Весна моей осени

Так весну за весною

Сакуру в водах реки быстротечной

Буду я созерцать

И тянуться к цветущим ветвям,

рукава в поток окуная…

      Токийская весна тащила за собой не только сырые ветра с залива, пронизывающий холод в тени зданий, но и сладкий запах цветущей сакуры, который кружил голову сильнее любого саке.       Апрельский Токио в розовом тумане лепестков напоминал ожившую акварель. Лепестки невесомо касались плеч прохожих, путались в колёсах велосипедов и заставляли даже самых угрюмых клерков в Синдзюку поднимать глаза от экранов смартфонов.       Ким Тэхён не был угрюмым клерком. Обладатель той породы мужской красоты, что с годами становится всё притягательней, он сам ясно отдавал себе отчёт в своей привлекательности.              — Останови здесь, — негромко произнёс он, и водитель чёрного седана послушно припарковался у обочины за два квартала до флагманского магазина сети «ТЭйфория».       Его империя. Двенадцать магазинов в Токио, онлайн-платформа с годовым оборотом в три миллиарда иен, собственный лейбл для инди-исполнителей. И всё это начиналось с одной коробки дисков, привезённой из Сеула в рюкзаке.       Тэхён вышел из машины, поправил полы кашемирового пальто алого цвета и неспешно зашагал вперёд. Хотелось немного пройтись, почувствовать город, вдохнуть запах цветущей вишни.              Сегодня был день релиза новой лимитированной коллекции футболок от недавно взлетевшей на вершины чартов девчачьей группы, и его детище — гибрид кей-поп стора и концептуального кафе — должно было гудеть, как потревоженный улей.       Он вошёл внутрь инкогнито, просто очередной солидный господин, заглянувший за подарком для племянницы — так, по крайней мере, могли подумать окружающие. И продавцы, и даже менеджеры: он не светил своим лицом в медиа, и его вполне устраивало, что младший персонал не в курсе, что к ним периодически заглядывает самый главный босс.       Внутри пахло карамельным латте и особым, ни с чем не сравнимым запахом фотобуков, новых релизов и столь желанного каждому фанату мерча.       Тэхён медленно прохаживался между стеллажами практически пустующей сейчас секции сольных альбомов, наслаждаясь восторженным хаосом, звуки которого неслись из соседнего отдела. Приятный такой хаос, который приносил ему миллионы.       Перед стеллажом с прошлогодними альбомами стоял молодой парень. Стоял так, будто решал задачу тысячелетия: ноги на ширине плеч, голову слегка наклонил к плечу, руки в карманах оверсайз худи цвета лаванды, с заячьими ушками на капюшоне.       Тэхён остановился в трёх метрах, не желая спугнуть очарование.       Тот переминался с ноги на ногу. Глубоко вздохнув, сперва взял в руки левую версию альбома — в нежно-розовой обложке. Подержал, погладил пальцами — длинными, изящными, с парой серебряных колец — корешок. Потом поставил на место и взял правую — в тёмно-синей с серебром. Зажмурился. Открыл. Снова посмотрел на розовую.       И всё это время он что-то тихо бормотал себе под нос, покусывая нижнюю губу.       Тэхён замер, наблюдая. В манге об этом написали бы: «Вокруг него сгустилась меланхолия». Парень достал из кармана телефон, что-то быстро посчитал, вздохнул так тяжело, будто на его плечах лежала судьба всей Японии, и медленно начал ставить альбом обратно на полку.       Тэхён сократил расстояние между ними и встал чуть сбоку, так, чтобы парень почувствовал его присутствие, но не испугался.       — Вы знаете, — голос Тэхёна прозвучал низко, с едва уловимой хрипотцой, — в Токио говорят, что если сакура зацвела раньше срока, нужно совершать безумные поступки. Иначе удача отвернётся до следующего года.       Парень вздрогнул, плечи его напряглись. Он медленно повернул голову, и Тэхён на секунду забыл, как дышать. Огромные оленьи глаза, обрамлённые густыми ресницами, припухшие спело-малиновые губы, под нижней — крошка-родинка, а на щеке блестела малюсенькая наклейка в виде сердечка. Ну кто, скажите на милость, клеит наклейки на лицо, выйдя из детсадовского возраста?!       А ещё этот мальчик выглядел так, будто его нарисовали тушью на самом дорогом шёлке.       — О… простите? — он растерянно моргнул. — Вы что-то сказали?       — Я сказал, что этот альбом очень плохо смотрится на полке, — Тэхён плавно протянул руку и снова взял диск, который парень только что поставил на место. — Но он будет идеально смотреться в ваших руках.       — Я… я просто… — парень густо покраснел, и румянец, разлившийся по скулам, усилил и без того оказанный этой прелестью на Тэхёна эффект. — На самом деле, мне не очень-то и хотелось. То есть… хотелось, но не сегодня, — он опустил глаза и тяжело вздохнул. — Ладно. Вряд ли вы меня поймёте, но… Вообще-то проблема не в выборе. Я знаю, какой хочу. Где фотосет в чёрных костюмах, — он виновато и робко улыбнулся. — Но он стоит восемь тысяч иен, а у меня… Только пять. До зарплаты ещё три дня…       — Да уж, врать у вас получается гораздо хуже, чем выглядеть красивым, — Тэхён позволил себе лёгкую усмешку. — У меня сегодня удачный день. Заключил очень выгодную сделку. Позволите мне отпраздновать это, став вашим… скажем так, спонсором весеннего настроения?       Он вытащил из зажима для денег купюру и ловко вложил её прямо под обложку альбома, который всё ещё держал в руках.       — Нет-нет, что вы! — парень замотал головой, отступая на шаг. — Я не могу взять деньги у незнакомого мужчины. Это… это неправильно.       — Тогда давайте сделаем это правильным, — Тэхён сделал шаг вперёд, вторгаясь в чужое личное пространство без особых угрызений совести. И в этом пространстве он учуял нотки шоколадного запаха. Боже, храни выдержку зрелого мужчины, когда этот мальчишка ещё и пахнет так сладко! — Меня зовут Тэхён, и я не даю вам деньги, а дарю этот альбом в обмен на чашку кофе в вашем обществе в соседнем зале. Вы расскажете, почему этот альбом так важен, а я сделаю вид, что мне снова двадцать и у меня нет других забот, кроме как ждать камбэка любимой группы. Идёт?       Оленьи глаза с тоской посмотрели на альбом, потом снова вернулись к лицу Тэхёна. Вроде как не похож тот на «папика», который ищет развлечений, но кто знает, на кого должны быть похожи «папики»? И от него так веяло силой, спокойной уверенностью и… чем-то ещё, от чего мурашки на спине решили станцевать джигу…       — Чонгук, — наконец решился парень и тихо переспросил: — Только кофе?       — И десерт, — добавил Тэхён, уже зная, что победил. — Я слышал, здесь подают неплохие моти с матча.       — Это… это же не свидание? — на всякий случай уточнил Чонгук ещё раз севшим на полтона голосом.       Тэхён поднял ладони в примирительном жесте.       — Никакого свидания. Просто разговор. — он сделал паузу, глядя Чонгуку прямо в глаза. — Мне интересно, почему от вас пахнет шоколадом.              Тот замер и как будто не дышал.       — Вы странный, — выдохнул наконец. — Очень странный. И слишком хорошо одетый для того, чтобы просто так тратить время на незнакомца в худи с ушами.       — Уши вам идут, зайка, — невозмутимо ответил Тэхён, и настоящие уши Чонгука вспыхнули нежно-розовым. — Так что скажете? Кофе. Двадцать минут. И альбом ваш. Без всяких обязательств.       — Ладно. Но только кофе. И я потом отработаю! Честно. Могу десерт принести из кондитерской, это рядом, я там…       — Успеется, — перебил Тэхён. — Сначала альбом. Потом кофе. Потом — ваши потрясающие десерты. Договорились?       Чонгук, сбитый с толку и розовый не только в области ушей, кивнул, позволяя этому странному, властному и невероятно красивому мужчине увлечь себя в сторону кафе.

***

      Тэхён выбрал самый дальний столик у окна, скрытый за массивной кадкой с монстерой, и настоял, что заказывать будет он. Через пять минут на столе уже стояли две чашки: классический чёрный кофе для него и пышный латте с высокой шапкой сливок и клубничной посыпкой для Чонгука, и сет из авторских моти.       Чонгук, наконец, расслабился. Альбом лежал перед ним, и он поглаживал его пальцами, как ребёнок — любимую игрушку.       — Спасибо, — тихо сказал он. — Правда. Я… я как дурак. Вы незнакомый человек, а я…       — А вы честный, — закончил за него Тэхён. — И это дорогого стоит, — он откинулся на спинку стула, изучая лицо напротив. — Рассказывайте. Чем пахнут ваши руки? Шоколад?       Чонгук поднёс ладони к носу, принюхался и, смешно наморщив нос, улыбнулся.       — Корица и чёрный шоколад. Мы сегодня тестировали новый рецепт для кафе, где я работаю. Пирожное с вишнёвым курдом и маскарпоне, называется «Сладкая сакура». Я кондитер.       — О, — Тэхён подался вперёд. — Значит, вы создаёте красоту. Ту, которую можно съесть, — он нарочито медленно облизал верхнюю губу.       — Ну да, — Чонгук засмущался снова и отвёл взгляд. — Хотелось бы открыть свой магазин, — и, кашлянув, неожиданно ляпнул: — Если вам удобно, можете обращаться ко мне на «ты». Мне двадцать пять, а вы, наверное, лет на пять меня старше? Так что давайте просто…       Тэхён усмехнулся в чашку.       — Мне сорок.       Чонгук закашлялся по-настоящему.       — Что?!       — Сорок, — повторил Тэхён спокойно.       — Сорок… — Чонгук надул губы, рассматривая чёрную водолазку — наверняка от Иссэй Миякэ, — идеально уложенные волосы, руки с аккуратным маникюром. — Вы выглядите на тридцать. Максимум. Это нечестно.       — Хорошая генетика и отсутствие вредных привычек, — пожал плечами Тэхён. — И спорт. Много спорта.       Чонгук молчал долгую минуту. Потом взял альбом, повертел в руках и бережно убрал в рюкзак.       — Вы опасный человек. Я имею в виду… Я не слишком хорошо разбираюсь в людях, — он нахмурил брови, подбирая нужные слова, — но мне кажется, в вашей жизни очень много денег и… одиночества. Волк-одиночка. И вы смотрите на меня так, будто видите насквозь. Или хотите съесть, — закончил совсем тихо.       — Интересное наблюдение, — приподнял бровь Тэхён. — Итак, Чонгук-и, — он намеренно назвал его именно так, и стрела попала в цель: парень едва не поперхнулся кофе, — расскажете мне поподробнее о кондитерском деле?       Чонгук обхватил тёплую чашку ладонями, словно греясь. Пальцы на фоне белого фарфора казались тонкими и беззащитными.       — Я… я просто люблю видеть, как люди меняются, когда пробуют что-то по-настоящему вкусное, — он поднял взгляд и одарил Тэхёна милой улыбкой, отчего последнему до дрожи в руках захотелось сжать эти очаровательные кругленькие щёки, заставить раскрыться нежные губы так широко, чтобы впустить… Вот же чёрт! — Моя бабушка в Пусане всегда говорила, что сладости — это лекарство от грусти. Я работаю в небольшой пекарне в паре кварталов отсюда. В кондитерской мы обычно делаем классику, но я по ночам экспериментирую. Мечтаю о своём месте. Где всё будет… по-моему.       — Например? — Тэхён пригубил кофе, не сводя с парня внимательных глаз.       — Например, десерты, которые меняют вкус, — Чонгук воодушевился, подавшись чуть вперёд. — Начинаешь с терпкого грейпфрута, а в середине — нежный сливочный крем с солью. Что-то необычное или, наоборот, привычное, но подать так, чтобы покупатель ахнул от восторга, понимаете?       Тэхён молчал, любуясь тем, как двигаются губы Чонгука. Порывистый, искренний, молодой, красивый и милый — не нашёл ли Тэхён то, что уже и не чаял найти?       — А вы? — Чонгук вдруг осёкся, осознав, что говорит только о себе. — Вы сказали, что у вас бизнес. Вы… выглядите хотя и молодо, но очень солидно. Наверное, управляете банком? Или строите небоскрёбы?       Тэхён негромко рассмеялся, бархатисто и утробно.       — Почти. Я строю империи из эмоций. Но сегодня я предпочёл бы быть просто Тэхёном. Человеком за сорок, который забыл, когда последний раз ел десерт с таким аппетитом, и которому очень нравится сидеть напротив вас.              Чонгук — в который раз за последний час! — густо покраснел и поспешно засунул в рот моти, чтобы скрыть смущение. Крошечная капля розового крема осталась в уголке его губ.       Время словно замедлилось, взгляд Тэхёна замер на крупном плане чужого сладкого рта. Внутри шевельнулось, а после подняло голову что-то собственническое, властное. Вместо того чтобы передать Чонгуку салфетку, он подался вперёд, сокращая дистанцию настолько, что тот смог прочувствовать аромат одеколона — кедр и дорогая кожа.       — У вас… — Тэхён понизил голос до шёпота, — здесь немного крема.       Он протянул руку и медленно, невыносимо медленно стёр каплю большим пальцем. Даже не подумав сразу убрать руку, Тэхён задержал палец на его нижней губе на несколько бесконечно долгих секунд, слегка надавив на влажную, тёплую кожу.       Зрачки Чонгука расширились, поглощая радужку.       — Спасибо, — пролепетал он едва слышно, не в силах отвести глаз.       — Не за что, — Тэхён облизал палец и откинулся на спинку стула, как ни в чём не бывало, но его взгляд оставался тяжёлым, тёмным. — Сегодня вечером в этом кафе будет закрытая встреча. Клуб любителей… хорошей музыки. Я бы очень хотел увидеть вас там.       — О, вы про весенний ивент? — Чонгук моргнул, приходя в себя. — У меня есть приглашение как у постоянного покупателя, но я не думал идти… там обычно много пафоса.       — Обещаю, если вам станет скучно, я лично украду вас оттуда, — Тэхён достал визитку, одну из тех, где были только его имя и личный номер, и пододвинул её по столешнице в сторону Чонгука. — Приходите. Считайте это продолжением нашего… знакомства, — он непроизвольно толкнул язык за щёку. — Или вы боитесь проводить вечер со столь взрослым мужчиной?       Чонгук прикусил губу — эта привычка определённо сводила Тэхёна с ума. Сводила. С ума…       — Не боюсь, — дерзко ответил Чонгук, пряча визитку в карман худи. — Просто предупреждаю: я могу оказаться не таким милым, каким кажусь за чашкой латте.       — На это я и надеюсь, — Тэхён поднялся и слегка поклонился. — До вечера, Чонгук-и. Наденьте что-нибудь… терпкое и нежное. Чтобы я ахнул от восторга.       Он сверкнул взглядом хищника и ровным тоном добавил:       — Хотя мой восторг вам гарантирован вне зависимости от того, что на вас будет надето. Или не будет.       Он ушёл, не оборачиваясь, зная: в спину ему смотрят широко распахнутые ошалевшие глаза. И разве Ким Тэхён способен упустить этого очаровательного, милого, сладкого зайку? Да ни за что!