Two Unbowed Crows

— Это правда, Гарри, что бы там ни говорили. Я — масло в твоем огоньке. Я пробуждаю в тебе самые худшие качества.

— И что это значит?

— Что их ждет незабываемое зрелище.

Сердце Гарри колотилось от волнения, когда он вошел в библиотеку, погруженную в ночную тьму. Лишь сквозь большие окна тускло струился серебристо-белый лунный свет, придавая этому месту почти жуткое изящество. Гарри с удовольствием зажег бы лампу, но сомневался, что это хорошая идея. Тогда с тем же успехом он мог бы обойтись и без своей мантии-невидимки — этого неожиданного, но чудесного рождественского подарка. Его целью была Запретная секция. Она находилась в самом конце библиотеки. Осторожно перешагнув через канат, отделявший эту зону от остального пространства, Гарри двинулся вперед. Он миновал несколько круто взмывающих вверх книжных шкафов, изо всех сил пытаясь прочесть названия на корешках. Они мало о чем ему говорили. Они были написаны на непонятных ему языках, а на некоторых книгах названий не было вовсе. На одной из них виднелось темное пятно, до ужаса похожее на кровь. Холодная дрожь пробежала по спине Гарри. Возможно, это было лишь его воображением, а возможно и нет, но ему показалось, будто из книг доносится слабый шепот — словно они знали, что здесь находится кто-то, ищущий запретных знаний. Ему нужно было с чего-то начать, иначе он никогда не узнает, кто такой Николас Фламель. Гарри протянул руку к тяжелой книге с таинственными золотыми символами на обложке — но резко замер, почувствовав над собой внезапный порыв ветра. Вскинув голову, он едва сумел разглядеть силуэт пролетавшего над ним черного ворона. Ворон? Что здесь делал ворон? После всех этих месяцев в мире волшебников он бы не удивился совам или даже летучим мышам, но ворон? Заинтригованный и немного растерянный, Гарри наблюдал за тем, как ворон опустился на землю всего в нескольких футах от него. Его замешательство усилилось, когда птица вдруг претерпела странные изменения. Ее контуры заструились, а чернота перьев размылась. Очертания вытянулись, словно жевательная резинка или струйки дыма на ветру. Силуэт ворона менялся все сильнее, пока наконец на его месте не возникла девушка. Девушка с янтарными глазами и шелковистыми черными волосами длиной до середины шеи. На ней по-прежнему была школьная форма, и в лунном свете Гарри отчетливо видел на ней зеленые элементы отделки. Именно тогда Гарри понял, что знает эту девушку. Это была Дафна Гринграсс, слизеринка с его потока, о которой он знал не так уж много, кроме того, что она была своего рода одиночкой. Он вспомнил и то, что она всегда одной из первых осваивала заклинания на уроках. А теперь он узнал, что она умеет превращаться в животное, как профессор Макгонагалл — до чего же это круто! Затаив дыхание, Гарри наблюдал за тем, как Дафна достала волшебную палочку и направила ее на свою левую руку. Как и ее волосы, и перья ворона до этого, ее палочка тоже была иссиня-черной. Дафна что-то пробормотала, и на ее ладони появилась кровоточащая рана. Тем не менее, она даже не вздрогнула, хотя порез определенно должен был причинять боль. Вместо этого она взяла со стоявшей перед ней полки книгу своей окровавленной рукой. Обложка книги впитала ее кровь, точно промокательная бумага, и — Гарри был уверен, что не ослышался, — книга издала звук, похожий на блаженный вздох. Гарри пододвинулся ближе, чтобы рассмотреть получше. И тут, к своему ужасу, он понял, что обложка книги была сделана вовсе не из обычного сафьяна, как он думал раньше, а из человеческой кожи! Гарри отпрянул, врезавшись плечом в полку. Дафна резко обернулась. Она посмотрела в точности туда, где Гарри стоял под своей мантией-невидимкой. Ее глаза сузились, но увидеть его она не могла. Сердце Гарри бешено колотилось в груди. Он зажал рот ладонью, чтобы сдержать дыхание. Прошла секунда. Две секунды. Три секунды. Затем Дафна подняла палочку и прошептала: — Нивес. На мгновение ничего не произошло. Затем, совершенно внезапно, Гарри почувствовал холодное дуновение над головой. В следующий миг на него посыпались хлопья снега. Снег ложился ему на голову и плечи, очерчивая его невидимое тело. — Покажись. Гарри понимал, что теперь прятаться нет смысла. Он снял свою мантию-невидимку. — Поттер?! — удивленно спросила Дафна. — Но... что ты здесь делаешь? — Я мог бы спросить тебя о том же, — сказал Гарри. — И я не знал, что ты умеешь превращаться в ворона. Это так круто! Дафна захлопала глазами, глядя на него. Она явно лишилась дара речи. — Почему ты это умеешь? Можешь научить меня? И зачем ты так поступила со своей рукой? Гарри чувствовал себя Гермионой, но вопросы просто изливались из него потоком. Дафна все еще смотрела на него широко раскрытыми глазами, и ее замешательство было столь же очевидным, словно его написали чернилами на ее лице. «Это, должно быть, действительно странная ситуация для нас обоих», — подумал Гарри, ведь, судя по рассказам Рона, его мантия-невидимка была как минимум такой же необычной вещью, как и одиннадцатилетняя школьница в облике птицы. — Послушай, Дафна. Мы... — начал он, но Дафна не дала ему закончить. Она схватила его за руку и потащила за собой. Гарри поморщился, почувствовав ее кровь на своей коже, но хватка Дафны была крепкой. Однако сейчас сработали инстинкты Гарри, выработанные за десять лет жизни с Дурслями. Он вырвался из ее рук. Дафна повернулась к нему. Их глаза встретились. У нее были поистине уникальные глаза с янтарной радужкой, подобных которым Гарри никогда раньше не видел. Но к этому моменту его первоначальное изумление уступило место настороженности; в конце концов, он посреди ночи незаконно находился в запретном месте с однокурсницей, которую толком не знал и которая к тому же была слизеринкой. От слизеринцев никогда не приходилось ждать ничего хорошего. Но с другой стороны, у него никогда раньше не было никаких дел с Дафной, ни хороших, ни плохих. До сих пор она держалась в стороне от его ссор с Малфоем и его прихвостнями. Не стоило быть придурком без всякой на то причины. Гарри потребовалось не больше секунды, чтобы прокрутить в голове все эти мысли. — Что ты делаешь? — спросил он. — Я отвечу на твои вопросы, — шепотом произнесла Дафна. — Но не здесь. Здесь слишком опасно. Давай пройдем в один из классов, ладно? Гарри кивнул ей: — Тогда веди. Дафна еще раз пристально посмотрела на него, прежде чем окончательно развернуться. Она все еще крепко сжимала в руке волшебную палочку, поэтому Гарри тоже нащупал свою в кармане брюк. Не быть придурком и быть наивным — это две абсолютно разные вещи. Вместе они покинули библиотеку тем же путем, каким пришел Гарри. В коридоре они замирали на каждом углу, прислушиваясь к звукам, которые могли бы предупредить их о приближении Филча или миссис Норрис, но ничего не было видно и слышно. Весь замок — та его часть, что осталась здесь на рождественские каникулы, — казалось, спал глубоким сном. И вот наконец они добрались до одного из неиспользуемых классов, коих в замке, казалось, было бесчисленное множество. Комната была заставлена партами и стульями с толстым слоем пыли, словно их не двигали уже несколько десятилетий. Гарри прошел мимо Дафны и сел на одну из парт. После минутного колебания Дафна сделала то же самое. Она села рядом с ним, но предварительно очистила свое сиденье от пыли с помощью заклинания, которого он никогда раньше не видел. Но Гарри заметил и кое-что еще. — Твоя рука, — сказал он. Дафна посмотрела на свою ладонь, а затем снова перевела взгляд на него: — А что с ней не так? — Она перестала кровоточить. И действительно, рука Дафны, казалось, полностью исцелилась. Только засохшая кровь на коже все еще выдавала порез, который она сделала всего несколько минут назад. Сама рана исчезла. Дафна нахмурилась: — Ну конечно. С чего бы мне ходить с кровоточащей рукой? У Гарри не нашлось аргументов против этой логики. Похоже, даже спустя почти четыре месяца в этом новом мире ему все еще предстояло многому научиться. Черт возьми, каждый день на уроках ему напоминали о том, как многого он не знает из того, что для других было совершенно естественным. — Это мантия-невидимка? — спросила Дафна, указывая на мантию, которую он держал в руках. Гарри кивнул. — Можно мне... — Нет! — Гарри крепко прижал мантию к себе, и Дафна замерла на полуслове. — Извини, но я не выпущу ее из рук. — ...Я понимаю. Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Гарри это немного напомнило мгновения затишья перед началом матча по квиддичу, когда игроки еще не взмыли вверх и не начался хаос. Вот только тишина никуда не исчезала. Они с Дафной разглядывали друг друга, пытаясь понять, как лучше всего начать разговор, который, как оба понимали, должен был состояться. В конце концов именно Гарри нарушил молчание: — Что ты делала в библиотеке? — Я скажу тебе, если ты скажешь, что ты там делал. Гарри задумался. Если никто не начнет, они, вероятно, так и просидят здесь до самого утра. Нужно было лишь быть осторожным и не сболтнуть лишнего. — Я пытался разузнать побольше о Николасе Фламеле, — наконец произнес он. — Об алхимике? Гарри удивленно посмотрел на Дафну: — Ты знаешь его? — Конечно, — ответила она. — Я читала, что он единственный, кому когда-либо удавалось создать Философский камень. С его помощью он якобы может превращать обычный металл в золото. И делать эликсир жизни, который дарует бессмертие. Считается, что он самый старый волшебник в мире, ему что-то около семисот лет... Голос Дафны затих. Она посмотрела на него: — Так почему ты им интересуешься? — Да так, без причины, — Гарри пожал плечами, уже думая о том, как расскажет обо всем Рону и Гермионе. Значит ли это, что Философский камень спрятан в замке? — У меня такое чувство, что ты не до конца честен со мной, Поттер. — Что ж, я тебя тоже пока плохо знаю, Дафна. Так что ты все-таки делала в библиотеке? Дафна цокнула языком: — Какой же ты грубый. Но ладно, я обещала ответить на твой вопрос... Она снова посмотрела на него, и Гарри почувствовал себя так, словно ее янтарные глаза пытались заглянуть в самые глубины его души. — Я прихожу в библиотеку каждую ночь, чтобы читать и учиться. Но до сегодняшнего дня я ни разу никого там не встречала, — сказала Дафна. Было очевидно, что это ее раздражало. — И что же ты изучаешь посреди ночи? — спросил Гарри. Дафна сделала неопределенный жест рукой, который мог означать все что угодно между небом и землей. — Разное. — И ты умеешь превращаться в ворона? Как Макгонагалл в кошку? — Да, мы обе — Анимаги. — Ани-кто? — Анимаги, — повторила Дафна. — Я — анимаг. «Анимаги» — это во множественном числе. Мужчина был бы анимагом. Анимаг — это волшебник или волшебница, способные превращаться в животное. Но только в одно конкретное животное. — Но когда ты этому научилась? — спросил Гарри. Казалось, каждый ответ на его вопросы лишь заставлял его желать узнать еще больше. — Несколько лет назад. Существуют разные способы стать анимагом, и один из них не требует волшебной палочки. Именно его я и использовала. — Вау, это звучит очень круто, — пробормотал Гарри. Дафна наклонилась к нему. Серебристый лунный свет, лившийся сквозь высокие окна, играл в ее черных прядях, словно корона: — Спасибо. Я ведь тоже твоя большая поклонница, к слову... Не переживай, не в том смысле, — быстро добавила она. Выражение его лица, должно быть, выдало его мысли. — Нет, мне просто нравится, как ты ставишь Малфоя на место. Это удивило Гарри: — А что ты имеешь против него? Вы ведь на одном факультете, разве нет? — Это решение принимала не я... С этими словами Дафна вдруг вскочила с парты — так резко, что та вздрогнула. Гарри пристально и с любопытством посмотрел на девушку, которую он все еще не мог до конца разгадать. — И каким же будет твое решение? — спросила она. Поскольку она не продолжала, Гарри наконец спросил: — Что ты имеешь в виду? — Ты собираешься меня выдать? — Выдать тебя? Глаза Дафны сузились: — Чего ты хочешь от меня за свое молчание? Гарри никогда раньше не задавался подобным вопросом. До сих пор именно его всегда шантажировали или использовали в своих интересах другие. Он уж точно не хотел становиться вторым Дадли. И потому он сказал первое, что пришло ему в голову в тот момент. — Научи меня тоже. В смысле, как превращаться в животное. Похоже, это было совсем не то, чего ожидала Дафна, если он правильно понял выражение ее лица. Казалось, они оба постоянно удивляли друг друга в эту рождественскую ночь, которую, как подсказывало Гарри предчувствие, он забудет еще не скоро. Дафна наклонила голову. Она смотрела на него несколько секунд, и Гарри решительно встретил ее взгляд. Он знал, что ему еще многому предстоит научиться и что мир таит в себе гораздо больше чудес и тайн, чем он мог вообразить за первые одиннадцать лет своей жизни. Но он также знал, что ему не нужно быть слишком скромным. Даже без учета той сомнительной славы, которую принесла ему победа над Волдемортом, он был самым молодым игроком в квиддич за последнее столетие, они с Роном и Гермионой победили тролля, да и с волшебной палочкой он не был профаном. Ему тоже было что предложить. И потому он озвучил свое предложение. — Я имею в виду, мы ведь наверняка можем чему-то научиться друг у друга, верно? — сказал Гарри. — Если хочешь, мы можем стать друзьями. — Он протянул ей руку. — Друзьями? — спросила Дафна. Она не сделала ни единого движения, чтобы пожать его руку. — Ты имеешь в виду как деловые партнеры или как принцесса и рыцарь? — Э-э, думаю, скорее второе. — А что, если я тоже предпочла бы быть рыцарем, а не принцессой? Гарри ответил: — Тогда мы оба будем рыцарями. Дафна еще раз посмотрела на него, прежде чем улыбка тронула ее губы. Гарри впервые видел, как эта слизеринка улыбается. — На таких условиях я согласна, сэр Гарри, — сказала она, пожимая его руку. — Сэр Дафна.