Two Unbowed Crows

... — Привет, Гарри. Как дела? — спросила Дафна, присаживаясь рядом с ним. — Ты хорошо спал?

***

Гарри был настолько удивлен, что не знал, что сказать. Сидевший рядом Рон выглядел точно так же озадаченно, совершенно позабыв про вилку с беконом на полпути к рту. — Эм, Гринграсс... — Гермиона наконец прервала молчание. — Да, Грейнджер? — Что ты здесь делаешь? — И на что, по-твоему, это похоже? Я поздоровалась с Гарри, а теперь хочу позавтракать. Уизли, не подашь мне вон тот хлеб? Рон вздрогнул, и вилка выпала из его руки прямо на тарелку. Она громко зазвенела, и этот звук показался еще громче оттого, что вокруг них воцарилась тишина. Студенты со всего гриффиндорского стола вовсю глазели на них — настолько странно было видеть слизеринку в их компании. Гарри потянулся за корзинкой с хлебом, на которую указала Дафна, и поставил ее перед ней. Затем он наклонился к ней. — Что ты здесь делаешь? — спросил он шепотом. — Если не считать ответов на глупые вопросы, ты имеешь в виду? — отозвалась Дафна, принимаясь намазывать себе тост с джемом. — А вообще, я думаю о том, что еще даже не начинала эссе для Стебль. Как думаешь, я успею дописать его во время обеденного перерыва, или же я потеряю драгоценные баллы для своего факультета из-за своей забывчивости? Она откусила кусочек тоста с джемом. — У-у-у, а ваш джем сладкий! Почему у нас такого нет? Как несправедливо. — Гринграсс... — осторожно начал Рон. Дафна вздохнула и посмотрела на Рона. — Да-а-а-а? — ...что ты здесь делаешь? Дафна цокнула языком. — Вы, ребята, совершенно неоригинальны. Скажи им, Гарри. Теперь Рон и Гермиона уставились на него. — Эм... — Ты ее знаешь? — спросила Гермиона. — Да, эм, мы как-то раз столкнулись, и потом вроде как разговорились... — И ты оказался отличным собеседником, — вставила Дафна. — Лучшим из всех, что у меня были. Гермиона открыла рот, но прежде чем она успела хоть слово произнести, Джордж — Гарри показалось, что это был Джордж, — выкрикнул откуда-то из середины стола: — Эй, Гарри, а почему нам-то нельзя было ничего про вас двоих рассказывать, если твоя подружка теперь сама вот так запросто подсаживается к нам? — Вот именно! — подхватил Фред. — Я думал, ты говорил, будто никто не должен знать о вашей дружбе. Это уже устарело? Впервые в жизни Гарри по-настоящему лишился дара речи. Он по-прежнему чувствовал на себе взгляды, устремленные со всех сторон. — Это правда, Гарри? Ты действительно дружишь с Гринграсс? — спросила Гермиона. Дафна продолжала уплетать свой тост с джемом, но после вопроса Гермионы она тоже выжидающе посмотрела на него. — Да, конечно, — правдиво ответил Гарри. — Ну, то есть, да, конечно, мы друзья. Не так давно, но да, Дафна — мой друг. Едва заметная улыбка тронула губы Дафны, когда она промокнула рот салфеткой. Она выглядела довольной собой и, как мне показалось, еще и самую малость облегченной. Наша дружба, похоже, действительно была важна для нее. Внезапный пронзительный голос вырвал Гарри из его мыслей. — Гринграсс! Что ты творишь?! Рядом с ними стоял Малфой, и к этому моменту в Большом зале воцарилась абсолютная тишина. Каждая пара глаз была устремлена на них. Дафна вздохнула. Она открыла рот, чтобы ответить, но Гарри оказался быстрее. — Проваливай, Малфой, — резко бросил он. Ему совершенно не хотелось возиться с этим высокомерным сопляком сейчас, когда и без того забот хватало. — Ага. Тебя здесь никто не любит, — тут же встал на его сторону Рон. Лицо Малфоя приобрело нездоровый багровый оттенок. — Да как ты смеешь! Но в конечном итоге ты усвоишь этот урок, вот только подожди. — Он зыркнул на Дафну. — Идем со мной, Гринграсс. Пока ты не очернила себя еще сильнее. — Нет. Дафна положила салфетку на стол и одарила Малфоя презрительным взглядом. Да, Гарри и впрямь подумал, что никогда ни в чьих глазах не видел такого отвращения. — Что... — С кем мне дружить — не твое дело. Серьезно, катись к черту. Гарри никогда прежде не слышал столь грубых слов из уст Дафны и не смог сдержать ухмылки. Малфой тем временем так и кипел от ярости. Он потянулся к карману за палочкой, но Гарри опередил его. В считанные секунды он выхватил собственную палочку и направил ее прямо в грудь Малфою. — Я бы на твоем месте подумал. Малфой застыл. Он явно не знал, что делать. Решение приняли за него, когда со стороны преподавательского стола к ним подошли Снейп и Макгонагалл. — Что здесь происходит? Что за суматоха? И опустите оба свои палочки, пока вы сами себя не покалечили. — Палочку вниз, Поттер. Живо. Гарри не опускал палочку до тех пор, пока Малфой не сделал то же самое. — Малфой демонстрирует свое дурное воспитание и мешает нам своими грубыми манерами, профессор Макгонагалл, — скучающим тоном произнесла Дафна, словно отвечала на уроке. Гарри решительно кивнул, а Фред и Джордж выкрикнули: — Все верно. Мы все видели. — Я просто... — Довольно, — резко оборвала профессор Макгонагалл. — Мисс Грейнджер, что случилось? Гермиона перевела взгляд с Гарри на Дафну, а затем на профессору Макгонагалл. В конце концов она произнесла: — Мы спокойно завтракали, когда к нам подсела Гринграсс. Они с Гарри знакомы и дружат. А потом пришел Малфой... Черные, пронзительные глаза Снейпа уставились на Дафну. — Это правда, мисс Гринграсс? — Разумеется. Гарри — мой друг. При этих словах губы Снейпа презрительно скривились. — Что ж, думаю, вам лучше пересмотреть свой выбор друзей. Уверен, юный Малфой всего лишь беспокоился о том, что вы общаетесь с... — он зыркнул на Гарри, — ...людьми, которые могут оказать на вас дурное влияние. — Благодарю вас, профессор, — ответила Дафна, и в ее голосе не было ни капли благодарности. — Я очень довольна выбором своего друга, который совершенно точно — как вы изволили выразиться — не оказывает на меня дурного влияния. Она улыбнулась в сторону Гарри, и Гарри точно знал, о чем она думает в этот миг. «Пожалуй, многие скорее сказали бы, что это она оказывает на меня дурное влияние, знай они обо всем, что мы творили вместе». Он ухмыльнулся этой мысли. Улыбка Дафны стала еще шире. — Конечно, оказывает! — выкрикнул Малфой. — Гринграсс никогда бы не... — Достаточно! — вмешалась профессор Макгонагалл. — С кем мисс Гринграсс предпочитает проводить свое свободное время — не наше дело. Мистер Малфой, минус десять баллов со Слизерина за то, что сорвали нам всем завтрак. А теперь возвращайтесь на свое место. — Затем она посмотрела на Снейпа. — И я не позволю безрассудно называть моих студентов дурным влиянием. Снейп презрительно фыркнул. — И все же, минус двадцать баллов с Гриффиндора за то, что Поттер направил палочку на сокурсника. Лицо профессора Макгонагалл красноречиво выдавало ее мысли, но она промолчала. Она выжидающе посмотрела на Малфоя, который все еще стоял рядом с ними. Лицо Малфоя по-прежнему оставалось пунцовым, но он должен был понимать, что здесь ничего не добьется. Он одарил Дафну пренебрежительным взглядом — так смотрят на домашнего питомца, который вернулся домой весь в грязи. — Погоди у меня, я все расскажу отцу. А он уж передаст твоим родителям. Дафна безразлично пожала плечами. — Плевать... — Можем мы, пожалуйста, продолжить есть? — спросил Гарри. — Мой бекон остывает. Малфой бросил на Дафну последний презрительный взгляд — выражение лица, которое Гарри совсем не понравилось, — после чего развернулся и зашагал обратно к слизеринскому столу с таким важным видом, словно весь замок только что не видел, какой он на самом деле маленький плакса. Вслед за ним Снейп и Макгонагалл тоже вернулись к преподавательскому столу. Гарри глубоко вздохнул. Что ж, это было бурное начало дня. — Ну, это было весело, — произнесла Дафна. Она убрала прядь черных волос с лица, и Гарри отчетливо разглядел палочку, которую она все это время держала спрятанной на коленях. — Знаешь, если бы я только знала, то сделала бы это гораздо раньше. Шум вокруг них медленно нарастал, пока остальные студенты продолжали свой завтрак. Хотя Гарри все еще чувствовал на себе множество любопытных взглядов. — Неужели все это правда? Вы двое действительно друзья? — спросила Гермиона. Гарри кивнул. — Да, это так. Еще с Рождества. Мы случайно столкнулись, ну и как-то завертелось. С тех пор несколько раз виделись. Он намеренно высказался туманно. Даже если Дафна и решила предать их дружбу огласке, выбалтывать подробности их отношений было, пожалуй, не лучшей идеей. Уж точно не стоило упоминать, что они виделись не «несколько раз», а встречались почти каждую ночь на протяжении последних нескольких недель. — Так это из-за нее твои успехи на уроках так сильно пошли в гору? — Ну, мы вместе отрабатывали некоторые заклинания. Но, как я уже говорил, я и сам решил сильнее стараться. — Но почему ты ничего не сказал? — вмешался Рон. — Мы ведь твои друзья, Гарри. Ты можешь рассказывать нам обо всем! — Вам-то могу, но ты же видишь, что только что произошло. — С этими словами Гарри повернулся к Дафне. — Почему ты... Дафна поднялась со своего места и подхватила сумку. — Как бы ни было интересно этим утром, но долг зовет. Мне нужно успеть в библиотеку до начала уроков. У тебя есть планы на вторую половину дня, Гарри? Если нет, мы могли бы погулять попозже. И поговорить. — Да, думаю, это хорошая мысль, — согласился Гарри. Ему и впрямь нужно было о многом с ней поговорить. — Тогда встречаемся у озера в три часа. Пока, Гарри. — Она кивнула Рону и Гермионе. — Уизли, Грейнджер. Затем Дафна развернулась и покинула зал, а ее каблуки громко цокали по каменному полу. Вслед ей устремились многочисленные взоры, но она их проигнорировала. Гарри надеялся, что однажды и сам станет таким же невозмутимым. Он повернулся обратно к двум своим лучшим друзьям, которые пристально за ним наблюдали. Из его груди вырвался вздох. — Ну давайте. Задавайте свои вопросы.

***

— Тебе пришлось ответить на кучу вопросов? — спросила Дафна, когда несколько часов спустя они прогуливались вокруг озера. Для середины марта день выдался удивительно теплым. Солнце ярко светило, и воздух был напоен ароматами наступающей весны. В кронах деревьев щебетали птицы. Гарри вполне мог понять, почему Дафна захотела встретиться на свежем воздухе, а не в пыльном классе, где они обычно собирались. — Могло быть и хуже. Но своим представлением ты наделала много шума. Зачем ты это сделала? Они продолжали идти бок о бок вдоль озера, Дафна хранила молчание. Поодаль Гарри заметил Хагрида, выходящего из леса вместе с Клыком. Лесничий помахал ему рукой, и Гарри помахал в ответ. Дафна все еще не спешила отвечать на его вопрос. — Даф... — Ради кого мы живем, Гарри? Гарри замялся и недоуменно посмотрел на Дафну. — Что ты имеешь в виду? — Ради кого мы живем, Гарри? — повторила она. — В чем цель нашего существования? Знаешь, я много раз задавала себе этот вопрос и до сих пор так и не нашла ответа. Я знаю лишь то, чего точно не хочу. Я не хочу, чтобы другие люди, их поступки, слова, мысли определяли, что я могу или чего не могу делать в своей жизни. С кем мне общаться и проводить время. Какая разница, наделала ли я шума этим утром? Остальные не имеют значения. Я выбрала дружить с тобой. Вот и все. — Она убрала прядь шелковистых черных волос с лица. — К тому же, это упростит наши встречи и тренировки. Они шли дальше. Гарри не удивили слова Дафны. Ему следовало этого ожидать. Ее позиция дарила чувство свободы. Как часто в детстве ему приходилось прятаться и притворяться? А затем Хогвартс, где у каждого, казалось, были свои ожидания на его счет, которым он должен был соответствовать в их глазах. Дафна была права. Ему должно быть плевать на то, что о нем думают другие, и уж точно нельзя позволять кому-то мешать ему делать то, что он хочет. — Теперь ты молчишь, — заметила Дафна. — Да и на мой утренний вопрос ты так и не ответил. — Прости, задумался. О каком именно вопросе речь? — Как тебе спалось? Гарри остановился. Дафна прошла еще несколько шагов, прежде чем тоже остановиться. Она обернулась и посмотрела на него. По ее лицу невозможно было понять, шутит она или нет. — Эм, ну, вроде хорошо. Во всяком случае, бывало и хуже. — Приятно слышать, — Дафна медленно кивнула. — Хотя мне приснился один странный сон... Дафна шагнула к нему. — Что за сон, Гарри? — Я мало что помню, — ответил Гарри, потирая волосы. — Только само ощущение полета, будто я летал во сне. Но совсем не так, как на метле. Как-то более естественно и, что ли, более полно. Не могу описать это точнее. Но я больше не чувствовал себя человеком... Как думаешь, это может быть связано с моим Внутренним Духом? И моей анимагической формой? Дафна смотрела на него, широко распахнув глаза. В тот миг они казались вратами в чужой, неведомый мир — янтарный мир обещаний и чудес. У нее действительно были уникальные глаза. — Я не уверена, но... — Что? — Но это, а также твое ощущение, когда ты сливаешься со своей внутренней магией... словно ты перышко, несущееся по ветру... Думаю, твоей анимагической формой может оказаться птица. Она не произнесла этого вслух, но в этом и не было нужды. Его анимагической формой могла стать птица — точно так же, как у нее. — Тебе когда-нибудь снились подобные сны? — спросил он. — Иногда, но я предпочитала сосредотачиваться на реальной жизни. С этими словами Дафна снова двинулась вперед. Быстрыми шагами она направилась к группе густо растущих деревьев у самого края озера. — Давай зайдем туда. Это место идеально подходит для нашего следующего эксперимента. Гарри последовал за ней и, когда догнал ее, спросил: — Какого эксперимента? Вместе они вошли в небольшую рощицу. Деревья скрывали их от посторонних глаз, но в то же время отсюда открывался живописный вид на раскинувшееся позади озеро, чья синева мерцала в лучах солнца. Легкие волны плескались о корни деревьев, выступающие в воду. Дафна повернулась к нему. — Я уже говорила тебе, что, помимо собственной боли, ты можешь использовать чужую боль для извлечения жизненной силы и подпитки своей магии. — И что самое важное, ты сказала мне, что чужая боль никак не помогает в поисках Внутреннего Духа. — Это правда. Но есть и другие способы ее применения. Или ты хочешь вечно резать себе руку перед тем, как сотворить заклинание? — Не знаю, нравится ли мне то, к чему все это ведет... — Я хочу, чтобы ты причинил мне боль, Гарри. Гарри замер. Этого он никак не ожидал. — Что? — Причини мне боль, Гарри, — произнесла Дафна. — Точно так же, как ты обычно причиняешь боль себе. На этот раз попробуй использовать мою боль, чтобы усилить свои заклинания. В то же время я попробую использовать собственную боль, чтобы отразить твои заклинания. Это будет похоже на один из наших тренировочных боев, которые тебе так нравились. — Ты... ты когда-нибудь делала нечто подобное раньше? — осторожно спросил Гарри. — Что именно ты имеешь в виду? — Использовала чужую боль? — А, ты об этом. Я немного экспериментировала. Сначала на совсем маленьких существах вроде бабочек или дождевых червей, затем на крысах и мышах. Или на белках и тому подобных животных. Но я никогда не пробовала это на человеке, если ты об этом. У Гарри внутри все внезапно перевернулось от дурноты. Какая-то его часть хотела развернуться и убежать от Дафны, но другая часть — та, что еще вчера уверяла ее, что они друзья и у нее нет причин чувствовать себя одинокой, — удерживала его. И ведь нельзя сказать, что она ему лгала. Она с самого начала говорила ему об этой возможности магии крови. Просто он сам отказывался понимать, что именно это могло означать. — Не думаю, что смогу, — неуверенно произнес он. Он посмотрел на лицо Дафны, где проступили едва заметные нотки тревоги. — Не думаю, что смогу причинить тебе боль. — О... — Дафна опустила взгляд и закусила губу. — Я... понимаю. В каком-то смысле я даже рада, что ты не можешь причинить мне боль. Наверное, мне стоило бы забеспокоиться, если бы ты просто согласился. — Она рассмеялась, но смех прозвучал натянуто. — Я застала тебя врасплох? — Возможно, немного, — ответил Гарри, потирая волосы. Дафна снова подняла голову, и на этот раз Гарри был уверен, что увидел в ее взгляде беспокойство, почти страх. — Ты теперь не хочешь иметь со мной ничего общего? Гарри покачал головой. Казалось, Дафна точно знала, какие именно мысли только что промелькнули у него в голове. Но он уже принял решение. — Конечно нет. Я просто этого не ожидал. — Он сделал неопределенный жест рукой, указывая на то, что их окружало. — Всего этого. Дафна медленно кивнула. — Хорошо, я запомню это. — Страх исчез с ее лица. — И еще, Гарри? — Да? — Думаю, я бы тоже не смогла причинить тебе боль... С этими словами Дафна стремительно повернулась и присела на корточки. Она принялась копаться руками в земле, а когда нашла то, что искала, снова выпрямилась. В руках она держала дождевого червя. — Тогда попробуешь на нем? — спросила она его. Гарри сглотнул, но в конце концов кивнул. Да и что тут такого? Это всего лишь дождевой червь. В детстве он уже разрывал червяка напополам. Проблемы возникли лишь тогда, когда он припрятал эти две половинки в еду Дадли. — Когда будешь творить заклинание, постарайся удерживать его связь со своей палочкой как можно дольше, — наставляла Дафна. — Думай о своем заклинании как о своего рода канате или спасительной нити между палочкой и твоей целью. Дождевые черви почти не чувствуют боли, поэтому объем высвобождаемой жизненной силы будет очень, очень мал, но ты все равно попытайся хоть что-то ощутить. Если ты все сделаешь правильно, кое-что должно пройти сквозь заклинание и твою палочку прямо в твое тело. Этого мало, чтобы усилить чары, но мы ведь хотим лишь отработать самые азы. — Когда ты сделала это в первый раз? — Вскоре после того случая, о котором я тебе рассказывала. Гарри кивнул. Ей не нужно было объяснять, какой именно случай она имела в виду. — Ты готов? — спросила Дафна. Гарри снова кивнул. Он вытащил волшебную палочку и направил ее на извивающегося дождевого червя в руке Дафны. — Только постарайся не попасть в меня. — Не волнуйся, не попаду. — Он сделал резкий взмах палочкой и произнес: — Диффиндо Инфирма. Режущее заклинание ударило дождевого червя точно посередине, и его чисто разрезало надвое. Однако Гарри не почувствовал ни малейшего притока жизненной силы. — Ты слишком поторопился, — сказала Дафна. — Тебе нужно сильнее сконцентрироваться на самой магии. Это твоя спасительная нить, без нее ты утонешь. Хочешь попробовать еще раз? Гарри лишь кивнул. Он боялся, что его голос задрожит, если он попытается заговорить прямо сейчас. Дафна снова покопалась в земле и протянула нового дождевого червя. — Пробуй еще раз. Гарри сделал еще один взмах палочкой. — Диффиндо Инфирма. Его заклинание вновь поразило дождевого червя, разделив его на две части, но он опять не ощутил никакой жизненной силы. — Еще раз? Гарри кивнул. Всю оставшуюся часть дня он продолжал пытаться, но безуспешно. К этому моменту вокруг них, должно быть, лежали уже десятки разрезанных червей, а руки Дафны стали черными от земли. В их потайной рощице стемнело, когда солнце опустилось за горизонт. — У меня просто ничего не выходит, Дафна, — произнес Гарри с досадой, разочарованием и легкой злостью. — У меня просто ничего не получается! Дафна резко покачала головой. — У меня тоже ушло много времени, чтобы все сделать правильно. Давай еще одну попытку, ладно? Гарри вздохнул. У него раскалывалась голова, а вместе с ней заныл и шрам. — Хорошо, но это последняя. Дафна протянула нового дождевого червя. Он был еще меньше и более жалким, чем все предыдущие, и так извивался на ладони Дафны, словно знал, что его ждет, и отчаянно пытался спастись бегством. Это было безнадежно, конечно. Он был всего лишь глупым червяком, а Гарри — волшебником. Гарри сделал широкий замах палочкой, вкладывая в это движение всю свою накопившуюся досаду, и выкрикнул: — Диффиндо Инфирма! В следующее мгновение его захлестнуло горячее ощущение — совсем ненадолго, словно на долю секунды вместо крови по его венам потек горячий шоколад. — Ой. Вздрогнув, Гарри посмотрел на руку Дафны. Он промахнулся мимо дождевого червя и вместо этого попал по ней. Из небольшой раны на ее ладони капала темно-красная кровь. — Дафна! — вскричал он, бросаясь к ней. — Прости! Я не хотел! — Все в порядке, я просто удивилась, — успокоила его Дафна. Она направила палочку на рану и произнесла слабое исцеляющее заклинание. В следующий миг порез затянулся. — Видишь? Все снова хорошо. Сердце Гарри все еще бешено колотилось в груди. — Гарри, ты в порядке? Гарри покачал головой. У него кружилась голова. — Я кое-что почувствовал... Взгляд Дафны без слов велел ему продолжать. — Кажется, я ощутил твою боль и почерпнул из нее силу. Это было странное чувство. Горячее, приятное, могущественное и... и я больше никогда не хочу этого чувствовать. Только не так. Не через твою боль. И тут Дафна сделала то, чего Гарри никак не ожидал. Она обняла его. Не крепко и не надолго, но это все равно настолько его удивило, что он замер в ее объятиях. В нос Гарри ударил аромат волос Дафны. Они пахли сосновой хвоей и едва уловимым лемонграссом. Какое странное сочетание. Когда Дафна отстранилась, она слабо улыбнулась ему. — Думаю, теперь нам пора возвращаться в замок. Уже почти совсем стемнело, и я проголодалась. В этот самый момент в животе у Гарри громко заурчало. Они переглянулись, после чего оба покатились со смеху — немного натянутого, но все же принесшего свободу после всего, что произошло за день. В столь примирительном настроении двое друзей вернулись в замок после полудня, за который они узнали очень многое о себе и друг о друге. «И за который я сделал первый шаг к новому, завораживающему и пугающему виду магии», — подумал Гарри. Ему просто нужно было быть осторожным и не заходить слишком далеко, но ведь все в порядке, верно? В конце концов, Дафна практиковала эту магию годами, и с ней все было хорошо. Когда они вошли в Большой зал, Дафна совершенно естественно последовала за ним к гриффиндорскому столу. Там их встретили Рон и Гермиона, одарив обоих вопросительными взглядами. В случае с Дафной это были откровенно подозрительные взгляды. Гарри тихонько вздохнул. Его слова, сказанные Дафне, были слишком слабым выражением того, что произошло на самом деле. Два его лучших друга задали ему очень, очень много вопросов о его дружбе с Дафной. Он ответил на них как мог, стараясь лгать как можно меньше, но понимал, что им потребуется некоторое время, чтобы полностью принять Дафну. Остальные студенты все еще бросали на них редкие любопытные взгляды, но присутствие Дафны привлекало уже гораздо меньше внимания, чем утром. Похоже, не так уж много людей интересовалось тем, чем занимаются первокурсники, пусть даже это и были три гриффиндорца со слизеринкой. — Где вы так долго пропадали? — спросила Гермиона, когда они сели напротив них. Гарри и Дафна переглянулись. — Гуляли, — ответил тогда Гарри. — Три часа? Дафна цокнула языком. — Это была долгая прогулка, Грейнджер. — Но... — Оставь это, Гермиона, — отмахнулся Гарри. Он устал, и у него ужасно раскалывалась голова. Он повернулся к Рону. — Что у нас сегодня на ужин? — Как обычно, — отозвался Рон. — Но тебе понравится. С этими словами он пододвинул к нему тарелку с несколькими кусками пирога с патокой. Рон просто слишком хорошо его знал. Пирог с патокой был его любимым десертом. Ну или закуской, в подобных случаях. Гарри с жадностью принялся за еду. Гермиона закатила глаза. — Твои манеры за столом почти такие же ужасные, как у Рона. Гарри показал ей язык, после чего переключил внимание на Дафну. Слизеринка к этому моменту положила себе лишь немного картофельного пюре. — Хочешь кусочек? Дафна покачала головой. — Спасибо, но нет. Я не люблю пирог с патокой. Гарри и Рон переглянулись. Как вообще можно не любить пирог с патокой? Что ж, им больше достанется! Гермиона тем временем, похоже, решила предпринять еще одну попытку. Нарочито дружелюбным голосом она обратилась к Дафне: — Ты всегда очень хороша на уроках. Дафна коротко кивнула. — Да, пожалуй. — Если хочешь, мы могли бы как-нибудь позаниматься вместе. — Спасибо, но у меня уже есть партнер для занятий. — О... эм, ладно. Но ты теперь будешь чаще есть с нами? — Да. Так продолжалось на протяжении всего ужина. Гермиона то и дело пыталась вовлечь Дафну в разговор, но ответы Дафны были довольно немногословными. К тому времени, когда они наконец распрощались и трое гриффиндорцев направились обратно в гостиную, Гермиона больше не могла сдерживать свое разочарование. — ...Я хочу сказать, я была так добра к ней, и как же она реагирует? Кем она вообще себя возомнила? — Пожалуйста, просто дай ей шанс, — попросил Гарри. — Конечно, друг, — поддержал Рон. — Ты ведь не стал бы заводить с ней дружбу без веской причины, верно? Гарри медленно кивнул. День выдался долгим и бурным, и все, чего ему сейчас хотелось, — это поскорее лечь в постель. В ту ночь Гарри снова снился полет, словно он был птицей, и горячее ощущение, разлившееся по венам. Он не мог с уверенностью сказать, был ли это хороший сон, но чувствовать это определенно было приятно.

***

Следующие несколько недель были полны работы и принесли Гарри мало отдыха. Помимо обычных уроков, он продолжал встречаться с Дафной — теперь уже не только тайно по ночам, но и средь бела дня, хотя практиковались они всегда в укромных местах, подальше от чужих глаз и ушей; изувеченные насекомые и грызуны — это не то, что следовало видеть остальным. Более того, Дафна сидела с ними за каждым приемом пищи в Большом зале, и за слизеринским столом ее больше было не найти. Остальные слизеринцы стали относиться к ней еще более враждебно, чем прежде. Они свирепо зыркали на нее, когда она проходила по коридорам, и перешептывались за ее спиной на уроках — особенно Паркинсон и ее подружки Булстроуд, Дэвис, Ропье и Мун. Гарри не знал, исполнил ли Малфой свою угрозу натравить отца на родителей Дафны, и когда он как-то раз спросил ее об этом, она лишь отмахнулась. — Пусть делает что хочет, Гарри. Эти люди для меня как чужие. Гарри мог в какой-то степени понять ее отношение после всего, что она рассказала ему о своих родителях, но с другой стороны, он находил это очень грустным. Сам он отдал бы все на свете, лишь бы получить возможность поговорить со своими родителями хотя бы раз. После пасхальных каникул учителя, а за ними, к несчастью, и Гермиона, начали окончательно сходить с ума. Причиной тому были годовые экзамены, которые стремительно приближались. Преподаватели заваливали их огромным количеством домашних заданий, так что Гарри все чаще и чаще оказывался в библиотеке вместе со своими друзьями, пытаясь справиться со всей этой дополнительной нагрузкой. Но он всегда встречался либо с Роном и Гермионой, либо с Дафной. Поскольку атмосфера между этими тремя по-прежнему оставалась более чем натянутой, а некоторые сказали бы даже — ледяной. Они просто не могли поладить друг с другом, как бы сильно Гарри ни старался. Это также означало, что у него были секреты и от тех, и от других, которыми он не мог с ними поделиться. От Рона и Гермионы он скрывал истинные масштабы своих тренировок с Дафной. А от Дафны он утаивал их подозрения насчет того, что Снейп пытается украсть Философский камень, который, как они были уверены, спрятан в замке. Хотя Гарри и хотел рассказать ей, Рон и Гермиона были категорически против. Однако к первой жаркой ссоре между ним и Дафной в итоге привел совсем другой секрет...

***

С разгневанным лицом, какого Гарри никогда прежде у нее не видел, Дафна опустилась рядом с ним за гриффиндорский стол тем утром. — Что, черт возьми, вы натворили?! Гарри вздохнул. Он знал, что этим все и закончится, еще с того самого момента, как они прошлой ночью стояли перед Филчем и Макгонагалл. — Нас поймали ночью в замке, и мы потеряли кучу баллов. Вдобавок ко всему нам назначили отработку... — Я не это имею в виду! Какого черта вы возились с драконом? И почему, черт возьми, я должна узнавать об этом от Малфоя?! — Эй, — вмешался тут Рон. — Ему тоже назначили отработку. — Заткнись, Уизли. Я не с тобой разговариваю. — Эй, не разговаривай так с Роном! — возмутился Гарри. — Вот именно, не разговаривай со мной так! — И вообще, это не твое дело, — подала голос Гермиона с противоположной стороны стола. — Гарри не обязан тебе все рассказывать. — Грейнджер, просто рот свой закрой, — прошипела Дафна. Затем она вскочила и поспешно удалилась быстрыми шагами, громко цокая каблуками. Гарри посмотрел ей вслед. Он понимал, что ему придется во всем этом разобраться вместе с ней. Возможно, позже в течение дня представится случай поговорить наедине. Однако весь этот день и весь следующий Дафна избегала его, а затем пришло время идти на отработку. Вместе с Гермионой и хнычущим Невиллом он спустился в вестибюль, где их уже поджидал Филч со зловещей ухмылкой...

***

Обычная жизнь, в качестве крошечной детали огромной картины. Разве тебе этого мало? — Нет, мало. Ты хочешь большего? — Да. Насколько большего? — Пока не останется ничего. Дафна глубоко вздохнула, глядя на себя в зеркало. Из отражения на нее смотрело решительное, но изможденное лицо. Прошлой ночью ей не удалось сомкнуть глаз, результатом чего стали темные круги под глазами, которые проступили еще отчетливее на ее бледном лице. Она заметила, что Гарри пытался поговорить с ней, но она его избегала. Она злилась на него — иначе и не скажешь. Но почему? Почему он ей ничего не сказал? Неужели он ей не доверяет? Ведь она так много рассказала ему о себе. Он знает о ней гораздо, гораздо больше, чем кто-либо другой. Дафна прикусила губу до вкуса крови. Нет! Нет! Нет! Она с этим не смирится! Она не смирится с тем, что ей вот так просто лгут. Она прижмет Гарри к стене — на своих условиях — и не отпустит, пока он ей все не объяснит. Но сначала его нужно найти. От Паркинсон она слышала, что у него, Малфоя, Грейнджер и Лонгботтома сегодня вечером отработка. Она достала из сумки карту, которую они украли у близнецов Уизли, коснулась ее палочкой и пробормотала: — Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость. В следующее мгновение на пергаменте проступили коридоры и залы Хогвартса вместе с именами множества людей в его стенах. Но когда Дафна принялась искать Гарри на карте, она не нашла его ни в кабинете Макгонагалл, ни в Зале трофеев, ни где-либо еще в замке. Где же они должны были отбывать наказание? И тут глаза Дафны округлились от ужаса: она увидела, как несколько чернильных точек подбираются все ближе и ближе к самому краю карты, туда, где раскинулся Запретный лес. И на одной из этих точек было выведено «Гарри Поттер». В считанные секунды, даже не задумываясь, Дафна вскочила на ноги. Она схватила палочку и изо всех сил бросилась вон из спальни, вниз по лестнице, через гостиную, где ей вслед устремились многочисленные удивленные взгляды, и наружу, в подземелья. Стоило ей скрыться из виду, как она принялась превращаться в ворону. Быстрее, чем когда-либо в жизни, Дафна пролетела сквозь замок и, миновав входной портал, устремилась над территорией замка. Ее маленькое воронье сердце бешено колотилось в груди, словно собиралось выпрыгнуть и улететь прочь. Идиоты! Проклятые идиоты! Как можно отправлять первокурсников в Запретный лес? Они что, умом порешились?! Она достигла темной опушки леса, который грозно высился перед ней. Дафна много раз летала над территорией замка, но никогда не углублялась в лес, и редко он казался таким черным, жутким и абсолютно угрожающим, как сейчас. Ночная тьма словно искала под его высокими кронами убежища от далекого звездного света. Тем не менее Дафна не остановилась, влетев прямиком в непроглядный мрак леса. Лишь когда она чуть не врезалась в ствол дерева, ей пришлось заставить себя замедлить ход. Она пыталась отыскать хоть какой-то след Гарри, пусть даже и не знала толком, что искать. Отпечаток ноги? Мерцание его ауры? Его голос, звук, хоть что-нибудь? Но все тщетно. Кругом ничего не было видно, а тишина стояла настолько глубокая, что взмахи ее крыльев отдавались в воздухе подобно ударам хлыста. Для Дафны это тянулось уже долго. Ее окружало море тьмы, которое лишь изредка прорезал случайный луч света, сумевший пробиться сквозь густую листву. Затем внезапно Дафна увидела другой свет. В небе вспыхнули красные искры — без сомнения, дело рук попавшего в беду волшебника. И до них было не меньше трех миль! Дафна заложила крутой вираж и полетела изо всех сил, на какие только были способны ее крылья, в ту сторону, откуда взмыли красные искры. Сами искры к этому моменту уже погасли, и Дафна вновь оказалась в кромешной тьме. Внезапно перед ней возник огромный ствол дерева, шириной с целый дом; Дафна едва успела уклониться, иначе врезалась бы в него на всем лету. Лишь крылом задела кору. Было больно, но эту боль она вполне могла перенести. По привычке она попыталась почерпнуть силы из этой боли, но не смогла сосредоточиться. Ее сердце теперь колотилось с быстротой метронома, одержимого демоном. Разве она не должна была уже добраться до места, где видела искры? Где они, черт возьми? Или... она пролетела мимо них? Неужели где-то там, внизу, уже лежит тело юного волшебника? Как она могла быть настолько слепа? Дафна замедлила ход, оглянулась, но увидела лишь тьму. Куда ей лететь? Что делать? Никогда прежде в жизни Дафна не чувствовала себя такой беспомощной, как в это мгновение. Неужели она потерпела неудачу? В самый первый раз, когда все зависело от нее? В первый раз, когда она могла проявить себя?! Нет! Дафна издала яростный карк. Она найдет его, даже если ей придется облететь весь этот проклятый лес! И Дафна возобновила поиски. Все глубже и глубже влетала она в чащу, которая вибрировала от магии, но не раскрывала своих тайн. По мере продвижения Дафны магия становилась лишь сильнее, а деревья — гуще. Затем Дафна почувствовала кое-что еще. Это было нечто холодное, глубокое и безнадежное. Магия, подобной которой Дафна никогда прежде не ощущала. Если ауры магических существ были сияющим светом, то это было воплощением тьмы. Не той тьмы, что несет в себе ночь, которую Дафна так любила, а тьмы как отсутствия всякой жизни и надежды. Дафна полетела быстрее, но в то же время ее крылья казались неимоверно тяжелыми. Перед ней открылась поляна. И тут, наконец, она увидела ауру Гарри. Дафна хотела закричать, дать ему знать, что она здесь, но крик так и не вырвался из ее клюва. Ибо она увидела кое-что еще. Посреди поляны, окруженный серебристой кровью, лежал единорог, его грива распласталась по земле, словно павшая корона. Фигура в капюшоне склонилась над мертвым единорогом и пила его кровь, издавая отвратительные хлюпающие звуки. — А-А-А-А-А-А-А-Р-Г! Раздался полный страха вопль, и Дафна увидела, как две блеклые ауры бросились наутек и скрылись в темноте. Но аура Гарри осталась. Теперь она видела его. Он стоял на противоположном краю поляны. Фигура в капюшоне подняла голову и посмотрела на Гарри — кровь единорога стекала по ее груди. Существо поднялось на ноги и стремительно направилось к Гарри. Но тот по-прежнему не бежал. Вместо этого он закричал и прижал руку к своему шраму. Он попятился, пошатываясь, но фигура в капюшоне подходила все ближе. Дафна среагировала инстинктивно. Она сорвалась с места и ринулась на злобное существо, пустив в ход когти и клюв как оружие. Ее когти лишь зацепили край капюшона, но клюв вонзился в мягкую, зловонную плоть. Фигура вскрикнула от боли, но Дафна не остановилась. Она продолжала наносить удары, полная решимости оставить от затылка этого существа лишь кровавое месиво. Фигура резко развернулась. Дафна не успела уклониться, и холодная рука схватила ее. Ей показалось, будто ее швырнули в чан с ледяной водой — настолько холодной была эта рука. Ее дыхание перехватило. Конечности отяжелели. Рука безжалостно сжималась. Тело Дафны сдавило, она больше не могла защищаться. Все вокруг было таким холодным, и она чувствовала себя такой слабой. Какой жалкий конец... Но тут Дафна услышала топот скачущих копыт, и в следующее мгновение из лесной чащи вылетел кентавр. Кентавр взвился на дыбы и ударил фигуру в капюшоне копытами. Существо выронило ее и бросилось бежать. Дафна упала на землю. Ее тело сотрясала дрожь. Она все еще была жива, но едва-едва. Ужасный холод медленно отступал, однако у нее не хватало сил даже на то, чтобы просто держать глаза открытыми. Что это, черт возьми, сейчас было? И о чем я, черт возьми, думала, когда напала на него? — Дафна! — услышала она знакомый голос. В следующее мгновение ее подхватили руки, но на этот раз бережно — словно они боялись, что она сломается от любого неосторожного движения. Должно быть, выглядела она столь же жалко, сколь и чувствовала себя. Руки оторвали ее от земли. И тут Дафна почувствовала, как ее прижали к теплому телу. Из ее груди вырвался вздох. Тело Гарри было таким приятно теплым... — Ты в порядке? — Да, благодаря вашей помощи. — Ты знаешь, кого именно ты держишь в руках? Она почувствовала, как Гарри кивнул. — Пожалуйста, не рассказывайте никому. — Вы удивительная личность, мистер Поттер. Как и ваша подруга. Ты умеешь ездить верхом? Так будет быстрее. Меня зовут Флоренц. — Спасибо за предложение, но я пойду пешком. Мне нужно держать ее. Дафна была благодарна Гарри за эти слова. У нее не было ни малейшего желания, чтобы ее трясло на спине кентавра. Уж лучше пусть Гарри несет ее — в конце концов, это полностью его вина. И он был таким чудесно теплым... Дафна почувствовала, как у нее подрагивают веки. Она устала, так невероятно устала. В следующее мгновение ее поглотила тьма. Похоже, она уснула, потому что когда она пришла в себя, то оказалась крепко прижата к груди Гарри, укрытая его плащом, в который он ее укутал. Она слышала стук его сердца. Оно билось в унисон с ее собственным. И она слышала, как он говорит. — ...Со мной все в порядке, правда, Хагрид. Тебе совершенно не о чем беспокоиться. Я просто хочу поскорее вернуться в замок и лечь в постель. Дафна была с этим вполне согласна. Хотя, разумеется, она хотела лечь в свою собственную постель, а не к Гарри. Она поняла, что Гарри прячет ее от остальных. И это, пожалуй, было не такой уж плохой идеей. Как бы кто-то смог убедительно объяснить, что на помощь к ним прилетела какая-то ворона? — Думаю, мистер Поттер прав, Хагрид. Уводи детей обратно. На сегодня они увидели достаточно. На этом я покидаю вас, Гарри Поттер. Желаю тебе удачи. Расположение планет бывало неверно истолковано и прежде, даже кентаврами. Надеюсь, это как раз один из таких случаев. Дафна услышала топот копыт, и мгновение спустя кентавр, спасший ей жизнь, скрылся. Ей претила сама эта мысль. Ему не хотелось быть кому-то обязанной. Что ж... придется подумать, что именно это может для нее значить. Когда она уже не будет так сильно утомлена... Приятная тьма снова окутала ее. В следующий раз, когда Дафна очнулась, она почувствовала, как тепло близкого огня ласкает ее перья. Ей даже был слышен треск поленьев. Это были умиротворяющие звуки, и она уютно вздохнула. Однако ее оперение ласкало не только тепло костра, но и чья-то ладонь. Она попыталась открыть глаза, но тут же крепко зажмурилась, ослепленная пляшущим в камине пламенем. Она лежала прямо перед ним, на мягкой поверхности, которая слегка вздымалась и опускалась. — Осторожнее. Не перенапрягайся. Это был голос Гарри. Неужели она у него на коленях? О Боже, ну и ночь выдалась. Ей следовало просто лечь спать пораньше и избавить себя от этого постыдного опыта. Ладно, теперь уже ничего не поделаешь. Дафна снова открыла глаза. Она моргала до тех пор, пока не привыкла к свету. Затем она огляделась по сторонам. Она действительно лежала на коленях у Гарри перед ярко пылающим камином. Он снял свой плащ и укрыл ее, чтобы согреть. Вокруг высились красно-золотые диваны, кресла и лежал мягкий красно-золотой ковер. Столько красного и золотого могло означать лишь одно: они находились в гостиной Гриффиндора. Она издала тихое карканье, и Гарри все понял. Он поднял ее со своих колен и бережно опустил на ковер. Затем отступил на несколько шагов. Дафна отыскала магию внутри себя и, когда почувствовала ее, позволила себе погрузиться в нее без остатка. На мгновение она ощутила давящую тяжесть, но затем все закончилось. Она больше не чувствовала перьев — только кожу, больше не было клюва — лишь нос и рот. Она снова приняла человеческий облик. Плащ Гарри по-прежнему лежал у нее на плечах, и она плотнее закуталась в него, потому что ей все еще было холодно. Она придвинулась ближе к огню. Гарри сел рядом с ней. — Вау... — «Вау»? Это все, что ты можешь сказать? — Дафна повернула голову и посмотрела прямо в его глаза, скрытые за стеклами очков. — Что это было? — Мы с Роном и Гермионой тоже думали об этом, — ответил Гарри. — А Флоренц, кентавр, сказал, что пойти на такое преступление мог лишь тот, кому нечего терять и кто жаждет получить все. Потому что кровь единорога сохранит тебе жизнь, но с того самого момента, как она коснется твоих губ, эта жизнь будет проклята. Флоренц считает... он думает, что это мог быть Волдеморт. И я тоже так думаю... Сердце Дафны на мгновение замерло. Неужели это значит, что она только что сражалась с Волдемортом? Она, маленькая ворона, против самого могущественного темного волшебника в истории? — Вау... Гарри кивнул. — Вот именно. И ты искромсала ему затылок. Глаза Дафны округлились. Гарри был прав. Она искромсала затылок самому могущественному темному волшебнику в истории. На ее лице расплылась ухмылка. — Иногда от тебя прямо-таки мурашки по коже, Дафна. Дафна протянула руки к ярко полыхающему огню. Тепло щекотало кожу. Она чувствовала, что отделалась парой ушибов, но могла лишь порадоваться тому, что все не закончилось гораздо хуже. — Я и жуткая? С чего ты это взял? Я самый милый человек в мире. Я даже пришла спасти тебя, хотя ты мне и солгал. — Прости меня. Дафна этого не ожидала. Она снова повернула голову к Гарри. Его лицо было бледным и несло на себе отпечаток ужасов этой ночи, но он смотрел на нее так пристально, словно она была единственным человеком во всем мире. — Прости, что не рассказал тебе о Норберте — я имею в виду дракона Хагрида. — Почему ты ничего не сказал? Неужели наша дружба для тебя ничего не значит? — Вопросы так и посыпались из Дафны. Она ничего не могла с собой поделать. Гарри выглядел так, будто она ударила его по лицу. — Я хотел рассказать тебе, но Рон был против. К тому же это его брат устроил так, чтобы Норберта увезли. — Значит... значит, это было вовсе не твое решение, а Уизли? Уютное тепло разлилось по телу Дафны. С этим она могла смириться. Ей было глубоко плевать на Уизли. Если не считать... — Это все равно было мое решение, но мне жаль. В будущем я хочу рассказывать тебе абсолютно все. Дафна медленно кивнула. — Сюда относится и та самая первая ложь, которую ты мне сказал? Еще до того, как мы стали друзьями? — Ты ведь о Фламеле, верно? Дафна лукаво улыбнулась ему. — А ты не так уж глуп для гриффиндорца. Гарри улыбнулся ей в ответ. Между ними все, казалось, снова вернулось на круги своя. Затем Гарри произнес: — Это правда, тогда я не просто так захотел побольше разузнать о Фламеле. История долгая, но если в двух словах, то Хагрид обмолвился этим именем, когда мы обсуждали то, что спрятано в запретном коридоре на третьем этаже. Это разожгло любопытство Дафны. Она пролетала мимо того коридора после слов Дамблдора на приветственном пиру, но заметила там лишь ауру огромного, свирепого зверя. Поэтому она предпочла держаться от него подальше. В конце концов, ей совсем не улыбалось превратиться в воронью кашу. Затем до нее дошел весь скрытый смысл слов Гарри. Ее глаза округлились. — Ты имеешь в виду... Гарри кивнул. — Именно. Мы считаем, что там спрятан Философский камень. И думаем, что Волдеморт хочет его украсть. — Вечная жизнь, — медленно произнесла Дафна. — Да. И мы думаем, что Снейп работает на Волдеморта и может попытаться украсть камень. Он уже давит на Квиррелла, чтобы тот помог ему в этом. Дафна нахмурилась. — Снейп? Но Дамблдор ведь доверяет ему, разве нет? — Даже Дамблдор может ошибаться, — сказал Гарри. Дафна заправила прядь волос за ухо. — Что ж, сегодня нам в этом разбираться не обязательно. Но что, по твоим словам, кентавр рассказал тебе о крови единорога? Если ее выпить, она удержит жизнь, но эта жизнь будет проклята? — Ты что-нибудь знаешь об этом? Дафна покачала головой. — Насчет крови — нет. Но в одной из книг Запретной секции я как-то прочитала, что те, кто съедает сердце единорога, обретают великую силу, но взамен должны приносить своему телу чужую боль в качестве компенсации. Возможно, тут нечто похожее. — Звучит ужасно. — Возможно. Но, вероятно, как и во всем остальном, это лишь вопрос поиска правильной мотивации... Дафна поднялась со своего места перед камином. Разговор изнурил ее, и она почувствовала, как возвращается усталость. Ей давно пора было оказаться в своей постели. А лучше всего — проспать весь завтрашний день, если только соседки по комнате позволят... Она подошла к окну и уже собиралась открыть его, когда Гарри ее остановил. — Ты что это удумала? — спросил он. — Как бы мне ни нравилось разговаривать с тобой, Гарри, я устала. Я возвращаюсь в подземелья. Мы можем завтра... — Я не об этом. Ты серьезно думаешь, что после всего, что сегодня произошло, я позволю тебе снова улететь в эту темноту? После того как ты рисковала ради меня жизнью? Ты считаешь меня настолько неблагодарным? — Эм... — Я сам провожу тебя до подземелий. Идем. С этими словами он достал из сумки свою Мантию-невидимку и набросил ее на них обоих. Затем он взял ее руку в свою и повел за собой — вон из башни Гриффиндора, через темные коридоры к ее собственной гостиной на другом конце замка. И на протяжении всего этого долгого пути он ни на единый миг не выпустил ее руки. Неужели он не понимал, что это делает с ней ?