Shame

Некоторые стулья пустовали — какие-то послушницы уже покинули монастырь, чтобы отправиться к своим семьям на праздники. Закончив молитву, Лукас начал утреннюю проповедь, пока все присутствующие наслаждались едой. Самуэль почувствовал укол ностальгии — подобный распорядок был и в монастыре святого Иеронима, и в, наверное, всех монастырях церкви. Он даже подозревал, что настоятели по всей стране получали от верховного совета одинаковые инструкции о том, что говорить на подобных встречах. Впрочем, об этом он лишь догадывался — старейшиной он стал лишь после назначения в Клеменцию, а пока он был в монастыре, даже Элиас не особо распространялся о том, как устроена жизнь настоятелей. «Зачем тебе сейчас беспокоиться об этом? — говорил он, с улыбкой взлохмачивая его волосы. — Когда станешь старейшиной, сам всё узнаешь». И Самуэль действительно узнал за последний год немало информации, которую, как им неустанно повторяли, нельзя было рассказывать всем подряд. Не то, чтобы там было что-то страшное или опасное, вовсе нет. Чаще всего речь шла об обыденных организационных моментах, иначе говоря, то, что обычным прихожанам не несло никакой практической пользы. — Не ожидал увидеть тебя здесь, — улыбнулся сидевший с ними за столом настоятель, Филипп. Вообще-то изначально он сидел в другом конце зала, но, как только увидел гостей, пересел к ним вместе со своей женой. — Д-да, эта поездка была довольно внезапной, — замешкался Самуэль. Волком в шкуре мог оказаться любой, и он помнил слова Хильды о том, что, если он будет болтать об этом с каждым, тот, кого он ищет, может залечь на дно. Конечно, нужды отвечать настолько уклончиво не было — он мог бы сказать, что ему нужно кое-что проверить в архивах. Однако обсуждать церковную бюрократию в присутствии Мартина казалось ему неуместным — мужчина либо почувствовал бы себя в этом разговоре не у дел, либо захотел бы узнать подробнее, а тогда пришлось бы объяснять, что доступ к архивам есть только у старейшин. Создавать у интересующегося их верой впечатление скрытности и избирательности ему не хотелось, особенно учитывая, что каких-то великих откровений или тайных знаний там не было — только личные данные послушниц и немногим больше. — А это... — начала было, по всей видимости, жена Филиппа. С ней молодой старейшина знаком не был, ведь на ежегодной встрече присутствовали только братья, без своих жён. — Это Мартин, он помог мне добраться сюда, — живо подключился Самуэль, почувствовавший облегчение от того, что фокус внимания перешёл к его спутнику. — Очень приятно, меня зовут Филипп, а это моя жена, Эстер. — Я — Ванесса, — представилась сидящая рядом с женой настоятеля девушка. — А меня зовут Мария, очень приятно! — Взаимно, взаимно, — пробасил извозчик, наспех вытирая жирную от сыра ладонь о салфетку, чтобы пожать руку своим новым знакомым. — Мартин с семьёй часто присоединяется к нам на праздниках, я вот только так и не спросил, в каком городе, — коротко представил его Самуэль сидящим за столом, сразу давая им таким образом понять, что тот — не брат. — Я из Либертаса, но по работе всё время то там, то здесь, — усмехнулся извозчик, наслаждаясь вкусными блюдами. — Тогда, наверное, и сюда часто заезжали? Помнится, я раньше вас видела, — поинтересовалась Эстер. — Ну да, иногда завожу сюда продукты, но внутри, по правде говоря, не был ни разу. — Раз уж вы здесь, не хотите осмотреться? Я могу провести для вас экскурсию и показать, как у нас тут всё устроено, — предложил Филипп. Мартин сначала немного поколебался — всё же в этот сезон много работы, любая задержка это потеря в деньгах — но в итоге согласился. Самуэль тоже с удовольствием присоединился — он здесь вообще ни разу не был. Первым делом они направились в сторону служебных помещений — кухонь, прачечных, мастерских, где служительницы монастыря трудились как пчёлки во славу Господа. То, насколько слаженно они работали, вызывало восхищение, но ещё более удивительной была атмосфера, которая между ними царила. Люди общались, улыбались, шутили, помогали друг другу, казалось, сам воздух был пронизан ощущением покоя, умиротворения и искристой радости. Самуэлю в какой-то миг почудилось, будто он уже в Раю. Затем Филипп повёл их в сторону огородов и садов. Налитый соком виноград свисал тяжёлыми гроздями, которые девушки в платьях сероватого цвета аккуратно складывали в корзинки, отгоняя ос. Рядом с ними другая группа со стремянкой срывала груши, чей сладковатый медовый запах был слышен даже издалека. На полях также кипела работа — земля была вскопана, десятки людей сновали с тележками, полными репы, моркови, свеклы и других корнеплодов. Урожай в этом году выдался на славу, и ощущение изобилия вызывало приятное чувство в груди — грядущая зима будет сытой. «Бог явно благословляет эту землю, — подумал Самуэль, глядя на ломящиеся от нескольких слоёв яблок ящики, которые тащили несколько мускулистых послушниц. — Наверное, в нашем монастыре сезон сбора урожая тоже в самом разгаре...» Затем настоятель повёл их в самое сердце храма— огромную библиотеку с высокими светлыми потолками с панорамными окнами. — Здесь наши сёстры переписывают священные тексты и пояснения к ним, чтобы они могли дойти как до можно большего числа людей, — шёпотом пояснил Филипп, чтобы не отвлекать служительниц от их занятия. — Размах действительно... поражает, — восхитился Мартин, оглядывая под завязку набитые книжные стеллажи. — Это за все эти годы столько накопилось? — На самом деле, это лишь часть, — уточнил старейшина монастыря. — Большая часть отправляется в приходы, и там распределяется между библиотекой общины и теми, кто заказал экземпляр какой-то книги для личного пользования. — Недешёвое, наверное, удовольствие! — чуть было не присвистнул извозчик, но вовремя сдержался, вспомнив о необходимости соблюдать тишину. Филипп повёл гостей в сторону внутренних двориков, в которых то тут, то там раскидывались клумбы с фрезиями и газоны с аккуратно подстриженной травой. — Материалы действительно требуют немалых затрат, поэтому с тех, кто хочет приобрести книги для себя, мы берём небольшую плату, просто чтобы покрыть расходы на производство. Разумеется, это не значит, что люди с ограниченными ресурсами не имеют доступа к Слову Бога. В каждой церкви есть собственная библиотека, куда может прийти любой желающий. — Да, в Клеменции она у нас просто чудесная, я сам там почти каждый день сижу по несколько часов, книг столько, что не перечитать! Уверен, в любом другом городе, куда бы вы не заехали, увидите то же самое! — воодушевлённо вставил Самуэль, но его улыбка застыла на губах, когда он вдруг вспомнил, что последнюю неделю ни разу не читал церковных книг. Его внезапно охватил жгучий стыд — да, он был занят, но разве может занятость, даже если она из-за пастырских обязанностей, оправдывать пренебрежение Словом Бога?! Имеет ли он вообще моральное право кому-либо проповедовать в таком состоянии?.. — Если вам неудобно подстраиваться под график, когда храм открыт для посетителей, любой из прихожан с удовольствием одолжит вам из своих книг, обычно у каждой семьи дома есть собственная небольшая библиотека, — подхватил Филипп, когда молодой человек замолк. — А вы, кстати... кхем... умеете читать? Спрашиваю, потому что... — Да-да, я знаю, моих же детей ваши, вот, научили! За это вам от всей нашей семьи большая благодарность от чистого сердца, — извозчик наклонился в почтительном поклоне, впрочем, другие двое его тут же остановили, почувствовав себя слишком неловко. Трое мужчин сели на деревянную лавку в шестиугольной беседке, увитой пышными кустами благоухающих белых роз. — Я, право, поначалу сам не поверил! — с силой хлопнул Мартин себя по колену. — Школы сами знаете, сколько стоят, о частных репетиторах я вообще молчу! А тут целых двое, и ходят к нам домой! Я всё гадал: в чём же подвох? Думал: вот сейчас-то они точно предъявят нам счёт, не может быть, чтобы они просто так этим занимались! А нет! — Что вы, мы рады учить наших соседей тому, чему научились сами, — с теплотой в голосе произнёс настоятель. — Бог хочет, чтобы его Слово было доступно каждому, вне зависимости от статуса или материального положения, мы всего лишь вершим его волю здесь на земле.