Все решает шоу.

Крики. Кровь. И его дьявольский смех — тихий, но отчетливый в темноте коридора. Он не щадил и не прощал никого. Он делал это просто для своего удовольствия, для забавы. Таким и был Аластор. Беспощадная сволочь и гений в одном лице, радиоведущий, для которого работа и убийства были важнее всего. А по вечерам он мог спокойно пить вино, слушать джаз и закусывать изысканными блюдами, будто в его жизни не было ни грамма криминального отродья. Чувств он не испытывал. Ну, почти. Если только садистскую радость от своих проделок и то самое возбуждение, глядя на трупы, которые он аккуратно закапывал в лесу рядом со своим домом. И лишь в далёком детстве он был тем, кем уже давно перестал быть — последним ничтожеством на самом дне общества. Его гнобили все, кому не лень. Даже отец унижал, а мать защищала. Защищала так, что отдала за него жизнь. Отец жестоко убил её. И Аластор всё видел. Видел, как кончается его мир. Видел весь этот ужас, но не мог сдвинуться с места. Так и началась его новая жизнь — жёсткая и криминальная. И хотя к отцу он до последнего чувствовал какую-то дурацкую жалость, в конце концов он его прикончил. И тогда на его лице появилась та самая ледяная улыбка, которая осталась с ним навсегда. С самого детства он мечтал стать радиоведущим. Тогда он ещё мог мечтать о чём-то нормальном. Сейчас же его главная мечта — чтобы веселье не кончалось. Чтобы он мог и дальше спокойно убивать людей и слушать их поистине прекрасные крики о помощи. Но они не понимают, что им никто не поможет. Это же то самое общество, которому абсолютно насрать на людей. Главное — свою шкуру защитить, и всё. Аластор этим пользовался. Он прекрасно видел, насколько всё вокруг прогнило насквозь. А что касается личной жизни — у Аластора всё было нормально. В том смысле, что ему эта любовь была нахуй не нужна. Он никогда не чувствовал ничего подобного и не собирался, по крайней мере сам в это верил. Но кто знает... Может, всё перевернётся так, как никто из нас не ожидает. И его развлечения не заканчивались на одних лишь криминальных делах. После работы он любил хорошенько расслабиться. Несмотря на трудное время для штата, Новый Орлеан сохранял свою уникальную ночную жизнь с кучей баров и клубов, где играл джаз. Аластор любил туда ходить, но самым любимым местом был клуб с танцовщицами. Каждая девушка заглядывалась и пыталась подкатить к молодому парню, но Аластор просто игнорировал их. Он не трогал женщин. Он сохранял правила джентльмена. После нескольких стопок виски он выходил танцевать с Мимзи. Она была единственной, с кем ему было реально интересно. Ну... нельзя сказать, что ему было с ней интересно. Он просто воспринимал её по-другому. После весёлой ночи он возвращался домой и спал как убитый. Не раздеваясь и даже не переодеваясь. Он просто падал на кровать и вырубался уже в собственных четырёх стенах. Так и проходили его дни. Один и тот же сценарий повторялся, от чего Аластору становилось скучно, и это не приносило былого кайфа. В такие дни он убивал быстро, без особой жести. Просто вонзал нож несколько раз или перерезал горло. Он не считал это за пытку. Считал, что жертвам повезло — у него просто был такой день Редко, но бывало — у Аластора появлялась особая цель. Не просто очередное тело, а личность, которая цепляла его ум. Таких он не убивал сразу. С ними он играл. Обычно он разбирался с жертвами быстро, без лишних церемоний. Но если кто-то его по-настоящему заинтересовывал, тот получал отсрочку. Иногда на неделю, иногда — на несколько месяцев. Он наблюдал, изучал, давал ложную надежду. Это был его особый вид развлечения, пока не наступала скука. Переступать черту в год он не позволял. Никто не задерживался дольше. После работы Аластор решил сегодня не тащиться в клуб, а остаться дома, слушая джаз в тишине. Но на пути к своему дому он стал свидетелем сцены: прямо перед ним почти пробегает человек, спотыкается и падает плашмя на землю. Сначала Аластор подумал, что это женщина — силуэт в темноте обманчив. Но, присмотревшись, он разглядел короткую стрижку и резкие, мужские черты лица. — Блять... — прохрипел незнакомец, пытаясь подняться. Аластор автоматически протянул руку, чтобы помочь ему встать. В его голове уже мелькнул холодный, методичный план: как он будет разбирать это тело на части, медленно и смакуя каждый момент. Его взгляд упал на кошелёк, выпавший из кармана мужчины. Аластор поднял и его, протянув владельцу вместе с рукой помощи. Незнакомец оказался блондином с золотистыми, почти светящимися в темноте волосами, невысокого роста и одетым в безупречный белый смокинг. Такого пафосного типа в Новом Орлеане встретишь не каждый день. — Не ушиблись, сэр? — вежливо осведомился Аластор, вручая кошелёк. Мужчина тихо матерился себе под нос, отряхивая пыль с дорогой ткани. — А? Нет... Всё в порядке, спасибо за помощь, — пробормотал он, отвлечённо глянув на свои часы. — Не часто в нашей округе можно встретить столь... респектабельную особу. Осмелюсь поинтересоваться, какими судьбами? — Аластор поправил очки, одарив незнакомца самой безупречно улыбкой. — Я здесь проездом, по работе. Езжу по штатам, занимаюсь торговлей, — ответил мужчина, вновь поправляя пиджак. Он уже собрался уходить, но Аластор снова вклинился. — О, понимаю. Должно быть, вы человек весьма искушённый. Можно узнать, как к вам обращаться? — Аластор был почти уверен, что после такого допроса незнакомец просто развернётся и уйдёт. Но тот ответил. Чётко и спокойно. — Люцифер. — Мужчина посмотрел на Аластора прямым, неприкрытым взглядом. — Благодарю за помощь. Мне пора. Он кивнул, легким взмахом руки прервал разговор и, развернувшись, быстро зашагал прочь, вскоре растворившись в тени между домами. Аластор стоял неподвижно. Редко кто цеплял его по-настоящему. А этот... этот выглядел как драгоценность в груде мусора. В голове чётко пробежала мысль: "Хочу увидеть, как в его глазах погаснет весь этот свет". Желание было острым и ясным. Его зрачки расширились, впитывая темноту. Он не сводил взгляда с того места, где исчез Люцифер, будто уже видел его на коленях. Краем глаза Аластор заметил на земле маленький прямоугольник — там, где только что лежал кошелек. Он наклонился и поднял белую визитную карточку. На ней чётким шрифтом были выведены "Люцифер Морнингстар" и номер телефона. Тихий, едва слышный смешок вырвался из его груди.

— Ох, кажется, это будет проще, чем я ожидал, — прошептал он, и его улыбка растянулась до ушей, становясь всё шире и безумнее. Он смотрел вдаль, сжимая в пальцах карточку, будто ключ от долгожданной охоты.