Two Unbowed Crows

Экзамены в конце года прошли для Дафны без особых трудностей. Они с Гарри тренировались окружать свои тела коконом из теплого воздуха для защиты от холода, а также многим другим сложным заклинаниям второго и третьего курсов, поэтому задание профессора Флитвика согреть чашку чая казалось почти смехотворным. В любом случае, его экзамен оставил чувство огромного разочарования. То же самое касалось Трансфигурации и Защиты от темных искусств. Единственное, что Дафна нашла трудным, — это Зельеварение (Снейп относился к ней как к прокаженной с тех пор, как она сделала свою дружбу с Гарри достоянием общественности) и История магии. Какое ей было дело до имен капризных старых волшебников, чьи кости в могилах уже давно превратились в прах? Когда-нибудь люди будут читать о ней в учебниках истории, и уж точно не из-за чего-то столь скучного, как изобретение самопомешивающегося котла. Однако, даже если экзамены дались Дафне легче, чем многим другим, она все равно немного опечалилась, когда наконец преодолела их. У них оставалась одна неделя в Хогвартсе до получения оценок, а затем учебный год должен был закончиться. Для Гарри это означало, что он вернется к своим родственникам-маглам, да и она сама вернется к своей семье на лето. Какая радость. Что ж, унывать было бесполезно, и поэтому Дафна решила извлечь максимум пользы из этой последней недели. Решительным шагом она вышла из замка, поскольку видела на Карте Мародеров, что Гарри стоит на одной из лужаек вместе с Грейнджер и Уизли. И когда она приблизилась к трем гриффиндорцам, то услышала, что они вовлечены в бурный разговор. Лицо Гарри, однако, посветлело, когда он увидел ее, и он помахал рукой, подзывая ее к себе. — Привет, Дафна! Грейнджер и Уизли, похоже, не разделяли его радости, что Дафна могла видеть по их сердитым лицам. Ничего нового на этом фронте. Дафне было плевать. С тех пор как эти двое убеждали Гарри не рассказывать ей о драконе Хагрида, они волновали ее еще меньше, чем прежде, если такое вообще было возможно. Но они все еще оставались друзьями Гарри, поэтому она заставила себя проявить минимум дружелюбия. Она кивнула им обоим, прежде чем с улыбкой повернуться к Гарри. — Я рад, что ты здесь, — сказал он. — Нам бы пригодилась твоя помощь, чтобы... — Не думаю, что рассказывать ей об этом — хорошая идея, — прервала его Грейнджер. Но Гарри это не остановило, и он продолжил: — Нам бы пригодилась твоя помощь, чтобы защитить Философский камень. — ГАРРИ! Дафна цокнула языком. — Ой, да помолчи ты, Грейнджер. Я уже давно об этом знаю. Это было не совсем правдой — о Фламеле и камне она узнала только после событий в Запретном лесу, но Грейнджер об этом знать не обязательно. К тому же, это было далеко не единственное, что она знала. Ей было известно о тревогах, которые мучили Гарри с момента их встречи с фигурой в капюшоне, испачканной кровью единорога; фигурой, которая, как они думали, могла быть Волдемортом. И она знала о кошмарах, снившихся ему с тех пор, и о боли в его шраме. — Но когда... — Я сам рассказал ей, — отрезал Гарри. — Но сейчас это не важно. Дафна, мы узнали, что Хагрид рассказал фигуре в капюшоне, как пройти мимо Пушка. А Дамблдор покинул замок, и Макгонагалл нам не верит. Так что мы должны помешать Снейпу украсть камень! Дафна кивнула. Пусть она все еще не была уверена, что Снейп работает на Волдеморта, им все же не следовало ничего исключать. И ее ничуть не удивило, что на взрослых, как обычно, нельзя было положиться. Тот, кто отправляет детей в Запретный лес в качестве отработки, вероятно, и в остальном не отличался блестящим благоразумием. Так что им самим предстояло разобраться с этим делом, если Снейп действительно попытается украсть камень. — Понимаю. Вы уже придумали какой-нибудь план? — Мы как раз собирались. Думаю, нам стоит разделиться. Двое из нас должны следить за Снейпом — ждать снаружи его комнат и идти за ним, когда он выйдет. А двое других должны караулить снаружи, в коридоре на третьем этаже. — Тогда давай мы вдвоем по следам пойдем за Снейпом. Для этого мы можем использовать твою Мантию-невидимку. — Она знает про мантию?! — выкрикнул Уизли. Гарри раздраженно застонал. — Я сам ей показал. Вы можете прекратить? Я доверяю Дафне, ясно? Дафна испытала огромное удовлетворение от кислых мин на лицах Грейнджер и Уизли после слов Гарри. Она одарила их обоих милой улыбкой, которая стала еще шире, когда лицо Грейнджер потемнело пуще прежнего. — Спасибо, Гарри. Я тоже тебе доверяю. Ну что, пойдем? — Погоди, с какой стати ты решаешь, кто пойдет с Гарри? — подал голос Уизли. — Я могу выслеживать Снейпа вместе с ним, а вы с Гермионой ступайте на третий этаж. — Хватит, — резко оборвал его Гарри. — Вы прекрасно знаете, что никто из вас не сможет пробыть с Дафной больше часа, не переругавшись в пух и прах. И наоборот. Он бросил на нее понимающий взгляд, на который Дафна ответила лишь улыбкой. Он знал ее слишком хорошо. — Так что я пойду с Дафной, а вы двое будете начеку. Но не подвергайте себя опасности. Если кто-то попытается украсть камень, поднимайте крик на весь замок. Тогда учителям волей-неволей придется что-то предпринять. Уизли хмыкнул, но в конце концов кивнул. — Ладно. Ты можешь на нас рассчитывать. — И ты тоже береги себя, Гарри, — плаксивым голосом произнесла Грейнджер. Дафне стоило больших усилий не закатить глаза. И на этом они вчетвером разделились. Грейнджер и Уизли поспешили на третий этаж, в то время как Гарри и Дафна проскользнули в подземелья под Мантией-невидимкой. Они делали это уже не в первый раз, поэтому двигались в идеальном унисоне. Снаружи комнат Снейпа они уселись, прижавшись спинами к стене, и принялись ждать. Дафна развернула перед ними Карту Мародеров. Они увидели, как Грейнджер и Уизли заняли позицию на третьем этаже, но спустя короткое время их прогнала профессор Макгонагалл. Гарри вскочил на ноги. — Не надо, — сказала Дафна, перехватывая его за руку. — Мы должны защитить камень! — Этим мы и занимаемся. Если Снейп захочет украсть камень, ему рано или поздно придется выйти из своих комнат, и мы сможем пойти за ним. А по карте мы также можем присматривать за третьим этажом. Но нам нужны и карта, и мантия. Мы не можем разделиться. Было очевидно, насколько Гарри это не по душе, но в конце концов он кивнул. Он снова сел рядом с ней, и они продолжили дежурство, не сводя глаз с карты перед собой. Они наблюдали, как Грейнджер и Уизли вернулись в гостиную Гриффиндора. Час за часом они расхаживали там взад-вперед, пока остальные гриффиндорцы один за другим расходились по постелям. В конце концов их две чернильные точки замерли перед камином и перестали двигаться. Вероятно, они уснули на одном из диванов. Все это время Снейп так и не покинул своих комнат. Становилось все позже и позже, и Дафна чувствовала, как подступает усталость. Гарри тоже притих, и в какой-то момент его голова опустилась ей на плечо, а грудь начала медленно и мерно вздыматься и опускаться. На губах Дафны появилась улыбка. Осторожно сняв с него очки, она позволила ему поспать. Мерлин знает, как сильно ему нужен был сон после всех недавних кошмаров и трудов уходящего дня. Они учились как сумасшедшие. Гарри доказал, что он более чем способный партнер по тренировкам, и быстро догонял ее — как в колдовстве и волшебстве, которым обучали в Хогвартсе, так и в ее собственных запретных играх с магией. Когда она вспомнила, сколько хлопот доставил ему дождевой червь всего несколько недель назад, и где он находился сейчас, ей пришлось подавить смешок. Дафна зевнула. Кошмары Гарри ее не мучили, но спала она тоже мало. Какой в этом смысл, когда в мире еще столько всего, что нужно узнать и испытать? И все же Снейп не делал никаких попыток покинуть свои комнаты. На карте Дафна видела, что он стоит перед камином. Наверняка варил какое-нибудь зелье для пыток — уж точно не шампунь для волос. Рядом с ней Гарри начал тихонько похрапывать. Как мило. Она наложила на них обоих легкое заклинание, чтобы заглушить звуки, но его сонное сопение было заразительным. Ей пришлось подавить еще один зевок. Веки отяжелели. Ее взгляд остановился на тяжелой дубовой двери в комнаты Снейпа. По тому единственному разу, когда она отбывала отработку у их преподавателя Зельеварения, она знала, что дверь ужасно скрипит, словно Снейп находил удовольствие в этом жутком звуке. В любом случае, она услышит, когда он наконец выйдет. Конечно, ничего страшного не случится, если она прикроет глаза всего на... Прежде чем Дафна успела закончить мысль, сон сморил ее.

***

Когда на следующее утро Гарри вошел в Большой зал вместе с Дафной, все его тело ломило. Похоже, ему совсем не понравилось спать на жестком каменном полу. Из них получились «прекрасные» сторожевые псы. Единственным утешением было то, что замок все еще стоял, его сокурсники были живы, а на первых полосах газет не красовались леденящие душу истории. Значит, Волдеморт не вернулся этой ночью, чтобы снова погрузить Британию во тьму. Именно это Дафна и сказала ему утром. Возможно, последние несколько недель он тревожился напрасно. Тем не менее, он не жалел, что проводил с ней каждую свободную минуту. Даже если Волдеморт не вернулся этой ночью, он все еще был где-то там, выжидая возможности вернуть былое могущество. Да и другие темные твари скрывались в глуши, как они сами убедились в Запретном лесу. Лучший способ подготовиться к этим опасностям — стать как можно сильнее. Дафна это понимала, но он не был уверен, что Рон и Гермиона поймут. Магия крови повсеместно подвергалась гонениям, и он опасался их реакции, если они узнают, какого рода эксперименты он ставит вместе с Дафной. К этому времени все в замке уже привыкли к его дружбе с Дафной, поэтому никто не удостоил ее и вторым взглядом, когда она вместе с ним подошла к гриффиндорскому столу; однако бдительный глаз не упустил бы из виду, что ее волосы этим утром были странно растрепаны, а школьная форма измята. Гарри было непривычно видеть Дафну спящей, ведь обычно она была полна жизни и бьющей через край энергии. До этого он видел её спящей лишь однажды, в облике вороны, после того как она рискнула ради него жизнью. Тогда он поклялся больше никогда этого не допускать. В будущем он сам будет тем, кто защитит своих друзей. Как только они сели напротив Рона и Гермионы за гриффиндорский стол, Гермиона схватила его за руку. В её глазах стояли слезы. — О, Гарри, мне так жаль. Макгонагалл заметила нас спустя несколько минут и прогнала с третьего этажа. Боюсь, мы не смогли покараулить и... — Все в порядке, Гермиона, — с улыбкой сказал он. — Ничего не случилось. Камень не украли, и Волдеморт не вернулся. — Он кивнул в сторону преподавательского стола, где Снейп сидел вместе с остальными учителями. Отсутствовали только профессор Дамблдор и профессор Квиррелл. — А Снейп покинул свои комнаты только сегодня утром. — Значит, вы были успешнее? — спросил Рон. Гарри обменялся взглядами с Дафной, чьи янтарные глаза озорно блеснули. — Гарри заснул. — Эй, ты тоже заснула! Рон и Гермиона одарили их недоверчивыми взглядами, а затем покачали головами. — А мы, идиоты, еще переживали, — пробормотал Рон.

***

После этой ничем не примечательной ночи слежки за Снейпом последняя неделя семестра пролетела для Гарри незаметно. Главным событием, конечно же, стало то, что Гриффиндор впервые за многие годы выиграл Кубок по квиддичу, за что сокурсники чествовали Гарри как героя; в конце концов, без его выдающейся игры в качестве ловца это, вероятно, было бы немыслимо. Было приятно чувствовать, что тебя обожают и уважают. Кроме того, Гарри по-прежнему каждую ночь сидел над Картой Мародеров, чтобы присматривать за коридором на третьем этаже, но больше ничего не происходило. Однако за три дня до отъезда из Хогвартса он увидел, как профессор Дамблдор, другие преподаватели и Хагрид вошли в запретный коридор и увели Пушка. На следующее утро от ночных событий не осталось и следа, хотя Гарри показалось, что, проходя по замку, он уловил слабый запах собачьих экскрементов. Один из их учителей, однако, больше так и не показался. Одним из вечеров в Большом зале профессор Дамблдор объявил, что профессор Квиррелл, к сожалению, покинул свой пост по личным причинам. Хогвартсу снова требовался новый преподаватель Защиты от темных искусств, что, по словам Фреда и Джорджа, было делом вполне обычным. Некоторые даже верили, что эта должность проклята, поскольку за последние десятилетия ни один учитель не продержался здесь дольше года. Что ж, Гарри всегда считал Квиррелла немного странным; тот был достаточно дружелюбен и уж точно не самым худшим учителем, но Гарри было любопытно узнать, кто сменит его в следующем году. Вместе с Дафной даже в эти последние дни учебного года он продолжал регулярно практиковаться в магии, а также использовать собственную и чужую боль для сотворения магии крови. И именно во время одной из их встреч на опушке Запретного леса Гарри наконец позволил своему разочарованию по поводу грядущих недель взять верх. Дафна еще не пришла, так что ему не о ком было беспокоиться. — Диффиндо! Редукто! Бомбарда! Инсендио! Его заклинания были направлены на пень, который разлетелся на несколько осколков и, наконец, вспыхнул от его последнего заклятия. Тяжело дыша, Гарри сжал кулак вокруг волшебной палочки. Это принесло облегчение, но этого было далеко не достаточно. Он направил свою волшебную палочку на другой пень. — Инсен... — Что тебе сделали эти бедные деревья? Гарри обернулся и увидел Дафну, которая шла к нему с ободряющей улыбкой. Он убрал с лица мокрые от пота волосы и кивнул ей. — Привет, Даф. Дафна приподняла бровь. — Даф? Так меня обычно называла сестра. — Астория, верно? Какая она? — Раньше нам было очень весело вместе, но теперь она просто маленькая принцесса отца и матери. Она делает все, что они ей говорят. — В отличие от тебя, — с усмешкой заметил Гарри. Дафна кивнула. — В отличие от меня. — Она убрала с лица прядь своих черных волос. — Так что же тебе сделали эти бедные пни, раз ты обошелся с ними так злобно? — Я... я не могу сказать наверняка. Наверное, дело просто в том, понимаешь, что мне здесь очень нравится. Замок, магия, ты и остальные. Впервые в жизни я действительно чувствую себя где-то как дома. Я здесь счастлив. И когда я думаю о том, что следующие два месяца снова проведу с Дурслями... — Он пожал плечами. — Думаю, я просто совсем не жду этого. — Преуменьшение века, — тихо рассмеялась Дафна. Она села на траву и посмотрела на него снизу вверх. — Но, Гарри, ты же волшебник. Какое тебе дело до каких-то маглов? Гарри сел рядом с ней. — Не говори так, Дафна. Ты не такая. — С тем же успехом я могла бы сказать: какое тебе дело до каких-то волшебников, будь твоя семья волшебниками. Какое тебе вообще есть дело до кого-либо? — Она взяла его за руку и слегка сжала ее. — Ты пережил целый год со Снейпом и не вцепился ему в глотку. Что такое два месяца по сравнению с этим? — Если посмотреть на это с такой стороны... — А если все станет совсем плохо, я приду, заберу тебя, и мы улетим вместе. На лице Гарри появилась усмешка. В этой мысли было что-то забавное. Он летит на своей метле, а рядом с ним — Дафна в облике вороны. А внизу — беснующиеся Дурсли, на которых он сбрасывает навозные бомбы. — Эти два месяца пролетят незаметно, Гарри. И не успеем мы оглянуться, как снова окажемся здесь вместе, в Хогвартсе. Голос Дафны смягчился, когда она это произнесла. Гарри посмотрел на нее, и на этот раз уже он сжал ее руку. — Я с нетерпением жду этого. И если с твоей семьей все станет совсем плохо, то уже я приду за тобой. Дафна слегка улыбнулась ему. Затем она глубоко вздохнула и поднялась с земли. — Довольно сентиментальности. Пора помахать палочками. Как думаешь, ты готов к следующему уроку? Гарри тоже поднялся. Его сердце билось энергично, но ровно. Надо признать, прийти к этому было непросто. В идеальном мире не было бы нужды в том, чем они занимались, но мир не был идеален. А они были всего лишь животными. Да и до этого животным приходилось умирать ради его удовольствия всякий раз, когда он ел мясо. Он знал, что сравнение не совсем точное, но все было именно так. Без силы в этом мире далеко не уедешь, оставив его таким темным фигурам, как Волдеморт и отец Малфоя. Он никогда с этим не смирится. И потому он кивнул. — Давай сделаем это. — Ты довольно легко перешел от насекомого к мыши, так что я уверена, что у тебя не возникнет особых трудностей со следующим шагом, — сказала Дафна. — Мы продолжим с весьма особенным видом животных, обладающим природным сродством к магии. — Она вытащила свою черную палочку и сделала круговое движение. — Серпенсортия. Длинная черная змея вырвалась из кончика ее палочки и упала на землю. Она приподнялась, готова к броску, но Дафна не позволила ей зайти так далеко. — Остолбеней. — Красная вспышка поразила змею, и та обмякла. Дафна кивнула ему. — Можешь начинать. — Спасибо. — Гарри направил палочку на змею, сделал последний глубокий вдох и произнес натренированным голосом: — Диффиндо. Его заклинание отсекло примерно дюйм от хвоста змеи. Приятное тепло разлилось по внутренностям Гарри, когда он почувствовал, как жизненная сила змеи переходит к нему. Однако было и кое-что еще... На мгновение в его ушах раздалось отвратительное шипение, а после послышался словно бы жалобный плач, тянущийся к нему. — Ты слышишь это? — спросил он. Дафна посмотрела на змею. — О чем ты? И это был чистый срез. Хорошая работа, Гарри. — Ты не слышишь? Дафна взглянула на него с вопросом. — Что ты имеешь в виду? Гарри покачал головой. Звук по-прежнему был такой, словно кто-то жалобно плакал прямо у него над ухом. — Наверное, просто звон в ушах... — Ты все еще чувствуешь в себе жизненную силу змеи? — Да, но она уже угасает. Буквально через полминуты я больше не смогу использовать ее для заклинаний. — Это то, что я хочу изучить поподробнее за лето, — задумчиво произнесла Дафна. — Как сохранять полученную нами жизненную силу. Но пока давай продолжим. Теперь давай одновременно причиним змее боль. Ты используешь ее боль, чтобы усилить заклинание, которым атакуешь меня. А я использую эту боль, чтобы усилить свои щитовые чары. Это должно быть интересно. Дафна одарила его озорной улыбкой, выдававшей ее предвкушение. Она обожала свои эксперименты. Они одновременно подняли палочки и встали в позицию. И, словно из одних уст, выкрикнули: — Диффиндо. — А-а-аргх! Гарри вздрогнул и выронил палочку. Он отчетливо слышал полный ужаса жалобный плач. Полные боли звуки, от которых его начало тошнить. Ему пришлось приложить усилия, чтобы сдержать рвотный позыв. — Гарри, что случилось? Ты выронил палочку. — Напротив него стояла Дафна, перед которой мерцали щитовые чары. Она бросила на него любопытный взгляд, который тут же сменился тревогой. — Ты в порядке? — Ты разве не слышишь? — спросил Гарри. — Что именно? — Вот это! — Он обвел рукой все вокруг. — Я слышу жалобный плач. Крики боли. Дафна нахмурилась — она всегда так делала, когда напряженно думала. — Я ничего не слышу, Гарри. Откуда исходят эти звуки? Гарри глубоко вздохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Тем временем он сосредоточился на источнике жалобного плача. Его глаза округлились, когда он определил его местонахождение. Дрожащей рукой он указал на змею. — Там. Звуки исходят от змеи. Дафна задумчиво кивнула, словно именно этого она и ожидала. — Попробуй поговорить с ней. — Что? — Попробуй поговорить со змеей, — повторила Дафна. Значит, ему не послышалось. — У меня есть догадка. — С этими словами она наставила палочку на змею и произнесла: — Энервейт. Теперь змея больше не была оглушена, но она не двигалась — похоже, раны были слишком тяжелыми. Гарри растерянно посмотрел на Дафну, но она вовсе не выглядела так, будто шутит. И потому он медленно пошел к змее. По мере его приближения жалобный плач становился все громче. — Эм, змея? — начал он. — Ты меня слышишь? — Нет, Гарри. Попробуй заговорить именно со змеей. С ней и только с ней. Забудь о том, что я стою рядом. Гарри покачал головой. Это был самый странный эксперимент из всех, что они когда-либо проводили, а это уже о чем-то да говорило. Он посмотрел на змею перед собой. Отрезанный кончик ее хвоста лежал в траве, а посреди тела зияли два глубоких пореза. Неужели эти звуки действительно издавала змея? Как та змея в зоопарке? Но почему он слышал это, а Дафна — нет? Любопытство взяло верх над Гарри. Он присел на корточки перед змеей и внимательно посмотрели на нее. Теперь он видел ее голову. Темно-коричневые змеиные глаза уставились на него в ответ — удивительно живые, удивительно обвиняющие и полные ненависти. — Змея, ты меня слышишь? — произнес он. Но на этот раз он услышал совсем не эти слова. Из его рта вырвалось жуткое шипение, от которого волосы у него на голове встали дыбом. При его словах в глазах змеи промелькнула искра — Гарри определенно не ошибся. — Ты-ы-ы понима-а-аешь меня-а-а? — раздался шипящий голос, несомненно исходивший от змеи. — Да, я понимаю тебя. — Заче-е-ем? Заче-е-ем вы-ы-ы де-е-елаете э-э-это с-с-с-о мно-о-ой? У Гарри пересохло во рту. Расстроенный, он ответил: — Мы просто практикуемся в магии. Ничего личного. Змея медленно распрямилась. Из ее пасти выскользнул язык. — Практику-у-уетесь? Вы практику-у-уетесь на мое-о-ей бо-о-оли? Что-о-о вы за чудо-о-овища? — Мы не... — Диффиндо. Луч света прорезал воздух и поразил змею. Ее голова была отсечена и упала в траву перед Гарри, ее глаза стали пустыми и безжизненными, но Гарри казалось, будто они все еще смотрят на него с укоризной. — Зачем ты это сделала?! — крикнул он Дафне, пока та опускала палочку. — Это не было похоже на приятную беседу, — ответила она, — а моя теория подтвердилась. — Твоя теория? И это значит, что ты не поняла, о чем мы говорили? — К сожалению, нет. Для меня ты просто жутко шипел, а от змеи я вообще ничего не услышала. Я не знала, что ты змееуст, Гарри. — Змееуст? — спросил Гарри. Он никогда раньше не слышал этого термина. — Тот, кто может разговаривать со змеями, — объяснила Дафна. — Хочешь сказать, не все так могут? — Конечно нет, это крайне редкая магическая способность. Настолько редкая, что на данный момент в Британии больше никто не известен с таким даром. Но постой, это значит, что ты уже делал так раньше? Гарри кивнул. — Да, прошлым летом, до того как получил письмо из Хогвартса. В зоопарке я поговорил со змеей и заставил стекло исчезнуть из ее вольера, чтобы она могла сбежать. Теперь уже Дафна уставилась на него с недоверием. — И ты говоришь мне об этом только сейчас?! — Я не думал, что в этом есть что-то особенное, — пожал он плечами. — Но это так, Гарри! Это невероятно особенная способность. Я даже немного тебе завидую. Но учти: этот дар обычно связывают с темными магами и ведьмами, такими как Салазар Слизерин, Моргана ле Фей или Волдеморт. Так что будь осторожен, если захочешь предать это огласке. — И при этом ты мне завидуешь? — спросил Гарри. — Даже если это способность темных магов? И значит ли это... Дафна цокнула языком. — Даже не смей заканчивать эту мысль. Так думают только идиоты. Добро и зло, свет и тьма — какая разница? Это могущественная способность, а больше силы — это всегда хорошо. Гарри не удивился тому, что Дафна думает подобным образом. Его подруга порой имела весьма прагматичный взгляд на вещи. — Значит, в этом нет ничего плохого? — спросил он. Дафна подошла к нему и взяла его руку в свои. — Нет, Гарри, в этом нет ничего плохого. Ты идеален именно такой, какой ты есть, и я рада, что ты рядом со мной. — Она одарила его нежной улыбкой, на которую Гарри ответил тем же. — Но, думаю, на сегодня хватит. Нам пора возвращаться в замок. Я хотела немного собраться перед ужином, чтобы потом не суетиться. Лишь позже, когда они уже расстались в вестибюле, Гарри заметил, что Дафна держала его за руку всю дорогу обратно к замку. Ни разу она ее не отпустила. «Спасибо тебе, Дафна», — подумал он, поднимаясь по лестнице в Башню Гриффиндора. — «Я тоже рад, что ты рядом со мной».

***

— ...за исключением нескольких человек с моего факультета, все остальные разочаровали. Я буду удивлен, если хотя бы горстка из них сдаст СОВ. Большинство из них, вероятно, забудут, как варить даже самое простое зелье забывчивости. — Не может же все быть так плохо, верно? — встревоженно произнесла Помона. — К тому же, у них есть еще три года до СОВ. — Не волнуйся, — сказала Минерва. — Студенты Северуса всегда словно превосходят самих себя на СОВ, когда их оценивают экзаменаторы Министерства, а не он сам. Северус презрительно фыркнул. — У меня просто все еще есть стандарты качества. Или ты хочешь, чтобы жизни пациентов в больнице святого Мунго однажды зависели от эффективности некондиционных и бракованных... — Достаточно, — спокойно произнес Альбус. Он уже достаточно долго выслушивал эти ребяческие споры своих учителей. Было так много куда более важных дел. Особенно его ментальная битва с Томом, после того как ему удалось поймать разум того в ловушку в Зеркале Еиналеж; одна из лучших его идей, как находил Альбус со всей скромностью. Надо признать, план был рискованным, но в конечном итоге он себя оправдал. Том был пойман и больше не мог творить зло, и, если не считать Квиринуса, никто больше не пострадал. Альбус мысленно вздохнул при мысли о Квиринусе. «О, Квиринус. Почему ты решил помочь Тому? Неужели его власть была столь соблазнительна?» Именно в такие моменты Альбус чувствовал себя старым. Он прожил такую долгую жизнь, совершив так много ошибок. Надеюсь, хотя бы сейчас, в самом конце, он сможет сделать что-то получше. Если только хватит сил; его попытки сломить сопротивление Тома, чтобы узнать истоки его бессмертия, изнуряли его. Ему уже давно было не девяносто девять... — Давайте продолжим с первыми курсами, — сказал он. — Минерва, не желаешь ли начать снова? У учителей Хогвартса было традицией собираться вместе в конце года, чтобы поговорить о своих студентах. Кто какой проявил талант, в чем крылся потенциал и кому требовалось больше поддержки или, напротив, более сложные задачи. Они уже перешли от седьмого курса к второму, но самые младшие все еще оставались впереди. Альбус должен был признать, что испытывал к ним особое любопытство, и в особенности к одному из них. Минерва заговорила снова. — В целом ситуация такова, какой я и ожидала. Маглорожденным поначалу было трудновато догонять своих сокурсников из волшебных семей, но я соответствующим образом скорректировала свой темп, чтобы все могли поспевать. Исключением стала мисс Грейнджер, которая учится усерднее любого другого студента. К тому же она пишет безоговорочно самые длинные и глубокие эссе. Ее оценки на выпускных экзаменах также были отличными. Почти так же хороша, как мисс Грейнджер, была мисс Гринграсс. Ее письменные работы уступали работам мисс Грейнджер, но в практическом исполнении она превзошла всех остальных. Мне кажется, у мисс Гринграсс природный талант к Трансфигурации. В классе она всегда первая осваивает новое заклинание, причем, по-видимому, без особых усилий. Я буду внимательно следить за ее успехами. Если так пойдет и дальше, возможно, она могла бы пройти специальное обучение. Она поправила очки и посмотрела на свои записи на столе перед собой. — Другие очень хорошие результаты показали мисс Патил — та, что с твоего факультета, Филиус, а также мистер Голдстейн, мистер Малфой, мисс Дэвис и мистер Поттер. Мистер Поттер, в частности, сильно подтянулся за последние несколько месяцев, и это было заметно в том числе на экзаменах в конце года. Нельзя сказать, что на старте он был плох, но его приходилось оценивать как маглорожденного. Из-за этого у него возникли те же проблемы с адаптацией, о которых я упоминала ранее. К настоящему времени, я думаю, нам следовало бы ввести курс в начале года, чтобы обучать новых студентов разборчиво писать пером. При ее словах за столом раздался смешок. Альбусу тоже пришлось улыбнуться. Да, разбирать неразборчивый почерк явно не входило в число тех вещей, по которым он скучал со времен своей преподавательской карьеры, пусть даже он и тосковал по многому другому; особенно по возможности наблюдать, как студенты растут и превосходят самих себя. — Больше поддержки требуется мистеру Крэббу, мистеру Гойлу и... — она вздохнула, — мистеру Лонгботтому. Что касается последнего, его бабушка пишет мне каждую неделю, чтобы справиться о его успехах. Мне нужно серьезно поговорить с ней. Она должна понять, что нельзя насильно втискивать внука в роль, для которой он не создан. Он не свой отец и не своя мать, а личность со своими собственными уникальными сильными и слабыми сторонами. Альбус кивнул на ее слова. — Да, пожалуйста, сделай это. Филиус, не желаешь ли ты продолжить? Профессор Заклинаний выпрямился на своем стуле. — В целом мое впечатление схоже с впечатлением Минервы. Маглорожденные и впрямь догнали остальных впечатляюще быстро. На своем факультете я также организовал для них дополнительные занятия со старшекурсниками, и это принесло свои плоды. Я особенно горжусь студентами моего факультета — мисс Патил, мистером Голдстейном, мисс Ли, если называть лишь некоторых, — которые добились замечательного прогресса. Мисс Грейнджер также написала лучшие эссе в моем классе, и у нее отличное понимание теории магии и того, как применять ее на практике. Как результат, обычно она способна успешно и точно сотворять заклинания уже ко второму уроку. В этом отношении она уступает лишь мисс Гринграсс и, в последние месяцы, мистеру Поттер. Их магические способности действительно впечатляют. Мисс Гринграсс, пожалуй, чуть более стабильна в своих умениях, чем мистер Поттер, у которого иногда все еще возникают проблемы с контролем силы своих заклинаний. Я уже рассказывал вам, как после Рождества он превратил классную комнату в снежный пейзаж. За столом снова раздался смешок. Альбус был просто рад, что Гарри освоился в Хогвартсе. И он даже принес своему старому факультету первую за многие годы победу в Кубке по квиддичу — этому он тоже мог втайне порадоваться, несмотря на всю свою беспристрастность в качестве директора. — Мне кажется, что их дружба принесла огромную пользу юному Гарри. Мисс Гринграсс бросает ему вызов в такой манере, какую не смогли бы обеспечить никакие дополнительные уроки. Или, возможно, он пытается произвести на нее впечатление, может, дело частично и в этом. В любом случае, это очень плодотворная дружба между факультетами. Вы можете гордиться своими студентами, Минерва и Северус. Минерва улыбнулась на его слова, в то время как Северуса перекосило так, словно его сейчас вырвет. Альбус, напротив, благодарно кивнул Филиусу. Теперь, когда угроза со стороны Тома, выражая надежду, была устранена раз и навсегда, они могли сосредоточиться на исцелении раскола в магическом сообществе. Новая дружба между гриффиндорцами и слизеринцами пойдет только на пользу. Он не мог в полной мере нахвалиться на Гарри и мисс Гринграсс. И судя по тому, что он слышал, ему также следует внимательно следить за их академическими успехами. — Однако больше усилий, чтобы не отставать в следующем году, придется приложить мистеру Крэббу и мистеру Гойлу со Слизерина, мистеру Лонгботтому с Гриффиндора и мисс Боунс с Пуффендуя. — На последнем имени Филиус посмотрел на Помону. — Может ли быть так, что она находится под сильным давлением из дома? Помона кивнула с сожалением на лице. — Да, я тоже так думаю. Похоже, мадам Боунс возлагает большие надежды на свою племянницу, которым той трудно соответствовать. Мадам Боунс, вероятно, не была бы довольна даже мисс Гринграсс или мистером Поттером, будь она их тетей. Альбус тихо вздохнул, и он был не единственным за столом. Это всегда было главной проблемой. Как бы усердно они ни старались дать своим студентам дом в Хогвартсе, место, где они могли бы расти и заводить друзей, в конечном счете именно семьи студентов формировали своих детей. — Но я буду присматривать за ней, — продолжила Помона. — В годовщину гибели ее родителей я пригласила ее на чай, и мы долго беседовали. Думаю, она любознательная и амбициозная молодая ведьма, которую состояние мира волнует куда больше, чем она показывает. Возможно, она недовольна политической ситуацией, но я не уверена — может, она просто хочет отдалиться от своей тети. В любом случае, ей тяжело от того, что люди, убившие ее родителей, все еще живы и находятся в Азкабане. Думаю, то же самое касается и мистера Лонгботтома, который, к слову, проявляет большой талант к Травологии. Я постараюсь сильнее поддержать его в следующем году. Остальные студенты, в целом, справляются настолько хорошо, насколько можно было ожидать. Мне кажется, это обычный год. Однако мистер Крэбб и мистер Гойл, чьи результаты были неудовлетворительными, определенно должны исправиться. — Спасибо за ваши наблюдения, Помона, — сказал Альбус. — Северус? — Разочаровывающий год, — произнес Мастер зельеварения. — Хорошие результаты у мистера Малфоя, мисс Паркинсон, мистера Нотта и мисс Дэвис. У мистера Забини и мисс Булстроуд результаты все еще приемлемые, остальные не стоят упоминания. Поттер, Лонгботтом и Гринграсс разочаровали особенно сильно. Последняя демонстрирует крайне прискорбное развитие с тех пор, как начала водиться с Поттером. Но, возможно, родители вправят ей мозги за лето. Альбус заметил ядовитые взгляды, которые другие учителя бросали на Северуса, поэтому решил, что лучше побыстрее двигаться дальше. Он повернулся к Авроре. — Итак, как наши первокурсники справились с Астрономией? Надеюсь, в этом году никто не свалился с башни?

***

Если бы кто-то сказал Дафне перед Рождеством, что по дороге домой она будет сидеть в одном купе с Гарри Поттером, Роном Уизли и Гермионой Грейнджер, она, вероятно, назвала бы его сумасшедшим. И тем не менее именно это она и делала в данный момент, хотя Грейнджер и Уизли в этом списке значения не имели. Они, однако, были друзьями Гарри, и потому ей приходилось мириться с ними, как и последние несколько месяцев, нравилось ей это или нет. Однако, подумала она с улыбкой, она была единственной из его друзей, кто знал, что Гарри — змееуст. Он предпочел не говорить остальным двоим, опасаясь их реакции. Хотя Дафна и не понимала причин такого решения, само это решение наполняло ее удовлетворением. К настоящему времени она знала о нем гораздо, гораздо больше, чем его двое так называемых лучших друзей. Если бы они только знали, на что способен Гарри. Дафне пришлось подавить ухмылку при этой мысли. — Ну что, вы довольны своими оценками? — спросила Грейнджер у компании. Дафна мысленно закатила глаза. Типичная Грейнджер — опять хочет поговорить об учебе. — Ну, они лучше, чем у Фреда и Джорджа, так что маме особо не на что будет жаловаться, — сказал Уизли. От его слов Дафна закатила глаза еще сильнее, пусть и мысленно. Учиться ради того, чтобы угодить родителям — глупость. Либо ты находишь свой собственный стимул, либо с тем же успехом можешь вообще ничего не делать. — Я доволен, — с улыбкой произнес Гарри. Грейнджер просияла, глядя на него. — И у тебя есть все основания для этого, Гарри. По-настоящему впечатляющие достижения. Возможно, в следующем году мы сможем... Но Гарри повернулся боком и теперь смотрел на Дафну. — Все благодаря тебе, Даф. Без тебя я бы не справился. Дафна отмахнулась, хотя от сердитого взгляда, который бросила на нее Грейнджер, ей захотелось ликовать. — Я сделала не больше, чем просто слегка подтолкнула тебя к выходу. Однажды ты станешь могущественным волшебником, Гарри. «Возможно, таким же могущественным, как я. Возможно». — Можешь на это рассчитывать. Есть еще так много всего, чему я хочу научиться. — Гарри поднялся со своего места. — Если извините меня на минуту, мне нужно отойти в уборную. — Погоди, я пойду с тобой, — сказала Дафна. На его вопросительный взгляд она добавила: — Я хочу кое-что тебе дать. С этими словами они вместе вышли из купе и пошли по проходу. Когда они проходили мимо купе Малфоя, тот бросил на них ядовитый взгляд, но они его проигнорировали; хотя Дафна уже знала, что дома ей придется наслушаться много всего о том, как она обошлась с сыном их многоуважаемого друга Люциуса Малфоя. Что ж, с этим она разберется, когда придет время. — Что ты хочешь мне дать? — спросил Гарри. Дафна достала из кармана клочок бумаги. — Мой адрес. Пожалуйста, пиши мне летом, Гарри. Я тебе тоже буду писать. — А ты не боишься, что твои родители... — Он замялся, словно подбирая нужные слова. — Они, скорее всего, и так уже про нас знают, — ответила Дафна. — Мне плевать, что они думают. На губах Гарри заиграла усмешка. — Понимаю. Ты не хочешь, чтобы кто-то указывал тебе, с кем можно дружить, а с кем нельзя. — Именно, — твердо кивнула Дафна. — И если Хедвиг будет приносить мне от тебя по письму каждый день, им в конце концов придется с этим смириться. — Каждый день? — со смехом переспросил Гарри. — Как минимум. Вот увидишь, у нас завяжется чудесная переписка, и не успеем мы оглянуться, как наступит сентябрь, и мы на этом самом поезде поедем обратно в Хогвартс. Взгляд Гарри смягчился. — Да, звучит здорово. К этому моменту они как раз дошли до уборных. В ту же секунду дверь открылась, и оттуда вышла Трейси Дэвис. Она вся дрожала, а лицо ее было мертвенно-бледным. Она пыталась стереть следы, но Дафна видела, что девочка плакала. Дафна задумалась, что бы это могло значить. Она не думала, что дело лишь в том, что та будет ужасно скучать по своей дорогой подруге Паркинсон. Затем она попрощалась с Гарри и вернулась в их купе. Там ее встретили пристальные взгляды Грейнджер и Уизли. Ей пришло в голову, что она впервые оказалась наедине с этими двумя гриффиндорцами. — Знаешь, Гринграсс, мне вот стало кое-что интересно, — сказала Грейнджер. Дафна приподняла бровь. — И что же это? — Что тебе вообще нужно от Гарри? У вас двоих нет ничего общего. — Вот тут я с тобой не соглашусь, Грейнджер, — ответила Дафна. — Мы с Гарри очень, очень похожи. И он мне дорог. Вот и всё. Грейнджер фыркнула, будто не поверила этому, но больше ничего не ответила. Дафна принялась смотреть в окно, где мимо них проносились пейзажи — луга, леса и мерцающие синие реки. Это выглядело сказочно. Как бы ей хотелось принять свой облик вороны и полететь сквозь эти живописные ландшафты, ощущая солнечные лучи на своих перьях... «Значит, это был мой первый год в школе», — подумала она. Он выдался куда более авантюрным, чем она ожидала, и далеко не таким одиноким, как она боялась. По крайней мере, после Рождества. Ей не терпится узнать, каким будет ее второй курс. Но сначала ей придется пережить два месяца лета со своей семьей. Она тихонько вздохнула. Что ж, унывать бесполезно. По крайней мере, она сможет писать Гарри и читать его письма. Эта мысль вызвала улыбку на губах Дафны.