Все решает шоу.

Этот вечер выдался на редкость насыщенным. Люцифер перезнакомился чуть ли не со всеми постоянными посетителями клуба — теми самыми влиятельными людьми, о которых предупреждал Аластор. Но главное — он узнал кое-что и о самом спутнике. Например, то, что Аластор — известнейший радиоведущий во всей Луизиане. Эту информацию он случайно выудил из разговора, когда Аластор обсуждал с одной важной дамой свои эфиры. Люцифер тогда лишь хмыкнул про себя: "Ну надо же, голосок с утра пораньше". А ещё он выяснил, что этот тип обожает джамбалайю. Причём не как-нибудь, а со знанием дела. Один из местных шеф-поваров, едва завидев Аластора, чуть ли не силком усадил их за столик и лично принёс огромную тарелку дымящегося, невероятно ароматного блюда. Аластор с явным удовольствием принялся за еду, и Люцифер поймал себя на мысли, что впервые видит на этом лице что-то похожее на искреннюю, почти детскую радость. — Не хочу это говорить, — Люцифер сделал глоток виски, криво усмехнувшись, — но ты и вправду... интересный человек. Прозвучало это так, будто он признавался в чём-то постыдном. — Очень признателен, — Аластор плавно поставил бокал на стол, его губы тронула довольная улыбка. — Вы тоже личность не простая. Мне бы хотелось узнать вас получше. — Всему своё время, — оборвал его Люцифер, поднимая ладонь. Он уже собрался сделать ещё глоток, как вдруг замер. — Ты, как никак, знаешь мой номер... — Он медленно опустил стакан, и в его глазах снова вспыхнули знакомые искры гнева. — А кстати, как ты, блять, нашёл его? Да ещё и рабочий?! — Ох, не кипишуйте раньше времени, — Аластор зажмурился и лениво взмахнул рукой, будто отгонял муху. — Уверяю вас, никакого криминала. Вы так торопились в тот вечер, что вместе с кошельком обронили и визитку. Я просто... позаботился о том, чтобы она не завалялась под чьим-нибудь столом. Люцифер заметно расслабился. Напряжение в плечах спало, и он чуть склонил голову набок, сверля Аластора взглядом. Вопросов в голове крутилось ещё много, но один из них вырвался сам собой: — А зачем тебе вообще понадобилось звонить? — он усмехнулся, в его голосе скользнула язвительная нотка. — Неужели я удостоился чести стать целью самого знаменитого голоса Луизианы? — А что, если и так? — Аластор чуть склонил голову набок, опираясь на руку, и его улыбка стала ещё шире, почти хищной. — Не вижу в этом ничего особенного. Люцифер поперхнулся виски. Напиток едва не пошёл носом, он закашлялся, вытирая губы тыльной стороной ладони, и уставился на Аластора круглыми, как у совы, глазами. Секунд тридцать он просто сверлил его взглядом, переваривая услышанное. А потом выдал прямо, без подготовки: — Ты... гей, что ли? Аластор дёрнулся, словно его ударили током. Улыбка на лице осталась, но теперь она выглядела неестественно, приклеенной. Глаза расширились — в них читалось такое искреннее замешательство, будто Люцифер спросил его, не летал ли он на Луну. — Что простите? — переспросил он, моргнув. Повисла неловкая пауза, за которую Аластор, кажется, перезагружался. А потом он резко выдохнул и заговорил, возвращая себе привычный тон: — Нет! Я имел в виду совсем не романтический интерес! А дружеский! Что у вас вообще в голове творится? Люцифер расхохотался так громко и заразительно, что несколько человек за соседними столиками обернулись. Парочка недовольных взглядов скользнула по их компании, но, не найдя ничего интересного, все быстро вернулись к своим разговорам. Люцифер же не мог остановиться. Он с силой ударил кулаком по столу — так, что бокалы жалобно звякнули — и засмеялся ещё громче, запрокинув голову. — Ты... ХАХА! — выдавил он сквозь смех, вытирая выступившие слёзы. — Прости, просто... ХАХАХАХА! Лицо у тебя было! — Он снова зашёлся смехом, сотрясаясь всем телом. Аластор недовольно поджал губы и демонстративно отвернулся, разглядывая узор на шторе. — И что смешного? — выдавил он, стараясь, чтобы тон звучал максимально холодно. — Не вижу в этом ничего радостного! Уж простите, но ваша голова работает явно не в том ключе! Люцифер, всё ещё всхлипывая от смеха, попытался взять себя в руки, но стоило ему взглянуть на обиженное лицо Аластора, как новый приступ хохота накрыл его с головой. После нескольких безуспешных попыток Люцифер наконец-то справился с собой. Смех стих, сменившись редкими всхлипами и довольной улыбкой, которая никак не хотела сползать с лица. Аластор, всё ещё сохранявший остатки обиженного вида, предложил пересесть ближе к сцене — там вот-вот должен был начаться концерт, который он, по его словам, не собирался пропускать. Они устроились за столиком у самой сцены, и Аластор, чуть повернув голову к Люциферу, вновь включил режим любопытного собеседника. — Вы, кстати, слишком весёлый для того, кто в баре чуть ли не умирал от горя, — заметил он, в его голосе сквозило неподдельное любопытство. — Не просветите ли меня? Что за горе с вами приключилось? Люцифер окатил его таким взглядом, что даже Аластор на секунду притих. По всей его позе, по напряжённым плечам и поджатым губам читалось одно: он не собирается ничего рассказывать. Тем более человеку, которого знает от силы пару дней. — Ещё чего, — Люцифер демонстративно прикрыл глаза и закинул ногу на ногу, всем видом показывая, что разговор окончен. — Я не настолько с тобой близок, чтобы доверять тебе такую личную информацию. В его голосе звенела сталь, но где-то глубоко, под этой бронёй, пряталась знакомая боль. Та самая, которую он безуспешно пытался залить виски всего пару часов назад. Несмотря на то, что где-то в глубине души Люцифер отчаянно хотел выговориться, сбросить этот десятилетний груз хоть кому-то, он не поддался слабости. Он молча отодвинул просьбу Аластора в сторону и уставился на сцену, где мужчина в идеальном смокинге объявлял следующих исполнителей. Концерт, кстати, оказался чертовски хорош. Джаз лился мягко, обволакивающе, сменяясь то зажигательными танцевальными ритмами, то пронзительно красивыми, грустными мелодиями. Пары одна за другой покидали свои места и выходили в центр зала, начиная кружиться в медленных танцах. Люцифер смотрел на них и невольно представлял другое. Другие руки на своих плечах. Другое платье, развевающееся в такт музыке. Бордовое. Он видел перед собой Лилит, её улыбку, её глаза, и как они кружатся вдвоём под эту грустную, тягучую мелодию. Сердце сжалось в привычный, но от этого не менее болезненный спазм. Он моргнул, прогоняя видение, и уставился в свой стакан. — Всё в порядке? Вам нездоровится? — Аластор изобразил на лице подобие беспокойства, хотя в глазах его скорее читалось любопытство, чем искренняя тревога. — Да, вполне, — отрезал Люцифер, залпом допивая очередной стакан. Алкоголь уже неприятно жёг пищевод, но он не чувствовал этого. Голову словно сдавило тисками — то ли от выпитого, то ли от воспоминаний, нахлынувших под эту чёртову музыку. Всё вокруг поплыло, закружилось, как старая карусель. — Мне нужно в уборную. Скажи, как дойти. Он попытался встать, но мир качнулся сильнее. — Давайте я вас лучше отведу, — Аластор поднялся и сделал приглашающий жест рукой, предлагая следовать за ним. В голове Аластора тут же вспыхнула яркая, чёткая картинка. Достало. До чёртиков надоело изображать из себя заботливого приятеля. План созрел мгновенно, пока они шли через зал.

1...довести до туалета. Желательно до самого дальнего, куда редко заглядывают.

2...дождаться момента, когда Люцифер повернётся спиной или наклонится над раковиной.

3...найти что-нибудь тяжёлое. Подойдёт всё — от металлической пепельницы до куска трубы, если повезёт. И врезать со всей дури по затылку.

Аластор улыбнулся своим мыслям. Идеально. Быстро, чисто, и никакого морального удовлетворения этому зазнавшемуся торгашу. — Кстати, Ал... — Люцифер запнулся, его язык слегка заплетался. — Эм... тебя же можно так называть? А то язык не поворачивается каждый раз целиком. Аластор внутренне заскрежетал зубами. "Ал". Сокращение, которое он терпеть не мог. Но он заставил себя мягко улыбнуться: — Конечно, можете. — Так... чего я спросить хотел... — Люцифер продолжал, не замечая его напряжения. — Я действительно выгляжу жалко, когда думаю о... — он резко осёкся, понимая, что едва не произнёс имя. — о.. своих проблемах? Он поднял на Аластора мутный, пьяный взгляд, в котором плескалась странная смесь уязвимости и вызова. Будто спрашивал, но одновременно боялся услышать ответ. План Аластора на секунду дал сбой. Он смотрел в эти глаза — полные боли, которую не могла скрыть никакая выпивка, — и что-то внутри него дрогнуло. Всего на миг. Но дрогнуло. Он быстро подавил это чувство, но рука, уже готовая схватить что-то тяжёлое, на секунду замерла. — По вам это видно, — начал Аластор, старательно изображая человечность. — Но поверьте, думать о проблемах — это не выглядеть жалко. Так что можете спокойно страдать, не думая о том, что скажет общество. Он поморщился про себя. Слова вышли слишком правильными, слишком сладкими. Но, к своему удивлению, он понял, что в последней фразе сказал правду. Обществу действительно должно быть всё равно. Он знал это лучше других. Они зашли в туалет. Люцифер, пошатываясь, подошёл к раковине и вцепился в её края. В зеркале отразилось его лицо — бледное, почти белое, с тёмными кругами под глазами. Он потёр лицо ладонями, включил воду и наклонился, собираясь ополоснуться. Аластор стоял у него за спиной. Идеальный момент. Он уже схватил красный огнетушитель, стоявший у входа — увесистый, металлический, отличное орудие. Рука занеслась для удара, в голове уже звенел финальный аккорд... И тут дверь с грохотом распахнулась. Аластор молниеносно, с грацией кошки, опустил огнетушитель на пол и пнул его ногой под раковину, прямо к ногам Люцифера. Когда вошедший мужчина удивлённо уставился на них, Аластор уже стоял, опершись спиной о стену, с невинным выражением лица. — Аластор! — мужчина радостно воскликнул, его лицо расплылось в широкой улыбке. Он буквально вцепился в руку Аластора, сжимая её в своих ладонях. — А я как раз вас ищу! — Михаил? — Аластор приподнял бровь, его улыбка осталась на месте, но в глазах мелькнуло раздражение. — Боюсь спросить, что ты здесь делаешь. Ты следил за мной? — О, что вы, что вы! — замахал руками Михаил. — Просто увидел вас в зале и решил подойти, но вы так быстро ушли... Решил проверить, всё ли в порядке. Он бросил быстрый взгляд на Люцифера, всё ещё висевшего над раковиной, и снова перевёл глаза на Аластора. В его взгляде читалось любопытство. — Как видишь, со мной всё хорошо, — Аластор перевёл взгляд на Люцифера, который всё ещё пытался прийти в себя. — Моему спутнику немного нездоровится. Люцифер, закончив умываться, вытер лицо бумажной салфеткой и удивлённо обернулся на голоса. В глазах всё ещё немного плыло, но алкогольный туман начал рассеиваться. Он смущённо улыбнулся незнакомцу: — Нет, что вы, со мной уже всё в порядке. Правда. Он поправил пиджак и бросил короткий взгляд на Аластора, в котором читался немой вопрос: "Это ещё кто?" — Ох... раз так, — Михаил сложил руки в умоляющем жесте, его глаза блестели от предвкушения, — не могли бы вы выступить с речью? Все очень хотят услышать вас! Аластор внутренне заскрежетал зубами. В его голове пронеслась яркая, сочная картина: как он берёт этот чёртов огнетушитель и с размаху вонзает его прямо в глотку этому навязчивому типу. Как хрустят кости, как тело оседает на пол... Это было бы прекрасно. Но внешне он остался невозмутим. Улыбка ни на миллиметр не дрогнула. — Конечно, с радостью, — выдохнул он, и в этом выдохе слышалась тяжесть всей его "добровольной" покорности. Он бросил короткий взгляд на Люцифера, который всё ещё приходил в себя, и, кажется, на секунду задумался — оставить его здесь одного или взять с собой. Но Михаил уже тянул его за руку к выходу. — Люцифер, всё в порядке? Идти можешь? — Аластор снова перевёл взгляд на него, и в его голосе на секунду мелькнуло что-то похожее на искреннюю заботу. Или просто хорошую актёрскую игру. — Да, думаю, уже всё в порядке, — Люцифер ещё раз глянул в зеркало, провёл пальцами по осунувшемуся лицу и, слегка пошатываясь, направился к Аластору. — Тогда пошлите, — Аластор широко улыбнулся, блеснув идеальными зубами. — Услышите меня как самого известного голоса Нового Орлеана. Он подхватил Люцифера под руку, и они втроём — Аластор, пошатывающийся Люцифер и сияющий Михаил — направились обратно в главный зал, где их уже ждала публика и, судя по всему, готовилась сцена для выступления. Придя в холл, Аластор аккуратно усадил Люцифера за столик неподалёку от сцены. Каждым своим движением он транслировал усталость и полное отсутствие желания выступать, но люди вокруг видели только его неизменную широкую улыбку и принимали это за знак расположения. Едва его заметили, в зале раздались аплодисменты. Михаил, не теряя ни секунды, взлетел на сцену и заорал в микрофон с энтузиазмом циркового зазывалы: — Наш всеми любимый Аластор выступит для нас с речью! Встречайте! Зал взорвался овациями. Аластор, продолжая улыбаться, медленно поднялся с места, бросив короткий взгляд на Люцифера, и направился к сцене, внутренне проклиная всю эту ситуацию и этого приставучего Михаила в особенности. — Мои дорогие слушатели! — начал Аластор, выйдя на сцену, и его голос мгновенно приобрёл ту самую бархатистую, обволакивающую интонацию, которую так любили в эфире. — Очень рад, что сегодня могу выступить специально для вас! Не передать словами, как я люблю это делать. Я очень люблю вас радовать! Люцифер, наблюдая за этой трансформацией со своего места, поморщился. Он видел это насквозь — маска, надетая на лицо, идеальная, отполированная годами фальшивка. Аластора затащили на эту сцену силком, и каждый его жест кричал об этом, но публика, ослеплённая обожанием, ничего не замечала. Следующие минуты речи слились для Люцифера в сплошное "бла-бла-бла" . "Я вас очень люблю" , "Ждал этого момента" , "Вы — моя вторая семья" — всё это пролетало мимо ушей, пока... — Спойте для нас! — выкрикнул кто-то из зала. Идея мгновенно подхватили. Из каждого угла, из-за каждого столика понеслось: "Спойте! Спойте! Спойте!" Аластор замер на сцене. Его улыбка на долю секунды дрогнула. — Мои дорогие, боюсь, я... — начал было он, но тут же осёкся. Отказаться сейчас — значило разрушить образ. Потерять лица. Его глаза на мгновение потемнели, но уже в следующую секунду он расслабил плечи и театрально вздохнул в микрофон. — Ох, так уж и быть. Для вас — всё что угодно. Слова песни лились, едва касаясь слуха, но Люцифер вдруг поймал себя на том, что вслушивается. Язык был незнаком — то ли испанский, то ли итальянский, с лёгким французским акцентом... Да какая, к чёрту, разница! Голос Аластора звучал так, что мурашки бежали по коже. Нежно, глубоко, пронзительно. Теперь Люцифер понимал, почему толпа так молила его спеть.

— Parlez-moi d'amour,

Redites-moi des choses tendres,

Votre beau discours...

Аластор опустил взгляд. Прямо на Люцифера. Тот сидел с широко распахнутыми глазами, забыв, как дышать.

— Mon cœur n'est pas las de l'entendre,

Pourvu que toujours

Vous répétiez ces mots suprêmes...

Аластор медленно шёл по сцене, одаривая зал своей фирменной улыбкой, но взгляд его каждый раз возвращался к одному и тому же столику. К одному и тому же мужчине, застывшему с бокалом в руке. — Je vous aime... Последние слова прозвучали иначе. В них будто вложили что-то настоящее. Душу. Боль. Что-то, чего Аластор никогда не позволял себе показывать. Люцифер вздрогнул, словно его ударило током. Бокал дрогнул в руке. Закончив песню, Аластор изящно поклонился, и в ту же секунду в него полетели букеты — два, три, четыре. Он ловко поймал пару из них, остальные упали к ногам. На лице застыла вежливая улыбка, но Люцифер, наблюдавший за ним, видел: ни грамма радости. Просто принятие неизбежного. Поблагодарив слушателей коротким кивком, Аластор спустился со сцены и тяжело плюхнулся на своё место рядом с Люцифером. — Не часто мне выпадает возможность петь, — он взял свой бокал и сделал большой глоток, почти залпом. — Лучше бы попросили сыграть на фортепиано. Я это люблю куда больше. Люцифер поднял на него взгляд. Всё те же распахнутые глаза, полные какого-то нового, незнакомого доселе выражения. — Это... — голос Люцифера сел, он прочистил горло. — Это было великолепно. У меня даже слов нет. Как тебе это... даётся? Твой голос! Он просто... — Он запнулся и, не найдя нужных слов, снова уткнулся в свой стакан, делая глоток покрепче. Аластор поправил очки, скрывая лёгкое замешательство. — Очень признателен за вашу похвалу, — его голос звучал ровно, но где-то в глубине мелькнуло удивление. — Мне правда приятно это слышать. — Почему ты работаешь на радио, а не поёшь? — Люцифер отставил бокал и посмотрел на Аластора с искренним недоумением. — Тебе бы это пошло куда больше, чем какая-то скучная работа в эфирах. Аластор усмехнулся, но усмешка вышла странной — не злой, не саркастичной. Почти грустной. — Быть радиоведущим — лучшее, что могла дать мне жизнь, — тихо ответил он, глядя куда-то в сторону. — Особенно когда ты всеми обожаемый. В его голосе мелькнула странная нотка. То ли гордость, то ли... горечь. Люцифер не мог разобрать. Но что-то подсказывало ему: за этой фразой скрывается больше, чем просто любовь к профессии. *** В клубе они просидели ещё половину ночи. Аластор, уже изрядно подвыпивший, вышел в центр зала и закружился в танце с Мимзи — той самой женщиной, которую он представил как "свою знакомую". Хотя, глядя на них со стороны, Люцифер с трудом верил в это определение. Они двигались слишком слаженно, слишком легко, как пара, прожившая вместе не один год. Она смеялась его шуткам, он кружил её в такт музыке, и в какой-то момент Люцифер поймал себя на мысли, что они похожи на старых добрых супругов. Он усмехнулся, глядя на эту идиллию, и сделал очередной глоток. Виски они с Аластором прикончили ещё пару часов назад, так что сейчас в бокале плескалось красное вино — терпкое, тягучее, совсем не то, к чему он привык, но тоже сносно. Голова уже не кружилась. Алкоголь притупил боль, но не убрал её совсем. Она просто спряталась глубже, затаилась, ожидая момента, когда он останется один. — Аластор! — Люцифер повысил голос, пытаясь перекричать музыку. — Ты, случаем, не заебался уже час без перерыва выплясывать? Аластор плавно перевёл взгляд с Мимзи на Люцифера. Его глаза блестели за стёклами очков, на щеках выступил лёгкий румянец, но улыбка оставалась всё такой же широкой и безупречной. — Нет, мой дорогой, — пропел он в ответ, чуть заплетающимся, но всё ещё бархатистым голосом. — Я ещё полон сил! И тут же вновь закружил Мимзи, которая заливисто смеялась, явно наслаждаясь его компанией. — Ты же пьяный в хлам! — не унимался Люцифер, чувствуя, как его собственное терпение подходит к концу. — Закругляйся, и разойдёмся! Аластор тяжело вздохнул, что-то тихо пробормотал Мимзи на прощание — та понимающе кивнула и чмокнула его в щёку, — и направился к столику. Его походка была ровнее, чем у Люцифера, но в глазах отчётливо читалось недовольство. — Ну и че с лицом? — Люцифер с трудом поднялся, опираясь на стол. — Будто ты сам не знаешь, что пора уже уходить! — Вы не знали, — процедил Аластор, отводя взгляд, — но я, бывало, целые ночи здесь отсиживал. Это было моё любимое место. Он помолчал секунду, затем махнул рукой в сторону выхода. — Пошлите уже. Хватит на сегодня впечатлений. Аластор и Люцифер вышли из клуба, и оба одновременно вдохнули прохладный ночной воздух. Пьяные, слегка пошатывающиеся, они стояли на пустынном тротуаре, и тишина после громкой музыки казалась почти оглушающей. — Где вы живёте? — нарушил молчание Аластор, поправляя очки. Люцифер медленно перевёл на него мутный взгляд. — Возле... твоей работы, кажется. Как там её... — Он наморщил лоб, пытаясь вспомнить название, но Аластор его перебил. — Ох, это очень далеко отсюда, — в его голосе мелькнуло притворное сочувствие. На самом деле в голове уже давно созрела мысль: затащить Люцифера к себе. Дома убийство будет гораздо легче и удобнее. Никаких случайных свидетелей. — Может, переночуете у меня? Люцифер задумался, его брови сошлись на переносице. — Я могу дойти до офиса, — возразил он без особой уверенности. — Оттуда меня довезут до дома. — И вы пойдёте ночью, пьяный, еле стоящий на ногах? — Аластор изобразил искреннюю тревогу. — Мало ли какой человек захочет вам навредить. Люцифер помолчал, переваривая его слова. В голове шумело, ноги гудели, и перспектива тащиться куда-то в ночь казалась всё менее привлекательной. — Ладно, — выдохнул он наконец. — Ты прав. Ночь уже, да и я не в состоянии здраво мыслить... Аластор широко улыбнулся, и в свете уличного фонаря эта улыбка показалась Люциферу почти тёплой. Он не видел того, что скрывалось за ней. — Отлично! Тогда идёмте. Это недалеко.

И они направились в сторону дома Аластора. Ночь только начиналась.