Все решает шоу.

Блядский день. Из-за этого навязчивого ублюдка весь тот старый хлам, который Люцифер годами заталкивал в самый тёмный угол сознания, полез наружу. Он снова провалился в это отчаяние, липкое и знакомое.

Люцифер всегда был и останется человеком эмоций. Под всей этой броней из цинизма и дорогих костюмов бьётся всё то же уязвимое сердце. И тот груз, который он тащит на себе все эти десять лет, — он не исчез. Он просто врос в плечи, стал частью скелета. Казалось бы, десять лет. Ебучих десять лет! Пора бы уже стряхнуть прах с ног, забыть всё как страшный сон и начать с чистого листа. Найти новую любовь, новую семью, жить припеваючи на свои миллионы. Но Люцифер — не такой. Для него прошлое — не пыльный архив. Это открытая рана, которая ноет при каждом воспоминании. Он не может просто "начать заново", потому что "заново" для него значит — предать ту любовь, того ребёнка и того самого себя, который когда-то уехал на поезде и не сумел вернуться вовремя. Он обречён носить этот груз до конца. И этот чёртов радиоведущий только что напомнил ему, насколько этот груз тяжёл. Люцифер тяжело выдохнул, и его взгляд, полный усталости и какой-то старой, застарелой боли, упал на тот самый листочек с номером. Бумажка лежала на столе. Он боялся. Не за себя, а за тех, кого уже не было рядом очень, очень давно. Кого он потерял из-за своей слепой гонки. Этот навязчивый тип пах угрозой, и Люцифер чувствовал это нутром. Его опасения были не пустым страхом. Если бы он знал, кто на самом деле этот "вежливый джентльмен"... если бы он видел хоть тень того, на что тот способен... он бы сжёг эту бумажку, не задумываясь. Но он не знал. Поэтому разрывался. Логика кричала: выбрось, забудь, ни шагу навстречу. Инстинкт самосохранения и остатки здравого смысла твердили то же самое. Но под этой логикой бушевало другое. Буря из вины, одиночества и той самой безысходности, что не отпускала его все эти годы. Что, если это шанс? Что, если это какая-то извращённая расплата или, наоборот, выход? Мысли путались, страх за призраков прошлого боролся с ледяным любопытством и странным, тягучим предчувствием, что от этого звонка уже никуда не деться. Он сжал листок в кулаке, не в силах ни выбросить его, ни набрать номер. — Почему, Люцифер... — пронеслось в его голове, тихо и ядовито. — Почему ты такой жалкий?... Он с силой дал себе пощёчину. Резкий хлопок оглушительно прозвучал в тишине кабинета, а следом и острая, обжигающая боль в щеке. Это помогло. Мир на секунду прояснился, туман отчаяния рассеялся, сменившись холодной ясностью. Он ещё раз покрутил злосчастную бумажку в пальцах, словно взвешивая на весах судьбы. Потом провёл ладонью по лицу, смахивая усталость и остатки слабости. Глубоко, с усилием выдохнул, будто выталкивая из себя последние сомнения. Решение было принято. Он встал и твёрдым шагом подошёл к тяжёлому телефонному аппарату. Его пальцы легли на диск. Теперь уже не было паники, только холодная, отчаянная решимость посмотреть своему страху в лицо. — Слушаю, — раздалось с другого конца провода. Голос был гладким, как шёлк, но в нём чувствовалась стальная пружина. Люцифер невольно вздрогнул, услышав этот тембр, который уже успел запомнить. Он снова выдохнул, собирая остатки самообладания в кулак. Представляться не было смысла — этот ублюдок и так всё понял. — В семь вечера. В баре напротив моего офиса, — выпалил Люцифер на одном дыхании, даже не поздоровавшись. Его голос звучал глухо, с привкусом отчаяния и усталости от всего этого дерьма. На том конце провода повисла короткая пауза, а затем тихий, довольный смешок: — Договорились. Короткий щелчок — и в трубке загудели гудки. Люцифер медленно опустил руку, глядя на аппарат так, будто тот был заряженной змеёй. Игра началась, и обратного пути уже не было. *** Люцифер пришёл заранее — минут за десять до назначенного времени. Не раздумывая, он махнул бармену и заказал стакан виски. Осушил его практически залпом, обжигая горло. В голове мешались образы. Лилит, уходящая в утренний туман. Чарли, её горячий лоб под его губами. И рядом с этим — навязчивая улыбка того типа с радио-голосом. Мысли пульсировали в висках, не давая покоя. Он закрыл глаза ладонями, пытаясь хоть на секунду отгородиться от этого ада. Он не заметил, как прошло время. Просто вдруг почувствовал лёгкое движение напротив и понял — кто-то сел за его стол. — Добрый вечер. Вы какой-то поникший, — раздался тот самый гладкий, насмешливый голос. — Что-то случилось? Просветите меня! Люцифер отдёрнул ладони от лица. Перед ним сидел Аластор. Каштановые кудри были аккуратно уложены и расчёсаны, карие глаза блестели в тусклом свете бара. Он медленно снял очки и начал протирать их, дыша на стёкла. — Не твоего ума дело, — огрызнулся Люцифер, сверля его взглядом. Аластор лишь шире улыбнулся, надевая очки обратно. — Ладно, — Люцифер выдохнул, пытаясь вернуть контроль. — Перейдём к разговору. Что. Ты. Хочешь. От. Меня? — Он чеканил каждое слово, вбивая их между ними, как гвозди. — Ох, давайте не будем начинать столь долгожданный разговор с грубости, — Аластор с лёгкой, почти небрежной улыбкой махнул рукой бармену. — Принесите два стакана виски, пожалуйста! Люцифер скользнул взглядом по его профилю, по этой дурацкой самодовольной ухмылке и тут же отвернулся, демонстративно уставившись в окно. Ему хотелось встать и уйти. Но призраки прошлого, держали его на этом стуле крепче любых цепей. — Как давно вы в Новом Орлеане? — голос Аластора прозвучал ровно, но взгляд, который он опустил прямо на Люцифера, был тяжёлым и изучающим. Люцифер внутренне сжался. Его раздирало желание послать этого типа куда подальше, но страх за тех, кого он уже однажды потерял, оказался сильнее. Он сцепил зубы и ответил, стараясь, чтобы голос звучал ровно: — Зачем тебе эта информация? Я предпочту оставить её конфиденциальной. — Ну, как хотите, ваше дело, — пожал плечами Аластор, делая аккуратный глоток виски. Напиток ему принесла полноватая чернокожая официантка, которую он одарил ослепительной, вежливой улыбкой и коротким "благодарю". Как только она отошла, он снова перевёл взгляд на Люцифера. Тот сидел напротив и смотрел на него с плохо скрываемым лицемерием — смесью брезгливости, страха и напряжённого любопытства. — Что? — Аластор слегка наклонил голову, его улыбка стала чуть шире. — Не нравится компания? Или, может, боитесь, что я вас укушу? — Как смешно. Я прям падаю со смеху, — Люцифер даже не пытался скрыть сарказм. Его голос сочился ядом, а взгляд говорил яснее всяких слов. Аластор допил свой виски, не реагируя на выпад. Он только медленно вздохнул, а затем выдохнул так тяжело и глубоко, будто выдувал из лёгких весь накопившийся за день геморрой. Его взгляд скользнул по столу и остановился на полном стакане Люцифера. — Почему вы не пьёте? — он слегка наклонил голову набок, изображая искреннее любопытство. — Разве вы не хотите расслабиться? — Не люблю виски, — протянул Люцифер, отодвигая стакан подальше. — Но до моего прихода вы же выхлебали целый стакан? — Аластор подпёр голову ладонью и уставился на него своим немигающим, изучающим взглядом. Люцифер дёрнулся, как от удара. — Как ты... агрх! Неважно! — прорычал он, схватил стакан и залпом опрокинул в себя виски, даже не почувствовав вкуса. Жидкость обожгла горло, но он только сильнее сжал зубы. Поставив пустую посудину на стол с глухим стуком, он зло уставился на Аластора. — Доволен? — Более чем, — растянул слова Аластор, и его улыбка стала ещё шире. Он поднял руку, привлекая внимание официантки. — Счёт, пожалуйста! Я оплачу. Люцифер дёрнулся, собираясь возразить, но Аластор жестом остановил его. — Не беспокойтесь. Считайте это... жестом доброй воли. — Для меня это копейки! — Люцифер сверкнул глазами, его голос звенел от оскорблённой гордости. — Меня это знатно оскорбило! — Очень жаль, что вы считаете за оскорбление простой жест доброжелательности, — спокойно, даже с какой-то ленцой протянул Аластор, поднимаясь из-за стола. Его движения были плавными, но уверенными. Не успел Люцифер опомниться, как его руку сжали тёплые, но неожиданно сильные пальцы. Аластор буквально поволок его к выходу, не спрашивая согласия. — Куда ты меня, блять, тащишь?! — Люцифер дёрнулся, в голове уже созревал план пнуть этого нахала так, чтобы тот забыл, как ходить. — Думаю, это не лучшее место для дружеской беседы, — Аластор даже не обернулся, просто толкнул его бедром, подталкивая к двери. — Я знаю одно замечательное местечко. Пойдёмте, не пожалеете. — Когда это мы успели стать друзьями? — Люцифер скосил на него взгляд, полный всё того же раздражения, но уже чуть приправленного усталостью. Его руку всё ещё сжимали, и вырываться не хотелось — сил не было. — Ещё не поздно всё исправить! — весело, почти игриво отозвался Аластор, даже не сбавляя шага. Его голос сочился оптимизмом, который в данной ситуации выглядел пугающе неуместно. Люцифер только глубоко вздохнул, но ничего не ответил. Возражать не стал. В конце концов, делать ему всё равно нечего. А возвращаться или давить тоску в баре одному — без разницы. Тем более, он почти убедил себя, что Аластор не собирается причинять ему вреда. Почти. *** — Что это за место? — Люцифер замер на пороге, его глаза быстро обшаривали помещение. Он был искренне удивлён — как он, человек, который знает в этом городе каждый приличный угол, мог пропустить такое? — Это место больше подходит вашему статусу, не находите? — Аластор с лёгкой усмешкой наблюдал за его реакцией, опустив взгляд на ошеломлённого спутника. Клуб был безупречен. Золотистые стены переливались в мягком свете, тяжёлые красные шторы обрамляли высокие окна, создавая атмосферу старого богатства и роскоши. Посетители двигались плавно, с чувством собственного достоинства. Мужчины — в безупречно сидящих рубашках и пиджаках, женщины — в длинных, струящихся платьях, которые стоили целое состояние. Люцифер давно не видел такого. Обычно Новый Орлеан встречал его серостью и одинаковостью — дешёвые пиджаки, простые платья, люди, сливающиеся в безликую массу. А здесь... здесь он вдруг почувствовал себя на своём месте. И это пугало почти так же, как и сам Аластор. — Аластор, дорогуша, какими судьбами? — женщина, элегантная, в глубоком изумрудном платье, шла под руку со своим спутником — солидным мужчиной с сединой на висках. — Ты же обычно не ходишь сюда после работы. Аластор шагнул вперёд, с почтительной грацией взял её протянутую руку и легко поцеловал тыльную сторону ладони. Затем так же учтиво пожал руку мужчине, его улыбка стала шире и теплее. — Сегодня я позволил себе небольшую вольность, — его голос звучал бархатно, почти по-свойски. — Решил взять выходной. Да и как не показать своему другу настоящую роскошь Нового Орлеана? Он обернулся и бросил короткий взгляд на Люцифера, стоявшего чуть поодаль. — Ох, это Люцифер? — лицо женщины вытянулось от удивления, в глазах мелькнуло искреннее изумление. — Вот уж не ожидала увидеть вас в этом заведении. Люцифер на секунду растерялся, но быстро взял себя в руки. Он шагнул вперёд, копируя жест Аластора — аккуратно взял руку женщины, слегка склонился и поцеловал её. Затем так же вежливо, с достоинством, пожал руку мужчине. — Как вам уже сказал мой... — он запнулся, бросив быстрый взгляд на Аластора, — спутник. Он решил показать мне знатную сторону вашего замечательного города. Его голос звучал ровно, но внутри всё ещё бурлило недоумение от того, куда его затащили и с кем он тут раскланивается. Женщина мягко улыбнулась и сделала плавный жест рукой, словно говоря: весь клуб в вашем распоряжении. Люцифер вежливо кивнул в ответ, проводив пару взглядом, а затем повернулся к Аластору. — Кто эта роскошная пара? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал как можно небрежнее. Любопытство всё же взяло верх. — Оо, — протянул Аластор, его глаза блеснули за стёклами очков. — Это семья Дэвис. Очень влиятельные люди. Он сделал паузу, наслаждаясь моментом, и продолжил, понизив голос до доверительного шёпота: — Тут вообще много влиятельных людей. Так что советую быть осторожнее. Если кто-то посчитает вашу грубость оскорблением... — он издал тихий смешок, — кто знает, может, ночью к вам и правда проберётся какой-нибудь киллер. Аластор рассмеялся — легко, будто рассказал отличную шутку. Но Люциферу было не до смеха. Он лишь плотнее сжал губы, остро ощущая, в какую ловушку его затащили.