как я жил. Ты делаешь меня слабым. — Я... делаю тебя... человеком, — прохрипел Люцифер, хватая ртом воздух. Аластор замер. Эти слова ударили сильнее любого ножа.

Человеком. Он не был человеком много лет. Он был чудовищем. Хищником. Убийцей. Но человеком...

Рука дрогнула. Хватка ослабла. Люцифер рухнул на пол, хватая воздух и кашляя. Аластор сел на корточки и вцепился в воротник Люцифера, рывком притягивая к себе. В глазах плескалось безумие — зрачки раздулись, почти не оставив места радужке. — Я никогда, слышишь, никогда не был человеком! — голос его срывался, в нём кипела злоба, перемешанная с чем-то похожим на ужас. — Никогда! А эта херня в голове... эти чувства — они появились, только когда ты влез в мою жизнь! Люцифер даже не пытался вырваться. Просто смотрел в это искажённое лицо, не отводя взгляда. — Я... я не... — Аластор опустил глаза, уставившись в пол. Руки дрожали. Пальцы разжались сами. Он отпустил Люцифера и отшатнулся, прижимаясь спиной к стене. — Не понимаю, что со мной творится, — прошептал он, глядя куда-то в пустоту. — Раньше всё было просто. Жертва, нож, смерть. А теперь... теперь я смотрю на тебя и не могу. Рука не поднимается. Совсем. Люцифер провёл рукой по лбу, убирая назад золотистые пряди. Другой рукой вытер выступивший на висках пот. — Иди, Люцифер, — глухо сказал Аластор, закрывая лицо дрожащими ладонями. — Уходи прочь. Или я убью тебя. — Голос его срывался. — Убью. Потому что я не человек. Я ублюдок с гнилой душой. Уходи, пока не стало хуже. Люцифер молчал, глядя на него. Рука сама, против воли, потянулась к Аластору. — Аластор... — выдохнул он почти беззвучно. Аластор резко ударил по протянутой руке. Люцифер отдёрнул её, прижимая к груди. — Уходи, — прошептал Аластор. — Я не хочу, чтобы всё повторилось. Люцифер постоял ещё секунду, глядя на сгорбленную фигуру на полу. Потом медленно поднялся, пошатнулся и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Он простоял в коридоре минуту, глядя на закрытую дверь. Слышно было только его собственное дыхание. Потом он спустился в свою комнату. Сел на кровать, прижал к себе медведя и уставился в стену. Мыслей не было. Только пустота и странное, тянущее чувство где-то в груди.