Shame

Лучи утреннего солнца проходили сквозь огромные окна, заливая ослепительно белый рабочий кабинет храма ярким светом. Самуэль сидел за массивным дубовым столом, разбирая горы бумаг. Ещё год назад он и подумать не мог, что в обязанности старейшины храма входит составление такого огромного количества отчётов — отчёт о пожертвованиях, отчёт о посещаемости богослужений, отчёт о помощи неполным семьям, отчёт о количестве крещений, отчёт о закупке материалов для школ... Дверь отворилась, и в комнату вошёл Элиас — мужчина лет пятидесяти, с волосами цвета каштана и тёмными глазами, которые смотрели на Самуэля с отеческой нежностью. — Элиас... Я как раз хотел пойти за тобой — юноша вскинул голову, отрываясь от бумаг. — Как продвигаются дела? — Я сейчас проверял, как проходит подготовка ко Дню Изобилия, всё идёт хорошо, урожай в этом году удался на славу, так что почти каждая семья внесёт свою лепту во всеобщее застолье. Некоторые братья и сёстры уже подали заявки, чтобы взять на себя музыку и танцы, думаю, с этим не будет проблем — в нашем приходе немало талантов. Репетиции нашей театральной группы тоже в самом разгаре, они сказали, что в этом году хотят поставить историю о Самдане и Даливе. — Недурной выбор — задумчиво почесал подбородок Элиас. — История, конечно, печальная, но поучительная. Но что тебя так беспокоит? Самуэль тяжело вздохнул и опёрся лбом на сложенные руки. — Я хоть и сам ещё молод, но... совершенно не понимаю, что сейчас нравится маленьким детям. На последнем Дне Благодати у меня было чувство... Да, взрослые и молодёжь прекрасно проводили время, но в то же время я видел, как нелегко приходилось матерям с малышами. Они то и дело разбегались во все стороны, потому что быстро начинали скучать, а их мамы, вместо того, чтобы наслаждаться общением и подготовленной программой, были заняты лишь тем, чтобы вылавливать их из толпы. Самуэль бросил на старейшину полный мольбы взгляд. — На театральной постановке они ещё сидели рядом с родителями и слушали, но как только она закончилась, ни музыка, ни танцы, ни угощения не вызвали у них достаточного интереса. Они просто хватали печенье со столов и бросались в толпу, сбивая с ног горожан! — Самуэль отчаянно стукнул кулаком по столу. Элиас рассмеялся. — Дети... Что с них взять? Ты сам таким был, я же помню. Но, если ты действительно хочешь сделать праздник весёлым и для самых маленьких, ты вряд ли найдёшь ответ, перебирая отчёты, написанные взрослыми и стариками. Он решительно собрал в стопку кипу бумаг, разбросанных по столу Самуэля, и отложил их на полку. — Старейшине никогда не понять своё стадо, если он не будет уделять личное внимание каждой овечке. Самуэль решительно встал, накинул свой белый сюртук, отделанный золотистыми нитями и направился к выходу. — Правду говорят — одна голова хорошо, а две ещё лучше. Сейчас же пойду на площадь. Спасибо! Элиас лишь покачал головой, улыбаясь, пока фигура молодого человека исчезала в дверном проходе. «Такой внимательный ко всем и такой ревностный... Всё же перевести его сюда было верным решением — здесь он гораздо нужнее. Настоящее благословение для всех.»